II
23 июля 2023 г., 09:00
Часть II ≈ «Это не могло случиться со мной»
Марко
Внезапный писк будильника вырвал меня из сна. Потянувшись и кое-как разлепив глаза, я обвел взглядом комнату. За окном уже начало светать, но из-за плотных штор, в комнату пробивался лишь крохотный лучик света. Включив ночник, ещё раз потянулся и сел на край кровати, свесив ноги вниз. Нащупав только один тапок, я отбросил его в сторону и босиком поплёлся в ванную. Спустившись на кухню, я застал отца завтракавшего в полном одиночестве. Это был отличный шанс, наконец-то, завести разговор про Большую Землю. Налив кофе и взяв пару бутербродов, я присел напротив отца. — Пап, я бы хотел с тобой поговорить, — после нескольких глотков кофе, тихо произнёс я. — И о чем же? — взглянув на меня поверх газеты, поинтересовался он. — По окончании школы, мы с Римо решили поступать в универ на Большой Земле, — почти шёпотом ответил я, смотря ему в глаза. В эту минуту его взгляд стал похож на взгляд разъяренного быка. — Это засранец Римо тебя надоумил?! — рявкнул он и со стуком поставил кружку на стол. Я испугался, что сейчас она разлетится на части, но кружка оказалась достаточно крепкой, чтобы выдержать гнев отца. А вот мои нервы нет. Я же в этот момент весь сжался в комок и, втянув шею в плечи, опустил взгляд на стол, рассматривая рисунок на скатерти. — Римо тут не при чём, — дрогнувшим голосом проговорил я, — это я его подбил уехать. — Ты никуда не поедешь, — рявкнул отец, отшвырнув газету в сторону. — Но пап… — попытался возразить я, хоть и понимал, что всё равно этим ничего не добьюсь. — Да ты посмотри на себя, — махнул в мою сторону отец, — тебя там тут же оттрахают, стоит вам сойти на берег. Так что всё, ты останешься дома и разговор на этом окончен. Настроение после этого разговора испортилось настолько, что в школу уже идти не хотелось. Но мечта о поступлении не отпускала меня, и для её исполнения следовало срочно подтянуть некоторые школьные уроки. Встретившись с Римо у его дома, мы вместе отправились на занятия. — Что такой грустный? — поинтересовался друг, опустившись на свое место за парту. — Не рад, что каникулы кончились? — С отцом поговорил, — вздохнул я, присев рядом, — он заявил, что я никуда не поеду. — И-и? — вопросительно выгнул бровь Римо. — Мне уже скоро восемнадцать и я сам смогу решать, куда ехать и где учиться! — вспылил я, ударив кулаком по столу. — Окончу школу, соберу вещи, сяду на пароход, и никто меня не остановит! — Хорошо, хорошо, только не кипятись, — попытался успокоить меня он, — я в любом случае с тобой. Решишь остаться, и я останусь рядом. Захочешь уехать, я поеду с тобой. Наш разговор прервал звонок, вслед за которым в класс вошёл учитель. Галдёж моментально прекратился, и все принялись слушать преподавателя. Математика! Ненавижу математику! И кто вообще её придумал? Учился я, конечно, хорошо, но до сих пор не понимал зачем она мне будет нужна, если я всё равно собирался пойти на художника. Урок длился неимоверно долго, и я всеми силами старался не задремать. Мистер Самер настолько скучно преподавал свой урок, что казалось он и сам сейчас из-за этого уснёт. Наконец-то прозвенел звонок и все ломанулись из класса, чуть ли не сбивая учителя с ног. Мы же решили остаться на своих местах. Мне было лень тащиться куда-то и было бы неплохо немного подремать, уложив голову на руки на парте. — Эй, Марко, может дашь все-таки или отсосёшь хотя бы разок? — ухмыльнувшись, спросил придурок Ларко, подойдя к нашей парте. — Ты ведь наверняка отлично умеешь это делать. Его дружки тут же заржали, словно он рассказал супер смешную шутку. — Оставь его в покое! — рявкнул Римо и, сжав кулаки, поднялся из-за