Там, где кончается море

Часть I ≈ «Привет, мы Марко и Римо»

Марко

      В родном городе Гордофе я прожил все семнадцать лет, так ни разу не покинув его пределы. Большая часть нашего старинного городка располагалась на скалистой горе, со всех сторон омываемой белым морем. Я до безумия любил наш прекрасный город, утопающий в зелени и ярких цветах.       Гордоф — это небольшой город-остров, усеянный в основном двух-трехэтажными домами. Высотных зданий было немного и находились в них как правило — офисы, магазины, больницы и учебные заведения.       Главной достопримечательностью города, пожалуй, являлся восхитительный белоснежный пляж с мелким мягким песком, доступный для посещения с трёх сторон. Климат у нас был тёплый и купаться можно было чуть ли не целый год, чем мы собственно говоря с другом и пользовались.       С восточной стороны острова вход на пляж для горожан был закрыт. Там добывали очень редкую и дорогую каменную породу. Но что это была за порода, от жителей Гордофа почему-то скрывали, и рабочим было запрещено болтать об этом, чуть ли не под страхом смерти.       Возможно, кто-то, кто приезжал в наш город впервые, мог подумать, что экология нашего города была в ужасном состоянии. Горные работы — это ведь скорей всего опасно и наносит серьёзный урон по здоровью рабочих. Но ничего подобного у нас не было. Воздух в городе был чистым, со свежим запахом моря. А рабочие носили специальные костюмы, оснащённые мощными фильтрами. Наш глава города дорожил местными жителями, поэтому за своё здоровье никто не опасался. Наоборот, к нам частенько наведывались туристы, чтобы как следует подлечиться и отдохнуть.       Я родился в семье владельца винного магазинчика и домохозяйки. Проживал я с семьёй на окраине города, в небольшом двухэтажном доме, недалеко от спуска к морю. Так как остров был небольшим, то и своих виноградников у нас не было и сами мы вино не производили. Весь товар отец заказывал с Большой Земли и продавал здесь, в собственном магазинчике.       Когда я родился, отец возлагал на меня большие надежды — наконец-то ещё один мужик в доме, после трех девчонок. И лет до десяти-одиннадцати он мною даже гордился. Но в дальнейшем с каждым годом стал всё больше разочаровываться во мне.       Сначала он обвинял мать, что я получился уж слишком похожим на неё. А она у меня настоящая красавица: белоснежные локоны до поясницы, темно-зеленые, колдовские глаза и стройная фигура. Вот и я тоже получился таким: смазливый белобрысый пацан, с хрупкой, почти девичьей фигурой.       Когда мне исполнилось пятнадцать, орать отец уже начал на меня, обвиняя в том, что я ещё одна баба в семье. Что помощи от меня ждать, скорее всего, не следует и магазинчик со временем придётся закрыть. Можно было подумать, что для того, чтобы помогать в продаже вина, нужна была атлетическая фигура. Но мне от этого было только лучше. Заниматься магазинчиком у меня не было никакого желания, так как профессия продавец не была моей мечтой.       Как и у всех подростков, у меня есть лучший друг Римо. С ним мы всю жизнь были практически соседями, однако по-настоящему сдружились лишь классе в пятом. Римо был таким же обычным пареньком, как и я. Он не был самым красивым в нашем классе, но девчонки почему-то постоянно липли к нему, как пчёлы на мёд. И это меня всегда немного удивляло. Меня же, смазливого пацана, они воспринимали больше, как ещё одну подружку. Но, конечно же, я ничуть не расстраивался по этому поводу, так как девочки меня не интересовали от слова, совсем.       Сейчас у нас были весенние каникулы и мы с Римо частенько проводили их на пляже у самого моря. Нашим любимым занятием было: сидеть на берегу и, свесив ноги в воду, фантазировать о том, как бы круто изменилась наша жизнь, отправся мы однажды на Большую Землю.       Я всегда мечтал побывать там, где кончалось море. Безусловно я любил наш Гордоф, но Большая Земля казалась мне такой таинственной и прекрасной и этим самым притягивала меня.       Однако до сих пор, кроме нашего городка я больше ничего не видел. Моя мать боялась воды, а единственный способ добраться куда-либо — небольшой пассажирский пароход. Вот я и ждал пока окончу школу, чтобы попросить разрешение у отца, отправиться к Большой Земле.

