Мнимый Демон/Затмение

      Рядом с Фуюки находился проклятый лес, в котором люди видели иногда призрачный замок. Пустые слухи, как скажут многие, но на самом деле — этот замок был реальностью. Не призрачный, самый простой, но укрытый мощным магическим барьером. Выглядел он красиво, и сколько бы я сюда не приходил — каждый раз удивляюсь этому образцу европейской архитектуры. Это будет последняя часть головоломки.       Эвенджер сказал: «Иди к Чаше Небес». Сокровище Айнцбернов, Третье Волшебство, Прикосновение Небес. Девочка из зимнего замка, носящая их имя, наверняка знала всё с самого начала.       Я прошёл через длинный коридор и вышел во двор, который представлял собой широкое пространство, где посередине стоял фонтан из белого мрамора. От него же шли выложенные плитами дорожки. По их краям стояло множество статуй, росли деревья и, конечно, имелись ухоженные полянки цветов. И всю эту красоту освещал свет солнца, с трудом пробивающийся через облака. Небо над замком всегда затянуто тучами. Какой бы Грааль не пытался захватить этот замок, он не преуспеет, пока здесь живёт настоящий Святой Грааль. — Илиясфиль, — я без огонька зову её. Тревога и обречённость вытянули из меня все эмоции. — М… — впереди меня стояла девочка с белоснежными волосами и красными глазами, одетая в белую юбку и фиолетовую рубашку с золотой окантовкой. Она выглядела совершенной по сравнению с простыми людьми, наречённая девой зимы. Та заложила руки за спину и смотрела на меня грустным взглядом. Ответа нет. Я поднял ногу, намереваясь сделать к ней шаг. — Я слышу тебя, так что оставайся там, — наконец отреагировала она. — Добрый день, Широ. Ты проделал такой долгий путь, чтобы встретиться со мной? Моя нога замерла. Похоже… я здесь ненадолго. — Ага, надо одну мелочь утрясти. Хочу от тебя кое-что услышать, — ответил я, не сходя с места. — Ты так редко предлагаешь встретиться, — с осуждением посмотрела она на меня. — Ну что ж, о чём ты хочешь поговорить? Я бы предпочла что-нибудь не очень серьёзное, — и улыбнувшись добавила: — Мы же на празднике. Глупо было бы не веселиться, как думаешь? — Согласен, — проигнорировав её взгляд, я продолжил стоять на своём: — Так я был прав, и ты действительно всё знала. — Догадывалась, — кивнула она. — Но если бы ты знал, то попытался бы прекратить это… Поэтому я не хотела, чтобы ты сюда приходил, — выдохнула. — Если бы «сейчас» могло продолжаться вечно, я бы тоже хотела, чтобы оно не кончалось. …А. Так вот почему она не давала мне и шагу вступить в замке. Она так сопротивлялась. — Но знаешь, ты немного переборщила со своим хобби, — мой глаз невольно дёрнулся. — Хи-хи. Я знала, что рано или поздно ты всё равно придёшь. Так что я решила, что можно всё расставить по местам и как следует повеселиться, — шкодливо улыбнулась девочка.       «Расставить всё по местам», значит?.. Она знала всё с самого начала и всё равно подыграла. Прождала всё это время в замке, не указывая на настоящего виновника и не обвиняя его. — Илия. Что такое Чаша Небес? Это же Святой Грааль, который вернул войну, да? — спросил её о главном. — Какие мы нетерпеливые. Начинаешь сразу с главного? — недовольно Илия надула щёчки. — Но, так и быть, я прощу тебя: вижу, тебя довольно долго волнует этот вопрос, — и после данной милости начала объяснять практически на пальцах: — Смотри: Грааль, за который воевали Мастера в Войне Святого Грааля в Фуюки — это просто сгусток магической энергии, который называют Святым Граалем. Он просто «исполняет» желания своего обладателя с помощью чрезмерной силы, — я кивнул, мол, понял, на что она продолжила: — Но этот Грааль не такой. Он не очень мощный, но он изо всех сил пытается исполнить желание своего обладателя. Это маленький, но самый настоящий Святой Грааль. Настоящий… Святой Грааль? — Понятное дело, что это Слуга! — торжественно произнесла она, по-детски подняв руки вверх, как бы выражая уровень своих эмоций. — Его призвали во время третьей Войны. Там его затянуло в Грааль, где он с помощью его силы превратился в «демона, исполняющего людские желания»! «Демон, исполняющий людские желания» — не совсем верное название. Он превратился в «демона, которого люди желали». — Но имя этого демона я тебе не скажу, — тем временем добавила Илия. — Может, Чаша Небес как-то связана с договором этого демона. Там всё началось и, возможно, там же можно найти дражайшего напарника этого демона. Вот как. — И там находится Святой Грааль? Где это? — нахмурился я. — Самое высокое место в этом городе. Тот, кого не было в Пятой Войне Святого Грааля, упал на землю именно оттуда, — тут же пояснила она. — Всё вверх тормашками. Это не Прикосновение Небес, а Падение Небес. Самое высокое место в этом городе. Это не центральное здание, а скорее… чёрная луна? — Да ну, — замялся от осознания данного факта. — Как я, по твоему, должен туда залезть? — А? Ах, да, действительно, обычно туда не попасть. Ну, тогда ничего не попишешь, — она задумчиво пожевала губу. — Скажи, Широ, что ты думаешь об этой Войне Святого Грааля? — Ничего, — без колебаний ответил ей. — Это всё ненастоящее. Эти четыре дня — ложь. — А что происходит после четвёртого дня? Все исчезают? — хитрым тоном протянула Илия. — А… Нет… просто… — я не мог ответить вот так сходу на столь провокационный вопрос. Дело в том, что люди не исчезают. Исчезают события, произошедшие за эти четыре дня. Это иллюзии, появившиеся в выдуманном мире. После них не остаётся ни следов, ни воспоминаний. — Вот именно. Ты сказал, что это выдуманный мир, но это не так. Пусть декорации и ненастоящие, но люди реальны, — она мягко покачала головой. — Вот Рин, например. Пусть у неё другая роль, но Рин останется Рин, как ни крути, — её голос был спокойным, констатируя истины. — В этом мире только один человек ненастоящий. Он замаскировался под жителя этого города и воспроизвёл Войну Святого Грааля. Пытаясь исполнить желание того, с кем у него договор, он продолжает Войну Святого Грааля и участвует в пятом сражении, в котором его изначально не было. …Вот оно что.       