парты. — Ладно, ладно, — Ларко выставил руки вперёд в примирительном жесте, — я же не знал, что ты его трахаешь. Мне очень хотелось врезать ему по морде, но я понимал, что не смогу этого сделать. Ларко был не только намного крупнее меня, но и выше почти на полголовы. Римо, словно прочитав мои мысли, шагнул вперёд и врезал тому по носу. — Во-первых, я его не трахаю, — прорычал он, наблюдая, как кровь заливает лицо и, стекая по подбородку, капает на рубашку, — а во-вторых, не понимаю, как у приличных и всеми уважаемых людей, смогла родиться такая сволочь. Ларко, в сопровождении своих шестерок вылетел из класса, очевидно направляясь в туалет. — Спасибо, — прошептал я, так как в класс вошёл учитель. — Ему давно следовало врезать, — тихо ответил Римо, присаживаясь на своё место, — может и не лез бы к тебе больше. Ларко в этот день больше на уроках не появлялся и оставшийся день прошёл спокойно. — Завтра тренировка по волейболу, — напомнил я другу на всякий случай, — ты же придёшь? — Черт, завтра не смогу, мне с сестрой посидеть надо, — с сожалением ответил он, — так что завтра без меня. — Не страшно, — понимающе ответил я, свернув на дорожку к дому, — не в первый раз ведь. Да и ты, думаю, много не пропустишь. Попрощавшись, мы разошлись каждый в свою сторону. Первое, что я услышал, вернувшись домой — спор матери и Ани. Сестра на повышенных тонах, что-то рассказывала о тупых преподах в универе. Я не стал их слушать и прямиком отправился в свою комнату. За сегодняшний день я так устал, что не переодеваясь завалился на постель. По привычке обвел взглядом комнату, стены которой были увешаны моими рисунками. Рисовать я начал лет с шести. Сначала героев любимых мультиков и животных. Затем наш любимый Гордоф и белое море. А став старше, добрался и до портретов родных и друзей. Когда сообщил родителям о своём намерение стать художником, был такой скандал, что, казалось, все соседи вокруг слышали, как орал отец. Но никто и ничто не помешает мне осуществить свою мечту. Так или иначе я уеду из Гордофа и поступлю в университет на Большой Земле. Перед ужином я решил немного порисовать. Недавно я начал картину мегаполиса с Большой Земли. Я изображал его таким, каким он мне виделся после прочтения очередной книги. И для меня было неважно являлся ли он таким на самом деле. Я в любом случае буду счастлив отправиться туда, даже если он окажется не таким красивым. За любимым делом я и не заметил, как подошло время ужина и я с не охотой отложил кисть и поплёлся на кухню, чтобы помочь сестре с сервировкой стола. На кухне была только мать, которая, помешивая в кастрюльке соус, с кем-то болтала по телефону. В духовке запекался пангусский темно-оранжевый сладкий картофель, любимое блюдо женской половины нашего семейства. — Ани уже в столовой, — шепнула мне она, отняв телефон от уха, — иди, помоги ей. Кивнув матери в ответ, я потопал в столовую помочь сестре, которая, по моему мнению, сама прекрасно могла справиться. Сегодня во время ужина отец изменил традициям и вместо того, чтобы рассказать о магазине, в первую очередь расспросил меня и сестёр о занятиях. Ну вот серьёзно, что он хотел услышать? Как я скучал на уроке или о том, как Ларко опять приставал ко мне и Римо разбил ему нос? Я ненавидел эти ужины. Лучше уж остаться голодным, чем отчитываться перед вечно недовольным отцом. Вернувшись в комнату после того, как вновь выслушал уймы упрёков, я снова завалился в кровать, наплевав на уроки. Настроение было испорчено в край и единственное, что могло его немного улучшить — любимая книга и мечты о Большой Земле.***
