Там, где кончается море

Часть VIII ≈ «Это последний день моей жизни?»

Римо

      Прошло уже почти два месяца с того дня, как нас привезли в «Синюю Лилию». За это время я чего только не переделал. От мытья посуды до драинья полов в комнатах, где совсем недавно кто-то трахался и забрызгал всё своей спермой.       Поначалу у меня было такое отвращение, что я едва сдерживал рвотные позывы убирая всё это. Но со временем привыкаешь ко всему. Хорошо, что каждый раз выдавали одноразовые перчатки и специальные тряпки, пропитанные дезинфицирующим средством. Эти тряпки так же были одноразовыми, что было тоже хорошо. Если бы ещё и их пришлось вручную отстирывать, тут я наверное точно бы не выдержал. И мне искренне было жаль тех, кто работал в прачечной. Сколько они за все годы существования борделя перестирали белья, заляпанного семенем, даже представить было страшно.       Каждый раз, драя пол в коридоре и слыша раздающиеся из комнат стоны и крики, я боялся услышать знакомый голос Марко. Боялся услышать его крик боли. Ведь тогда я точно не смог бы сдержаться. Я непременно ворваля бы туда и убил ту сволочь, которая посмела мучить моего друга.       Раз за разом убираясь в «развлекательных» комнатах, я не мог не думать о том, что, возможно, совсем недавно здесь мог быть Марко. Что возможно это с ним развлекался какой-то извращенец, который намеренно причинял ему боль. От этих мыслей, мне самому становилось больно и страшно за друга. Я боялся, что в один из дней узнаю, что Марко не выдержал всех издевательств и… покончил с собой.       Поэтому каждый раз я радовался, когда меня посылали работать в какое-нибудь другое место. Да даже драить туалеты было лучше и спокойнее. Тогда мою голову не посещали такие пугающие мысли и день проходил не так тревожно.       За эти месяцы я видел Марко всего несколько раз. Но каждый раз, когда на его лице мелькала улыбка и он выглядел не так уж плохо, как я боялся, мне становилось легче.       Сам же я сильно похудел и моя одежда теперь болталась на мне как на вешалке. Питание было не особо хорошим, да и к тому же порции были совсем небольшими и наесться ими было просто невозможно. Плюс к этому постоянные переживания так же оставили свой след. Я спал тревожно и мало и под глазами появились тёмные пятна.       Выходить на улицу позволялось редко и то только для уборки двора и сада. От такого любой, даже самый крепкий и здоровый человек зачахнет. У тех, кто работал здесь добровольно, были привилегии. Они могли уезжать к родным на все выходные или короткий отпуск. Там они могли погулять по паркам, съездить к морю и развлечься так, как им захочется. В общем, они могли неплохо отдохнуть и восстановиться к следующей рабочей неделе.       Мы же, которых здесь было всего пятеро, всегда находились в борделе и всё развлечение, что у нас было: только вечерние беседы, игры в карты и кое-какие старые книги, которые иногда разрешалось брать. И поначалу мне казалось, что я быстрее завернусь от скуки, чем от тяжёлой работы и недостатка свежего воздуха и отдыха.       Но в последнее время для меня все чаще стала находиться работа по моим интересам. А именно — когда что-то ломалось и выходило из строя, обращались ко мне с просьбой отремонтировать это.       Впервые о моих навыках узнали после того, как я починил сломавшийся чайник на кухне, который Бэлла, охая и причитая, собиралась выбросить. После того, как я отремонтировал его, Лидия отчитала меня за то, что я раньше не сказал, что разбираюсь в таких вещах. Ей бы тогда не пришлось выбрасывать сломанные вещи и позорно выпрашивать денег у Дони на новую электронику.       И теперь чуть что, все бежали ко мне, и чуть ли не слёзно просили о помощи. И я, конечно же, с удовольствием спешил им помочь. В любом случае это было в тысячу раз лучше, чем отдраивать засохшую сперму с пола и стен.       Узнав о моих способностях, Паоло стал намного уважительнее относиться ко мне. До этого, похоже, он считал меня безмозглым дураком, способным понять только то, каким чистящим средством оттирать то или иное пятно.       Благодаря моей помощи и Дони был в плюсе. Раньше ему приходилось оплачивать работу нанятого мастера или заменять сломанное оборудование на новое. А теперь, за гроши которые мне здесь платили, у него был свой мастер.

