Мнимый Демон/Затмение

Перерождение — страдание. Кровеносная система, костные соединения, нервная система, внутренние органы — всё необходимое для жизни генерирует боль. Я живу чтобы страдать. Пылающий огнём мозг, способный функционировать только через боль, отчаянно пытается отыскать островки нормальности среди зияющих дыр повреждённого разума.       Проще говоря, моё тело вновь обретает человечность, проходя через горнило агонии. Словно я — сотня человек, слившихся в кровавой палитре. Уникальность личности, которой я раньше обладал, исчезла, когда бесчисленные, неотличимые друг от друга «я» слились воедино. Воскрешение из ничего требует очень… очень большой цены. Этот хаос. Нарастающая пустота поглощает меня целиком, отнимая даже агонию. «Меня» больше нет.       Почему я перерождаюсь? Почему я должен проходить через всё это? Даже эти спонтанно возникающие вопросы спустя мгновения теряются в далёком прошлом.

«Ты виноват!»

Разумеется.

«Умри!»

Не могу.

«Покайся!»

Нелепо.

«Отвратительно!»

Ваших рук дело.

«Нелюдь!»

Отныне…

«Демон!»

Действительно, человек не способен на такое.       И когда меня поглотила, казалось, вечная тьма, ко мне вернулся тусклый свет, а разбитое сознание начало проясняться. Вопреки всему — я возвращался в мир живых, словно вырванной из комфортной… мёртвой утробы. Это само по себе противоестественно, но у судьбы были несколько иные виды на этот счёт.       Я отчётливо помню, как пробудился из-за испытываемой боли… Хах, достаточно мягкая получилась побудка, несмотря на то, что тело «вопило» о множестве ушибов, но духовно чувствовалась лишь привычная ноющая боль. Что там ещё было? Помню кровь на теле, свою и чужую. Очень красивая рыжеволосая женщина прикрывала меня собой, отчего позже и умерла, заставляя провести неопределённое время в обнимку с её медленно остывающем телом. Наверное, этой женщиной была моя мать: я её не знал, но обессиленная рука, будто собственной жизнью зажив, сама дёргалась в её сторону. Невинный ребёнок во мне мгновенно умер.       Тогда и по сей день я не знал о причинах случившегося. Может быть воля богов, обративших своё внимание на несправедливый мир людей? Личное проклятие, не позволяющее уйти на окончательный покой? Или просто очередная случайность? Как та, что однажды уже определила мою незавидную судьбу. В сути своей — это не так уж важно. Не имея достаточно сил, чтобы выбраться я просто ждал момента, когда что-нибудь произойдёт. И оно настало достаточно скоро, стоит отметить.       Неизвестный разгрёб завалы да вытащил чуть позже меня на свет. Находясь в закономерной прострации от всех приключившихся со мной событий, я ничего ему не сказал, просто уйдя в себя, смотря на развалины, что ранее были моим и одновременно не моим домом. Позже меня забрали в больницу, где врачеватели исцелили те немногие «мои» физические травмы. Пустяк — всего-то несколько каких-то там ушибов и порезов. Вскоре же, примерно через пару дней, ко мне в палату заглянул тот самый спаситель…