Так вот почему Земля и Чаша Небес не перекрываются. Они используют участников пятой войны и продолжает борьбу по сценарию третьей. Но иногда суррогат портачит, и вот тогда третья и пятая войны пересекаются. Эти две войны никак не соединены между собой. Её война и наша — это две абсолютно разные войны. — После четвёртого дня все вернутся в норму. Всё будет расставлено по своим местам. Наверное, всё будет так, будто этих четырёх дней никогда и не было. Но тот человек исчезнет вместе с четвёртым днём, — её голос стал неуловимо печальным. — Он не сможет вырваться в реальный мир на пятый день. Мир не помнит ни его имени, ни его самого. И правда — его же никогда не было в этом городе. — Но… если он ненастоящий, то он должен основываться на ком-то реальном, — вырвался из меня вопрос, когда суть всего положения стала более-менее ясна. — Что будет с ним? — Он заменит суррогат как ни в чём не бывало, — уверенно ответила Илия. Правда? То есть, когда суррогат уйдёт, и «примесь» исчезнет, останется только настоящий. — Ясно… Но слушай, — я не мог успокоиться, почему-то желая узнать о «примеси». — Это прозвучит странно, но суррогат действительно ненастоящий? Ведь неважно, насколько он похож на настоящего. Если он ненастоящий, то всё, что он делает… — Нет. Он суррогат, но точно настоящий, — возразила девочка. — Он не клон и не копия. Просто он становится настоящим в эти четыре дня. …Я не понимаю. Не то, что она говорит, а то, почему она так улыбается. За одну эту улыбку я… — Вот оно что, — тихо, почти прошептал я. — Так всё, что он делал, было естественно. Я был готов к худшему, но эти слова приносили мне облегчение. — Угу. Я сказала, что он замаскировался, но он изначально был бесформенной пустотой. Пустота не может стать чем-то другим или сымитировать что-то. Так что… даже если он обрёл форму в виде чьего-то тела, он останется пустотой, — она с пониманием смотрела на меня, всё продолжая говорить: — Даже если он овладеет… Нет, сольётся с кем-то, он не сможет влиять на хозяина. Поэтому, даже если он ненастоящий… Его действия — это действия настоящего человека. Всё встало на свои места. Пусть он ненастоящий, но всё, что произошло с ним, произошло взаправду. Но… как бы сказать… — Мне кажется, у него есть разум, — довольно неуверенно пробормотал я. — Это не разум «пустоты», — отрицательно покачала головой зимняя дева. — Просто он живёт в разумном теле, вот и обманывается: думает, что это его разум. Я всё понял.       Фигурально выражаясь, если он замаскируется под доброго человека, то он будет думать, как добрый человек. Слуга Эвенджер не откалывался от «всего зла мира». Эта личность — выдумка, основанная на концепции человека, одержимого пустотой. — Тогда… Его даже суррогатом назвать нельзя. Его просто не существовало. — Нет, я признаю тебя, — прервав меня, собеседница твёрдо и искренне произнесла это. — Ты это ты, Ангра-Майнью. Возможно, ты через минуту это забудешь, но я буду помнить о тебе, — её голос был удивительно нежным. — Я буду помнить, что ты по собственной воле пытался покончить с этим желанием. … Наверное, это карма. Потомок тех, кто призвал меня, сейчас помогает и освобождает меня. — Всё в этом мире рано или поздно закончится, — та прикрыла глаза. — Как бы ни был красив этот садик, однажды ты всё узнаешь. Изъяны этого мира уже видны. Если ты хочешь, чтобы он продолжал жить, не делай ничего. Он успокоится, если ты не будешь прикасаться к незнакомым событиям и будешь повторять только минимальный набор повседневных эпизодов. Существование неизвестного (будущего). Именно оно привело этот мир в движение, — глаза вновь открылись, сверкая доброй усмешкой. — Но… вы бы так не смогли. … Именно. Мы бы так не смогли.       Настоящий, который надеялся на лучший исход в силу своего извращённого характера. Фальшивый, который хотел видеть новое просто потому, что его это веселило. Вот главный персонаж в этом крохотном саду. — Ага, — тяжело выдохнул я. — Это всё, что я могу для тебя сделать. До этого ты просто наблюдал, но сейчас тебя признал человек, — Илия подошла ближе, выражая огромную поддержку. — Дальше — проще. К тому же, я буду помнить, даже если ты забудешь. Ты — именно ты — доберёшься до той луны.  — Ну неужели я наконец-то добрался сюда, — прошептал с заметным облегчением.       Илия правильно сказала. Я ни за что не смогу добраться до луны. До луны сможет дотянуться только Ангра-Майнью, который был там с самого начала, и Базетт, которая заключила с ним договор. Я сделал то, что хотел. Нужно попрощаться с Илией. — Тебе было весело? — спросила она меня. — Ага, спасибо тебе, Илия, — с искренней благодарностью кивнул ей, улыбаясь уголками губ. Не за то, что она сделала сейчас, а за то, что веселилась ради меня, даже зная о том, что происходило. — Пожалуйста, — довольно произнесла, подняв вверх указательный палец. — Это распродажа чудес, так что, мне кажется, было бы глупо не повеселиться, — и её улыбающееся личико не лгало. Оно лучилось радостью. — Эй. Уже почти всё, да? Я отвёл взгляд от Илии. — Да… Теперь я потерял ещё один лучик света… — глухо ответил и прикрыл глаза от болезненной рези.       Внезапно я оказался завёрнут во что-то тёплое. А когда понял чьё это тело… У меня не было сил отказаться от этой слабости. Но всё же… удержался от того, чтобы ответить на объятия, иначе — остатки решимости могли дрогнуть. — Ты такой упрямый. Хоть раз мог бы поплакать, — её тон был как у матери, отчитывавшей своё дитя. Чувства, что я с таким трудом замораживал, вот-вот растают. — Зачем? Мне не о чем плакать, — пришлось приложить много усилий, чтобы голос не дрогнул. — Повседневность продолжится. Ничего не исчезнет. То, что раньше не существовало, всего-навсего вернётся к своему изначальному состоянию. Возвращение на круги своя. Я ухожу из сада. На мгновение… … — А… кх-х… — на меня напало головокружение. Воспоминания о том, что только что произошло, стали мутными и беспорядочными. — Спасибо. Приходи ещё, Широ, — Илия не машет рукой, а тихо прощается.       Всё ещё озадаченный внезапным провалом в памяти, я помахал рукой и попрощался. Я не знал о чём мы говорили, но момент расставания запомнился очень чётко. Она же так мило улыбалась… Что бы ни случилось за этот короткий промежуток времени, я знаю, что это было что-то, что очень осчастливило Илию.

