Универсальное агентство

— Поздравляю, Уолтер. Мы соседи.       Эта фраза прозвучала как серпом по яйцам. Обоим. — То есть как? — Уолтер облизал пересохшие губы, нервно щупая стену позади себя. Нужно найти опору. От таких потрясений за один только вечер можно было и упасть. — Не дури. — Раздраженно ответил Алрой, поднимаясь со ступеньки. Парень поискал в своём рюкзаке ключи и подошёл к соседней, слегка пошарпанной чёрной двери. — Соседи. Самые обыкновенные.       Постояв так несколько секунд, Уинстер сунул ключ в замочную скважину, с определенными усилиями повернув несколько раз. Уолтер тихо наблюдал за тем, как его хвост нервно ходил из стороны в сторону, как рюкзак пару раз медленно сползал с плеча; как Алрой, перед тем как войти, обернулся. Они смотрели друг на друга, пока Анджело не моргнул. В следующее мгновение соседская дверь захлопнулась, тут же закрываясь на ключ изнутри.       Уолтер так же вошёл в свою квартиру, всё ещё стеклянным взглядом пялясь перед собой. Кроссовки полетели в разные стороны, шопер приземлился на бежевый диван куда-то на край, а сам парень — прямо посередине. Он поставил локти на колени и закрыл лицо руками, практически запуская их в волосы. Разомкнув пальцы, Уолтер сквозь щель посмотрел на свои белые носки. — Нужно выпить чая. Много чая. Желательно, весь чайник. Нет. Два чайника. О, чёрт, завтра же выходной. Вино? Нет… просто чай. С ромашкой. Там будет много ромашки.       Юноша похлопал себя по щекам и, с трудом оторвав свою пятую точку с дивана, поплёлся на кухню, массируя себе шею. Пока электрический чайник с розовой подсветкой вскипал, Уолтер наблюдал за стремящимися вверх пузырьками, полулёжа на столе. Как только вода вскипела, Анджело заварил… два пакетика чёрного чая с ромашкой. Подумывал и о третьем, но к этому моменту напиток и так показался крепким.       Как и обещал, Алрой по приходу домой сразу же направился в душ. Смыть эти эмоции, смыть открывшиеся новости, смыть этот чёртов день. Тёплые капли стекали с волос по плечам, а оттуда устремлялись всё ниже, пока не достигали дна акриловой ванны, убегая в слив. Уинстер сидел, обняв ноги руками и уткнувшись носом в колени. Хвост, ставший из-за воды серым и тяжёлым, мирно обвивал ступни. «Столько лет мы жили бок о бок и даже не подозревали об этом. Хотя, долго ли? Я помню, когда въезжал, соседняя дверь была ещё от прошлых хозяев. Значит, он заехал на месяц-два позже, чем я. Но блять… Это же может быть обычным совпадением? Хах, я бы даже сказал, очередным. Один раз — случайность, два — совпадение, три — закономерность. А я не верю в случайности, и уж тем более в совпадения» — размышлял парень, недовольно фырча.       Выйдя в домашней одежде и с полотенцем на голове, Алрой направился на кухню. Налив из крана воду в чайник, он хотел было поставить его на плиту… — Точно не сегодня. — Замотал головой Уинстер, отставляя чайник в сторону.       На столе появилась бутылка белого сухого и тонкий, немного заляпанный бокал. Плюхнувшись на стул, парень дотянулся до ноутбука фирмы «pear». — Логотип в виде надкусанной с одной стороны груши. Кто это придумал? — покачал головой Алрой, открывая его и включая.       Его квартира относилась к такому типу, когда при входе видишь, что человек живёт один. Узкий длинный коридор с обоями тёмно-коричневого цвета, на входе в который по правую сторону стоял крупный шкаф и чуть ниже подставка для зонтов, по левую — вешалка и обувница. Немного дальше — гардеробная стойка на колёсах для более тяжёлых и больших вещей, — таких как зимние куртки, например, — и над ней верхние шкафчики с внутренней полкой. В конце коридора расположилась потёртая беговая дорожка, чёрная, с красными полосами и книжный шкаф. Алрой не помнил, когда последний раз бегал на ней, но по внушительному слою пыли было ясно — довольно давно.       