***

Ах, снова какая-то чушь пр… — Широ, сейчас не самое подходящее время для сна, — срывая пелену впервые столь мирных сновидений, до меня донёсся голос Эмия Кирицугу. Сам собой вырвавшийся через пару мгновений тяжёлый вздох стал тому ответом.       Веки поднялись, явив миру их хмурое выражение, в котором можно было увидеть только-только потухший отголосок зачем-то подавленной злости. Ещё и спина, которой досталась от сна на «удобном» автомобильном сидение, давала о себе знать тянущим нытьём. Всё это усугублялось ещё постоянной тряской, ибо приёмный отец сейчас упирал педаль газа в пол, словно заправский гонщик, что умудрился ещё каким-то фигом единовременно закурить сигарету, чьи пары пахли отнюдь не фиалками, надо добавить. — Когда до тебя, старик, наконец, дойдёт, что твоему сыну нужна бы нормальная кровать и дом, из которого ему не придётся выезжать каждые несколько дней, тогда тот и перестанет спать в «неположенное» время, — пожимаю я плечами, упирая взгляд подпертой рукой головы в окно, на тянущиеся поля. — Ха-а-а! — неплохой по силе зевок тот час же вырвался из меня. — Если моя теория верна, то больше путешествовать не понадобится, — сосредоточив свой взор на чём-то впереди, отвечает он мне. Было понятно, что он цеплялся за соломинки, но конкретно эта больше остальных походила на иголку во всем этом стоге.       Сакацуки — древняя семья магов с историей, которая ведёт к основанию Фуюки. Они пытаются создать видимость, что не имеют отношения к магии, что выходит довольно добротно, учитывая их особенно длинную историю поколений. Всё бы ничего, если бы не отсутствие свидетелей и свидетельств рождения детей в этом доме, а если совсем уж точнее, то девочек младше шести лет. Да, они просто «неожиданно» появляются из ниоткуда, как «вылеченные от болезней», «принятые из других семей» или «дети родственников». — «Детская религия», — задумчиво покатал я на языке. — Не очень-то убедительно, — поделился своим сомнением, рожденным из банального непонимания этого явления божественной силы в маленьких, несвязанных с богами детях. — Да, верно, — не стал отпираться опекун. — Но если это правда, то именно у такого дитя найдётся сила, в которой мы нуждаемся, — уверял меня… или же себя тот в единственной оставшейся зацепке. «Какая прекрасная гордыня, старик», — едва-слышно насмешливо фыркнул я на ответ человека, жаждущего любой ценой спасти этот мир, несмотря на безысходность со стороны великих магов.       Род людской обречён на вымирание — это факт. Катастрофы на планете происходят всё чаще и чаще: погода сходит с ума, полюса подвергаются инверсии, животные вымирают… Короче, нужно быть слепым, чтобы не понять масштаб надвигающиеся проблемы, причём всё вышеописанное — лишь начало. Благо, паники пока не происходит, чему способствует статус секретности, коей распространяется на простых людей, в число которых я и Кирицугу не вхожи ввиду нашего бытия, пусть и громко то будет сказано, магами.       Именно Эмия взял надо мной опеку, когда я оказался совершенно один в новом для меня мире. Настоящая катастрофа ознаменовала моё рождение, убив всех близких и знакомых этого тела. Даже воспоминания — отброшены как нечто лишнее. Эмия Кирицугу помог, обучив всему, что тот знает, как «верного» помощника и, возможно, сына. Наверное, углядев нечто во мне, тот решился на столь рискованный, в чём-то отчаянный ход. А последующие выяснение, что я обладаю достаточной предрасположенностью к магии, лишь окончательно уверило его в моей кандидатуре.       Я не питал иллюзий, что тот просто воспылал альтруизмом и любовью ко мне, учитывая, что его натура открыта передо мной, как бывает открыта книга перед читателем. Ради своей «благой цели» он пожертвует чем и кем угодно, не говоря уже о всяких там союзниках и своих подопечных. Из кого можно вырастить верного последователя, как не из ребёнка, который представляет из себя очищенный лист, куда можно смело «вписать» свои идеалы, а? Отчасти, я позволил тому случиться, ведь примерить на себя роль «героя», оказалось, довольно забавно. — Всё получится, герои справедливости уже несутся к цели, — воодушевлённо, но естественно, поднял руку и театрально сжал в кулак, мол, «мы сила, остальным могила». — Сколько раз тебе ещё повторять? Я не «герой справедливости» или что-то в этом роде, — раздражённый от каких-то там собственных переживаний отозвался собеседник и того, как же сильно я заколебал его подобными выступлениями. — Угу, ты скромный, знаю, — неуловимые нотки сарказма были заложены в слова. Если мне когда-нибудь это надоест, то значит — старею.       У этого строгого мужчины есть одна слабость: он не любит, когда его сравнивают с героем. Но вот ирония, Эмия всеми своими потугами старается выдать себя, для меня и даже себя же, за светлого протагониста. Эти его метания и нервы… грешно, хех, не подколоть этого старпёра! Конечно, где-то в глубине души Эмия всё же понимает, что нечто неладное стоит за всем этим моим «одухотворённым состоянием», но, ведомый больше своей погоней, списывает всё на детское восприятие, когда всё кажется не таким серьёзным, как оно есть на самом деле. Такой забавный. — Что… это? — вмиг напрягся Кирицугу, постепенно ослабляя давление на педаль газа. Подобравшийся на своём я тоже, отбросив своё показушное воодушевление, во все глаза уставился на водоворот тьмы, что уже своим вихрем поглотил большую часть города. Жутковатое зрелище, учитывая размах. Тем временем тень начала расширяться в размерах, что было очень плохим сигналом. — Так, Широ, пристегнись-ка обратно! — рука старика вмиг напряглась, сместившись в сторону рычага коробки передач, чтобы тут же начать смещать его в позицию обратного движения.       Вполне разумный ход для двух недомагов, что никак не повлияют своими потугами на этот феномен, а потому я и шпильки бросить не решился. Правда, нет-нет, а посматриваю в ту сторону, наблюдая за этим событием. Ожидать чудо глупо, но и оно ведь случается от случая к случаю.       И в этот раз, оно снизошло на жителей Фуюки! Я и старик, во все глаза уставившиеся на картину, видели мягкий белоснежный свет. Звезда вспыхнула в этом вихре тьмы, чтобы её застилающее собой всё сияние, достигнув небес, просто рассеяло надвигающуюся тьму, как фонарик рассеивает мрак. Без всякого сарказма и издёвок завораживающее зрелище длилось совсем недолго, всего пару секунд, но у меня в памяти закрепилось отчётливо. Уверен, даже много лет спустя эти воспоминания не поблекнут. Ибо тяжело забыть увиденное проявление и это ласкающее, и даже, вот так умора, приятно щипающее тебя чувство светлой божественной силы. Миг, и всё вернулось на круги своя, словно и не было ничего. — Похоже, отступление отменяется? — в тот же момент разрушил я устоявшуюся тишину, обратив своё внимание на опекуна. — Да! — а Кирицугу чисто физически чуть-ли не трясло от осознания оправданных надежд оправдались — «Я так долго искал!» — радовался он. Однако тотчас же отогнав наваждение, вновь резко меняет положение педали, руля и рычага, что меня аж немного вдавило в кресло. Правила дорожного движения оказались не у дел. Благодаря этому удалось в кратчайшие сроки выехать на нужную нам улицу города, к старому особняку Сакацуки, путь к которому, однако нам преградила большая пробка, образовавшаяся от столпотворения машин паникующих людей. М-да… — Тц, загородили тут всё! — Эмия раздражённо стукнул по рулю. — Широ! — обернулся его требовательный взор ко мне. — Я пошёл, — бросаю в ответ, отстегнув ремень безопасности.       