XV
5 августа 2023 г., 09:00
Примечания:
Эта экстра посвящена Виктóру и Киру (которому, несмотря на все его поступки, я дала второй шанс)
События в экстре происходят через несколько лет после событий в последней главе.
Примерный визуал: https://ibb.co/FmG2SPZ
Часть XV ≈ «Экстра: Я не устану благодарить судьбу, что повела меня той дорогой»
Виктóр
Я сидел за столиком у окна в небольшом уютном кафе и лениво помешивал остывающий кофе. Смотрел на спешащих по своим делам случайных прохожих и иногда на проезжающие мимо автомобили. Официант, ещё совсем молодой парнишка, принёс мне заказ и, пожелав приятного аппетита, направился к другим посетителям. Проводив его взглядом, я вернулся к принесённому заказу. На тарелке дымилась яичница с беконом, рядом в пиале салат с тунцом, в него-то я первым делом и запустил вилку. Хоть сейчас уже был и обед, но для меня это только первый за сегодня приём пищи. Я провалялся в постели больше обычного, ужасно не хотелось вставать и куда-то тащиться, ещё и чересчур долго принимал холодный душ, чтобы хоть как-то взбодриться и не уснуть по дороге в офис. Закончив с этим и взглянув на часы, я понял, что даже кофе выпить уже не успею. Вот и выходило так, что сейчас я одновременно и завтракал, и обедал. Бросил взгляд на часы, которые висели напротив входа в кафе, и расслабился. У меня было ещё полно времени до встречи с клиентами, но меня не отпускал один вопрос: а хотел ли я этой встречи? Разумеется, ещё было не поздно передумать и отказать, послав клиента куда подальше во время переговоров. В этом не было ничего сложного, особенно, если именно ты являлся директором фирмы. Я намеревался отказать ещё при первом разговоре по телефону, но мой секретарь заверил меня, что не стоит так сразу отвергать предложение, и для начала поговорить и обсудить всё с глазу на глаз. Я был владельцем небольшой фирмы по продаже оборудования и судов для рыболовного промысла. Неделю назад мне позвонил директор недавно открывшегося рыбного заводика, а точнее производства рыбных консервов, и сообщил, что хотел бы заключить договор о поставке оборудования. Я никогда не доверял начинающим фирмам. Если у них что-то пойдет не так, они быстро станут банкротами и им нечем потом будет расплачиваться за товар, а я тогда попросту останусь ни с чем. От этих мыслей аппетит моментально пропал и я, немного не донося до рта отрезанный кусок яичницы, вернул вилку на тарелку. Снова взглянул в окно, проводил взглядом мужчину в дорогом костюме, и мои мысли тут же перенеслись в то время, когда я только планировал купить фирму и набрать рабочий персонал… Чуть больше трех лет назад я, наконец-то, вырвался из того ада, в котором прибывал на протяжении почти десяти лет. Хоть расставаться и было нелегко, всё же я любил Дони, но оставаться там я больше не мог. То, что он творил последнее время, переходило все границы. Чувствуя свою безнаказанность и вседозволенность, он заставлял своих шлюшек работать практически без перерыва. Но если многим это нравилось, то были и такие, которых он буквально заставлял силой, угрожая им всеми возможными способами. Одним из таких был Марко, совсем юный паренёк, с очень привлекательной внешностью. Я с первых дней проникся к нему отеческими чувствами и переживал за него каждый раз, когда он шёл к клиенту. И сколько раз я готов был убить Дони, унося на руках бьющегося в истерике после очередного клиента-изверга, этого милого паренька. Когда я узнал, что Марко ждёт ребёнка и не может временно обслуживать клиентов, сначала очень удивился. В «Синей Лилии» были очень строгие правила — только защищённый секс и не как иначе. Если вдруг выяснялось, что клиент принебрёг правилом, его исключали, и он должен был заплатить высокий