Тёмное подземелье демонов

      Веки на утро, как две спаянные между собой полусферы, в которые заключено что-то важное, например — глаза. И как бы Итан не старался, открыть их не смог, видимо, сварщик был очень толковый, в отличии от него самого.       — Арх, — тяжко вздыхает он, когда в очередной раз пытается разлепить веки.       Уши наполняются дрожащим, неприятным, вибрирующим звуком, который прекращается, когда Итан расслабляет мышцы. Кстати, глаза были не единственной проблемы с утра пораньше: сюда можно ещё добавить неприятную боль в мышцах, после ночной пробежки, которая теперь платит по счетам, так сказать. Итану не нравится такая плата, но ничего не поделаешь.       Плотно закутавшись в одеяло от пробирающего холода, что бродил по комнате, как у себя дома, где-нибудь в холодном замке ветров. Звучит красиво, но ощущается ужасно, потому что Итан терпеть не может холода, особенно утром, после того как вылез из-под тёплого одеяла.       — Да чего так холодно? — бурча спрашивает он, будто ему кто-то ответит.       Отопление работало просто прекрасно и температура на котле была достаточно высокой, но в комнате всё равно холодно, будто батареи замёрзли от непонятно чего. Если бы Итан мог хоть что-то видеть, то скорее всего решил проблему в два счёта, ладно, может не в два, но решил бы.       Итан вдыхает прохладный воздух в помещении — он не такой, как обычно, даже при отключении электричества, когда батареи и центральное отопление перестаёт работать; воздух не такой: не такой свежий и бодрящий, не такой прохладный и морозящий тело. Парень двигается к левому краю кровать, ближе к окну, там воздух как и ожидалось значительно холодней. Итан прикасается пальцами к тёмно-зелёным плотным шторам.       — Холодные, — подмечает он, вставая с кровати.       Хэддок в последний раз напрягает глаза, трёт их, пытается вручную раскрыть веки. Немного больно, неприятно, но это работает: Итан теперь видит одном глазом — правым. Радуется. Потирает второй глаз, проводит указательным пальцем по длинным ресницам, будто расчёсывает их. Левый глаза открывается, Итан поворачивается к окну, наблюдая, как несильный ветерок раздувает тюль, которая не была зашторена плотными зелёными шторами.       Холодно. Итан не двигается, зачем-то смотрит в окно, трёт правой ладонью левое плечо, ёжась от прохлады. Тело покрывается мурашками, которые не приятно пробегаются по коже, отставая от ветра, что «гладил» кожный покров. Итан похоже в трансе, он чувствует, будто у воздуха какие-то холодные рубцы, что соприкасаясь с кожей, оставляют невидимые следы, немного замораживая недавно тёплое тело.       Итану кажется, что это в какой-то степени круто и приятно, когда привыкаешь, прям как к поначалу не очень хорошей музыке, которая после сотен раз прослушиваний станет частью тебя, уже не такой отвратительной и надоедливой.       Бз-бз-бз-бз.       Будильник. Рингтон не нравится, он слишком тошный и даже в какой-то степени холодный. Такой схожий по звуку, когда трясёт от холода. Итан дёргается, обращая внимание на телефон, отключает будильник, после закрывает окно и выходит в коридор, прикрывая двери.       Чувствуется приятное тепло, поэтому Итан решает задержаться. Он подпирает спиной дверь собственной комнаты, что на самом деле выглядит очень странно и подозрительно, хорошо что никто не видит его. Немного согревшись, Итан делает три шага вперёд, открывая дверь в ванную комнату. Там прохладно. Он думает, что это похоже на воздушно-контрастный душ.       Итан включает горячую воду в душе, чтобы через какое-то время комната наполнилась паром, и он мог согреться. Вода без надобности стекает в канализацию, да ещё и горячая, Итан уже чувствует, как получит от отца за такой расход воды, но продолжает спускать воду. Через какое-то время комната наполняется паром, а на стенах и потолке скапливается конденсат. Становится тепло, Итан встаёт под струи воды, сразу получая не самые значительные ожоги, добавляет немного холодной воды, чтобы температура была нормальной.       Вообще-то, с утра чтобы проснуться нужно принимать прохладный душ, но Итан так не считает, потому что с его помощью он проснуться всё равно не сможет, так что смысла в нём не было. Итан решает, что горячий душ будет самым правильным решением, но только если расслабиться ещё больше и потом заснуть. Он не думает, что это так работает, поэтому продолжает водные процедуры.       Пар — это туман и наоборот, Итан тоже так думает, хотя казалось: чего тут думать, если это элементарная физика? Итан не знает, видимо, потому что его разум затуманен, или он просто засыпает, стоя в душевой кабинке, которая тоже была наполнена паром. Он путает краны, думая, что первым отключает холодную воду.       — Жесть, — шипит Итан, отходя от ледяной струи.       Его будто резко подняли, и он мгновенно проснулся, как иногда, пока спишь — зажимают нос, чтобы разбудить.       Итан всё же отключает воду, вылазит из кабинки, чуть не поскальзывается на мокрой плитке. Пар заполняющий комнату начинает испарятся, вытягиваясь через вентиляцию. Итан, замотавшись мягким махровым полотенцем, подходит к запотевшему зеркалу на стене, протирает салфеткой. Лицо от испуга перекосилось, когда он взглянул в отражение: опухшие красные глаза, которым даже не помог горячий душ, не большие синяки под глазами и почему-то немного разбитая бровь.       «Ладно, глаза, синяки, но откуда засохшая кровь?» — Итан надеялся, что если подумает, то получится вспомнить. Не получилось.       Он демонстративно высовывает язык, показывая себе, что вид у него мерзкий и отталкивающий, ещё хуже, чем был.