***

Глаза открылись, ощущение тела вернулось.       Я лежал на кровати в мало того, что грязных вещах, так ещё и совершенно мокрых. Ночью поднялся жар, а под утро спал, отчего пот пропитал одежду и постельное бельё. Было очень дискомфортно, но всё же я чувствовал себя не в пример лучше, чем… вчера? Это ещё предстояло выяснить. Нехорошо выйдет, если сам нарушу изначальную договорённость с Киреем. — Ха-ах… — вздохнул я, собирая силы и поднимаясь с кровати.       Голова была как в тумане — я видел сон. Долгий сон о банальных вещах, о повседневной рутине. И весь этот сон оказался рассеян, оставляя после себя лишь небольшие осколки, разбросанные в хаотичном порядке. Но всё же я помнил кое-что. Плохо, но помнил. И… я уже ничего не понимал. Чем больше анализировал этот «сон», тем отчётливее замечал в нём структуру и логику, свойственную воспоминанию, которое не могло принадлежать мне. Или могло?       Контрастный душ помог прийти в себя, но мысли о каком-то «сне» меня легко покидать не собирались. С каждым прокручиванием увиденного и услышанного в голове, я подмечал новые и новые детали, убеждаясь в необычной природе воспоминания. Воспоминания, да. — Четыре дня… — повертел эти слова на языке, нахмурившись. — Нет, не дело думать о «высоком», когда в брюхе пустота, — и плюнул на это дело, когда это самое брюхо издало драконий рык. Из холодильника я вытаскивал всё, что попадалось на глаза, после перекочевав к обеденному столику. — Э-эх! — окинув эту кучу продуктов бешеным взглядом, тут же приступил к утолению голода, начав с какой-то колбасы сомнительного вида. Варварский способ поглощения еды, но мне было чудовищно лень готовить, да и, боюсь, захлебнулся бы слюнями раньше, чем блюдо оказалось законченным. Более или менее успокоился, когда, как минимум, половина всего исчезло в недрах желудка. Я что-то забыл… Теперь, когда голод утолён, осознал это отчётливее. — Хн?! — напряг мозг, силясь вспомнить, но ничего не получалось, что вылилось в ругательство. — Собака! — лютовал я на свою забывчивость, а потом ненадолго впал в ступор. — Собака, — уже констатировал, заехав по лице ладонью.       Ну конечно. Эта тварь всегда лезла ко мне во время приёма пищи, чтобы получить немного крошек с хозяйского стола. А тут — тишь да гладь. Естественно я ощутил неправильность. О чёрт, надо бы решить данный вопрос.       Испытывая некую привязанность к животному, какая она может быть по отношению к раздражающей, но такой привычной скотине, я начал тщательно обшаривать территорию поместья. Даже кухню перепроверил несколько раз, подумывая, мол, её труп под стол Джулиан спрятал, отчего в приступе голода не заметил, и, нет, ничего. Пытался воззвать к собаке по кличке для верности, но не получил никакой реакции, тем самым сделав один единственный вывод. — Нет нигде,  — уверенно заключил я, осматривая двор.       И тут даже я сам затруднялся описать свои чувства. Понятное дело, что собака меня бесила своими выходками, но они… по сути… здорово разбавляли атмосферу. Не к месту вспомнилось, что «Широ» я вырастил лично. Его скверный характер явно в меня пошёл, так что грех жаловаться. И Мию он нравился. Был одним из важных элементов обыденности, которые я потерял. Оставалось надеяться, что… «Чёрт, неважно», — покачал головой, вытряхивая из неё совершенно лишние сожаления. Как ни жестоко — у меня были куда более важные заботы. «Точно», — сосредоточился на главном.       Я покинул комнаты поместья, которое изрядно потрепала прошедшая битва. Двор так вообще будто натуральным образом разбомбили. На восстановление всего ущерба потребуется много времени, которого у меня нет. Возможно, позже, когда разберусь с Айнсвортами, то займусь этим вопросом. Идея просто сменить дом мне не нравилась — именно это традиционное поместье приглянулось мне, именно эта деревянная коробка была наполнена приятными воспоминаниями, а не любая другая. — Хм, — перейдя двор, я пришёл к сараю, который чудом магии укрепления и барьеров не пострадал.       Внутри, в отличии от изначального состояния… особо много не изменилось. Хлам бытовой сменился на кучу хлама магического. Это вообще походило более на свалку, чем на мастерскую, но, надо признать, это только для посторонних. Сам я знал, где каждая соринка валялась. И всё же — это была ересь, за которую ортодоксальный маг сделал бы всё, чтобы я говорить о сарае как о мастерской не смел даже в мыслях. Важные книги не были даже отсортированы и вообще не находились в одном месте. На столе лежало множество инструментов и заготовок для изготовки мистических кодов — в этом я уж был весьма неплох. — Ну-ка, — подойдя к углу и скинув в сторону несколько частично удачных заготовок, я приложил руку к полу.       Магические цепи пришли в действие, а затем я воспроизвёл заклинание изменения структуры, открыв доступ к тайнику. Там же находился небольшой полупрозрачный сосуд, укреплённый мной до того состояния, что в прочности когда-то обычное стекло могло потягаться с алмазом. Внутри находился ровно вырезанный кусок плоти, представляющий собой сборище нервов, в которые была внедрена родовая метка Эмия.       