Там, где кончается море

Часть XVI ≈ «Экстра: Алесо»

Алесо

      Я уже не раз бывал на этом острове. Я любил Гордоф, возможно, даже больше, чем Большую Землю. Я мог часами бродить по пляжу, слушать крики чаек и, сидя на белоснежном песке, собирать его в руку и пропускать между пальцев. Мог часами любоваться морем, вглядываясь в его светло-голубую гладь, а затем закрыть глаза и наслаждаться шумом набегающих на берег волн, которые оставляли после себя белую пену. Я знал, что отец и Римо, вот так же сидели здесь и мечтали попасть на Большую Землю. А я мечтал остаться в Гордофе. Почему? Я и сам этого не знал. Но что-то влекло меня сюда, в этот белокаменный город. Сюда, где родился мой отец. Где живут бабушка с дедом и тёти.       Приезжая к ним, я всегда знал, что был желанен в их доме. Поэтому все летние каникулы я предпочитал проводить здесь. Вот и сейчас, после окончания школы я приехал сюда. Но в этот раз не просто так.       Три месяца назад я, наконец-то, узнал историю моего появления на свет. Я уже давно знал, что Милан не был моим настоящим отцом, но до этого, папа не хотел ничего рассказывать, сколько бы я не просил. Говорил, что я был ещё слишком юн, чтобы узнать всю правду. Но, когда мне исполнилось девятнадцать, я потребовал рассказать всё. Но вот готов ли был я услышать эту правду? Сейчас понимаю, что не совсем. Я никак не ожидал узнать то, что поведал мне отец. Я слушал его совершенно спокойный голос, видел, что он расслабленно сидит в кресле, откинувшись на спинку. И только боль в глазах, даже после стольких лет, выдавала то, что творилось в те минуты у него на душе. Он рассказал всё без утайки, без каких либо прекрас. И я до сих пор помню, как в тот момент злоба заполнила моё сердце. Я возненавидел этого человека и готов был побить за то, что однажды и на всю жизнь он сделал больно моему самому родному человеку. Я очень хотел увидеть его и посмотреть ему в глаза. Хотел узнать раскаился ли он в содеянном. Именно для этого я и приехал сюда — в Гордоф.       Я только что сошёл с парохода. До дома решил прогуляться пешком, подышать свежим морским воздухом, смешанным с ароматом душистых трав, и полюбоваться красотами летнего города. Шёл неспеша, везя за собой чемодан на колёсиках и пиная мелкие камешки носком кросовка. Я ещё даже толком не думал, что именно собирался сказать этому человеку. Просто не знал, какой именно будет моя реакция, когда увижу его, и поэтому решил не раздумывать лишний раз о нашем предстоящем разговоре.       Дома меня встретила бабушка и как всегда расцеловала в обе щёки. Наверное, я для неё в любом возрасте останусь маленьким мальчишкой, что первый раз прибыл на остров.       От неё пахло моим любимым шоколадным пирогом с вишней. Она всегда его готовила, когда я приезжал. К ужину вернулся дед из своего магазина, пришли и тёти со своими семьями. Моему младшему кузену недавно исполнился год. К сожалению тогда у нас не получилось приехать и по этой причине, я поздравил его сейчас, вручив от всех нас коробку с подарком. Он, конечно же, ничего не понял и только смотрел на меня испуганными глазками. Улыбнувшись, я передал подарок его отцу, и после этого мы сели за стол.       Ужин проходил по одной и той же схеме уже много лет подряд. Дед как всегда сначала рассказал о том, как шли дела в магазине. Затем по очереди расспросил всех о том, как прошёл день и что у нас было нового. Очередь до меня дошла в самом конце. Они с бабушкой расспрашивали меня об отцах. О том, как обстояли дела у Милана в офисе, как папа справлялся с ролью домохозяина. Поинтересовались, как были дела у Эвана в школе и начал ли Лоренсо говорить.       Мой трёхлетний братишка был настолько ленивый, что отказывался разговорить. А зачем ему это было делать, если он мог получить что угодно, ткнув пальцем. И чего только папа не предпринимал, чтобы его разговорить, но все старания были бесполезны. Лоренсо всё понимал и слова повторял за ним без проблем, но вот в дальнейшем пользоваться ими совсем не хотел.       Бабушка, с озорным огоньком в глазах также поинтересовалась, всё ли у нас с Идой было хорошо, и не собирался ли я в ближайшем будущем сделать ей предложение. Помрачнев, я опустил взгляд на стол.       — Мы расстались, — коротко ответил я, дав понять, что не желаю продолжать этот разговор.       С Идой я встречался почти два года, и всё это время считал, что любил её. Но в один прекрасный момент я вдруг понял, что был не в силах больше находиться с ней рядом. Не мог больше смотреть ей в глаза, не мог заставить себя подойти к ней, обнять или поцеловать. И между нами уже несколько месяцев не было интимной близости. Просто в один день мои чувства к ней испарились, и в этот момент мне показалось, что их и не было никогда. Возможно, я просто их выдумал. Но вот только зачем, я и сам не знал.       Мы расстались очень тяжело. Ида горько плакала и, цепляясь за меня, умоляла дать нам шанс. В этот момент я чувствовал себя последней дрянью, потому что от её слез становилось только хуже и мне стало противно находиться с ней рядом. Я просто ушёл, хлопнув дверью. Ушёл навсегда.       С родителями я не стал обсуждать это. Просто также коротко сообщил им, что с Идой мы расстались, и они, всё поняв без лишних слов, не стали продолжать этот разговор.       Я всегда был благодарен им за то, что если не просил, то они не лезли со своими советами. А когда я в них действительно нуждался, всегда с охотой давали мне их. И ещё ни разу, послушав их и поступив, как они предлагали, я не ошибся.       Когда после ужина все разошлись, и на кухне осталась только бабушка, я осторожно спросил её о Ларко. Она на миг застыла с тарелкой в руках, но быстро взяла себя в руки, поняв, что мне всё известно. Она рассказала, что около года назад он досрочно освободился за хорошее поведение, ну и потому, что был племянником бывшего главы города. Где он жил, она не знала. После освобождения, родители не приняли его назад в родной дом, и он проживал где-то отдельно от них.