***

      Уже одетый, Итан старательно пытается убрать покраснение с глаз, закапав каплями, и остатки засохшей крови, которую он забыл тщательно смыть, пока умывался. С синяками ещё ничего не решилось, хотя вариантов было не так уж и много, а точнее, кроме как скрыть косметикой ничего не было. Но использование косметики было слишком странной затеей, как посчитал Итан, а вспомнив какой-то способ про ложки; он просто забил и нацепил солнцезащитные очки, потому что видел это в фильмах.       Когда покрасневшие глаза вроде как пришли в норму, а небольшая царапина на брови была обработана, Итан поспешил на занятия, пусть и сегодня они начинались почти в девять.       На улице холоднее, чем обычно, но Итан не одевается слишком тепло, потому что прогноз погоды, который он просмотрел перед выходом, гласил о потеплении ближе к обеду. Итан верит прогнозам погоды, хоть и в девяносто шести процентах случаев — они либо не правильные, либо наполовину или на четверть.

***

      Школьная библиотека в одном из корпусов была, наверное, самым тихим местом, в котором Итан мог провести какое-то время до начала занятий, читая какую-нибудь книгу, или, подготавливаясь к тесту.       Помещение по размерам было достаточно большим и могло вместить где-то четверть от всех студентов за один раз, но обычно здесь обитало не так много людей. Итан сослался в этом случае на появление электронных книг и способность купить книгу в магазине или через интернет. Иногда ему казалось, что скоро библиотеки вообще исчезнут и станут не нужными, но пока ещё есть любители бумажных носителей этого не произойдёт.       Итан проходит между высоких стеллажей с книгами, на которых произведения были расставлены строго в алфавитном порядке, он присел за свободный столик между стендами, где-то в глубине помещения. Из сумки парень достаёт синий скетчбук, в котором обычно рисует и делает какие-то зарисовки, берёт хорошо заточенный карандаш и ластик. Итан открывает на нужной странице, где уже было набросано какое-то странное изображение без чётких линий и вообще, разобрать было сложно.       Крылья, хвост, голова и какие-то отростки — напоминало что-то наподобие ящера или какого-то монстра. Итан убирает ластиком лишние детали, оставляя лишь еле заметный набросок. Что-то намечает карандашом и достаёт чёрную гелиевую ручку, которой проводит чёткие плавные линии, что соединяются в одно не слишком большое изображение.       Наверное, рисование было одним из любимых занятий Итана, к которому он пришёл ещё в возрасте четырёх лет. Правда, в то время его рисунки напоминали что-то из ряда абстракционизма, что не заслуженно отвергли обществом, а все его художества производились на стенах дома. Собственно, поэтому в их доме раньше очень часто перекрашивали стены. Итан рисовал на стенах, как это делают райтеры, но в раннем и не осознанном возрасте, за что отец очень часто читал ему нотации по этому поводу, но Итан естественно, как самый послушный ребёнок — не слушался. И сколько бы альбомов ему не покупали, сколько бы листов не подсовывали — он всё равно продолжал рисовать на стенах.       С течением времени Итан перестал так делать, потому что как-то внезапно открыл для себя альбомные листы, которые были разбросаны по всему дому. Теперь Итан только на них и рисует.       — Здорова, — внезапно слышится голос на против. Итан поднимает голову.       — П.при.ривет, — тихо отзывается он, глядя на Сэма, что уселся на стул с книгой в руках.       Йоргенсон внимает осматривает Итана, моргает, кладёт книгу на стол и начинает разговор:       — Это вообще наше с Астрид место, — даже как-то грозно и устрашающе говорит он. — Но теперь, ты тоже можешь здесь сидеть. Круто, да? — вежливо спрашивает Сэм, подпирая подбородок кулаком.       — Ага, — быстро отвечает Хэддок.       — Не парься, — отмахивается он, замечая тревогу в действиях Итана. — Астрид тебя не убьёт, — переводя всё в шутку, смеётся парень.       Итан старается не обращать на него внимание, пытается продолжить выводить тонкие чёрные линии на бумаге. Ему не особо страшно, потому что это библиотека — она безопасная, точнее должна быть безопасной.       — Конечно не убьёт, потому что она убьёт тебя, — не слишком громко говорит, появившаяся почти из неоткуда Астрид.       Она садится через стул от Итана, отбирая кулак Сэму, которому пришлось отвлечься от своей увлекательной книги. Итан тоже обратил внимание на девушку, повернув голову влево, на что та приветливо помахала ладонью.       Итан не знал что делать в такой ситуации, хорошо хоть они в библиотеки и шуметь тут нельзя, а иначе получишь пару подзатыльников от, казалось, совершенно безобидного библиотекаря и его вечно хмурого помощника.       Через какое-то время Итан получает лист, с написанным на нём текстом, он сразу понимает, что писала Астрид.       Так ты теперь с нами?       Итан думает, потому что не знает что написать и не показаться глупым, задав какой-то неуместный вопрос.

Ага, наверное.

      Отвечает он, передавая лист обратно.       — Отлично, — негромко говорит Астрид.       Сэм снова отвлекается от книги, забирая лист у девушки, берёт её ручку и что-то записывает на листе, пару раз оглядываясь на Хофферсон, которая смотрела на него. Они кивают друг другу, и Сэм отдаёт лист Итану.

У нас тут есть планы на выходные. Не хочешь с нами в горы?

      Итан сомневается, потому что горы ему не очень нравятся, но Сэм ещё тихо договаривает что-то про задание и ждёт ответа. Хэддок смотрит на очень не аккуратный подчерк, даже хуже чем у него самого. Итан выводит буквы и отправляет бумажку назад.       — Отлично! — пытаясь как можно тише сказать, отвечает Сэм.       — Да, кстати, встретимся на обеде? — спрашивает Астрид. — Ты ведь не против?       Итан смотрит на неё и снова боится говорить, поэтому просит у Сэма лист и записывает ответ в таком формате.

Да, наверное, если это нужно.

      Астрид забирает бумажку себе, читает и согласно кивает:       — Прекрасно, тогда встретимся на обеде. Сэм, ты уже уходишь? — парень отрицательно кивает. — Тогда, не обижай Итана, — предупреждает она, закинув сумку на плечо. — Всё, увидимся позже.       — Ага, вали уже, — шепчет Сэм, посмеиваясь.       Итан немного приподнимает солнцезащитные очки, потирает переносицу и закрывает скетчбук, он смотрит на время, понимая, что скоро уже пора идти на урок. Сэм, что до сих сидит на месте, даже кажется не замечает тихого Итана, который уже собирался уходить.       На самом деле, Итан хочет что-то сказать Сэму, что-то по типу: «Пошли со мной? Или погнали вместе?», — но ничего не выходит, он молча отходит от стола.       — Эй, секунду, — окликает Йоргенсон, поднимаясь с места.       Итан останавливается, дожидаясь, пока Сэм подойдёт по ближе. Брюнет подскакивает в следующие пару секунд, почти толкая шатена, но тот сделал шаг вперёд. Сэм неуверенно усмехнулся. И они пошли на выход.       Итан знал, что в любом обществе есть своя иерархия или что-то типа того, так вот у него было своё представление их социальных слоёв, которые представляли собой небольшую пирамиду. Где низ — это Итан, как в богатом доме или при дворе, к примеру — дворецкий; Сэм являлся же лучшим другом Астрид или же её правой рукой; и собственно, всё это возглавляла сама девушка, которая по скромному мнению Итана приравнивалась к принцессе.       И вроде бы, что-то похожее на правду, но такая социальная расстановка была частично не верна, но вот только сам Итан об этом не подозревал.

