XIII
3 августа 2023 г., 09:00
Часть XIII ≈ «Скитания»
Марко
После нескольких месяцев скитания по городу, нас приютила небольшая группа бездомных. Они обитали в заброшенном здании бывшего кинотеатра. Здание должны были снести ещё несколько лет назад и построить на этом месте какой-то офис, но фирма обанкротилась, и теперь оно стояло никому не нужное. В нем было немного холодно, несмотря на то, что окна были забиты фанерой и старыми досками. Нам с Алесо выделили старый вонючий матрас и такое же одеяло, но это было лучше, чем спать на картоне. Возле матраца была натянута верёвка, на которой сушились пару ползунков и моя одежда. Стирать мне приходилось все в реке, которая протекала в двадцати минутах ходьбы от нашего нового жилища. ~ Когда я спонтанно сбежал из борделя, плана как нам жить дальше у меня, разумеется, не было. Для меня на тот момент было главным свалить из того проклятого места. Я бы непременно отправился к Милану, но было одно «но». Я не знал ни города, ни адреса любимого. Я не запомнил дорогу, по которой мы ездили к нему. Да даже если бы я и захотел запомнить — не смог бы этого сделать. Мы ехали обычно целый час, каждый раз петляя по разным улицам Морти. Мне казалось, что Виктóр специально так делал, чтобы посильнее запутать меня. Спросить мне тоже было не у кого. Днём я обычно бродил по городу. Старался вести себя как обычный житель, чтобы не дай бог, не попасть в лапы военным. День был хорош ещё и тем, что были открыты магазины. В туалетах крупных торговых центров, были специальные комнаты, где можно было в тепле поменять подгузник малышу и даже приготовить еду. Я и стирал обычно там же, и протирал Алесо, так как купать его было негде. Самыми ужасными, конечно же, были ночи. В это время года они были еще холодными, и если надо было сменить подгузник, приходилось делать это на улице. Я снимал с себя куртку, на которую укладывал малыша. И каждый раз, замерзая, трясясь и глотая слёзы, я как можно быстрее обтирал Алесо, который орал от холода. Каждый раз я потом просил у него прощение, зацеловывая детское личико. Спать приходилось сидя, зажавшись в углу какого-нибудь здания, чтобы случайно не упасть во сне и не придавить Алесо. Ещё, в самом начале, меня очень сильно беспокоила левая рука, так как вывихнутый сустав вернуть в правильное положение у меня так и не получилось. Первое время всё вокруг него было опухшим и ужасно болело. И только спустя несколько недель я смог опять более-менее нормально пользоваться ею. Но до конца боль так и не ушла. Походы в магазины продлились не долго — меня стали узнавать. Так однажды, я чуть было не попался военным, которых скорей всего вызвал какой-то продавец. Теперь и днём нам приходилось скитаться по улицам Морти, в надежде, что когда-нибудь всё наладится. Деньги кончались намного быстрее, чем я рассчитывал, хоть и тратил я их только на подгузники, салфетки и детское питание, а сам перебивался парой булочек или бутербродов. От смеси пришлось быстро отказаться. В таких условиях готовить её было негде и в эти мгновения я очень жалел, что не был женщиной. Ведь тогда проблема с кормлением отпала бы. На свой страх и риск я перевёл Алесо на коровье молоко из магазина, которое слегка разбавлял водой. И, слава богу, проблем с этим не возникло. Малыш хорошо переносил его, а для меня было главным, чтобы он был сыт. В первые дни после побега у меня возникла мысль попробовать восстановить удостовер. Но её сразу же пришлось отбросить. Во-первых, рассказывать правду было нельзя, я был уверен, что Дони сразу же объявил меня в розыск. Он наверняка рассчитывал на то, что я захочу его восстановить. Чтобы нормально жить в любом городе нужен был удостовер. А значит, первым делом я должен был бы пойти за ним. И там бы меня непременно схватили военные и вернули ему. Во-вторых же, даже если отбросить Дони, молодой мужчина с ребёнком на руках и без карточки, явно вызвал бы у них подозрение и они обязательно вызвали бы военных. А те особо разбираться не стали бы, отправят меня в тюрьму, а малыша в детский дом. От одной только мысли об этом, мне становилось плохо. Я не смог бы жить без своего сыночка. Он для меня был самым дорогим сокровищем на свете.***