Выбравшись из автомобиля, тот час же срываюсь в спринт, с которым я быстро добрался до нужной мне точки практически без остановок. Тело обладало отличной физической формой, как за счёт тренировок, так и явно по чисто мистическим причинам, о которых можно только строить теории. Жилые районы. Так, вижу бамбуковую рощу. «Итак…» — помыслил я, оглядывая всё, что нашлось за порушенными вратами.       И вот передо мной находятся типичное японского типа поместье, вернее его разрушенный вариант, и черноволосая девочка лет пяти, одетая в довольно красивую традиционную юкату. Она держала в руках обычный мяч, смотря на всё как-то без эмоций. Будто фарфоровая кукла. Красивая, но почему-то именно что цепляющая меня своим каким-то… странным видом. Неправильно… — Йо! — стараясь изобразить максимальное дружелюбие всей своей фигурой, приветливо махнул я рукой. Весь мой дальнейший путь меня сопровождал любопытный взгляд красных глаз. — Знаешь, вот так рассиживаться здесь довольно плохая затея, — намекаю на опасность падения обло… И, честно, не знаю, но списываю всё на «удачное» совпадение, в этот момент опоры веранды дали слабину, собираясь позволить окончательно развалиться зданию, вместе с тем убив девчонку.       На мгновение я даже запаниковал, но, быстро собравшись, взял разгон вперёд, а после приложил все доступные физические силы к ногам, не забыв и укрепление использовать на них. Рывок был достаточно быстрым, чтобы подхватить ничего не понимающую воспитанницу семьи Сакацуки и пролетев вперёд на несколько метров свалиться подставленной спиной на твёрдую землю. «Эх, минус куртка», — мимолётно отметил я, почувствовав упирающиеся мне в спину грани камней. — А ты, я смотрю, совершенно игнорируешь технику безопасности, — пожурив её, было собирался встать, но усилие девочки просто не дало мне этого. Её вечно спокойный лик, на котором впервые еле заметно мелькнули эмоции, поднялся ко мне. — Первый раз, когда меня обнимают… С тех пор как… Мама… — отчего-то говорить ей удавалось с трудом. Сил мало, быть может? — Хах, скажу по секрету… — мой тон стал более тихим. Сам не знаю почему, но… — Меня тоже. Так что, мы с тобой в каком-то смысле партнёры по несчастью, — кладу руку ей на голову и потрепал волосы. Вроде, такое должно нравится маленьким… или я где-то напутал?       Ещё немного так посидев, дав малышке… и себе, чего уж тут греха таить… испытать побольше этот странный коктейль смешанных чувств. Не, мне просто особо не с кем такой банальностью заниматься, ибо, кроме Кирицугу, я более не общался особо с людьми, а тут такой шанс… Грешным делом было бы не потискать эту странную милаху.       Исполнять роль сидушки для Божественного Дитя пришлось пока солнце не село. Уже когда я отчаялся, осознавая, что лучше бы донёс её сам до Кирицугу, чем пребывал в ожидании, Эмия наконец преодолел все невзгоды в виде ужасных пробок и смог приехать. К тому времени, как он прошёл границы поместья, девочка уже заснула, сделав меня теперь уже «подушкой-обнимашкой». — Быстро ты, — саркастично подметил я, старясь идти как можно аккуратнее. — Ты тоже что-то в скорости убавил, — пожимает Кирицугу плечами, оборачиваясь обратно. — Ну да, — отзываюсь я. — Есть что-нибудь? — вопрошаю у Кирицугу, в руки которого из моих перекочевала пара потрёпанных дневников, найденных мной позже среди полуразрушенного поместья записи Сакацуки. Виной тому, скорее всего, то, что семейство и не стало скрывать их, положив на едва ли не самое видное место. А сосредоточенный на деле «папаня» всего в несколько секунд умудрился перелистнуть аж пару десятков страниц, явно сумев оттуда что-то да выцепить. — Спрятанный потомок семьи Сакацуки. «Божественное Дитя». Сакацуки Мию, — наконец, заговорил он. — Похоже, что они установили сдерживающее поле внутри дома. Её взросление и воспитание, должно быть, происходили внутри, — всё говорил он, бегая взглядом по исписанным строкам. — Смысл? Неужели, не желали делиться источником такой силы? — вырвался у меня вполне резонный вопрос. — Есть! — он сразу как-то поднапрягся. — Божественные Дети обладают силой безоговорочно исполнять людские желания, поэтому их держали отдельно, полагаясь лишь на их матерей, которые должны были дать им базовое воспитание. А маг установил сдерживающее поле, блокирующее мысли людей снаружи. Это должно длиться шесть лет, за которые те теряют свои силы, становясь обычными детьми. Видимо, случилось неожиданное. — неожиданно, правда, хех? — Полагаю, после появления чёрной тени маг куда-то исчез, и поток человеческой скорби достиг и заполнил Мию. Ответившая на её желание сила заставила тень исчезнуть, — его руки чуть ли не тряслись от осознания. — Нам повезло оказаться здесь вовремя! Всего лишь жалкий месяц и… — Кирицугу посмотрел на меня своим самым суровым взглядом. — Я решил, Широ. Я использую этого ребёнка. Отныне, наше путешествие окончено. На этой земле Фуюки, человечество будет спасено! — возвестил он меня. Мне же только и оставалось, что лишь выразить своё согласие, хотя внутренне мне этот ход… казался сомнительным.       Одно дело исполнить такое простое желание, как исчезновение непонятной магической аномалии, и совсем другое, когда требуется обратить катастрофу в виде тотального уничтожения человечества. Не нужно быть гением, чтобы прикинуть необходимый уровень сил. Божественное Дитя или нет, но как-то не верилось, что вот эта кроха даже при всех своих причудах могла провернуть подобное. А если могла… то каким вообще образом? Тупо потереть ей щёчки и загадать желание не выйдет — чудеса явно сложнее работали. Ну и напоследок — цена всего. Вряд ли ей бы удалось пережить нечто столь масштабное, а… взваливать все проблемы большинства на одного человека… омерзительно. «Ничему вас не учит прошлое, да?» — мысленно скривился я, когда мы уже дошли до машины, чью дверь я успел открыть. — «Мир по-настоящему не изменился, раз жестокие существа остались лишь жестокими существами», — аккуратно укладывая укрытую курткой Мию, я вздохнул в понимании, что жизнь начинает брать совершенно иной разворот.