По левой стене располагались две двери: первая, полупрозрачно-матовая, вела в ванную комнату, а вторая, тёмно-коричневая с временными трещинами — в прачечную-кладовую. Уинстер как стирал там, так и складывал туда весь накопившийся хлам вместе с бытовыми принадлежностями. Алрой решил тогда покрасить стены в светло-серый цвет, а вот пол оставить бетонным, дабы не заморачиваться.       Ванная была специально выдержана в сине-серых тонах, смешиваясь с грязно-белым и чёрным. Вот уже почти год Алрой хотел повесить на ванну шторку, чтобы с двери было не так видно, что кто-то внутри моется. Но это всегда либо забывалось, либо откладывалось на потом, либо уже почти было в руках у юноши, но, как это обычно и бывает, благополучно возвращено на место из-за расставленных приоритетов. И денежных средств тоже.       В правой части квартиры Алрой находился больше всего. Во-первых, потому что там была и кухня, и его спальня. И во-вторых, этим всем была одна комната. Вход в которую, кстати, освещала сводчатая арка чёрного цвета, а не обычная дверь. Поразмышляв и подумав, парень повесил на неё зелёную, оставшуюся после предыдущих хозяев, — и благополучно ими забытую, — штору, замещающую дверь. Когда было настроение, Алрой часто крепил к ней вырезанные из бумаги красивые, по его мнению, картинки, забранные с собой из дома матери бумажные гирлянды, какие-то украшения к праздникам. А потом стало… не до этого. Радость от переезда прошла, работы стало больше, времени меньше.       При входе сразу был кухонный уголок. Слева — раковина и столешницы, прямо — плита и холодильник. Все тумбы покупались в тон стенам — тёмно-красные и бордовые. Разбавил готичный и полувампирский вайб простенький деревянный стол с двумя стульями. Третий, идущий в подарок, Алрой сломал на первой неделе. Сел и, под треск криво приделанных ножек, свалился на пол.       Левее находился укромный уголок Алроя — его рабочий стол, кровать и любимейший книжный стеллаж. Шкаф с одеждой тоже считался, но он — лишь тень того, что лежало на полках стеллажа. Книг было много. Они были везде. Порой лежали стопочкой возле унитаза, служили подкладками и опорой для стиральной машинки и сушилки, каких-то других полок, вкладывались между одеждой, дабы разделить, где свитера, а где футболки. На стене, к которой примыкал стол, сверкало и сияло море плакатов, стикеров, бумажек с распорядками дня и дел, просто какие-то вырезки из журналов и статей, зарисовки заклинаний и мотивирующие фразы. Бумаги, тетрадей и папок так же было не счесть. А над кроватью висел тканевый гейский флаг, купленный Алроем ещё в подростковом возрасте. Выбрасывать было жалко, на обратной стороне расписался продавец магазина, который парню тогда безумно понравился. Длилась влюблённость недолго: продавец вскоре уволился, а Алрой переключил своё внимание… на более важные вещи.       Телефон вновь завибрировал. Уинстер махнул хвостом, отпил немного вина и стал читать. «Да и к тому же ты просто обязан увидеть наши будущие проекты. Мы с Эрлом только прикинули, но учитель уже одобрила нашу инициативу. Тебе выпадет уникальный шанс увидеть их первым :)))» «Э-эу, заснул там? Я же тебе говорил, слишком много работаешь» «В общем, как проснёшься, ответь сразу. Билеты надо покупать заранее. Спокойной ночи ХХОХ»