И снова противный звон будильника разбудил как раз тогда, когда мне снился чудесный сон. И почему он всегда звонил не вовремя? Потянвшись и соскочив с постели, я пошёл собираться в школу. Уроки сегодня хоть и обещали вновь быть скучными, зато после, меня снова ждала тренировка по моему любимому волейболу. Как и ожидалось, на занятиях я снова чуть не уснул и единственное, почему я продолжал внимательно слушать учителей — выпускные экзамены, которые были не за горами. Я должен был сдать их на отлично, чтобы попасть в универ. Что ещё немного радовало — после вчерашнего события, Ларко даже не смотрел в мою сторону и день снова прошёл спокойно. — Жаль, что ты пропустишь тренировку, — вздохнул я, прощаясь с Римо у ворот школы, — без тебя будет не то. Но, ничего не поделаешь. Ладно, тогда до завтра и передай привет Мири, которая украла тебя у меня. Римо рассмеялся на последние слова и, махнув на прощанье, отправился домой, а я потопал в спортзал. Тренировка проходила как обычно: сначала пять кругов по спортзалу, затем следовала разминка, и наконец разделившись на группы, мы отрабатывали удары. По окончании тренировки, когда все отправились переодеваться, тренер позвал меня к себе. Расспросив о том, почему Римо не пришел, он сообщил, что в конце года будут проходить соревнования между школам близлежащих островов. Заверил, что я и Римо точно будем играть и попросил постараться больше не пропускать тренировку. Я очень обрадовался этому решению, так как соревнования должны пройти на соседнем острове. Это была отличная возможность побывать где-то ещё, кроме Гордофа, который был изучен нами вдоль и поперёк. После разговора тренер передал мне ключи от зала и, попросив занести их в учительскую, отправился домой. Я же, не желая возвращаться домой вспотевшим и вонючим, так как мне нужно было ещё по пути забежать в магазин, решил быстренько принять душ в школе. Обмыв тело и обмотав полотенце вокруг бёдер, я вышел из кабинки и неожиданно столкнулся с массивным телом Ларко. Бля! Вот только этого мне не хватало! Я даже толком не успел сообразить, что к чему, как шестёрки Ларко скрутили меня и поставили на колени перед «хозяином». Смотря на меня сверху вниз, Ларко плотоядно ухмыльнулся, присел на корточки и, схватив меня за волосы, запрокинул голову назад. — Ну, и что ты теперь можешь без своего верного пса, а, Марко? — недобро скалясь поинтересовался он. — Я давно хочу тебя, но ты всё упираешься, строишь из себя недотрогу. Но сейчас у тебя есть шанс передумать. — Да пошёл ты… — сквозь зубы прошипел я, стараясь не выдать свой страх перед этим ублюдком. — Хах, — усмехнулся он и, поднявшись на ноги, обратился к своим дружкам: — хотите, развлечься вместе со мной? От его слов у меня всё похолодело внутри. Я до последнего не верил, что он сделает это, но этот больной ублюдок пригласил к развлечению еще и своих шестёрок. Дружки Ларко, обрадовавшись его предложению, тут же содрали с меня полотенце. Нико отпустил мою руку и плотоядно улыбнулся. Авело, схватив меня поперёк тела и вонзив пальцы в волосы, сжал их, лишив меня возможности сопротивляться. Почувствовав прохладную руку на спине, которая медленно прошлась вдоль позвонков вниз, я вздрогнул и попытался вырваться. Но Авело только сильней сжал мои волосы, отчего из глаз брызнули слёзы. Дикий ужас поразил тело и разум, и меня начало потряхивать, стоило подумать о том, что сейчас произойдёт. Авело слегка подтолкнул меня, и я, не удержавшись, повалился вперёд, кое-как успев выставить перед собой руки. Ларко Тут же огладил ягодицы, затем шлёпнул по одной и отстранился. В следующую секунду я услышал звук расстёгивающихся джинс. В панике, не желая быть изнасилованным, я закричал, зовя на помощь, и повторил попытку высвободиться. Резкий удар под рёбра выбил из меня весь дух, и я закашлялся от