штраф. Конечно, Дони было плевать на своих шлюшек, но лечение какой-нибудь заразы, обходилось недёшево и какое-то время не позволяло мальчикам выполнять свои обязанности. Но, как выяснилось, Марко попал туда уже будучи в положении. И когда его отстранили от клиентов, я был очень этому рад. Я догадался, что это Эдрус поспособствовал этому, и я даже пришёл однажды и вручил ему кругленькую сумму, попросив хорошо следить за мальчишкой и по возможности как можно дольше откладывать его начало обслуживать этих зажравшихся мудаков. Я несколько раз порывался уйти и забыть этот гадюшник словно страшный сон, но Дони каждый раз молил меня остаться, слёзно уверяя, что изменится. И каждый раз, по прошествии нескольких недель, всё возвращалось назад. В конце концов я не выдержал и, собрав свои вещи, свалил из этого проклятого места. Единственное о чём я жалел — что не мог забрать с собой Марко и его крохотного сына. Я очень переживал за них и в конечном счёте решил выкрасть, сначала мальчишку, когда того повезут к клиенту, а затем, подкупив кого-нибудь из борделя, и малыша. Я точно знал, когда Марко должны были доставить к очередному клиенту и ждал неподалёку от «Синей Лилии» сидя в своём автомобиле. План был таков: я собирался ехать за ними до менее людного места и устроить, как бы случайно, небольшую аварию. Я знал наверняка, что паренька повезёт Олли, а он, хоть и строил из себя крутого парня, на самом деле был трусливым слабаком. И после того, как они остановились бы и тот вышел из автомобиля, я бы набил ему морду и забрал Марко на время к себе. В тот день я прождал до темноты, и последние несколько часов, наверное каждые пять минут посматривал на часы. Марко так никуда и не повезли и это было странно, так как планы редко менялись. Поняв, что ждать больше нет смысла, отправился домой, где провёл самую бессонную И, казалось, нескончаемую ночь в своей жизни. Приехав утром к «Синей Лилии», подозвал хорошо знакомого мне шлюшонка Дони и поинтересовался, не случилось ли чего. Тот, без задней мысли, выложил всё как есть. Оказалось, ещё со вчерашнего вечера весь бордель был поднят на уши. Каким-то чудом Марко удалось бежать. Сначала я безумно обрадовался этому известию, но стоило полностью осознать услышанное, как волоски на теле встали дыбом и выступил холодный пот. Как? Как он собрался выживать один с ребёнком в этих каменных джунглях? Ему некуда было бежать, я точно это знал. У него здесь никого не было и помощи ему ждать было неоткуда. И я был уверен, что Дони сразу же объявит его в розыск и поимка военными — дело времени. В течении нескольких месяцев я прочёсывал местность недалеко от борделя, каждый раз увеличивая радиус поиска, но так и не смог найти его. Иногда мне казалось, я видел его мелькающего в толпе, но каждый раз это оказывался кто-то похожий. Я видел развешанные объявления с его фото. Его разыскивали как беглого преступника, хотя на самом деле он бежал от сексуального рабства. Дони постарался, наверняка, не один миллион отвалил военным за его поимку живым. Поняв, что сам я не справлюсь, отправился к единственному человеку, кому я мог доверять в этой ситуации. Ехал к нему, надеясь на удачу. Я знал, что Милан Сомниус покидал Морти на некоторое время и, направляясь к нему, молился о его возвращении. Если бы его не оказалось в городе, я бы просто не знал, что мне делать дальше. Его дворецкий открыл дверь и, выслушав причину моего приезда, проводил в гостиную и сообщил, что доложит господину о моём визите. Наконец-то я выдохнул с облегчением. Я догадывался, что Милан бы влюблён в Марко и надеялся, что он приложит все силы, что бы найти своего мальчика. Вернувшись домой, я наконец-то смог немного расслабиться. Развалившись