Когда старик умер, я предусмотрительно изъял её… хоть и без особого изящества, но не накосячил. Всё с его разрешения, конечно. Возможно, он рассчитывал, что я бы передал её в дальнейшем какому-нибудь совместимому с ней наследнику, либо же использую как информационную базу, из которой получил бы хоть какой-то толк. В определённом смысле — оно так и было. Я собирался использовать её на максимум и не умереть в процессе. — Надеюсь, — выдохнул, подавляя естественную опаску и голос здравомыслия в одном лице.       Вернув всё на свои места, я было собрался на выход, но остановился, заметив лежащую на столе пулю истока. Сколько времени потратил, чтобы разобраться в её принципах? Сколько же думал над тем, как перенести известный принцип на нужную концепцию? И ведь ошибка дорогого стоит, отчего это дело откладывалось до лучших времён. Но у меня ничего не осталось, кроме как делать самые рискованные шаги в своей жизни. — Ну что ж, — я подхватил и направился дальше. — Попробуем.       Не став особо тянуть, и накинув тёмное пальто, я покинул территорию поместья, причём запирать дверь не стал, помня о вчерашнем позорном инциденте. Всё равно воров в Мияме не водилось… как и жителей, собственно говоря. Ну, оно и к лучшему, никакого лишнего внимания, а также раздражающего шума.       Пройдясь по пустым улицами с виднеющимся туманом, я пришёл на автобусную остановку как раз по расписанию. Но автобус задерживался, оставляя меня стоять здесь в морозный день. Не особо редкое событие — из-за того, что Мияма «мертва», тут редко проходил маршрут общественного транспорта. К счастью, прежде, чем я решил уже добраться до церкви пешком, показался ожидаемый автобус. — Ура, — уныло выдал я, входя внутрь него.       Внутри же автобуса я был единственным пассажиром, поэтому уселся у окна, буквально привалившись к нему и смотря на пейзаж за ним. Дорога позволила откинуть прошлые заботы и пока не париться о будущих, оставляя лишь некое медитативное состояние, отключившее меня от реальности. Я просто смотрел на сменяющийся пейзаж города. По мере приближения к Синто набирался народ, на что я внимание не обращал. Наконец-то остановка.       До церкви оставалось минут двадцать спокойным шагом. Я не спешил, то ли подсознательно пытаясь надышаться, то ли просто ловля меланхоличное настроение сегодняшнего дня. Постепенно я прошёл кладбище иностранцев, а затем и дошёл уже к точке своего назначения. Вошёл внутрь, но не увидел священника в главном зале. — Кирей! — попытался дозваться его, но безуспешно. — Хм, ладно, — и направился дальше, явно уверенный, что он где-то здесь своими тёмными делишками занимался.       В прилегающей к залу комнате его не оказалось, поэтому я вышел к небольшому дворику и достиг другой части здания. В нос ударил острый запах приправ, отчего невольно поморщился. Путь ясен. Я пошёл на источник зловония, обнаружив кухню, на которой вовсю хозяйничал священник, вновь сменивший свои одежды духовенства на свойственные повару-самоучке. Образ того, как он кулинарил своё адское блюдо оставил на мне неизгладимое впечатление. — Какого чёрта? — вырвалось из меня, на что Кирей обернулся в моём направлении. — А, ты рано, дитя, — приветственно кивнул он. — Хотя неудивительно — молодость идёт рука об руку со спешкой. — Старик, у меня нет времени на этот трёп, — спокойно, но с долей раздражения прокомментировал сказанное им. — Я пришёл за тем, о чём вчера договаривались. — Сначала я закончу с раменом, а уж потом примусь за тебя, — отмахнулся Котомине довольно двусмысленной фразой. — Кстати, хочешь попробовать мой ассортимент? Тебе повезло. Это будет бесплатно.       Я замялся. Спорить с ним — занятие сомнительное в плане выгоды, поэтому лучше подыграть. Его же предложение могло помочь скоротать время и… утолить вновь разыгравшийся аппетит. — Ха-а. Как скажешь, — всё-таки за стол в ожидании окончания этого фарса. — Ты сказал «рамен». Разве священнику положено таким питаться? — чтобы совсем уж скучно не было, решил завязать беседу со своим… наверное… союзником. — Во-первых, никаких запретов на этот счёт нет. Во-вторых, я не просто питаюсь, я этим деньги зарабатываю, — педантично поправил меня Кирей, но завидев отчётливый вопрос на моём лице, добавил: — Я являюсь владельцем целой сети уличных забегаловок «У Кирея», разве не слышал? — Э, нет. Я больше по домашней еде, — отрицательно покачал головой, которую затем опёр на руку. — И как эта твоя сеть, процветает? — по логике вещей, если она более-менее крупная, то слышать я о ней должен был, но… образ успешного предпринимателя не накладывался на скупого церковника. — Я пока что единственный работник, — произнёс он, сосредоточенно смотря на дело рук своих. — Кстати, не хочешь стать моим помощником? Платить не обещаю, но готов сделать скидку в десять процентов на свои услуги.       Чёрт, он это серьёзно или настолько искусно издевается? Фальши я не чувствовал, но воспринять подобное реальностью… оказалось задачей невыполнимой. Я точно не спал и не вдыхал сомнительных веществ, но… Просто но. — Понятно, — бесчувственно покивал я. — Откажусь. — Твоё право, — тем временем священник ловко накладывал еду в посуду, которую минутой позже поставил на стол передо мной вместе с палочками. — Прошу.       Я уже захватил палочки и собрался поесть, но сразу замер. В тарелке, где должна была располагаться пресловутая лапша с бульоном, мапо тофу… Не так. Охренительно острый мапо тофу, если верить заслезившимся глазам и резкому аромату. Заместо жареного риса… Как он, блин, додумался в тот же мапо тофу кинуть рис? — Это что? — без особой надежды спросил повара за блюда. — Мапо тофу. Лапша и рис лишь для украшения, — сложил тот руки на груди, делая суровый вид. — Здесь есть не только прекрасный вкус, благословлённый лично мной, но и запас калорий на целый день. Думаю, тебе оно будет полезно. Ну, если верить последнему, то смысла отказываться особо нет.       