***

      Сегодняшним утром я проснулся в ужасном настроении и в груди поселилось неприятное предчувствие чего-то нехорошего. Всю ночь мне снились кошмары, из-за чего я снова не выспался.       Сначала мне привиделся родной Гордоф охваченный огнём. В результате пожара, он сгорел практически дотла. Я видел, как заживо сгорали люди и животные. А те, кто успел спастись от огня спрыгивали с обрыва в море и погибали, разбившись о подводные скалы.       Я проснулся в холодном поту и ещё долго не мог уснуть снова. Когда же мне это наконец-то удалось, я перенёсся на «Белую Розу». Счастливые мы плыли на ней к Большой Земле и всё было прекрасно. Лёгкий ветерок трепал наши волосы и мы, вдыхая свежий морской воздух, всматривались в водную гладь. В следующую секунду картина изменилась и я увидел, как Кир насиловал Марко, а затем, задушив его, выбросил за борт.       Проснулся я с криком отчаяния и бухающим сердцем в груди. И конечно же разбудил товарищей. Но сейчас мне не было до них дела. Единственное, что сейчас меня волновало — был Марко, и все ли нормально с ним.       Завтракал я через силу. Сон все ещё стоял перед глазами и на душе так же было неспокойно. Предчувствие чего-то нехорошего не покидало меня и я молился только об одно — только бы с Марко всё было хорошо.       Недавно у нас произошёл трагичный случай. Клиент избил одного из «сыночков» Дони до полусмерти за то, что тот отказался попробовать с ним чего-то там извращённое. К счастью, врачи смогли откачать парня. А клиента, разумеется, отдали военным под стражу.       Когда Лидия рассказала мне об этом, я чуть с ума не сошёл от переживаний. Я очень боялся услышать, что это был Марко. Но, слава богу, все обошлось, хотя того парня мне тоже было искренне жаль.       После обеда, с тяжёлым сердцем и никак не желающим оставлять меня дурным предчувствием, я отправился драить пол в коридоре в обслуживающем корпусе.       Стоило мне свернуть туда и с нескольких сторон на меня обрушились тихие стоны и вскрики. Прислушавшись, я выдохнул с облегчением не услышав до боли знакомого голоса Марко.       Опустив ведро с водой в конце коридора, достал из кармана фартука моющее средство и жёсткую щетку. Здесь какой-то выпивший клиент разбил бутылку вина и залил им ковёр. Осмотрев загрязнение, я почувствовал, как по спине пробежал мерзкий холодок. Глядя на пятно, создавалось ощущение, что здесь кого-то убили, поэтому осталась лужа крови. Отбросив неприятные мысли в сторону, принялся за работу.       Смочив пятно водой, нанёс средство и как следует втёр его в ковёр, чтобы хорошенечко пропиталось. Выждав минут пять, ещё раз прошёлся по нему щёткой. Пятно побледнело, но полностью так и не исчезло. И это меня очень сильно злило. Снова нанёс средство и как следует потерев пятно, решил подождать немного подольше.       — Эй, лапа, — неожиданно услышав за спиной чей-то голос, я вздрогнул и обернулся, чтобы понять со мной ли это говорили, — не подскажешь, это здесь комнаты для посетителей этого заведения?       — Да, — ответил я коротко и вернулся к работе, дав понять, что мне некогда трепаться со всякими придурками.       — Лапуль, так может ты мне компанию составишь? — услышал я почти у самого уха, не понимая, как он успел так бесшумно ко мне подойти.       — Я не для этого здесь, — ответил я с раздражением этому надоедливому типу.       — Лапуль, насколько я знаю, я могу выебать здесь, любого, кого захочу, — процедил он злобно сквозь зубы и схватив меня за волосы, с силой сжал их в кулаке и повернул мою голову в свою сторону, — а хочу я тебя.       Я попытался вырваться, но у меня не получилось. Этот ублюдок, решивший, что ему всё дозволено, схватил меня за шкварник и затащил в первую попавшуюся комнату.       