***

      Засидевшись на берегу за разговорами с Римо дольше чем планировал, я со всех ног помчался в сторону дома, чтобы успеть к ужину. У нас на счёт этого были строгие правила: ужин всегда проходил в кругу семьи. Мы могли завтракать и обедать где угодно и с кем угодно, но ужин только дома, и только в семь часов. Это, и все другие правила, конечно же, были установлены нашим строгим отцом. И нарушив их, нас непременно наказывали: запирали дома, лишали ужина, не разрешали смотреть телевизор и так далее.       За ужином, как обычно, отец рассказывал о том, как прошёл его день, кто заходил, сколько товара было продано и что требовалось заказать в первую очередь. Затем он по очереди расспрашивал нас, чем мы занимались весь день, и либо хвалил, либо отчитывал за безделье.       Я терпеть не мог эти разговоры. Как всегда, меня отец только и делал, что ругал. Хоть я и был единственным сыном, но мне казалось, что любил он меня намного меньше чем сестёр.       — Опять весь день у моря просидел, — недовольно взглянул на меня он, — лучше бы мне в магазине помог, или матери на худой конец, всё равно ведь как девка.       — Маме хватает помощи сестёр, — потупив взгляд, оправдывался я, — а у тебя я вечно под ногами путаюсь. Ты ведь сам так всё время говоришь и равно рано или поздно прогоняешь.       — Потому что ты бестолочь и толку от тебя нет, — повысил голос отец, — кроме как купаться и по бумаге красками мазюкать, ничерта не умеешь. Лучше бы у друга своего поучился, тот хоть как-то родителям помогает.       Выслушав ещё по меньшей мере упрёка три, я вздохнул с облегчением, когда отец покинул столовую, и поспешил на кухню, помочь сестре с мытьём посуды.       Справившись с уборкой, я сразу же отправился в свою комнату, но по пути притормозил у входа в гостиную. В ней отец с бокалом вина и сигарой, удобно расположился в кресле и смотрел вечерний выпуск новостей. Мать сидя напротив что-то вязала и изредка переговаривалась с отцом, обсуждая увиденное в передаче.       »…в последнее время резко увеличались случаи мужской беременности", — вещал диктор с экрана, — "фармацефтические компании в срочном порядке начали разработку противозачаточных таблеток для мужчин. А пока мы напоминаем вам, что мужская беременность не имеет тех признаков, что женская. Её сложно выявить сразу, а аборт невозможен по анатомическим причинам. Поэтому просим граждан не забывать о предохранении.»       Дослушав новость, я в задумчивости отправился к себе в комнату.       О первом случае мужской беременности у нас заговорили чуть больше пяти лет назад. Но тогда эту новость восприняли как розыгрыш или шутку. А несколько лет назад всё повторилось у двух мужчин, и шутить по этому поводу перестали.       Рожать сильный пол в отличии от женщин сам не мог, поэтому всем проводили кесарево сечение. Об этом даже у нас в школе шёл разговор, где учителя так же просили думать о предохранении.       По какой причине это стало происходить, до сих пор было не известно. Учёные предполагали, что всё происходило из-за того, что в мире, в связи с ухудшением экологической обстановки, почти в двое снизилась рождаемость девочек.       Но экология нашего города была на высоте, а девочек всё равно стало меньше.       Размышляя над этой новостью, я взял с полки мою любимую книгу и, удобно разместившись на постели, углубился в чтение.       Вот так по книгам мы и узнавали о других островах и Большой Земле. О том, что там огромные города с небоскрёбами чуть ли не до небес. Что население превышало наше в десятки, а то и сотни раз. О непроходимых лесах, бескрайних, как море, полях и известных нам только по небольшому зоопарку и учебнику биологии, всевозможных животных. И каждый раз, узнавая новую информацию, я всё сильнее хотел побывать на Большой Земле.       Книгу я отложил, когда стрелки часов уже показывали без четверти двенадцать. Сбегав перед сном в уборную, я быстро переоделся в пижаму и снова вернулся в постель.       Засыпал я с мыслью о том, как мы завтра пойдём с Римо на рыбалку и снова будем обсуждать, как изменится наша жизнь, когда мы отправимся туда, где кончается море…