***

      Буквально, в тот же день Кирицугу с использованием своих связей купил поместье в этом же городе. Новое убежище мне сразу же приглянулось, ностальгически взывая к воспоминаниям, которых у меня быть просто не могло. Его дизайнеры определённо были людьми талантливыми, либо же вот настолько сильно мне хотелось отдохнуть от бесконечной жизни в дороге. Для разнообразия, конечно.       Заморачиваться с его обустройством как в магическом, так и в бытовом плане мы не стали, выполнив вместо этого все стандартные для нас двоих процедуры, а потому и описывать тут, можно сказать, было нечего. Разве что дом был обнесен стеной, обязанной скрыть Мию от остального мира. Можно сказать, мы своеобразно продолжили дело Сакацуки, сокрыв Божественное Дитя от чужих взоров и желаний. Ага, свои-то не чужие, хех.       Эх, мне даже не жалко, что этот дурак, как умалишённый цеплялся за выбранную соломинку, мало того, что одну из многих, так ещё и, наверняка, бесполезных. Получится спасти мир? Маловероятно, ведь спасателей среди нас не было. Не выйдет? Ну, в конечном итоге, всякой истории приходит конец. Главное, опять же, мне прожить отведённый жизненный срок на полную катушку, заполучив то, чего оказался лишён по чужой прихоти. А уж что там будет после моей смерти… Не моего ума дело.       Однако, необычно и даже сложно признавать, но спустя какое-то время после я уже не мог отрицать испытываемой по отношению к девочки собственное… сочувствие — громко сказано… и всё же не прям далеко. Да, этого мне же недостаточно, чтобы открыто пойти против того, кто столь любезно протянул руку помощи одной сироте, которого позже, даже если и с умыслом, обучал добросовестно магии и мир показал. Хотя трудно «пойти против», когда в принципе не был «за», логично? Я просто наблюдал за ситуацией, но не отстранёно, поэтому не относился к этой крохе, как к какому-то простому расходнику. Не могу встать вровень с людьми, как бы низко не пытался пасть. — Неужели, тебе так понравилось обниматься? — пробубнил я, смотря на Мию, что сейчас довольно плотно прижималась ко мне, при этом буравя меня в ответ своим до дикости нейтральным взглядом. Вот ещё проблема с этим воистину необычным, во всех смыслах, ребёнком.       Её нынешнее поведение… Вроде, не так должен вести себя человек её возраста? Странное смешение отстранённости, будто она всё время уходит глубоко в себя, и чисто-детское в своей силе любопытство неплохо так выбивает из колеи. Одному старпёру только наплевать: этот даже парой слов с девочкой не перекинулся, словно видит перед собой манекен, с которым не требуется вести диспуты. Удивительно для него трусливо и подло: наверняка надеющуюся девочку Кирицугу и так не ценит, так мог бы хотя бы таким нехитрым действием привязать её к себе. Инструмент инструментом, но… хорошее отношение, пусть даже показательное, играло немалую роль. Казалось, данный трюк профессиональный герой справедливости не то, что на мне, но давным-давно отработал. Видимо, голову чудеса совсем вскружили. Плевать — это не мой путь, не мои заботы. — Тепло. Широ… тёплый, — ответила она. Ха! А прогресс, учитывая, что ранее она меня и вовсе без ответа оставляла. — Все живые — тёплые. Это не уникальность, — покачав головой, отвечаю в попытке сбавить её обороты. — Ум… Тёплый, — и был начисто проигнорирован… вновь, эх. Отдалить её, всё равно что пнуть жмущегося к себе котёнка — не трудно, но вовсе не хочется, если ты не «добрый человек». — Да-да, конечно, — частично наигранный в своей безнадёжности вздох вырвался из меня. Как же сложно разговаривать с детьми, особенно, если те, хотя бы духовно, не относятся к роду людскому. Впрочем, была тут и своя приятная для меня доля. — «Эх, чего скрывать, приятно…» — столь простое действие заставляет вспомнить, пускай немногие, но по-настоящему счастливые моменты. Но зато, ха-ха, теперь, здесь и сейчас, это даже забавно, пусть и… грустно. — Ладно, посидели и хватит. Надо чего-нибудь приготовить, иначе старик загнётся от голода, — всё-таки аккуратно отлепив от себя мелочь, поднимаюсь и на пятках оборачиваюсь к дому. Жди нас, кухонька моя!       Стоит заметить, что я любил вкусно покушать, что, в общем-то, понятно. В прошлом вообще еда была скучна и однообразна, а после… считай, напрочь убив чувства отвращения к любому варианту питания, но также заставило особо сильно ценить разного рода вкусняшки теперь. И так как полагаться на Кирицугу в этом деле, кхэ-кхэм, даже чревато, то пришлось взять всё в свои руки. К счастью, моё путешествие тут умудрилось сыграть положительную роль: годы разнообразной практики в самых разных примерах своих стали основой моего успеха. Хоть где-то мои успехи выше среднего. Однако не стоит заблуждаться, словно мне нравится стоять у плиты. Мне нравится есть, ради чего и приходится соразмерно для этого платить тяжбами повара-одиночки, которые можно было бы и спихнуть кого, если бы такой вариант был. «В принципе…» — взгляд сам собой соскальзывает на наблюдающую за мной девочку, чьё личико было по-прежнему воплощением флегматизма, если бы не блестящие от любопытства зенки. Нам, в целом, и ей, в частности, даже пользу сослужит. — Хочешь попробовать, Мию? — сдержать «злобную» улыбку мне стоило усилий, когда та согласно кивнула. — Тогда иди сюда. Сейчас, братик Широ всему тебя научит, — кивком головы подзываю ту к себе.       