Я никогда не был слабаком, но этот сукин сын оказался намного сильнее и все мои попытки сопротивляться были впустую. Оказавшись в комнате, мудак с силой толкнул меня в сторону кровати, на которую я сразу повалился. Вскочив с неё, я оттолкнул его и рванул к выходу. Но вырваться из комнаты не успел. Этот урод схватил меня за предплечье и потянул к себе. В панике осознав, что у меня кончаются силы, я сжал кулаки и кое-как извернувшись врезал ему по морде. Вскрикнув, он ошалело отшатнулся, а я, почувствовав прилив адреналина, принялся наносить ему один удар за другим. Остановился лишь тогда, когда увидел перед собой окровавленное лицо. Мудак орал как резаный, а я, осознав, что только что натворил, схватился руками за голову.       За дверью послышались громкие шаги, торопливо направлявшиеся сюда.       Я понимал, что простым выговором или вычитом денег из оплаты дело не обойдется. Это прокатило в тот раз, когда я случайно разбил вазу, но не сейчас. И я застыл в нерешительности, не зная, что мне теперь делать.       Дверь в комнату распахнулась и в неё вбежали два бугая — охранники борделя. Оценив обстановку, они с двух сторон подхватили меня и, выкрутив руки, выволокли из комнаты.       Разумеется, меня повели сразу к Дони. Тот орал на меня наверное в течении десяти минут, называя всеми ругательствами, какие только вспомнил и в конце приказал своим бугаям наказать меня. Я даже представить не мог, что это будет за наказание, но уже боялся его.       Дони попросил одного бугая задержаться, а второй вывел меня из комнаты. Немного пройдя вперёд мы остановились около закрытой железной двери. Бугай достал ключ и, отперев её, пихнул меня вперёд. За дверью оказалась лестница в подвал и я чуть было не свалился с неё, рискуя переломать себе ноги или шею.       Спустившись, я попал в комнату, от вида которой у меня волосы встали дыбом. Она была похожа на комнату для занятия БДСМ, но на самом деле это, скорей всего была пыточная.       Меня бросило в холодный пот и начала бить мелкая дрожь. Продолжив осматриваться, я внезапно осознал, что вполне возможно, что живым я отсюда не выберусь. От этой ужасающей мысли, из-за переживания и страха, меня настолько сильно начало тошнить, что я зажал рот ладонью и пытался проглотить застрявший в горле ком.       Бугай, резким тычком в спину подтолкнул меня на середину комнаты. Через пару минут к нам присоединился второй и они вдвоём нацепили на меня наручники и пристегнули к цепям, свисающим с потолка. В таком положении я еле-еле доставал до пола, отчего незамедлительно появилась острая боль в руках, словно их пытались вывернуть. Из-за этого я никак не мог сосредоточиться на том, о чём шептались эти двое. В этот момент я чувствовал себя настоящим рабом, которого за провинность собрались высечь.       Тут же вспомнились слова Дэнни о том, что если клиент захочет трахнуть, непременно нужно позволить ему это, иначе высекут.       Похоже он не шутил тогда, и сейчас мне устроят встречу с какой-нибудь из тех плёток, что висели на стене. Помимо них там же находился весь набор инструментов из любого фильма ужаса про маньяка.       Отвернувшись в другую сторону, чтобы не смотреть туда и от страха и переживаний не потерять сознание до того, как они приступят к наказанию.       Начали бугаи с того, что избавили меня от одежды, порезав её ножницами, и оставили на мне только нижнее бельё.       В подвале было жутко холодно и теперь, помимо дрожи от ужаса перед предстоящей пыткой, меня колотила мелкая дрожь от холода, а кожа покрылась крупными мурашками. Каменный пол ещё сильней охлаждал меня, вытягивая тепло через ноги.       — Ну что, малыш, начнём? — с насмешкой в голосе спросил бугай, который неожиданно возник передо мной.       Второй уже стоял у стены, выбирая инструмент для наказания.       — Ты понимаешь, что из-за тебя популярность «Синей Лилии» может очень сильно пострадать? — прорычал второй головорез, подойдя ко мне сбоку и держа в руке тройную плётку с металическими наконечниками. Постукивая ею о ладонь другой руки он злобно продолжил: — И тогда мы потеряем наших клиентов, а это, надо сказать, был наш ВИП-клиент. А если мы потеряем клиентов, то потеряем деньги. А мы непременно потеряем и это будет по твоей вине, так что тебе придётся заплатить за это!       