Я начал есть, сразу же словив весь спектр острых оттенков приготовленного, что усиливалось горячностью блюда. На удивление — на вкус оно было лучше, чем на вид, а первая буйная реакция постепенно сменялась на вполне терпимое ощущение. Не сказать, что вкусно, но насыщение приходило быстро, даже появился заряд бодрости, отогнавший незамеченные остатки сонливости. В целом — неплохо, хоть и на любителя, которым я не являлся. — Итак, теперь, когда ты выглядишь лучше поднятого по утру упыря, пойдём за мной, — как только я покончил с порцией, сказал Кирей. — Снаряжение я уже приготовил, но тебя, вероятно, беспокоит предстоящая операция. Так вот, спрошу ещё раз, ты не передумал? — ответом ему стало молчание. — Понятно.       Мы прошествовали в комнату, прилегающую к главному залу. Тут располагалось несколько кроватей и стол. На последнем находилось несколько хирургических инструментов, заготовленных на любой случай. Пусть магией можно сделать всё — удобно использовать подобное для облегчения процесса. От их вида по спине мурашки бежали, но тут я ничего поделать не мог — это необходимо. — Вот, — я поставил на стол сосуд с меткой. — Не будем затягивать. Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. — Да, конечно, но перед этим не хотел бы там… например, попрощаться с кем-нибудь или написать завещание? — совершенно искренне поинтересовался священник. Понятно — шансы маловаты. — Хотел бы попросить о просьбе, — окинул его твёрдым взглядом. — По ходу дела достань из меня «лишнее» ребро. — Это… не то, что я ожидал, — наконец-то Кирей оказался застигнутым врасплох. — Всё будет оплачено, — добавил я, когда насладился его реакцией. — Что ж, слова клиента — закон, — быстро сориентировался он после сказанного. — Работать будем напрямую с нервами. Магия метки не позволит погрузить тебя в сон, так что есть огромный риск умереть от боли, — предупредил тот меня, строго нахмурившись. — В любом случае я бы отказался, даже будь это возможно, — мои слова вызвали у него понимающую усмешку.       Находиться в бессознательном состоянии — это очень неразумно. Маг бы никогда на такое не пошёл. Но в случае крайней нужды, то поступать нужно именно так — контролировать ситуацию через боль. Мера предосторожности, за которую необходимо платить «небольшими» неудобствами. И о таком, конечно, Котомине знал, как представитель мистической стороны мира. — Куда расположить метку? — уточнил он, пока я скидывал с себя верхнюю часть одежды и заваливался на подготовленную кровать. Тут обычно дело вкуса. — На спину, — коротко бросил я. — Хорошо, — кивнул он. — Готовься. Это будет долго.       Обычно передача происходит на протяжении всего детства. По чуть-чуть. В процессе используются специальные снадобья, облегчающие боль. И всё то, что должно идти годы, требовалось уложить в какие-то часы. Я понял, что это будут очень длинные часы, когда ощутил первый же отклик от своих нервов. По ощущениям, мне будто мгновенно сломали позвоночник. — А…Кх!.. — дыхание спёрло, а зубы сомкнулись над несчастной подушкой, чтобы не сломаться от силы сжатия.       Это была крохотная часть метки, даже не само перенесение, а подготовка. Затем ситуация усугубилась, когда мои собственные нервы сплелись с чужими. В этот момент по ним прошёлся импульс, передавший мне весь спектр находящихся вне тела нервных волокон. И вот тут началась самое «веселье». На спину вылили бензин и подожгли её — так мне казалось. Я горел заживо.       Но я не двигался и не кричал, чтобы не помешать операции. Одна неловкая конвульсия и пиши пропало. Меня поглощала сводящая с ума боль, но я не мог потерять сознание — спинномозговые нервы были оголены. Они медленно, одна за другой, сплавлялись воедино с чужеродными для меня, образуя агонизирующий узор. Прошла минута, а я уже был готов взвыть. — Кх-х!.. Аргх!.. А-а-гх!.. — хрипы вырывались через меня, а пальцы так сильно сжали железное изголовье кровати, что они скрежетали.       Белые вспышки застилали взгляд невольно заслезившихся глаз. Кто я, где я? Даже такие банальности выбило из головы. В этот момент я хотел, чтобы боль прекратилась, но… тело по прежнему не шевелилось, оно сопротивлялось — у меня была цель, ради которой всё затеялось. И чем больше проходило мгновений, тем отчётливее я ощущал подступающую отдалённость от собственного мироощущения. Моё внутреннее «Я» как бы расслаивалось. Я по прежнему бился в агонии, но другая часть меня смотрела на это всё со стороны, выступая в роли безжизненного, безучастного наблюдателя. Просто он живёт в разумном теле, вот и обманывается: думает, что это его разум.       Так и было — мой вечный спутник, ставшей второй половиной моей души «следил» за событиями, как и всегда. Я — самообман, рождённый из идеи человека, одержимого пустотой. Я — пустое место, которое проклинали в течение целых веков. Этот своеобразный дуэт и был результатом нашего нынешнего существования. Когда я-человек умирал, я-пустота реанимировал тело, отрицая факт гибели.       «Демон, исполняющий людские желания» или же «демон, которого люди желали» — не суть важно. Пока существовало желание Мию. Такое простое и от того возможное для исполнения. Ангра-Майнью будет и дальше стремиться исполнить его изо всех сил, невзирая ни на что. Поэтому я вернулся тогда. Поэтому моё сердце на мгновение останавливалось от боли, чтобы вновь продолжить свой ход. Поэтому я не мог умереть сейчас. Не мог сойти с ума. Желания живых будут исполнены. Воля живых дарует дыхание даже мёртвым. […]       Я снова оказался на горе. Снова страдал, но не мог умереть. Я снова стал неподвижным идолом, и только мысль о том, что скоро это всё закончится… мысль о той, ради которой я это делал… давала мне необходимую стойкость. На исходе первого часа я уже смирился со своим положением.       