А дальше, я, можно сказать, веселился, наблюдая за первыми попытками сделать нечто дельное на кулинарном поприще, периодически помогая малолетней Сакацуки. И пускай я «дьявол», «злодей» и вообще тёмная душа, но, стоит отметить, веселящие меня оказии выходили очень даже безобидными. Тут порезать тонкой соло… ан-нет, смотри, решила схитрить и натереть колбасу на тёрке, ого! Смешать тут, добавить специй… На удивление, обучение у неё вообще было так и вовсе до зависти феноменальным! Я столько сил угрохал, чтобы в первый раз просто не спалить ничего, а тут… всё чуть ли не идеально! Хотя чего ожидать от Божественного Дитя? Думаю, такая мелочь как сверхталантливость не особо смотрится на фоне исполнения заветных желаний. А Мию улыбнулась, смотря на результат своих действий. И пускай это можно назвать лишь небольшим подёргиванием губ, но факт оставался фактом, она действительно порадовалась проделанной работе. «Возможно, через некоторое время у неё…» — я одёрнул себя от неуместных мыслей, когда как рука сама собой ложится на чёрную макушку Сакацуки и ласково пару раз оглаживает её локоны, сам не ведая с чего такие нежности. А в ответ Мию меня обняла, довольно прикрыв глаза, что, к счастью, позволило скрыть своё натуральное смущение. Слишком не похоже на часто испытываемое, слишком приятно, чтобы быть реальностью. — Ха, ну всё, хватит! — мягко отцепляю её от себя, чтобы после, подхватив салатницу да поставив ту на поднос с остальной едой и напитками, отправиться в комнату Кирицугу.       Так мой путь теперь идёт через коридоры в кабинет старика, в котором, как и в его владельце, собственно, царил самый настоящий «творческий беспорядок». Посреди нагромождения разбросанных то тут, то там книг, развешанных на стенах и на нитях под потолком листов с записями рассиживался сменивший свой фирменный плащ на простое кимоно Эмия. Настолько увлёкся делом, что даже не заметил появления совсем подле себя нового человека. — Старик, ужин готов, — даю знать о своём присутствии, нарочито громко бряцнув своей ношей по рабочему столу. — Да, — только и дал он знать… и ведь не факт, что он именно понял и принял сказанное!. — Всё же рекомендую поесть, вредно голодать в твоём состоянии, — это был небольшой намёк на его ситуацию, чтобы Кирицугу не решил проигнорировать совет. — Это сейчас неважно, — помотал тот головой на моё предупреждение. — Ух… Ну, нечто же никогда не берётся из ничто. Нужно просто найти… — бубнил он, пристальным взглядом скользя по строкам очередного талмуда. Экая незадача с этими высшими силами, да? Всегда нужно читать мелкий шрифт. Особенно, если он не такой уж и мелкий. — А у тебя нет альтернатив? Нынешний вариант довольно мутноват, — вырвалось у меня. И явно не к месту.       Старик сразу же вскочил на ноги, едва не свалив собственное скрипнувшее кресло от усилия, да сократил расстояние между нами, заставляя меня же от неожиданности отступить к стене, в которую и упираюсь. Его взгляд был наполнен усталостью, злостью, надеждой, а также отчаянием, что и поведали мне всё. Он уже поставил всё на Божественное Дитя, на поиски которого и ушла большая часть его сил и времени. Его «последний шанс». — Альтернативы? — эхом отозвался голос Кирицугу. — Искать иной путь, когда такого попросту не существует! Не глупи… или же в тебе настолько сильно взыграла сентиментальность? Девчонка — инструмент, по-другому и быть не может. Поэтому не привязывайся к ней, — воспылал тот злостью. — Уже сейчас ты поступаешь глупо, позволив семени привязанности укорениться в собственном сердце, что заставит твою руку в решающий момент дрогнуть! И будет хорошо, если в результате пострадаешь ты один, а не всё человечество! — рука мужчина со всей силы впилась мне в плечо. — Запомни, жертва одного ради всеобщего блага вполне стоит своего, — говорит мне он, заглядывая в глаза. А я же… всё больше понимаю, какой это бред. М-да.       Гнев на подобные нравоучения давал о себе знать в полной мере, но выход ему… не суждено было найти и в этот раз. Я лишь одним хлёстким ударом сбил его руку. Просто… не мог сделать что-то большее тому, с кем провёл столько лет. Тому, кто стал мне всё же достаточно близким человеком, несмотря на общее притворство. Однако… «От близких людей порой слишком много проблем», — глубоко вдохнуть, прикрыв глаза, чтобы удержать дыхание ровным. — «Какая идиотия. Буду я ещё учить того, кто исправляться не желает», — когда уже зубы начали чуть ли не крошиться от сил их сжатия, попытался успокоиться. Я кинул последний взгляд на опекуна и поспешил выйти из комнаты. Всё же и моё терпение конечно. Но звук падения тела остановил меня прямо перед выходом.       