Однажды, стирая ползунки в ледяной воде, трясущимися и сводившими от холода руками, я услышал голоса, что шли со стороны дороги. Быстро побросав одежду в мешок, я затаился в кустах, наблюдая за показавшимися людьми. Это были военные, которые патрулировали местность за городом. Их было пятеро. Нужно было срочно уходить. Дождавшись, пока они пройдут мимо меня, я побежал в другую сторону. Сначала бежал вдоль реки, а потом свернул в лесок. Здесь нам и пришлось заночевать, так как выходить на дорогу и идти в город я побоялся. Зажавшись между двух стволов деревьев и покормив Алесо, я попытался уснуть. Сделать это оказалось намного сложнее, чем казалось на первый взгляд. Ночные шорохи и скрип деревьев, постоянно выдёргивали меня из дремоты. Но всё же со временем уснуть таки получилось. Но уже ранним утром меня разбудило щебетание весёлых птиц. Покормив Алесо и переодев его, я направился в сторону города. После получасовой прогулки я и вышел на этот самый полуразвалившийся кинотеатр. Я осторожно подошёл к группе людей, которые сидели вокруг ямы с костром, и попросил разрешение погреться. Так я и остался здесь.***
Через несколько месяцев деньги закончились окончательно, и мне ничего не оставалось, как начать попрошайничать на менее людных улицах, чтобы купить молока и какую-нибудь булку. На большие улицы соваться было нельзя. Там частенько патрулировали военные, и к тому же недавно я увидел на столбе свою фотографию. Под ней было написано, что разыскивался беглый преступник. Поэтому, на всякий случай, я стал посильнее закутываться в куртку и прикрывать лицо капюшоном. Вскоре стало теплеть и нужды кутаться уже не было. И сейчас меня спасала кофта, которая, к счастью, тоже была с капюшоном. За едой я старался ходить в разные небольшие магазинчики, чтобы меня так быстро не запоминали. Попрошайничал я обычно возле маленькой булочной. Так был шанс, что кто-нибудь из покупателей сжалится и предложит мне поесть. Это помогало экономить те немногие деньги, что кидал случайный прохожий. Я много раз пытался найти хоть какую-нибудь работу, но без удостовера никто не хотел меня брать. Все боялись, что я могу оказаться преступником и что, возможно, ребёнка я украл. ~ Когда я ложился спать этой ночью, меня вдруг охватило чувство тревоги. Откуда она взялась было не понятно. День вроде бы прошёл как обычно спокойно, без каких либо происшествий. Ночью меня снова мучили кошмары. Мне снилось, что я должен был куда-то добраться, что там было наше спасение. Но сколько бы я не бежал, я только всё дальше отдалялся от того места. Меня как будто притягивала тьма, впивалась в ногу и тащила к себе. Страх заполз под кожу, впиваясь острыми когтями, не желая покидать моё тело. Сквозь туман я вдруг услышал чьи-то крики, но никак не мог проснуться. Из кошмара меня выдернул Сетти, он тормошил меня и что-то кричал. Наконец-то, окончательно проснувшись, я стал разбирать слова. — Марко, да очнись же ты наконец! — с ужасом в голосе кричал он. — Облава, военные окружают здание! Видя, что до меня наконец-то дошло, он соскочил с матраца и, схватив мой рюкзак, побежал в сторону задней стены здания. — Марко, да скорее же! — орал Сетти, стоя у открытого окна. Я в панике, сорвал одежду с верёвки и помчался к окну. Сетти помог мне перелезть, попутно отобрав вещи и запихав их в рюкзак. — Бежим в сторону леса, там легче спрятаться, — указал он в сторону реки и помог мне нацепить рюкзак на плечи. Я сорвался с места и понёсся туда, куда показывал Сетти. Услышал позади крики людей и лай собак. О, нет, нет! Это очень плохо! Собаки быстро выследят нас. Я бежал не разбирая дороги, перепрыгивал небольшие ямы и Алесо испугавшись, начал громко плакать. Это было очень плохо. Так нас могли услышать и напасть на наш след. Поэтому мне приходилось замедляться и тихим шёпотом и поцелуями успокаивать сына. Притормозив в очередной раз, поправил малыша в слинге, слегка подтянув его вверх и поцеловав в обе щёчки, прошептал успокаивающие слова, и Алесо притих. Попробовав отыскать взглядом Сетти, понял, что он видимо отстал. На улице было ещё темно, а