Я замкнулся в себе, отказавшись воспринимать тело как часть себя. Оно меня не заботило. Оно мной не являлось. Страдающий кусок плоти агонизировал, пока я стал ничем. Таким образом время перестало иметь значение. Был лишь один миг, который тянуло бесконечно долго, но, как ни парадоксально, имел свой конец. — Ещё немного, — где-то на фоне прозвучал усталый голос Котомине.       Под «ещё немного» понималось ещё несколько часов. Ещё несколько часов нахождения на грани жизни и смерти. Ещё несколько часов мой рассудок сокрушался, чтобы собраться вновь, волей изломанного порядка. Это уже значение не имело. Я принял эту боль как данность существования, словно дыхание. — Готово, — облегчённо выдохнул Кирей. — Ты как?       Я не сразу осознал его слова. Лишь несколько оздоровительных оплеух по лицу заставили разум вынырнуть из океана боли и сконцентрироваться на лице священника, чей вид был довольно измотанным. — Возможно, стоит отложить твою просьбу на другой день? — поинтересовался тот. Я одним взглядом смог передать своё несогласие. — Я понял, — не стал он спорить.       Дальнейшее изъятие ребра вообще никак мной не ощущалось — любая боль лишь терялась на фоне агонизирующего спинного нерва. Я только моргнул, как всё закончилось. Будто Кирей и не вскрывал меня, отрезая «ненужную» кость. Даже следов не осталось, и в реальности случившегося могло сообщить лишь ощущение некоего изменения внутри.       Боль не уходила, я не мог заснуть, поэтому лежал и смотрел в потолок, постепенно вытаскивая разум из его угнетённого состояния. Я прокручивал в голове воспоминания. От и до. Составляя полную картину своей жизни. Но в этой картине был огромный пробел, расположенный между жизнью безымянного подростка и жизнью Эмии Широ. И от важного кусочка пазла оставались лишь мелкие осколки. Я… забыл так много. Свет тех дней… надеюсь, хоть кто-то о них помнит. — Сколько, Кирей? — хрипло прошептал я, когда вспомнил как нужно говорить. — Почти девять часов, — произнёс он, окидывая меня изучающим взглядом. — Быстро, — вырвалось из меня. — Если бы ты не хотел быстрее, то было бы не так тяжело, — пожурил меня священник. — Впрочем, я заметил твою выдержку, поэтому, в конце концов, перестал быть осторожным. — Было… больно, — глухо отозвался. Я чувствовал себя совершенно опустошённым. — А сейчас, значит, уже не больно? — устало плюхнулся на стул Кирей. — …Больно. Я был живым куском мяса. Моя душа будто умерла, но в отличии от прошлого раза — временно. Надеюсь. — Ничего не поделаешь. Это ты ещё не активировал метку. Да и, возможно, стоит ждать отторжения, — выдал довольно неутешительный прогноз церковник. — И стоило оно того? Верну Мию. Моя клятва. — Да… — я изо всех цеплялся за эту клятву, игнорируя боль, игнорируя апатию, игнорируя смерть. — Да. Стоило. Я сделал вздох поглубже — тело прострелило болью. Я только собрался двинуться — нервы возопили. Я вставал, чувствуя себя сгорающим заживо в адском пламени. — Подожди, я… — он было хотел как-то облегчить мою участь, как я его остановил одним взглядом.       Какой смысл, если я должен использовать метку в предстоящем бою? Нужно терпеть. Нужно свыкнуться с любыми страданиями, которые возможны, иначе я не стану сильнее. Подниматься каждый раз, когда упал. Двигаться вперёд, невзирая ни на что. По-другому результата не добиться. — Ты невыносим, — осуждающе покачал головой Кирей, но… было в его тоне некая степень восхищения. — Куда ты собрался на ночь глядя? Я бесплатно разрешаю тебе переночевать здесь. Да уж — это была весьма странная забота. Странная, потому что звучала из уст скупердяя-священника. — Я уже вряд ли смогу заснуть в ближайшую неделю, — изобразил кривую улыбку, хотя сам не чувствовал ни печали, ни веселья. — Ха-а… — тяжело выдохнул собеседник. — Ладно. Только принимая снадобья. По идее немного должно помочь.       Я ему молча кивнул, кое-как накидывая на себя футболку и пальто. Метка при соприкосновении с одеждой взвыла, отчего я против воли дёрнулся, но сохранил лицо. А уж каким подвигом было сделать первый шаг — самый тяжёлый из всех — можно написать целую книгу. И всё же я вернулся в строй, пережив невозможное. Хотя… то, что мертво, умереть не может, верно? — Не забудь про своё ребро, — всунул он мне в руку названный предмет. — Надо сказать, выбрать кусок было проблематично, учитывая, что большая часть из них сплавлена со сталью. — Спасибо, — хрипло бросил ему и побрёл прочь.       Любезный Кирей проводил меня к самому выходу, а дальше я уже шёл без страховки в его лице. Мороз пробирал тело, охваченное нестерпимым жаром. Я содрогался и чувствовал себя паршиво, но лучше так, чем бездействие и ограничение полумерами. Да, морального удовлетворения это не принесло, но страдание тела облегчало нависший груз бессилия.       Я медленно брёл по пустым улицам Фуюки. Автобусы не ходили — для них уже поздно. Я находился в Синто, а пройти требовалось путь неблизкий. С моим темпом меня ждало несколько часов похождений до поместья. Возможно, взаправду стоило принять предложение Котомине и остаться, но мне было тошно в месте, где я вытерпел подобное. Дом же… Пускай дом был пустым и напоминал о Мию, этот вариант нравился мне больше. Насколько сильно я устал? «Думать трудно», — фальшиво усмехнулся, медленно перебирая сопротивляющиеся ноги.       Моё истерзанное тело менялось — клинки сплавлялись, полностью замещая утерянное ребро. Как и в прошлый раз они не давали мне сгинуть окончательно. На сколько процентов я теперь сплетён из стали? Насколько далеко это может зайти? В какой момент я перестану быть человеком? Я не знал — моя сущность стремилась к выживанию, не заботясь о таким мелочах. — Ха… Ха… — в конце концов, силы мои иссякли, и я привалился к ближайшему столбу, тяжело задышав.       Глаза поднялись к небу — чистому, полному звёзд. В этот морозный вечер облакам не осталось места. И я смотрел на эту красивую, печальную картину, потеряв всякое рвение идти дальше. Остаться здесь — не такая уж плохая идея. Определённо. — Широ… — спустя, казалось, часы, до меня донёсся знакомый голос. Время так нестабильно.       