Я сразу обернулся назад, чтобы увидеть бессознательного Кирицугу. Все посторонние чувства не ушли, но уступили место привычной сосредоточенности. Подобравшись к тому, быстро убедился, что он дышит, а кинутый на пациента структурный анализ и подавно убедили меня в отсутствии угроз. Ничего иного непоправимого не случилось: это просто обморок, следствие серьёзной болезни, которую вылечить оказалось в наших условиях невозможно. — Та-а-ак, ну-ка… — я без какого-либо напряжения подхватил тело Эмии да перенёс того на ближайшем футоне. Кстати, есть у меня теория, что моя душа всё-таки умудряется за каким-то фигом влиять на физическое состояние, раз проделываю такие фортели с лёгкостью.       После же я откопал аптечку в столе и изъял оттуда нашатырь, чтобы с лёгким усилием тот откупорить и поднести пропахшую этим отвратительным и оттого действенным запахом пробку к носу тут же проснувшегося Кирицугу. Затем в дело пошли его таблетки с зубодробительным названием, которые тот, обессиленный, отчего мне же пришлось помогать, спокойно выпил. В итоге усталый взгляд «героя справедливости» вперился в потолок, выражая всю ту скорбь и понимание скоротечности оставшегося ему времени.       Это заставляло того впасть в отчаяние, но явно не из-за страха смерти, а оттого, что он не успеет помочь людям… совершить «единственный достойный в своей жизни поступок». Старший Эмия не особо распространялся о своих прошлых деяниях, ибо «ничего, чем можно было бы возгордиться, там нет». Он желал поступать правильно, но… Ну, все мы знаем, куда эта дорога вымощена. Эмия Кирицугу — запутавшийся от глупости, а после и усталости человек, который следует по пути, сломившему множество других. И тем ироничнее, что в конце концов он по прежнему считал себя героем, как бы не отнекивался. Но на самом деле он — благородный в своих суждениях злодей, который обречён сгинуть раньше, чем станет реальным героем. Влажные мечты о справедливости грозились остаться влажными мечтами о справедливости. Судьба полна жестокой иронии. — Старик, говорил же, что нужно обязательно поесть. Но нет, лучше умереть с голодухи, — после некоторой паузы выдал я довольно серьёзно. — Действительно, — вздохнул опекун. — Прости меня. Не стоило срываться на тебе, — виновато проговорил, посмотрев в мои глаза. — Всё так близко… и так далеко. Прости. — Я понимаю. На краткий миг логика сменилась эмоциями, — перефразировал его вот-вот высказанные слова, тем самым тонко уколов, а затем хлопнул себя по коленям. — Ладно, набирайся сил, герой, а я пока присмотрю за мелюзгой, — поднявшись на ноги, киваю в сторону ожидавшего своё час подноса с едой.  — Широ, — его голос заставил меня остановится в дверях — …моё время почти истекло. Мне больше не на кого положиться, а потому… — его голос утих под конец, но дальнейшее было понятно и без его слов. Ответ же не спешил приходить мне на ум.       Даже если я совершенно не заинтересован в его миссии, так как это противоречит моим устремлением… Даже имея догадки об этом, Кирицугу желал умереть с надеждой на лучшее. Что весь его путь не был ошибкой, а цель его жизни исполниться, оправдав каждую кочку на этой дороге. Отчаяние слепца, или надежда уставшего воина? В любом случае… — Да, конечно, — «искренне» улыбаюсь ему. — Не о чем беспокоиться тебе, старик. Просто оставь всё на меня. Наша цель будет достигнута, — и всё же подкрепляю его эту поистине глупую надежду на лучшее. Более ничего не говоря я вышел, не чувствуя ровным счётом ничего по поводу случившегося и грядущего. Ложь — вечный спутник правды. Где одно, там и другое. С одной стороны, я развёл его, но, если посмотреть иначе, то благородно облегчил участь. Красиво звучало бы, а? Да и вообще — Кирицугу рад обмануться, сбросив свой груз ответственности на кого-нибудь другого. На такого удобного ученика, выращенного как «верного» сына. Пусть так. Жил в иллюзиях и в умрёт в иллюзиях. И так я не заметил, как маленькая девичья фигурка смогла подобраться к ушедшему в собственные думы мне вплотную. — Братик… давай поиграем, — подёргала за край рубашки Мию. — Ха-а-а… — с шумом выдохаю, волевым усилием заставив себя отвлечься. — Ладно, только во что? Прятки? Догонялки? Покидаемся мячом в друг друга? Или в слова? Хотя последнее явно лишнее, — подметил в конце, вспомнив об уровне разговорчивости «сестры». — Ты ищешь первая, — говорю ей, легонько ткнув её в её же любопытный носик, после чего в скорости ухожу в другую часть дома. А молчаливый отсчёт пошёл, я уверен. Пока она будет искать, успею отсидеться да подумать о всяком.