***

                                          Римо       Сегодня снова стоял жаркий весенний день. От солнечного света море переливалось и искрилось всеми цветами радуги, слегка ослепляя нас.       Стоя по колено в воде и держа в руках удочки, мы как обычно тихонько переговаривались. Я очень надеялся поймать серебристого ангула, самую, на мой взгляд, вкусную рыбу. И на этом её достоинства не кончались.       Эта небольшая рыба имела очень ценную плотную серебристую чешую. Её никто не выбрасывал, а аккуратно, сняв вместе с кожей, относили в специальную мастерскую, где можно было получить за неё неплохую сумму. Мастера же в свою очередь производили из чешуи великолепные украшения, которые так нравились всем представительницам женского пола.       Я же эту рыбу любил ещё и за то, что у неё практически не было ненавистных мне костей. Я терпеть не мог по полчаса ковыряться в тарелке, выискивая мелких зараз, которые, стоило не доглядеть и пропустить, тут же застревали в горле. В ангуле же был только хребет, вырвав который, можно было смело наслаждаться чуть сладковатым розовым мясом.       Для Марко же рыбалка была обычным развлечением. И если ему и удавалось хоть что-то поймать, то это было чистой случайностью. Сам он рыбу не особо любил, предпочитал другие морепродукты. Но семья его радовалась любому улову. Его мать знала какую-то хитрость и готовила невероятно вкусные котлеты. Поэтому я всегда отдавал ему часть своего улова.       — Римо, у тебя клюёт, — отвлёк меня от размышлений звонкий голос посмеивающегося надо мной Марко.       Потянув удочку и осторожно наматывая леску, через несколько минут я достал извивающегося и переливающегося на солнце, «серебряного» ангула. Он был достаточно крупный для своего вида и им вполне могла насытиться наша семья.       — О чем ты таком думал, что чуть не упустил свою любимую рыбу? — широко улыбнувшись, спросил Марко.       — О ней, как раз, и думал, — ответил я, запустив рыбу в специальную сетку и, почерпнув ладонью воду, брызнул на потешавшегося на до мной друга.       Марко взвизгнул и отскочил в сторону, но хохотать не перестал.       — Да брось, — лукаво улыбнулся он, — опять небось о девчонках замечтался.       Усмехнувшись себе под нос, покачал головой и снова закинул удочку.       С тех пор как я расстался с Кати, Марко подшучивал надо мной, то и дело предлагая подкатить то к одной, то к другой однокласснице.       Порыбачив ещё с час и договорившись встретиться ближе к вечеру, мы разошлись по домам. Нужно было срочно унести улов, который в такую жару мог быстро испортиться.       Ангуса мама сразу же зажарила, а остальную рыбу решила завялить и посолить.       Отец до вечера был на работе, поэтому обедали мы втроём. Моя маленькая сестрёнка Мири как всегда психовала, не желая есть рыбу. Как все дети, она бы с удовольствием питалась только одними сладостями. Но маме всё же удалось скормить ей несколько кусочков, прежде чем подать к чаю ароматный грушевый пирог.