Я не хотел хоть как-то реагировать, но навалившийся на меня белый комок шерсти был не согласен. Я не сразу сообразил что это такое было. Отодвинув странный объект подальше и рассмотрев, с опозданием понял — собака. Белая собака. Моя собака. Вялотекущие мысли ускорились, позволяя уже начать реагировать. — Вот оно как, — я грузно поднялся на ноги, проигнорировав неожиданно вернувшегося питомца и глянув на источник голос. — Давно не виделись, Сакура.       Да, в нескольких метрах от меня стояла давняя знакомая. Её взгляд выражал целую гамму эмоций. Дикая радость и столь же дикое неверие. Она будто хотела сорваться в мою сторону, но чувствовала эмоциональную преграду между нами, об которую бессильно билась вновь и вновь. Так мы смотрели друг на друга, ожидая развязки этой странной ситуации. Я… по прежнему ничего не чувствовал. — Ш-широ… — она сделала осторожный шаг вперёд. — Сакура, — практически в этот же момент я заговорил. — Широ, я… — Ты связана с Джулианом? — бесчувственно, устало скорее констатировал, нежели спрашивал. Она вздрогнула, сжав кулаки.       Мне не требовался ответ — эмоции говорили за неё. Я просто связал странность в поведении накануне с открывшей истинной. Тыкнул в небо. Но угадал, к своему сожалению. — Он забрал мою сестру, — выразил всю причину своего негатива. — Я — слабак, да?       Видимо, более сдерживаться было не в её силах. Она сократила расстояние между нами и крепко прижала к себе, не желая отпускать. Я не отреагировал, да и каким образом? — Ты не слаб, Широ-кун! Ты сражался до последнего! Не смей говорить такое! — бурно возразила девушка. —  Я… Я… и прости меня! Если сможешь, прости! — слёзы полились из её глаз, и она уткнулась в моё плечо, сдерживаясь из последних сил. Наконец я почувствовал эмоцию — веселье. — Ха, ну ты и дурёха, конечно, — издал слабый смешок, всё-таки прижав Сакуру к себе в ответ. — Что бы там ни было — твоей вины тут нет, — постарался придать хриплому голосу мягкости. Звучало… умирающе. — Н-но я… — несмотря на просьбы о прощении, та не чувствовала, что заслуживает этого. — Желай ты мне зла, то вряд ли бы принесла к тому священнику, — аккуратно погладил её по голове, словно маленькую. — Спасибо тебе, Сакура.       Мои слова стали последней каплей, и девушка расплакалась, выпуская наружу скопившиеся за эти долгие дни эмоции. Мне оставалось лишь исполнить роль подушки-обнимашки, стоически терпя собственное недомогание. Это малое, что я мог сделать для столь доброй девушки, которая считала себя виновной в случившемся со мной из-за какой-то косвенной связи с Джулианом. Как же это всё нелепо. За её переживания он тоже ответит сполна. — Широ-кун, у тебя жар, — когда Мато чуть успокоилась, та заметила неладное, даже приложив свою ладонь к моему лбу. — Ты… Ты болен! — с паникой констатировала следом. — Это просто побочный эффект, — было отмахнулся я, но на сказанное её глаза наполнились прямо материнской строгостью. — Так, ничего не говори, — отчеканила она, взяв меня под руку и потащив вперёд. А она… сильная. — Э? — недоумённо моргнул я. — Я позабочусь о тебе, Широ! — выпалила девушка, с которой спорить стало просто страшно. Ну что ж, у меня нет выбора.       Мы направились ко мне домой. Если бы не мои возражения, то Сакура бы меня донесла на руках. Забавно, конечно, но моя гордость к такому удару готова не была, так что пришлось настойчиво стоять на своём. На своих двоих. Таким образом, при её постоянной поддержке, я оказался возле поместья уже минут через тридцать. По пути разговор не клеился — девушка имела настрой явно не на разговор, а в моём состоянии тратить на такое силы во время ходьбы — сомнительная затея. И вот дом, милый дом. — Сюда, — указал на свою комнату, где я и расположился. Ох, лишь присев наконец, я понял, что больше не сделаю ни шагу. — Раздевайся, — приказным тоном произнесла она. — Что ты?.. — слова застряли в горле, когда подруга серьёзно посмотрела на меня. Нет, правда, чего она такая страшная?       Со вздохом приступил к исполнению приказа. Кое-как сбросив футболку, чему Мато поспешила помочь, увидев моё затруднение в этом деле, я краем глаза проследил за реакцией спутницы. Она замерла, смотря на мою спину, и явно не из-за какого пустяка. — Побочный эффект, да? — глухо повторила Сакура, протянув пальцы к метке, но остановилась в последний момент. — Ты что натворил? Воспаление страшное. — Ну, я только-только её пересадил, — слабо пожал плечами. — Сразу всю? — с какой-то затаённой надеждой уточнила она. — Да… — как ляпнул, так сразу понял, что не стоило.       По мере сказанного лицо девушки обезображивал натуральный ужас. Сакура смотрела на меня широко открытыми глазами, с трудом переваривая открывшийся факт. Она поджала губы, тяжело задышав. Казалось, ей страстно хотелось отчитать и даже ударить меня за совершённую глупость, но примерно понимая степень моих проблем, сдержалась. — Где… Где у тебя аптечка? — борясь с эмоциями спросила она. — На кухне. Второй шкафчик слева, — ответил я. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, она быстрым шагом удалилась, оставляя меня одного.       Дурак. Что тут ещё сказать? Видимо, за её беспокойство стоило не только Джулиану жару задать, но и себе парочку оздоровительных тумаков выдать. Я как-то совсем не учёл, что у меня остался один человек, ради которого нужно быть осторожным. Человек, которому мои страдания причиняют боль. Я… опять же, дурак. Тем временем Сакура вернулась с найденной аптечкой и молча уселась позади меня. Надо бы… — Ай! — дёрнулся я, когда по и так ревущим нервам прокатился жгучий импульс. — Ты что?! — прошипел сквозь сжатые зубы. — Терпи. Раз выдержал одномоментную пересадку родовой метки, то и мою помощь немного потерпишь, — девушка была не на шутку зла, ведь осознавала, что я мог «уйти», выкидывая подобный фортель. Эх, сам виноват. — Сакура, не переживай. Я не умру, — повернул к ней голову, уверенно улыбнувшись.       