луна, как назло, спряталась за тучу. Вот только дождя нам не хватало для полного «счастья». Позади вдалеке послышались выстрелы, и я, в ужасе подпрыгнув, понёсся к реке. Еле-еле успел затормозить и не сорваться с обрыва вниз. Нужно было срочно как-то перебраться на другой берег. Алесо снова начал кричать, но я уже не стал обращать на это внимание. Для меня главным было как можно быстрее скрыться подальше в лесу. Я побежал вдоль реки и, наконец-то, вышел к пологому берегу. К счастью, уже стало светать и можно было лучше разглядеть местность. На другой стороне реки было небольшое поле. Несмотря на то, что новая трава уже вовсю зеленела, кое-где ещё осталась стоять высокая пожухлая трава. Сразу за полем начинался лес, в котором я и собирался спрятаться. Я осторожно спустился к воде. Река была не очень широкая, скорей всего не больше десяти метров. Течение было слабое, да и глубина небольшая, перейти её не составит особого труда. Разувшись, я стянул джинсы и носки, аккуратно свернул одежду и, подняв вместе с ботинками повыше, сделал первый шаг. Моё тело словно пронзило молнией. Вода оказалась настолько ледяной, что я кое-как сдержался чтобы не вскрикнуть и не напугать малыша. Сделав глубокий вдох, я все же вошёл в реку. Передвигался медленно, чтобы, не дай бог, не оступиться или запнуться и не рухнуть в воду вместе с ребёнком. Уже к середине реки меня начало трясти так, что казалось одежда выпадет из рук и утонет в реке. Зубы стучали с такой силой, что я всерьёз испугался, что могу не только до крови прикусить себе язык, но и откусить кончик. Наконец-то выбравшись на другой берег, я тут же опустился на землю и принялся с силой растирать и пощипывать кожу. Отогрев немного ноги, наскоро натянул носки, джинсы, ботинки и не теряя ни минуты рванул в сторону леса. Алесо, на удивление, мирно посапывал у меня на груди. Затерявшись среди деревьев, я нашёл кусты попышней и, нырнув в них, затаился. Стараясь как можно скорей выровнять дыхание, попытался вслушаться в тишину. Кроме пения птиц и шелеста ветвей деревьев от лёгкого ветерка, ничего больше слышно не было. Наконец-то можно было выдохнуть с облегчением и покормить наверняка уже сильно проголодавшегося Алесо. Достав пакет с молоком, отлил часть в бутылочку и слегка развёл водой из бутылки. Мой парень наверняка вырастит сильным и выносливым, ведь с самого младенчества он вынужден был питаться молоком с сырой водой. Поначалу я очень переживал, что малыш может подхватить какую-нибудь инфекцию. Но пока нам очень везло в этом плане. Пока я кормил Алесо, продолжал прислушиваться к любому шороху, чтобы не пропустить опасность. Но всё по-прежнему было тихо. Достав из рюкзака вчерашнюю булку с каким-то повидлом, решил для начала подкрепиться прежде чем куда-то идти. За последний месяц я очень сильно похудел. И без того всегда выделявшиеся рёбра, сейчас торчали так, что становилось страшно смотреть. От этого в голове все чаще возникали мысли о том — как долго я смогу так протянуть? Прикрыв глаза, слегка навалился на толстую ветку кустов — я так устал за сегодняшний день, за все эти месяцы скитаний. Иногда мне казалось, что у меня скоро не останется сил жить. Единственное, что сейчас придавало мне их — был мой сыночек. Только ради него я боролся и продолжал жить дальше. Весь день прослонявшись по лесу, я вышел к небольшому мостику. Следовало осторожно вернуться в город, чтобы купить ещё молока и заодно себе, что-нибудь перекусить на вечер. Сделав покупку, я вернулся по тому же мостику обратно в лес. Сегодня отсижусь ещё здесь, а завтра подумаю, что делать дальше. Ночью, как я и подозревал, все-таки начался дождь. И не просто слегка накрапывающий, а сильнейший ливень. Хорошо, что я успел накрыть Алесо курткой, иначе бы он так же как и я, промок до нитки. Сменной одежды у меня не было. Та, что была постирана, ещё не успела высохнуть до конца. Пришлось так и досиживать в мокром остаток ночи. С утра погода улучшилась, наконец-то выглянуло долгожданное солнце и можно было погреться и высушить одежду. Теперь наступит жара. Такая была особенность у нашего климата. После четырёх месяцев холода и частых дождей