на диване, я переключал с канала на канал, в попытке найти что-то достойное к просмотру. Конечно, пока Марко не будет найден, я не прекращу его поиски, но теперь, когда нас было двое, я уже не сомневался в нашем успехе. Милан позвонил примерно через неделю и сообщил, что Марко у него. Сказал, что у его любимого воспаление лёгких, но доктор заверил, что всё обойдётся и он скоро поправится. Также заверил, что маленький Алесо здоров и с ним тоже всё в было порядке. Поблагодарив меня за помощь, он сказал, что отныне я был желанным гостем в их доме и мог нанести визит в любое время. Я слушал эти слова и по моим щекам текли слёзы радости. Теперь они в безопасности и Дони больше не сможет навредить ни Марко, ни и его малышу… ~ От воспоминаний меня отвлек официант, который поинтересовался всё ли у меня хорошо и не нужно ли мне ещё чего-нибудь. Заверив, что всё прекрасно и я вполне сыт, расплатился и покинул кафе. До офиса было недалеко, десять минут неспешной ходьбы. Но так как времени оставалось достаточно и нужно было проветрить голову перед предстоящей встречей, я решил пройтись по аллее. Дойдя до конца улочки, я уже было собрался повернуть в сторону той, на которой находится офис, как мой взгляд зацепился за знакомое лицо. Через дорогу напротив меня стоял Кир со своей матерью. Его лицо сильно осунулось, а нестриженные волосы висели паклями и спадали на лицо. Одет он был хоть и опрятно, но одежда была явно далеко не новой. Они стояли и ждали зелёного сигнала светофора, чтобы перейти дорогу. И как только тот загорелся, медленно пошли через неё. Кир шёл прихрамывая, опираясь на трость, и его мать помогала ему, придерживая с другой стороны под локоть. Я слышал о том что с ним произошло от приятеля Дони. И знал, что этот козёл бросил своего кузена и не захотел оплатить операцию на колене, которая помогла бы парню передвигаться, пусть и хромая, но без болей. Раньше Кир иногда поставлял Дони мальчиков, в их числе был и Марко. Но когда его избили, кузен понял, что тот больше не сможет этого делать и, наплевав на его проблемы, бросил одного в нищете и болезни. Наблюдая за Киром, я понял, что он просто не успеет перейти широкую дорогу. С одной стороны автомобили стояли и терпеливо ждали, но с другой я заметил несущуюся на всей скорости машину и осознал, что та просто не успеет затормозить. Не раздумывая, я рванул в сторону Кира и его матери и буквально подхватив его, потащил на тротуар. Мы еле-еле успели ступить на пешеходную дорогу, как сзади пронесся автомобиль. Он даже не пытался затормозить, и мне было страшно представить, чтобы могло случиться, не окажись я рядом. Конечно, Кир был тем ещё говнюком, но всё же смерти я ему никогда не желал. Он смотрел на меня уставшим взглядом и когда до него дошло, кто ему помог, мгновенно изменился в лице. — Виктóр, это правда ты? — спросил он сипловатым голосом. — Да Кир, это я. — Дони сказал, что ты покинул город сразу, как только ушёл от него, — Кир продолжал смотреть на меня не верящим взглядом. — Я никогда не покидал города, Дони что-то напутал. Я все эти годы жил здесь, купил фирму и уезжать никуда не собираюсь. Наш разговор прервала мать Кира, которая начала благодарить меня за помощь, чуть ли не целуя мне руки. — Да, мама права, спасибо тебе, Виктóр, если бы не ты, я даже боюсь думать о том, что могло с нами случилось, — сказал кузен Дони, с благодарностью заглядывая мне в глаза. — Вы куда-то шли? — спросил я, переводя взгляд с Кира на женщину и обратно. — Я был на очередном осмотре, здесь неподалеку, и шли мы к метро, — пояснил мне он и с такой грустью посмотрел мне в глаза, что липкий ком застрял у меня в горле, не собираясь пропадать, сколько бы я не сглатывал. — Послушай, Кир, у