невозможности нормально вдохнуть. — У тебя была возможность, чтобы наш первый раз прошёл по обоюдному согласию, — зло произнёс Ларко у самого уха и провёл влажным языком по шее, оставив мокрый противный след, — ты сам во всём виноват. Ты и твой верный пёс — Римо. Сказав это, Ларко вернулся к ягодицам и скользнул пальцами между ними. От ужаса я, не соображая ничего, вновь затрепыхался птичкой пойманной в силки. Но Авело крепко держал меня и всё сильнее сжимал волосы, словно намеревался выдрать их с корнем. — Как же я давно хотел этого, — понизил голос Ларко, и я почувствовал, что в меня уперлось что-то твердое. В следующую секунду по раздевалке пронёсся мой крик боли. У меня потемнело в глазах, но сознание я не потерял, о чём тут же пожалел. Сквозь свои крики я слышал, как Ларко довольно простонал, набрая темп. Сзади раздавался неприятный хлюпающий звук и я почувствовал как по бедру потекло что-то тёплое. От боли и страха меня замутило, но я всеми силами старался подавить тошноту, боясь, что может быть ещё хуже. Силы стали покидать меня, и я непременно бы уже упал, если бы Авело не продолжал крепко удерживать меня поперёк тела. Перед глазами снова потемнело и я надеялся, что на этот раз потеряю сознание, но, очевидно заметив это, Нико подошёл ко мне и похлопал по щекам. — Не вздумай вырубиться, нам не нужна безвольная кукла, — недовольно проговорил он и расстегнул штаны. Чуть стянув их, он высвободил полувставший член и несколько раз провёл по нему ладонью. Сделал ещё шаг ко мне и уткнулся им в губы. Я тесно сжал зубы, не позволяя ему протолкнуть плоть в рот, но Авело, видя моё сопротивление, с силой потянул за волосы. Вскрикнув от боли, я тут же закашлялся, стоило Нико воспользоваться моментом. От запаха немытого тела и противного вкуса во рту меня с новой силой затошнило, но я старательно подавлял её, боясь, что меня ещё и изобьют за это. Я снова стал терять сознание, но на этот раз ублюдок Ларко с силой шлёпнул меня по ягодице и со сдавленным стоном кончил прямо в меня. — Это было… волшебно… детка, — прерывисто дыша произнёс он, — надеюсь тебе… тоже все понравилось. Нико с силой толкнулся ещё пару раз и я почувствовал отвратительный вкус спермы на языке. Не в силах сглотнуть её, выплюнул на пол, за что тут же получил от Нико по лицу. — Сука! — выругался он, застегнув штаны и направившись к раковинам. — Теперь моя очередь, — отпустив меня заявил Авело и я услышал звук вжикнувшей молнии. Упав на пол и не в силах сопротивляться, я почувствовал, как он приподнял меня за бедра и так же не церемонясь ворвался внутрь. Я валялся тряпичной куклой, хрипло постанывая, так как кричать уже не мог из-за сорвавшегося голоса. Слава богу, Авело закончил быстро ипачкав мне спину и ягодицы. — Ты просто супер, — насмешливо проговорил он, — может, как-нибудь повторим? — Не вздумай болтать о том, что здесь произошло, — приподняв за волосы мою голову, пригрозил Ларко, — а то мы и с сестрёнками твоими так поиграем, и дружок твой драгоценный, однажды с моря может не вернуться. Весело гогоча и обсуждая случившееся они покинули раздевалку. А я обессилив от боли и страха, наконец-то, провалился во тьму…***