***

      На следующий день после завтрака, я сразу же отправился к родителям Ларко. Они-то наверняка знали, где сейчас проживал их сын.       Дверь мне открыла далеко не немолодая, но всё ещё красивая женщина. Она с полминуты непонимающе смотрела на меня, а затем, побледнев, отступила назад, впустив меня в дом. Пригласила пройти в гостиную и, дождавшись пока я сяду в кресло, присела на другое, которое находилось напротив. Я осмотрелся по сторонам и заметил в углу комод, на котором стояли фотографии. Смотря на портрет Ларко в юности, я видел там себя. И лишь цвет глаз говорил о том, что это было не моё фото.       Женщина напротив вдруг расплакалась и спросила моё имя. Дабы избавить её от дальнейших вопросов, решил сразу рассказать ей обо всем. Как только я закончил, она тут же поднялась с кресла, подошла ко мне и, опустившись на колени, обхватила мои ноги, сотрясаясь в сдавленном рыдании. Я, опешив от происходящего, не знал, что мне делать. Но быстро придя в себя, положил руку ей на спину и успокаивающе стал поглаживать по ней. Немного успокоившись, она подняла голову и слегка улыбнувшись, посмотрела мне в глаза. От лёгкой улыбки в уголках её глаз появились лучики-морщинки. Вернувшись в кресло, она рассказала мне, что Ларко был их единственным сыном, и когда они узнали о том, что он был геем, то уже и не надеялись, что у них когда-нибудь появятся внуки. И вот, через столько лет, я неожиданно появился на пороге их дома. Она сказала, что теперь я всегда буду желанным гостем в этом доме. Что если у меня вдруг что-то случится или мне понадобится помощь, я в любой момент могу обратиться к ним. Сказала, что пусть она ещё толком не знала меня, но уже полюбила, ведь я был частью их, пусть и непутёвого, но всё же сына, был их внуком.       Узнав у неё адрес, где сейчас проживал Ларко, я пообещал, что не стану делать глупости. Попрощавшись и пообещав, что до отъезда обязательно навещу их ещё несколько раз, вышел на свежий воздух.       Однако сразу идти к Ларко я не спешил. Для начала решил немного прогуляться, проветрить голову и немного отойти от этой встречи, от которой меня переполняли эмоции.       Войдя в кафе, я заказал чашечку крепкого кофе. Делая мелкие глотки, я наслаждался лёгкой горечью, смягчённой сливками, слегка обжигающего бодрящего напитка. Всё же не удержавшись, я прокрутил в голове один из вариантов нашего будущего с Ларко разговора, но тут же отмёл его в сторону. Я был слишком хорошо воспитан для этого варианта. Поэтому, допив кофе, решил все же побыстрее пойти к нему и завершить то, ради чего я сюда приехал.       Прибыв по нужному адресу, я подошёл к крохотному одноэтажному дому. Снова ощутил, как внутри начала закипать злоба и ненависть. Сердце бешено забилось в груди и мне даже стало не много трудно дышать. Остановившись возле двери, я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы Хоть немного успокоиться. Получилось плохо и я, плюнув на это, нажал кнопку звонка. Ожидание, пока кто-то мне откроет продлилось слишком долго, и я уже было подумал, что дома никого не было.       Однако, через пару минут всё же послышался поворот ключа в замке, и дверь медленно открылась. От увиденного я застыл на пороге, не веря своим глазам. Передо мной стоял человек, явно старше даже Милана лет на десять, но приглядевшись, я всё же узнал в нём Ларко. Но как такое могло быть, если я точно знал, что он был того же возраста что и отец?       Тусклые серого цвета глаза, вокруг которых виднелись тёмные круги, впалые щёки на исхудавшем, покрытом морщинками лице, бледные с синевой губы. На его исхудавшем теле, с серого цвета кожей, одежда висела как на вешалке. Всё это говорило о том, что этот человек был измучен тяжёлой, неизлечимой болезнью.       Смотря на него, я вдруг осознал, что моя ненависть к этому человеку заметно поугасла. Я понимал, что за свои деяния, он уже расплатился сполна. Внутри меня ещё оставалось немного злости на него, но и она, возможно, после разговора, тоже ослабнет. Нет, разумеется, я не простил его за то, что он сделал с моим отцом. Но как ни крути, а благодаря ему я появился на свет. Каким никаким, а именно он являлся моим биологическим отцом.       