меня здесь рядом автомобиль припаркован, давай я вас отвезу? — предложил я, хоть и знал заранее, что он начнёт отказываться. — Не нужно, тут не далеко… — как я и предполагал, Кир начал отнекиваться, а я не слушая, взял его под руку и повёл в сторону машины. Он тяжело вздохнул и было видно, как ему было не по себе находиться рядом со мной. Но я не мог его бросить. Я не был таким человек, как его кузен Дони, иначе бы я никогда не покинул «Синюю Лилию». Подойдя к автомобилю и отключив сигнализацию, я помог Киру и его ничего не понимающей матери сесть на здание сидения. Пристегнувшись, спросил куда ехать и немного офигел от ответа. И это было недалеко по их мнению? Мы ехали практически на другой конец города, в самый бедный район Морти. Туда, где жили низкооплачиваемые рабочие, алкоголики и наркоманы. И теперь там жил Кир, в этом грязном и опасном месте. У Дони совсем не было совести. Эта женщина являлась ему тетей, а прихрамывающий Кир был братом хоть и не родным. Сердце защемило в груди и стало трудно дышать. Какого же монстра я любил столько лет и удивительно, что сам не стал таким. Мы подъехали к старому трехэтажному дому, с которого грязно-серого цвета штукатурка отваливалась большими кусками и, раскрошившись, лежала на земле. Кровь застыла в жилах от представления того, что точно также однажды может отвалиться и стена или пол. И в один прекрасный день, весь дом мог рухнуть вместе с его обитателями. Протянув руку, я помог Киру покинуть автомобиль и, придерживая его за локоть, повёл к подъезду. Там где раньше были клумбы, земля была полностью разрыта, валялся мусор и бутылки из-под алкоголя. Железный заборчик местами был погнут, местами выкорчеван из земли и валялся рядом. Я шёл как можно осторожней, внимательно смотря под ноги, чтобы не наступить на разбитое стекло и собачьи экскременты. Мать Кира открыла дверь, и на меня мгновенно обрушилась вонь от плесени и человеческой мочи. Тошнота вмиг подкатила к горлу, и я открыл рот, стараясь дышать только им, чтобы хоть как-то облегчить своё состояние. Кое-как мы поднялись на второй этаж и наконец-то вошли в квартиру. Здесь пахло приятно свежевыстиранным бельём и недорогой, но домашней и полезной едой. Я помог Киру снять обувь и, пройдя в небольшую гостиную, устроил его в кресле и осмотрелся. Мебель была далеко не новой, это сразу бросалось в глаза. На стенах кое-где отслоились обои, напротив дивана стоял маленький телевизор старой модели, которые не выпускали уже несколько лет. Но не смотря на всё это в доме было чисто и свежо и, как-то по домашнему, уютно. — Хотите пообедать с нами? — услышал я несмелый голос женщины и обернулся. — Спасибо, но я только недавно обедал, — даже если бы я и был голоден не согласился бы. Не потому что я считал их пищу недостойной и невкусной, я был уверен, что мать Кира прекрасно готовила. Просто для них самих ее и так было мало. — Может тогда чай попьёте, я с утра испекла сахарные булочки. Отказаться было неудобно, зная, что предложение шло от чистого сердца и поэтому, согласившись, кивнул головой. Женщина улыбнувшись, скрылась на кухне, а я присел на диван напротив Кира. Достал телефон — двадцать два пропущенных от секретаря. Плевать, потом разрулю. — Давно здесь живёте? — спросил я, смотря Киру в серо-голубые глаза. — Почти полгода. Когда попал в больницу, нужны были деньги оплатить хоть какую-то операцию. Мама продала дом, с работы ушла, чтобы ухаживать за мной. Тех денег, что я получаю по инвалидности хватает только на оплату этой квартиры и немного еды, — он замолк и отвёл глаза. Помолчав немного, продолжил тихим дрожащим голосом: — ты не думай, я не жалуюсь, знаю что заслужил. Хотел хорошо пожить, как Дони разбрасывать деньги направо