Первый раз я очнулся от того, что Римо тормошил меня, пытаясь привести в чувства. Он что-то без конца бормотал, но сколько бы я не силился, никак не мог разобрать слова. Голова кружилась с такой силой, что казалось будто я был на карусели. Вдобавок к горлу то и дело подступала тошнота, что только усугубляло моё состояние. В эти минуты мне хотелось сдохнуть, чтобы не мучиться и не вспоминать о том, что со мной произошло. Почему-то в голову полезли мысли о том, что отец скорей всего разозлится на меня, словно это я был виноват в случившемся. Заметив, что я пришёл в себя, Римо попытался приподнять меня. Однако от этого мне стало ещё хуже. Не в силах больше сдерживаться, меня наконец-то вывернуло наизнанку. В глазах снова потемнело и я опять провалился во тьму. Придя в сознание во второй раз, я осознал, что мы находились в душевой кабинке. Тёплая вода приятно согревала меня и я ощутил, что находился в объятьях Римо. Он сидел на полу, прямо в одежде и, крепко прижимая меня к себе, гладил по волосам. Он снова что-то бормотал, но в моей голове стоял такой шум, словно я находился под водопадом. Поэтому я снова не понял ни слова. Наконец-то, моё сознание стало постепенно проясняться и я услышал, что Римо рыдал, сотрясаясь всем телом, и всё время повторял одно и тоже. — Это я во всём виноват… я во всем виноват… Собравшись с силами, я попытался его позвать, но у меня получилось произнести лишь что-то нечленораздельное. Сквозь шум в ушах и работающего душа, я услышал звук с силой открывшейся двери и, попытавшись приподнятся и посмотреть, кто там вошёл, снова провалился во тьму. Окончательно я пришёл в себя только дома в своей постели. Голова ещё немного кружилась и во всём теле была такая ужасная слабость, что даже моргнуть было тяжело, не то что повернуть голову. Всё же я попробовал немного пошевелиться и зашипел от боли в заднем проходе. Ко мне тут же подскочила мама вся в слезах и осторожно взяла меня за руку. — Как ты себя чувствуешь, сынок? — спросила она и прижалась губами к тыльной стороне ладони. — Пло… хо… — кое-как выдохнул я и поморщился, снизу всё нестерпимо болело. — Инди сказала, что тебе нужно много пить, давай я принесу чего-нибудь? — спросила мама дрожащим голосом. Оказалось, что старшая сестра уже побывала здесь. После замужества она редко приходила, не хотела лишний раз сталкиваться с отцом. И скорее всего её позвала мама, так как Инди работала старшей медсестрой в больнице. Кое-как выдавив, что хочу чего-нибудь ягодного, я дождался пока мать скроется за дверью и снова попробовал повернуться. Снизу словно резануло ножом и я, не сумев сдержаться, болезненно простонал. Через пару минут я услышал, как открылась дверь и в комнату вошла Инди, держа кувшин, судя по запаху, с компотом из диких ягод, и присела рядом на кровать. — Привет, мама сказала, что тебе нехорошо. Это всё из-за потери крови, — она шумно сглотнула и еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться, продолжила, — у тебя очень сильные… разрывы. Она повернулась к тумбочке и взяв с неё стакан, наполнила компотом. — Давай, тебе нужно восстанавливать силы, — Инди немного приподняла меня и поднесла стакан к губам, — я просила отца отвезти тебя в больницу, но он наотрез отказался. Боится позора. Из-за тошноты я смог сделать всего несколько глотков, переживая, что меня вывернет наизнанку. — Эм… Марко, ты только не волнуйся, но мне нужно поменять тебе… тампон, — сказала она и аккуратно стянула одеяло. Сестра осторожно сняла с меня бельё, боясь причинить мне дополнительную боль. Я понимал, что она моя родня, что она, работая в больнице, видела пациентов в любом виде. Но несмотря на всю тяжёлую ситуацию, мне всё равно было жутко неудобно и стыдно. И очень сильно захотелось провалиться сквозь землю. Инди осторожно попыталась извлечь тампон, отчего невыносимая боль пронзила тело. Мне показалось, что в прямую кишку залили раскалённое железо. Заорав от боли, я снова начал отключаться. Когда Инди привела меня в чувства, оказалось, что она уже все сменила и снова одела меня в белье и закутала в одеяло. Сестра снова дала мне попить, заставив через силу опустошить стакан на половину. — Хочешь, я сделаю тебе укол с обезболивающим и ты сможешь нормально