***

      Они снова встретились, на обеде у входа в кафетерий, куда Итан пришёл самый первый, чему даже сам удивился. После подошла Астрид, а Сэм медленно блуждал в конце коридора, переговариваясь с каким-то парнем. Брюнет подбежал, когда увидел озлобленное лицо Астрид сквозь толпу.       Итан спокойно стоял у стены, вспоминая, как пару дней назад получил пощёчину от Астрид, именно на этом месте. Он пару раз поправил очки и, казалось, незаметно глянул на рядом стоящую девушку, что была не довольна опозданием своего друга и прочитала ему пару коротких нотаций, на что-то тот ответил: «Кто бы говорил!», — фразу прозвучала очень язвительно и абсолютно не имела никакого отношения к Астрид. Потому что Хофферсон очень пунктуальный человек.       Зайдя вместе в кафетерий, подростки пошли выбирать себе обед, который состоял из разнообразной еды. Итан забирает шоколадное молоко в стерильной упаковке и уходит за самый дальний столик, где обычно обедает в тишине.       Итан наконец-то снимает очки, засовывая их в карман толстовки, садится на стул и приступает к трапезе, иногда поглядывая вокруг. Через какое-то время к нему подходят двое: Сэм и Астрид ставят свои подносы с обедом и присаживаются по обе стороны от Итана, который поднял голову, отвлекаясь от еды.       — Всё нормально? — заботливо спрашивает брюнет. — Ты ведь не против?       Итан собирает мысли в кучу, сжимает вилку в правой руке и поджимает губы. Вдох-выдох:       — Вообще-то, против, — быстро отвечает он.       Сэм давится помидоркой, откашливаясь к кулак, и запивает чистой питьевой водой. Итан втыкает вилку в картофельное пюре и закрывает лицо ладонями от стыда. Было бы не плохо провалиться под землю, но вот только поверхность под ногами твёрдая и не может образовать затягивающую воронку.       Хэддок не убирает рук, смотрит на кожу, пытаясь что-то рассмотреть, но темно: свет туда не проникает.       — Окей, — спокойно отвечает Астрид, после затянувшийся паузы. — Тогда обсудим поездку вечером, я напишу.       Без агрессии, спокойно заканчивает она, поднимаясь с места, Сэм кивает Итану, говорит, что может открыть лицо и продолжить есть, потому что они уходят.       «Они обиделись? Я их разозлил? — первое о чём подумал Итан, когда Йоргенсон закончил говорить. — Похоже, теперь они не захотят со мной общаться, — Итан игнорирует все слова Астрид о том, что она напишет ему».       Внутри кричит голос полный злости, который пытается вырваться наружу, но парень его успешно сдерживает. Он смотрит на ребят, что сидели на своём привычном месте. Сэм показывает ему оттопыренный большой палец, будто говоря: всё хорошо, и улыбается, возвращаясь к разговору с Астрид.       Становится так напряжённо, что обед уже не лезет в глотку, Итан поднимается с места, закидывает сумку на плечи и с подносом полным еды идёт к мусорным вёдрам. Нажимая ногой на педаль, он выбрасывает содержимое, а поднос оставляет на рядом стоящем столе.       Он злится на себя, покидая кафетерий.

***

      В очередной раз падая на подушку в своей спальне, Итан чувствует слабость и захлёстывающую его силу одновременно — это как любить кого-то и ненавидеть также сильно. К чему это приведёт? Не ясно. Он не знает, как и всегда, потому что такого раньше не было, потому раньше он прятался в своём маленьком мире, оставаясь в безопасности. Иногда безопасность слабеет — это как простые пароли в социальных сетях, типа восемь единиц или цифры от одного до десяти.       У Итана была хорошая защита, которая, казалась — не рушима на протяжений всей его жизни, но пару дней назад хакерам удалось взломать систему и поменять пароль с «фобии» на «преодоление».