и налево. И мне было бы плевать на всё это, но мама, понимаешь, она достойна лучшего. Она одна меня растила, когда отец погиб, себе во всём отказывала, лишь бы у меня всё было. Он снова замолк и вскинул на меня взгляд полный слёз. — Я не могу так больше, понимаешь, не могу. Мне так стыдно, что я должен сидеть на её шее. Что не могу обеспечить ей достойную жизнь, и в будущем достойную старость. За ней, знаешь, какие мужики бегали, она ведь красавица, но из-за меня так снова замуж и не вышла. И не выйдет теперь, ну кто её возьмёт с сыном-инвалидом на шее? Под конец он уже не говорил, а рыдая поскуливал. Женщина, услышав шум, прибежала со стаканом воды и таблеткой. Заставила Кира проглотить её и, с болью посмотрев на меня, вернулась на кухню. Через полчаса кузен Дони успокоился и стал засыпать. Его мать попросила отнести того в спальню, так как сама она спала в этой комнате на диване. Осторожно просунув руки под коленями и шеей, я поднял его вверх. Пока нёс, с ужасом осознал, что Кир был слишком лёгким для своего роста. Он был на полголовы выше Марко, но по весу такой же, если не легче. Я занёс его в крохотную спаленку, куда помещалась только узкая кровать и комод. Опустил на постель и приподнял футболку. Бог ты мой! Выпирающие рёбра обтянуты кожей и впалый живот. Приспустив штаны я увидел острые треугольники выпирающих тазовых косточек. Мне моментально стало плохо. Перед глазами потемнело, и я попытался сглотнуть липкий ком, что встал поперёк горла. Опустившись на пол рядом с кроватью, я закусил кулак, чтобы сдержать слёзы. Какой же тварью был Дони, бросив родных ему людей подыхать от голода. Сука! Я очень надеялся, что когда-нибудь ему это вернётся и он так же будет мучиться, отбирая еду у бездомного пса. Сделав несколько глубоких вдохов и немного успокоившись, я прошёл на кухню. Женщина, разлив чай, поставила чашки на местами ободранную клеёнку и пригласила меня к столу. Мне не хотелось её обижать, ведь я понимал, что сейчас мне и кусок в горло не полезет. Взяв самую маленькую из четырёх булочек, я отломил кусочек и попробовал её. Мягкая, с сахарной начинкой, булочка буквально таяла во рту. Да ни в одном ресторане я не пробовал ничего вкуснее. Доев её, я от всего сердца поблагодарил эту прекраснейшую женщину и хозяйку. Во время беседы за едой, я узнал от матери Кира, что в последнее время у него частенько случались приступы истерики. Он практически ничего не ел, оставляя больше для неё и, не смотря на мучительную боль, старался во всём помогать ей по дому. Ночами Кир практически не спал, часто вскрикивал и стонал от болей. Таблетки стоили дорого и поэтому использовали они их только когда уже совсем становилось невмоготу. Слушая всё это, я понял, что возненавидел Дони ещё сильнее, хотя казалось, куда уж больше. Уходя, я ещё раз поблагодарил мать Кира за гостеприимство и пообещал, что заеду на неделе. Сев в автомобиль, я упёрся локтями в руль и обхватил голову руками, впившись в волосы. Я никогда не питал к Киру особой любви, но то, что я увидел сегодня… Я помню как он, шестнадцатилетний мальчишка, попал в сети своего кузена. Его мать не знала, чем занимался её племянник и попросила того немного помочь сыну. Дони воспитал из него второго себя, научил, что нужно делать, чтобы купаться в деньгах. И пользовался Киром пока от него была польза. Чуть придя в себя от пережитого за сегодняшний день, я завёл мотор и поспешил свалить из этого богом забытого места.***