***

— Trace On! — тихо произнеся ключ-фразу, активировал одно из доступных мне заклинаний.       Заклинание было использовано на простом гаечном ключе, откопанным в сарае, который и стал моим убежищем, пока Мию будет ходить вокруг да около. По нему побежали синего цвета линии, обрисовывая структуру предмета. К слову, именно поэтому слово-активатор я выбрал именно такое максимально наглядное словечко. Магия.       Звучит как нечто невероятное, нечто непостижимое. Однако это не так, ибо эта магия основывается на различных расчётах вполне физических явлений, отчего можно и даже нужно работать головой. Раньше, в Эпоху Богов, а после, возможно, и в Эпоху Героев, ещё существовала магия больше основанная на проявлениях души, вроде инстинктивного управления, понимания и взаимодействия с энергией и явлениями мира, как и им самим. Быть может, раньше магия, действительно, позволяла воплощать в реальности то, чего быть не могло, но теперь… Современные магусы только и могут, что платить магией за совершение вполне физических явлений, и лишь их высшая магия шарит где-то там, чисто по поверхности водяной глади, но не дальше. В данном случае, мне нужно детально изучить открывшуюся передо мной структуру предмета, а затем внести в неё изменения. Конечно же, они должны быть полезными: например, укрепить её, придав повышенную прочность, или хотя бы сохранить уже существующий вид. Магия сравнима с хождением по лезвию.       Одна активация магических цепей, особых энергетических псевдонервов в душе мага, вызывает, помимо боли, как минимум неприятное ощущение, словно абсолютно чужеродная аномалия образовалась в теле. И пусть я могу перенести поистине чудовищную боль с ехидной улыбкой на лице, но это не исключает опасности неправильного развития или использования цепей, что гарантирует весьма печальные последствия. Да и вообще, заниматься чародейством рискованно, даже столь простыми вещами, на которые я способен. Хах, уже представляю, как предмет в руках взрывается на куски, которые повреждают уязвимые части моего тела, например, глаза. И это вполне возможно, будучи более беспечным. Впрочем, с таким же успехом можно сказать, что опасна сама жизнь, что обязательно приведёт к смерти. — Лучше просто быть не может, — вынес вердикт, когда детально осмотрел гаечный ключ. Отложив его в сторону, я вытянул руку перед собой, готовясь использовать кое-что более серьёзное.       Привычная вспышка боли, магические каналы пришли в действие, проводя внутренню жизненную силу, смешивая ту с внешней жизненной силой планеты, что, в конце концов, и породит уже ту самую «магическую энергию», названной праной. Эта сила стала формироваться в руке, и под воздействием моей воли, принимать определённую структуру в виде самого обычного короткого меча. Медленно, чтобы не допустить ошибки, я создавал неотличимую от оригинала подделку холодного оружия, что довелось однажды увидеть в путешествии со стариком. Наконец, форма была завершена, позволяя ощутить в ладони приятный холод стали. — Фух, неплохо, — нужно максимально сократить время созидания.       Каждый маг имеет предрасположенность, что и определяет дальнейшую ветку развития для чародея. Это огонь, вода, земля, воздух и пустота (эфир), или же вода, огонь, земля, дерево и металл, в зависимости от чародейского учения. В моём теоретическом обучении использовался преимущественно первый вариант, как наиболее часто встречающийся.       Огонь. Символ жизни и смерти, дающий сильную предрасположенность к разрушительной магии. Заклинания элемента связаны с поглощением, нагреванием, энтропией, заправкой, передачей энергии и термодинамикой. Данный элемент характеризуется движением, ускорением, светом, перемещением, разрушением и очищением. Вторичный элемент: тепло.       Вода. Заклинания элемента связаны с потоками, формами, циклами, комбинациями и манипуляциями. Характеризуется приспособлением, ориентированием, проникновением, поглощением, проводимостью, растворением, разжижением и вязкостью. Вторичный элемент: лёд.       Земля. Заклинания элемента связаны с заземлением, культивированием энергии, внедрением энергии. Характеризуется устойчивостью, прочностью, плотностью, силой тяготения. Вторичные элементы: металл, драгоценные камни.       Воздух. Считается благородным и им обладают лишь несколько магов в качестве направленности. Заклинания связаны с воздухом, движущими силами, статической энергией, свободной энергией и направленным движением. Элемент характеризуется соединением и наполнением. Вторичный элемент: молния.       Пустота, эфир (пятый воображаемый элемент). Сам по себе аморфен и материализоваться не способен, но придаёт бесформенным телам форму. Он смешивается с любым из других четырёх элементов, чтобы воплощать чудеса чародейства. Эфир доминирует в таких вещах, как построение, распад, модификация, разделение, унифицирование, в духовных телах, концептуальном оружии и прочее. Вторичные элементы: жизнь, святость, прорицания востока. В основном это всё, если не брать такие странные штуки, как смешанные элементы, о которых я слышал лишь: «Они есть».       