Ларко стоял опиревшись на трость и с непониманием всматривался в моё лицо, словно пытался вспомнить, где он мог меня видеть. Наконец-то, через какое-то время к нему, очевидно, все же пришло понимание того, кто я. Он просто не мог не понять, кто именно стоял перед ним, ведь я слишком сильно был похож на него самого. Настолько сильно, что это даже пугало.       В его глазах отчётливо читалось неверие происходящего. Он медленно, опираясь на трость, сделал несколько шагов назад и кивком пригласил меня войти. Мы прошли в крохотную комнату с минимум мебели. Всё было далеко не новое, но в доме стояла чистота — сюда явно кто-то приходил и помогал с уборкой. Мы расположились на небольшом диване, застеленным тёплым пледом. Ларко снова стал всматриваться в мое лицо, и я вдруг увидел, как на его глазах выступили слезы.       — Как твоё имя? — тихим хрипловатым голосом спросил он, а от моего взгляда не ускользнуло то, сколько усилий ему пришлось приложить, чтобы произнести эти слова.       — Алесо, — ответил я, внимательно проследив за его реакцией, — и я ваш сын.       Наблюдая за ним, я увидел, как от удивления и непонимания, расширились его глаза и приоткрылся рот. Такая реакция говорила о том, что он всё же не до конца понял, кем я являюсь на самом деле.       — Но это не возможно, — прохрипел он и слегка закашлялся, — не припомню... чтобы переспал хоть раз с девушкой.       — Я так же являюсь сыном Марко, — отчего-то снова разозлился я, — помните его?!       На минуту мне показалось, что от услышанного его глаза сейчас вылезут из орбит.       — Значит, он один из этих, которые способны родить? — задумчиво то ли спросил, то ли подтвердил сам себе он.       Ларко рассматривал меня изучающим взглядом, словно пытался найти знакомые черты лица. Но кроме цвета глаз ничего не выдавало моего сходства с отцом.       — Я ведь действительно был влюблён в Марко, — тяжело вздохнув, признался Ларко, смотря куда-то позади меня, — но он так ни разу и не обратил на меня внимания... Все мои попытки влюбить его в себя проваливались раз за разом... Зато я точно знал... что он был по уши влюблен в того самовлюблённого юнгу... Я завидовал тому, желал, чтобы однажды этот чёртов пароход затонул где-нибудь, вместе с ним.       Ларко закашлялся. Было слышно с каким трудом ему давался этот рассказ.       — Когда я случайно узнал, что он собрался отправиться на большую землю, то думал, что сойду с ума... Я злился на него и, постепенно к моей любви добавилась и ненависть.. Да ещё его дружок вечно подливал масло в огонь... В тот день я видел, что Римо ушёл раньше и решил дождаться Марко после тренировки и ещё раз поговорить один на один... Снова рассказать о своих чувствах... Я не собирался насиловать его... но когда он вышел из душа в одном полотенце... Видя его такого соблазнительного с мокрыми волосами и капельками воды, стекающими по его стройному телу, я не выдержал... Мне просто сорвало крышу... Но после того, что я собирался сделать, мне не хотелось быть виновным одному, и поэтому я позволил приятелям присоединиться...       Ларко закрыл лицо руками, и я услышал его судорожное рыдание.       — Если бы ты только знал, сколько раз я пожалел об этом... Но сделанного назад не вернёшь и бог наказал меня за это, — он убрал руки от лица, и я увидел появившийся лёгкий блеск в его заплаканных глазах, — спасибо, что несмотря на то, что я натворил, ты пришёл ко мне. Зная, что у меня есть сын от человека которого я действительно любил, мне будет легче покинуть этот мир. Передай Марко, что я действительно очень сожалею о содеянном и прошу у него прощения, хоть и знаю, что не заслужил его.       Ларко придвинулся ко мне немного ближе и, неуверенно протянув дрожащую руку коснулся моего лица. Погладил худой и холодной ладонью по щеке и, взяв мою руку в свою, прижался к ней губами. Вопреки ожиданию, противно мне не было. Так в тишине мы просидели несколько минут.       Когда я покидал его дом, то позволил Ларко обнять себя, и заверил, что передам его слова отцу.