Снова к Киру я смог приехать только в воскресенье. Нужно было уладить дела с клиентами и поставкой товара. Я застал кузена Дони дома одного, мать ушла к соседке поболтать и отвлечься от домашних хлопот. Я приехал с тремя сумками полными разных продуктов. Кир как я и думал, стал возникать, мол зачем, мы тебя не просили, не надо нас считать за попрошаек. Злился и просил увезти всё назад. Схватив его и перекинув через плечо, я отнёс его в зал. Усадил в кресло и, включив телевизор, протянул пульт. — Посмотри-ка пока что-нибудь, — серьёзно сказал я и, выходя из комнаты, добавил: — и будь паинькой, детка. Вернувшись на кухню, я разобрал сумки и разложил продукты в холодильник и по шкафам. Покончив с этим, подумал с минуту и решил приготовить им что-нибудь на обед и ужин. Готовить я умел и любил, и точно знал, что у меня получится вкусно. Когда мать Кира вернулась от соседки, мы уже почти доедали наши порции. Ирис, так звали женщину, удивлённо посмотрела на меня, а потом рассыпалась в благодарности, утирая слёзы. Обняв эту хрупкую женщину, молча подождал, пока она успокоится и пригласил к столу. Остаток дня провёл с Киром в его комнате за разговором. В середине беседы я понял, что что-то было не так и попытался выпытать у него, что случилось. Оказалось, Дони на днях прислал письмо, где сообщил, что Кир должен ему кругленькую сумму за то, что не выполнил заключённый между ними контракт. Сорвавшись с места, я начал мерить шагами крохотную комнатку. Кулаки сжались сами собой и очень хотелось свернуть Дони шею. Кир, испугавшись, стал заверять, что всё в порядке и они как-нибудь с этим справятся. Уходил я от Кира злой, но дал мальчишке слово, что не стану делать глупостей. Вернувшись домой, я тут же перевёл этому мудаку всю сумму и написал в сообщении, что если он не оставит кузена и тётку в покое, я приеду и собственноручно придушу его.***
В течении следующих нескольких недель я то и дело приезжал к Киру. В один из таких дней он встретил меня с новой причёской. Пока я с интересом рассматривал его, он то и дело смущенно улыбался и опускал глаза. Стригла его мать, это сразу было видно, но надо сказать, ему очень даже шла такая лёгкая небрежность, и от этого он стал ещё милее. Кир очень был похож на мать: тот же разрез и цвет глаз, тот же аккуратный нос и тонкие, но красивой формы, губы. От отца ему достался только тёмный цвет волос. Раньше, когда он приезжал в бордель к Дони, мальчики сходили по нему с ума. Ещё бы, не часто к ним захаживал такой смазливый красавчик. Но сейчас, глядя на его измученное и осунувшееся лицо, даже симпатичным его не каждый бы смог назвать. На улице уже несколько дней стояла отличная погода, и я решил вытащить Кира на свежий воздух. Отвёз его к морю, в котором он провёл столько лет, и которое не видел уже больше полугода. Обезболивающие, которые посоветовал мой доктор, были просто отличными. Кир передвигался, хоть и хромая, но без болезненных ощущений. Однако, понимая, что на них ему придётся сидеть всю жизнь, я решил завести разговор об операции. — Кир, я хочу помочь тебе нормально передвигаться, — осторожно начал я, зная, что мальчишка он был гордый и так просто не примет от меня деньги на лечение. Он тут же покосился на меня и его взгляд стал недоверчивым. Начал закипать, это было видно по его лицу. — Не нужно, мы справимся сами, — резко ответил он. — И как же ты собираешься это сделать? — Не твоё дело! — сорвался он, а я понимал, что на самом деле он злился не на меня, а на самого себя. Злился на то, что теперь он был настолько беспомощен, что не мог помогать матери. Что должен был принимать помощь от посторонних людей, что не мог жить как раньше, а вынужден был выживать, борясь за каждый цент. — Кир, посмотри на меня, — попросил я его спокойным тоном, чтобы он понимал — я не злюсь на него, ни на его внезапные вспышки гнева, ни на попытки закрыться от меня, — пожалуйста, позволь мне помочь тебе, детка. — Зачем? Тебе-то какая выгода от этого? — Почему ты