У меня элемент, разумеется, тоже есть, но довольно нестандартный. Моя магическая предрасположенность — меч. Именно меч, как бы странно ни было. Причём мало того, так ещё киген (исток) — отправная точка личности человека, изначальная предрасположенность — тоже меч. В итоге я был как бы воплощением своего невнятного элемента, что накладывало жёсткие ограничения, но при этом позволяло не плясать с бубном, характеризуя элемент долгими исследованиями, чтобы подобрать связанные заклинания.       Плюнул, растерел и трейссинг, завязанный на создание прямо-таки идеальных копий, готов. Правда, хоть такой подход был лёгок, но был серьёзный минус — использовать потенциал стандартного чародейского учения в полной мере невозможно по понятым причинам. Даже глупо тратить силы — итоговый выхлоп того не стоит.       Конечно, есть методы при помощи которых даже можно сменить элементальное родство… но это не наш уровень. Уж не говоря о рисках, причём в дополнение ко всем сопряжёнными с истоком. Нет, умирать столь рано я не собирался. И пускай результаты идут в неизвестность, это не сильно меня печалит, на что есть две причины. Во-первых, даже так кое-какие полезные прикладные направления чародейства мне доступны, для чего хватало с лихвой и желания, и склада ума, и возможностей. Во-вторых, на одном «волшебстве» дело не заканчивается. Всё-таки спокойная жизнь для меня не менее привлекательная штука. Да, это было бы очень интересно, но безумно увлекаться глупо: отведённый срок, наполненный различными событиями гораздо привлекательнее этого. Даже надвигающийся конец света не особо портит картину, а иронично дополняет. Удобная пустота… до конца времён… — Братик, я нашла тебя, — голос Мию заставил меня невольно вздрогнуть. Обернулся на голос, едва не столкнувшись с ней нос к носу. — Да-да, ты молодец, — настроение, как и уголки моих губ, заметно приподнялись— Теперь моя очередь быть искателем. Давай, прячься, — я прикрыл глаза, начиная отсчёт. Один. Два… Закончив же, я открыл свои очи, чтобы понять, что зря этим занимался. Мелкая даже не попыталась спрятаться. Как стояла, так и стоит, едва-ли не мигая смотря на меня, после чего подошла и… в который уже раз обняла. — Братик, почитай сказку, — произнесла она. «Да, блин, что дальше?» — мысленно посетовал я. — Пошли ко мне в комнату, — направляюсь к себе, я пытался вспомнить или хотя бы придумать какую-нибудь историю. И, словно назло, всё будто вылетело из головы.       Зайдя внутрь, я усадил Мию на футон. Она смотрит на меня с отчётливым ожиданием, получая в ответ лишь напряжённый взгляд. Я много сказок читал, но сейчас всё так смешалось, да и рассказчик из меня так себе. А выкручиваться нужно было! Мои глаза метались по комнате, пытаясь отыскать зацепку, и, о чудо, у них получилось. Старый добрый легендариум. — Хм, — подойдя я взял ту, после чего уселся с ней напротив девочки.       Мельком осмотрел содержания, вспоминая, что уже было прочитано, а что ещё ждёт своего часа. Вроде и проблемы нет, начинай с любой, но вот беда, от сказок там кот наплакал, а остальное я бы поостерёгся читать ребёнку и тем более столь необычной, как Мию. Масла в огонь так и вовсе добавляла цензура: как-то совсем фигня получается. — Нафиг надо, — книженция была отброшена в дальний угол. — Сказок нет, поэтому расскажу тебе о самой крутой вещи в мире, — драматическая пауза. — О себе, — ностальгическая улыбка сама растянулась на лице. В конце концов, почти весь мир со стариком исколесили. — Угу, — согласно кивнула слушательница. — Ну так вот… — и с этого момента начался крайне долгий сказ о виденных странах, культурах, пейзажах, что перемежалось с различными историями, в который я умудрился попасть, преимущественно ведомый собственным седа… незнанием и любопытством, м-да. — Особенно мне понравилось смотреть на ночной океан, когда лунный свет отражается от синих вод. Знаешь, эта прекрасная картина на всю ночь меня тогда захватила. К слову, нужно обязательно повторить, — проговорил уже скорее для себя, чем для слушательницы. Если вот так вспомнить, даже мрачное восприятие мира приобретало слабый оттенок… надежды. — Уа-а-ах! — зевнула она, да так заразительно, что я едва не отзеркалил. — Братик, можно с тобой… увидеть океан? — и такая моська, что я даже смутился. — Ага, конечно, — не удержался и потрепал ту по голове. — А теперь ложись спать, — прошу её, ободряюще улыбаясь. — Уму… только побудь со мной. Не хочу оставаться одной, — попросила Мию. Однако, бывают же заморочки. — Хорошо, — после моего согласия, она, взяв меня за руку, улеглась на футон и закрыла глаза. И что же с тобой делать, а?