***

      Он умер через несколько недели после моего посещения. И на его скромных похоронах я всё же не смог сдержать слёз. Пусть он и не заслуживал прощения, но я был мягкосердечным и умел состродать даже таким людям.       После похорон я решил немного прогуляться у моря, не в силах вернуться домой и отвечать на совершенно ненужные сейчас вопросы. Мне казалось, что грудь сдавило железным обручем, и нечем стало дышать. Ларко не был тем человеком, по кому следовало бы лить слезы, и простить его до конца я скорее всего не смогу никогда. Но всё же, я никогда не желал ему смерти. Я бы мог высказать всё, что о нём думал или хорошенько врезать. Но отправить человека на тот свет — никогда. Однако, жизнь сама отомстила за все его поступки.       Пока я шагал вдоль берега и раздумывал над этим, вдруг осозна, что мне отчаянно захотелось покинуть этот острова. Хотя бы на то время, пока не пройдут все эти чувства, что так внезапно нахлынули на меня.       Хоть я и не планировал уезжать отсюда так скоро, однако понимал, что сейчас просто не смогу дольше находиться здесь. Только вот уехать, к сожалению, у меня получится не раньше следующей недели. И до этого дня мне нужно было хорошенько поразмыслить, как провести здесь оставшееся время, чтобы лишний раз не думать о произошедшем.       Я не спеша брёл по берегу, слушал шум прибоя и пытался успокоиться. На землю опускался закат и небо окрасилось в багряный цвет, отчего море и песок приобрели розоватый оттенок. Я всматривался в гладь моря, наблюдая как вдалеке проплывал пароход, и мне отчаянно захотелось оказаться на нём. Немного не дойдя до того места, где отец с Римо мечтая сидели на берегу, я увидел парня, который так же как и я всматривался в голубую даль. Чтобы отвлечься от грустных мыслей я решил подойти и поприветствовать его.       На вид пареньку было лет семнадцать. Худенький, на полголовы ниже меня. Его тёмные, немного отросшие, волнистые волосы легко развевались на ветру. Остановившись в паре метров от него, я задумался о том, стоит ли беспокоить его.       Паренёк, очевидно услышав шаги, повернулся в мою сторону. Увидев его огромные шоколадного цвета глаза и по детски милую улыбку, я вдруг осознал, что больше никуда не хочу уезжать…