считаешь, что я не могу помочь просто так, ничего не требуя в замен? — спросил я, смотря в серо-голубые глаза. — Потому что никто никогда не делает что-то для кого-то просто так. Это я понял ещё тогда, когда первый раз пришёл к Дони. — Но я не он и никогда не был таким. Я просто хочу помочь, чтобы ты не мучился так всю жизнь. Ты молод, красив, ты сможешь жить нормально, разве тебе этого не хочется? Он ничего не ответил, только устремил взгляд в голубую даль и сжал кулаки. — В море мне все равно ход закрыт. Никто не возьмёт меня, даже после операции, а другого мне не нужно. Я ничего другого не умею, понимаешь? — последние слова он произнёс настолько тихо, что я просто догадался о том, что именно он сказал. Подойдя к нему ближе, я заглянул в потухшие глаза. Он, не выдержав моего пристального взгляда, отвёл их в сторону. — Посмотри на меня, — ласково попросил я, и он, помедлив, поднял голову и посмотрел на меня отстранённым взглядом. По его щеке медленно сползла слеза и я, протянув руку, осторожно стёр её большим пальцем. Не убирая руки, погладил его по лицу. — У меня есть фирма, Кир, я возьму тебя к себе, научу всему, слышишь? Только позволь мне помочь тебе, детка. Он прикрыл глаза, сморгнув ещё одну слезинку, которую я так же стёр кончиками пальцев. — Ты позволишь? — прошептал я, и он наконец-то кивнул соглашаясь. Заключив его в объятья, я нежно погладил между лопаток. — Я не брошу тебя, прошу поверь мне, я не такой как твой кузен, поэтому я здесь с тобой, а не с ним. Не торопясь выпускать его из объятий, я прижал ещё сильней и вдохнул его запах, который за эти несколько недель стал для меня самым родным. Повёл носом по шее и зашептал, повторяя одно и тоже несколько раз, словно находясь в бреду: — Я не брошу тебя детка, слышишь, не брошу, не брошу… Кир напрягся в моих объятьях и мне даже показалось, что он перестал дышать. Отстранившись немного, я заглянул в его удивлённые глаза. — Вик, что с тобой? — испуганно спросил он. — Прости Кир, я не хотел тебя напугать, — прошептал я и убирал с его лба выбившуюся прядь, — прости… В его взгляде отчетливо читалось удивление. Кажется, он наконец-то осознал то, что сейчас происходило со мной. — Вик… — еле слышно произнес он, а я чуть поддавшись вперёд, припал к его таким манящим и сладким губам. Он резко вздохнул и замер, очевидно не ожидая, что я решусь на это. Кир попытался разорвать поцелуй, но я не позволил ему этого сделать. Положив руку ему на затылок и зарывшись в небрежно стриженные волосы, притянул его ещё сильней к себе. И он, понимая, что сопротивление бесполезно, приоткрыл рот и впустил меня внутрь. Я целовал его мягко, нежно лаская язык своим. Его ладони легли мне на плечи, и он робко, словно не веря до конца, что это был не сон, стал мне отвечать. Уже через минуту Кир дарил мне такие поцелуи, что у меня моментально снесло крышу и я, разорвав поцелуй и пытаясь отдышаться, заглянул в его потемневшие глаза. — Подожди, детка… я думаю… здесь не лучшее месте… Он неуверенно кивнул в ответ и я, взяв его за руку, повёл к автомобилю. Поездка домой проходила в тишине и под конец он заснул. По приезду я позвонил его матери и попросил помочь. Занеся его в квартиру, опустил на кровать и, поцеловав, покинул комнату. Перед уходом сообщил Ирис, что Кир согласился на операцию. Её глаза вмиг заблестели и по щеке покатилась одинокая слеза. Она крепко обняла меня и вновь рассыпалась в бесконечной благодарности.***