резко начинало теплеть. Покормив Алесо и сменив подгузник, решил снова попытаться вернуться в город. В какой его части я выйду теперь, разумеется, не знал. Как далеко я вчера ушёл от прежнего места жительства? И не наткнусь ли случайно на патрулирующих военных? Но сидеть только в лесу я не мог. Нам нужна была еда и подгузники для Алесо. Осторожно пройдя между домов, стараясь меньше попадаться на глаза прохожим, я вышел к небольшому магазинчику. Мелочи оставалось совсем немного и хватило только на бутылку воды и небольшой бутерброд с сыром. Силы мне ещё понадобятся. Перекусив, отошёл подальше и сел у какого-то небольшого офисного здания. Как бы унизительно это не было, но без денег, к сожалению, невозможно было выжить в этом полном несправедливости мире. Приближался обед, и это значило, что скоро работники офисов пойдут куда-нибудь перекусить, и возможно кто-то да кинет нам монетку. Единственное, чего я всё время опасался — что для кого-нибудь мы покажемся подозрительными и тогда они вызовут военных. В этот раз нам повезло больше, несколько мужчин дали приличную сумму, и если экономить, то этого должно было хватить на целую неделю. Помимо еды меня волновало и то, что ещё чуть-чуть и Алесо больше не влезет ползунки. В магазин идти было опасно, а как по другому достать ему одежду я пока не знал. Ближе к вечеру стал подыскивать место, где можно было спокойно переночевать. Но прежде опять зашёл в магазинчик купить еды себе и малышу. Если за ночь что-то случится и придётся снова убегать, мы не останемся голодными, пока будем отсиживаться в безопасном месте. На улице ещё вовсю светило солнце, а я начал замерзать. Разболелась голова и накатила такая слабость, что ноги перестали меня держать. Я присел рядом с каким-то киоском. Людей уже было не так много, а те кто задержался на улице, спешили скорей добраться домой. На нас совершенно никто не обращал внимания, и я из последних сил смог успокоить и покормить Алесо. В голову полезли мрачные мысли, и мне уже в который раз вспомнились слова Дони о Римо. Что он имел ввиду, когда сказал это? Неужели Римо больше не было в живых? Я всячески старался избегать этих мыслей, но они снова и снова лезли в голову. Я очень сильно скучал по нему. Как же мне хотелось снова увидеть его, обнять и сидеть так часами, обсуждая нашу жизнь. Как же хотелось, чтобы он знал, что я жив и у меня теперь есть Алесо. Но, похоже, этого уже никогда не произойдёт. Меня начало знобить так сильно, что зубы громко стучали друг о друга. Очень хотелось закутаться в тёплое одеяло, которого у меня, к сожалению, не было. Сознание стало плыть и перед глазами всё раздвоилось. И последнее, что я увидел было то, как резко остановился автомобиль, из него вышел ОН… И я провалился в темноту.***
Вокруг было темно и душно. Я лежал на холодном камне и надо мной свисала безобразная морда какого-то животного. Холодная, липкая слюна из его приоткрытой пасти стекала мне на лицо. Мне хотелось кричать, хотелось вырваться из его лап, которыми он придавливал меня к камню, но я никак не мог хоть немного пошевелиться. Не мог сделать ни одного малейшего движения. Мои мышцы словно парализовало, а в горле застрял крик. И снова тьма и пустота… Ощутив на лице что-то важное и прохладное, я медленно открыл глаза и увидел перед собой молодую женщину. Она, заметив, что я очнулся, добродушно улыбнулась и встала с постели. — Наконец-то ты пришёл в себя. Ты уже несколько дней пробыл в бреду с температурой, — женщина снова улыбнулась, убрала влажное полотенце, которым обтирала меня и снова присела рядом, — у тебя воспаление лёгких, температура почти спала, а это значит, теперь ты пойдёшь на поправку. — Где мой сын, где Алесо? — испуганно спросил я, попытавшись вскочить с постели. — О, не волнуйся, с ним всё в порядке, он с господином, — она встала и быстрым шагом направилась к двери, — я сейчас его позову. Я сидел и с волнением смотрел на дверь. Послышались быстрые шаги, и в комнату вошёл Милан с Алесо на руках. Я улыбнулся сквозь слёзы, смотря на них. Теперь мы были в безопасности. Теперь всё будет хорошо. Теперь я смело могу сказать Милану, что люблю его!