поспать? — спросила она, поставив на колени свою медицинскую сумку. — Хочу, — согласился я, потому что терпеть уже не было сил. Быстро сделав укол, Инди присела на край кровати и погладив меня по волосам, сказала, что посидит со мной пока я не усну, а уходя оставит дверь открытой. Уснул я практически сразу. А когда проснулся, понял, что в комнате находился один. Неожиданно на меня обрушилось осознание того, что со мной произошло. И я на весь дом разрыдался с силой сжав одеяло. Мне захотелось вырвать себе мозг, чтобы раз и навсегда забыть всю ту боль и унижение, что я испытал. Завывая в голос, я не представлял, как смогу со всем этим справиться. Как после этого смогу жить нормально дальше. Услышав мой вой, в комнату забежала мама и, кинувшись ко мне, стала целовать моё лицо и что-то шептать, пытаясь успокоить меня. Через некоторое время я постепенно затих в тёплых объятиях самого родного человека. Её любовь и забота придавала мне сил и я надеялся, что моя семья и Римо помогут мне быстро восстановиться. Помогут позабыть случившееся словно страшный сон и с новыми силами продолжить жить дальше.***
Так как раны были немалые, заживало все очень медленно, и самым ужасным в этот период было: смена тампона с лечебной мазью и… похода в туалет. Первые дни, даже с клизмой, я не мог сдержаться и с силой закусывал ладонь, чтобы не орать на весь дом и не пугать маму и сестёр. На моей руке ещё долго оставались синяки от зубов, напоминая о той нестерпимой боли, что мне пришлось испытать. Все эти дни Инди была со мной почти всё время. Она помогала мне во всем. За несколько дней я перестал стыдиться её присутствия и уже представить себе не мог, что бы я делал без её помощи. В эти страшные дни одним из главных для меня людей был и Римо. Он приходил ко мне каждый день, чтобы поддержать и успокоить. Но чаще всего мы все же просто лежали рядышком на постели и оба рыдали, каждый вспоминая своё. После, уставшие и с опухшими от слёз глазами, мы засыпали в обнимку и это никто не находил странным. Я знал, что в душе ему было больно не меньше, чем мне. Я даже представить себе не мог, как ему было страшно, когда он нашёл меня на полу в раздевалке. Поэтому в эти моменты, что мы проводили вместе, поддерживали друг друга как могли. Даже отец, который всегда считал Римо зачинщиком всех наших приключений и недолюбливал его, иногда предлагал ему остаться на ночь, и Римо, конечно же, никогда не отказывался. Мы были друг для друга не просто друзья, мы были словно братья, которых в наших семьях у нас не было.***
В школу я больше не вернулся. Когда физически я пошёл на поправку, родители перевели меня на домашнее обучение. И я им был очень благодарен за это. Пока я по основным предметам занимался с педагогом, у меня не было времени думать о плохом. Думать о том, что со мной сотворил Ларко и его шестёрки. Помимо занятий неплохо отвлечься от мучительных мыслей, мне помогло рисование. И даже отцу моё увлечение не казалось таким уж плохим занятием. Втянувшись в процесс, я забывался и не впадал в состояние похожее на депрессию. Правда, рисунки пока выходили у меня непривычно мрачными и пугающими. ~ Сегодня, спустя полтора месяца после того злополучного дня, я впервые покинул пределы дома, и вместе с Римо и отцом вновь пришёл к морю. Отец сидел в стороне и читал газету, а мы с Римо как и раньше сидели на скалистом берегу, свесив ноги в воду. Свежий морской воздух придал мне сил, и снова захотелось мечтать о том, как мы будем жить на Большой Земле. Особенно сейчас, после издевательств трех ублюдков, здесь меня кроме семьи больше ничего не держало. И хотелось поскорее покинуть такой родной и одновременно ставший совершенно чужим — Гордоф.