***

      С Марко мы договорились встретиться на пляже. И когда я пришёл, он уже был там и лежал на покрывале, раскинув руки и ноги в стороны. Тихо приблизившись, я зачерпнул воды в ладони и брызнул на него. Взвизгнув, Марко подскочил на месте и обиженно посмотрел на меня.       — Ты напугал меня до чёртиков, — делая вид, что отчитывал меня, серьезно произнёс он, — а если бы меня удар хватил?       — С чего бы это? — улыбнулся на это я. — Ты же не старый дед.       — Как будто только старикам бывает страшно, — он снова сделал вид, что обиделся, а затем быстро скинул футболку и шорты и забежал в море, — давай наперегонки.       Море сегодня было спокойным, поэтому мы не боялись заплыть далеко. Лёжа на спине и плавно покачиваясь на волнах, я охотно подставлял лицо лёгкому ветерку.       — Ну так что, ты уже решил, с кем будешь встречаться? — подплыл ко мне Марко, — Ани или Эни?       — Ни с кем, — взглянув на него, уверенно ответил я, — не хочу до конца школы заводить с кем-то отношения. Вдруг всё перерастёт во что-то серьёзное и тогда непременно будет больно расставаться.       — Пожалуй ты прав, — согласился со мной Марко, — найдёшь кого-нибудь уже в универе. Если ты, конечно, не решил всю жизнь прожить один.       — А ты? — быстро перевёл я разговор на него. — Ты сам-то ещё ни с кем не встречался. Когда планируешь с кем-нибудь замутить?       — Я… — смутившись, отвернулся Марко, — давай, кто быстрей до берега!       Снова увильнув от разговора о его личной жизни, Марко брызнул в меня водой и рванул в сторону берега.       Я грёб руками так сильно, как только мог, хотя и знал, что его мне не обогнать.       Марко словно родился в море. Ныряя, он мог надолго задерживать дыхание, исследуя дно, от чего я не раз впадал в панику, думая, что он утонул. Казалось, он даже особо и сил-то не прилагал, когда плавал, море само направляло его к берегу.       Выбравшись на берег, Марко как всегда был первым, мы развалились на покрывале в ожидании, когда жаркие солнечные лучи обсушат нас.       — Ты уже поговорил с отцом? — спросил я, повернув голову в его сторону.       — Нет, — стыдливо посмотрел он на меня, — всё никак не предоставляется возможности. Если он не раздражён, то обязательно сидит в окружении сестёр и мамы. Но при них я не хочу говорить с ним. А если он не в настроении, то даже мать старается лишний раз его не трогать.       По окончании школы мы с Марко решили отправиться на Большую Землю, чтобы там поступить в университет. Разумеется, и у нас было высшее учебное заведение, но мы не хотели, как наши страшащиеся всего нового родители, прожить всю жизнь на одном месте. Мы непременно хотели изведать столь таинственное для нас место, как Большая Земля.       Первым этой мечтой загорелся Марко, услышав рассказ Кира, юнги с парохода «Белая Роза», который очень увлекательно рассказывал: как это здорово жить и учиться на Большой Земле.       Когда я был маленьким, то частенько разбирал и собирал свои машинки. Став постарше, добрался и до других вещей: маминого миксера, кофеварки, радио и прочего, что можно было разобрать и заглянуть внутрь. Да и сейчас я был не против заглянуть под капот автомобиля или покопаться в рыбацкой лодке. И не просто заглянуть, а ещё и попытаться отремонтировать, если там вдруг что-то сломалось. Отец предлагал мне отучиться на автомеханика или ремонтника лодок, однако моей мечтой было: поступить в универ на инженера конструктора или робототехника.       Но у нас, к сожалению, таких факультетов не было, и отцу с матерью в конце концов пришлось согласиться с моим решением отправиться учиться на Большую Землю.       Марко же любил рисовать и делал это просто потрясающе. Но его отец был против «бабского» увлечения сына и не позволил тому пойти в художественную школу. Требовал, как единственному сыну, пойти по его стопам и всё же перенять в будущем управление магазином. А бесполезную мазню красками выкинуть из головы.       Именно по этой причине Марко и хотел покинуть Гордоф. Только там на Большой Земле он сможет стать свободным и выучиться на художника.       Но Марко всё никак не решался поговорить об этом с отцом, и я уже начал сомневаться, что он в ближайшее время осмелится сделать это. Мистер Громбо был чересчур вспыльчив и весьма строг с детьми. По словам Марко, его старшая сестра Инди, как только представилась возможность, сразу вышла замуж, лишь бы уйти из отцовского дома.       Полседьмого Марко засобирался домой. Наверное, он даже за миллион не согласился бы пропустить ужин. Иначе, ему могло так достаться от отца, что мало не покажется.       Мы попрощались у его дома и я побрёл по дорожке вверх в сторону своего.       На ужин сегодня мама приготовила овощи с ягнёнком и заливной пирог с капустой. Взяв большой ломтик пирога и чашку ароматного какао, я пошёл к себе в комнату.       Недавно Кир, по моему заказу, привёз модель старинного поезда, и сегодня я планировал её собрать до конца.       Полдевятого как всегда забежала Мири пожелать мне спокойной ночи. Поцеловал её в щёчку и, пожелав, чтобы ей приснился карамельный замок, где она будет принцессой, отправил спать.       Чуть позже заглянула мама и предупредив, чтобы я долго не засиживался, пожелала приятных снов и ушла в спальню к отцу.       Я же закончил только в первом часу и, быстро умывшись, забрался на постель. Проваливаясь в сон, я подумал о том, что завтра было бы неплохо засесть за учебники, потому как каникулы подходили к концу. И мне нужно было непременно окончить школу на отлично, чтобы без проблем поступить в университет там, где кончается море…