После долгих уговоров, я всё же забрал Кира и Ирис к себе. Видя, как женщине было неловко находиться в моем доме, не стал препятствовать ей помогать мне по хозяйству. Так она чувствовала себя более свободно, считая, что не сидит у меня на шее. Раньше я частенько обедал и ужинал в ресторанах и только на выходных что-то готовил сам. Теперь же, возвращаясь домой, я знал, что меня ждал наивкуснейший ужин, который не смогут приготовить ни в одном ресторане. Ирис конечно же знала, что мы с Киром теперь были вместе, и ни разу за это время я не заметил в её глазах укор. Наоборот, всякий раз, застав нас вместе, она всегда повторяла, что это сам бог послал им меня в тот день, и она никогда не устанет благодарить его за это.***
Через месяц мы с Киром отправились на обследование перед предстоящей операцией. Он заметно нервничал, но его глаза лучились счастьем. Он больше не был похож на того осунувшегося и измученного мальчишку. Мой мальчик поправился, его щеки округлились, и в глазах вновь появился живой огонёк. Сейчас внешне он всё больше напоминал прежнего Кира, каким был до избиения. Он стал ласков и нежен, практически не срывался в истерики и всё чаще улыбался своей неотразимой улыбкой, из-за которой не раз был утянут в постель. После осмотра доктор заверил нас, что операция поможет Киру передвигаться без трости. Конечно, полностью хромата никуда не уйдёт, но она больше не будет столь заметна. И уж тем более не будет мешать вести, пусть и не сильно активный, но вполне нормальный образ жизни. На обратном пути из больницы, мы заехали в небольшой, но уютный ресторанчик. Я, сделав заказ, попросил принести ещё и слабоалкогольное шампанское, на что Кир взглянул на меня удивлёнными глазами. Когда официант, разлив шипучий напиток, удалился, я достал из кармана маленькую коробочку, обтянутую синим бархатом, и, открыв её, поставил перед Киром. Внутри находилось кольцо из белого золота с чёрным ониксом. Мой мальчик ошеломлённо посмотрел на коробочку и медленно перевёл взгляд на меня. — Кир, малыш, я знаю, что мы не так долго вместе, но я совершенно уверен в своём решении. Я очень люблю тебя и прошу стать моим мужем! Ты согласен? Он неверяще смотрел на меня, но поняв, что я говорил совершенно искренне, улыбнулся и тихо ответил: — Согласен. Я согласен, Вик! По его щекам вновь потекли слёзы, но теперь это были слёзы счастья и я не стал останавливать их. Они как маленькие бриллиантики катились вниз и падали на скатерть. Мой мальчик был счастлив, и от этого я и сам становился безумно счастливым…***
Пять лет спустя…
Я подъехал к огромному зданию Мортовского Университета и припарковался перед главным входом. Взглянул на часы — ещё пятнадцать минут до окончания занятий. Выехал я специально пораньше, зная, что в это время запросто можно простоять в пробке не менее получаса. Выбравшись из автомобиля, открыл заднюю дверь. Отстегнул ремни и достал из детского сиденья Анжело, нашего двухлетнего сына. Тот тут же одной ручкой крепко вцепился за мою шею, а второй указал в сторону здания. Мы не раз с ним сюда приезжали и он уже знал, что скоро из дверей выйдет папа. Показывая маленьким пальчиком на неё, он что-то залопотал на своём, а я согласившись, чмокнул в пухлую щёчку. Вскоре двери распахнулись, и из них показались первые студенты. Кир вышел только спустя пять минут и, легко спустившись со ступеней, подбежал к нам. Анжело радостно потянул к нему ручки, и я передал малыша любимому. Зацеловав все лицо смеющегося сына, Кир наконец-то усадил его в автомобиль. Мы выехали с территории универа и направились в порт. Сегодня, в последний учебный день, мы отправлялись в морское путешествие, о котором Кир мечтал уже несколько лет. Целый месяц отпуска мы проведём в плавании и отдыхе на поистине райском острове, в лучшем месте для всех влюблённых. Стоя на палубе и вглядываясь в лазурную даль, я в который раз поблагодарил судьбу за то, что тогда пошёл именно той дорогой и, встретив там свою будущую любовь, обрёл долгожданное счастье…