Она замерла, но затем продолжила обрабатывать область пересаженной метки. Тишина. Никто более не говорил. Ей требовалось время, чтобы собраться с духом и подобрать слова. Да и вообще решить — нужно ли что-то тут говорить, или достаточно слов? — Мато — являлись одной из семей основателей Войны за Святой Грааль, — тихо заговорила она, будто отрешившись от эмоций. — Каждые шестьдесят лет они приносили себя и других на убой без какого-либо толка. В последний раз всё закончилось для них концом, осталась только я — принятая в род со стороны, по обоюдной договорённости, — в конце так и просился горький смешок. Пауза. Она сосредоточилась на моём лечении. — Поэтому ты была в контакте с Джулианом? — здраво предположил я. — Он нашёл меня вскоре, как мы с тобой встретились, — согласно кивнула девушка. — Говорил что-то о Граале, но меня волновало лишь предложение начать всё заново и помочь разобраться с… наследством, — её эмоции на полнились едкой тьмой, на что я не мог не обратить внимание. — Знаешь, Широ-кун, я… Не такая хорошая, как тебе может показаться. Не такая… не такая «чистая». Я — грязная, — рука Сакуры крепко сжалась на моём плече. — О чём ты? — нахмурился я, недовольный таким выражением. — Специализация рода Мато — черви-фамильяры. Отвратительные твари, — она презрительно скривилась, что я раньше никак не мог представить: очень уж шло вразрез со сложившимся образом. — Они брали высокую плату за «силу рода Мато», обитая внутри и потихоньку пожирая. Я никак не реагировал, продолжая её слушать. — Чтобы не сгинуть — им нужна была подпитка, которую обеспечивал приёмный отец, — сказала как сплюнула. — Сводный брат же меня искренне ненавидел, считая, что я отняла у него, хах, наследство, — выдохнула она. — Меня унижали, давали еду с ядами и считали за пустое место. Видимо, по их мнению — это должно было сделать меня сильнее. Казалось, это никогда не закончится, но грянула Война за Святой Грааль. Все погибли, кроме меня. Приёмыша некогда благородного рода. А потом я встретила тебя, — тут она впервые улыбнулась. — Я не знала, что делать. Желала, чтобы всё закончилось. Моя жизнь закончилась. И тут подошёл ты. Такой живой, такой дерзкий — полная моя противоположность. И всё же ты будто понимал меня. Твоё присутствие лишило меня всего дурного: боли, страха, отчаяния. Мне тогда впервые стало хорошо. Впервые моё желание исполнилось, — Сакура была счастлива в этот момент, в момент признания своих чувств. Так вот почему я не смог пройти мимо. Подобное притягивается к подобному. Просьба несчастного, который ожидает спасение, к несчастному, который не получил спасение. Боль к боли. — Не смей звать себя грязной или что-то в этом роде, — твёрдо заговорил, развернувшись к ней. — Запятнали себя те ублюдки, что творили такое с тобой. Твой вины здесь нет. А кто не согласен… — красноречиво промолчал я. Убью. — Вот это и делает меня счастливой, — продолжала улыбаться Сакура. — Сколько не думала, так и не смогла представить, что ты отвернёшься от меня. Комплимент так комплимент. — Это потому что я не тяну на добропорядочного человека? — подозрительно прищурился с видом оскорблённой невинности. — Потому что ты стал для меня незаменимым светом, — выпалила девушка, невольно покраснев от такого признания. …Стала для меня незаменимым светом. В груди что-то дрогнуло. Эти слова… они… — Сакура… — пробормотал я, смешавших в своих чувствах. — Ты такой забавный, — смущённо посмеялась девушка, впервые застав мою «слабовольную» реакцию. — Я знаю, что могла странно выразиться. Но… — Нет, всё нормально, — собрался наконец с духом. — Я тебя понял, — заверил её со всей уверенностью. — Ты тоже важна для меня Сакура, поэтому прости за свои волнения. Я был слишком отчаян после потери Мию, совершенно забыв о том, что я всё ещё не один, — в свои слова я вложил всю свою искренность. — К-конечно. Я понимаю, — не удержалась та и покраснела в щеках. Как-никак, а такими словами я не разбрасываюсь, поэтому-то она приняла их близко к сердцу. — Это мне в тебе и нравится. Ты готов бороться до конца, но… — замялась. — Сейчас эта твоя черта меня пугает. Ах, вот она к чему вела. — Ты… почти… умер тогда. Теперь же снова готов рискнуть жизнью. Я боюсь за тебя, — ранее счастливые глаза заслезились от переживаний. — Я не хочу снова видеть твоё бездыханное тело, залитое кровью. Я чуть с ума не сошла, когда увидела тебя таким. И только возможность того, что… — прежде, чем чувства захватили девушку с головой, та резко оказалась прижата к моей груди. Я просто уже не мог слышать этой боли, сквозящем в каждом слове. Её тело дрожало, отчаянно прижимаясь ко мне и обнимая в ответ. — Такого впредь не повторится, — сказал я тихо, но со сталью в голосе. — Никаких больше слёз. Я остановлю Джулиана и спасу Мию. А потом… Потом, думаю, ты неплохо поладишь с моей младшей сестрой, — успокаивающе погладил Сакуру по голове. — Правда? — отозвалась она, не разрывая объятий. — Ага. Такая хорошая названная сестра ей будет только в радость, учитывая насколько же туповатым оказался старший братец, — незатейливо пошутил я, но это простой шутки оказалось достаточно, чтобы развеять царящее в атмосфере напряжение. — Да, что есть, то есть, — неожиданно ехидно протянула она. — А? — глупо моргнул глазами. — Ума явно не достаёт, — продолжила она, отстранившись и строго сложив руки на груди. — Не думай, что я забыла о твоём поступке. Разворачивайся. — Но… — Я сказала, разворачивайся, — моя заторможенность в выполнении приказала спровоцировала вокруг неё злую ауру. Тени в комнате будто сгустились. «Сакура страшная», — к своему благоразумию протянул мысленно, а не вслух. — Вслух, — с улыбкой-оскалом маньяка возразила девушка, позади которой тени принимали полноценную форму. Я попал, верно?