И он ударил.       А я заорал от нестерпимой боли и неосознанно прогнул спину, стараясь уйти от следующего удара. Но увернуться от него мне, конечно же, не удалось.       Удары сыпались один за другим и, казалось, рассекали кожу до костей. Я очень быстро потерял голос от криков и впоследствии просто хрипел. Не знаю в какой момент я отключился, но очнулся уже лёжа на животе, на каменном полу. Попробовал повернуться и взвыл от боли. Казалось, со спины кожу содрали живьём.       — О! Посмотри кто очнулся! — я не видел моих мучителей, но слышал приближающиеся шаги. — Окончательно проснулась, спящая красавца, или тебе помочь?       Меня тут же окатили холодной водой из ведра. Мне стало настолько холодно, что зубы стучали больно ударяясь друг о друга.       — Дони дал тебе крышу над головой, кормил тебя, ещё и деньги платил, а как ты отплатил ему за эту доброту? А?! Как я тебя спрашиваю?! Что, так трудно было хоть раз подставить свой зад?! Ты хоть знаешь, что тебя приютили только потому, что Кир попросил! Потому, что ты дружок Марко, на данный момент самой дорогой шлюшки Дони! Если бы не они, ты бы давно в мешке в море плавал да рыб кормил!       Громким щелчком плеть обрушилась на бедро. Я захрипел и попробовал подтянуть согнутые ноги к животу, уворачиваясь и защищаясь тем самым от новых ударов. Один из садистов схватил меня за щиколотку и, крепко вцепившись, потянул ногу назад. И тут же последовал новый удар, а за ним ещё и ещё. Я царапал ногтями каменный пол, стараясь отползти от них, но со связанными руками это было сделать невозможно. От нового удара, который пришёлся помимо бедра ещё и на до этого растерзанную спину, я тут же отключился.       Когда я снова пришёл в себя, то не сразу смог сообразить, что что-то было не так. Наконец-то, кое-как собравшись с мыслями, я осознал, что мы двигались. По ощущениям я понял, что лежал на заднем сиденье автомобиля. Липкий страх залез под кожу цепляясь когтями и не желая покидать меня. Первая мысль, которая пришла мне в голову —меня утопят в море. Как и говорили, запихнут в мешок и скинут с обрыва. И я либо задохнусь от нехватки кислорода, либо захлебнусь, когда вода начнёт проникать внутрь через неплотно завязанный узел верёвки. Исчезнувший с руки браслет не придавал оптимизма и я мысленно уже начал прощаться с жизнью.       От боли, страха и переживаний, что моя жизнь оборвётся таким образом и в столь юном возрасте, сильная тошнота так резко поступила к горлу, что я не смог её сдержать и меня стошнило прямо на заднее сидение. От этого стало только хуже и меня заново вывернуло наизнанку.       — Сука! Ты всю машину заблевал, — заорал один из бугаёв.       Меня чем-то больно ударили по голове и моё сознание снова покинуло меня.       Повторно очнулся я от того, что меня вытащили из автомобиля и выбросили в траву. Упал я на спину и хрипло заорал от невыносимой боли, словно меня бросили на раскалённые угли. Хватаясь за траву и вырывая её с корнем, я попытался перевернуться на живот. Сбоку раздался звук захлопнувшейся двери автомобиля, и он с бешеной скоростью рванул прочь.       А я остался один лежать на обочине дороги, ночью и в одном белье. Со всей силы подтянувшись и вцепившись в какой-то куст, мне все же удалось перевернуться. Но скорее всего, меня выкинули там, где редко проезжают машины. И если не умру от потери крови, то загнусь уже через несколько дней от заражения ран. Ведь судя по тому, что я осторожно нащупал рукой, на спине у меня месиво из оторвавшейся кожи, крови и мяса. И ничто уже не сможет спасти меня.       Невыносимая боль терзала моё тело и душу, и я, прикрыв глаза, начал проваливаться в темноту. Я надеялся, что больше никогда не буду чувствовать этой боли, потому что, наконец-то, сдохну.