«Извини. Произошёл слишком

неожиданный казус.

Только до телефона дошёл…»

      Алрой устало потёр переносицу. Сняв очки и положив на стол рядом, парень уставился в потолок. С другой стороны, а что ему терять? Жизнь и так последние несколько лет пролетает перед глазами, словно мультик. Кадры сменяются один за другим, и такое ощущение, что Алрой не участвует в нём, а смотрит со стороны, являясь лишь наблюдателем. Что это всё происходит не с ним. Телефон дёрнулся в ладони. «Привет. Не спишь?»       Уинстер уже хотел было ответить, мол, ты же ушёл спать, но в окне диалога высветилось другое имя.

«Касс? Что-то случилось?»

«Нет. Не совсем…»       Она что-то печатала. Потом прекратила. Алрой нахмурился.

«Мама? Отчим? Что происходит?»

«Папа хочет забрать мой телефон. Я могу прийти?»       Алрой нервно замотал хвостом, хмурясь с каждой секундой всё больше. Что ни день, сплошные проблемы.

«Встретимся у фургона с хот-догами. Возьми перцовку»

— О, Всевышний, как же не вовремя! — раздраженно фыркнул парень, бросая телефон на стол.       Пришлось быстро натягивать другую одежду и, к сожалению, идти с мокрой головой и хвостом. «Не простудиться бы…» — пронеслось в голове. Надев серую объемную толстовку с капюшоном, джинсовые шорты по колено и те же ярко-малиновые кеды, Уинстер выскочил из квартиры и направился на место встречи.       Чай был благополучно выпит, а одежда разбросана по полу. Уолтеру было слишком лень складывать её нормально, а потому он, лёжа на кровати в одних трусах, листал ленту новостей. Мем с котиком, эстетика заката, рецепт увлажняющей маски на тыкве, подборка музыки на вечер, арт какого-то художника, снова мем, на этот раз по мобильной игре, в которой парень убивал своё время, милая фотография с кроликом и морской свинкой…       «Теперь это объясняет всё, — думал Уолтер, оторвавшись от экрана. — Вот почему его запах меня преследует. Вот почему я не могу перестать о нём думать» — парень перевернулся на правый бок, а его правая рука, в ладони которой покоился телефон, свесилась вниз с дивана. Не то, чтобы Алрой прям уж засел под коркой, нет. Однако те немногие вещи, способные отвлечь Уолтера от работы, рано или поздно заканчивались. — А-а-а-а… Зачем я вообще об этом думаю? — парень поднялся, взлохматил себе волосы и нахмурился. — Ну узнал я, что он теперь мой сосед, теперь что? Какая в этом разница? Как будто что-то измениться. — Анджело вздохнул и подошёл к гардеробу.       Сейчас ему хотелось только одного — раствориться в тёплой ванне и ни о чём не думать. Пропасть из мира на час другой, добавив в воду бомбочку с ароматом маршмеллоу и шоколада. Нанести на лицо матирующую маску с кокосом, положить на глаза огурцы и включить на фон какой-нибудь фонк. Всё, что сейчас для этого требовалось — мягкий халат и полотенце. Выключив везде свет, Уолтер отправился в свой собственный рай.       Наконец устроившись поудобнее в наполненной ванне, парень быстро распаковал тканевую маску, положил на лицо, не забыв при этом про огурцы, и слушал сменяющиеся мелодии. Спустя несколько минут телефон весело запел какую-то популярную попсу. — Ал-л-ло? — довольно протянул Уолтер, свесившись с края ванны. — Привет-привет, наш работяга! — ответил родной голос, — Не слышу и намёка на усталость. Неужели уже успел отдохнуть? — Привет, дядя Ян, — Анджело улыбнулся краешком губ, хмыкнув. — Можно сказать частично. Сделал себе прекрасную ванну, лежу, смываю с себя этот день. А у тебя как дела? — Да вот, смотрел телевизор и вспомнил моего любимого племянника, — мужчина усмехнулся, — Обычная рутина мэра этого большого города. Нет, серьёзно, кто придумал подписывать столько бумаг? — Ха-х, дядя Ян, не подпишешь одну бумагу, и в нашем дворе не починят дорогу! — шуточно ответил Уолтер, наматывая прядь волос на палец. — Я завтра к папе собирался. Придёшь? — Оу, малыш, разве мой дорогой брат не сказал тебе? — в голосе Яна послышалось легкое сожаление. — Он улетает на какую-то важную конференцию. Самолёт в шесть утра. — А на сколько? — жизнерадостное выражение начало медленно сползать с лица юноши. — На неделю, но если наметится что-то крупное — больше, — Ян удручённо вздохнул. — Он не сказал тебе? — Нет… — расстроенно ответил Уолтер, начиная водить пальцем по стенке ванны. — Ладно, ничего, это его работа. Не всегда же ему дома сидеть. — Лучше расскажи, как прошёл твой день! — ловко перевёл тему мужчина, оживившись. — Какие коктейли подавал? Были ли скандальные посетители?       Дабы сохранить в глазах дяди порядочность и невинность, Уолтеру приходилось врать о своём месте работы. Для дяди Яна он — бармен и бариста в одном из ночных клубов, который днём ещё ответственный и за склад, и за поставки, и за график мелких рабочих. Пришлось городить всё подряд, чтобы создавалось впечатление всегда занятого и вечно устающего. Ради этого Уолтер даже научился смешивать кое-какие напитки, а ещё пафосно крутить и вертеть бутылками. К сожалению, таким способом разливать пойло он ещё не научился, но всему требуется практика.       Дядя Ян был человеком не придирчивым, часто верил на слово и, что самое главное, не любил сборища и толпы людей. Он никогда бы не пришёл в клуб, чтобы пропустить с племянником по стаканчику и посетовать о насущном. В этом плане ложь была удобной. Хоть и не совсем приятной. — Ничего особенного, всё как обычно. Популярные подавал, в основном мохито, кровавую Мэри, виски сауэр, бульвардье… — Ого, а что это последнее? — А, — на миг Уолтер растерялся, но быстро взял себя в руки. — Достаточно простой напиток. Сначала наполняю рокс кубиками льда доверху, затем наливаю в бокал красный вермут 30мл и красный биттер столько же, добавляю выдержанный бурбон 45мл и размешиваю коктейльной ложкой. В завершении украшаю цедрой апельсина. Он достаточно крепкий, с горчинкой, но это классика. — Не терпится попробовать, — протянул Ян.       Они болтали так ещё минут двадцать, пока дядя Ян не начал зевать и медленно отключаться от тем разговора. Пожелав Уолтеру спокойной ночи, мужчина сбросил звонок. Анджело пожелал ему того же и отложил телефон в сторону, погружаясь в ванну с головой.       Ближе к ночи начинало холодать. Алрой, пока шёл, успел несколько раз пожалеть, что не надел вместо шорт джинсы. Натянув на руки рукава и накинув на голову капюшон, парень быстрее зашагал по улице. Фургон с хот-догами располагался в десяти минутах ходьбы. Чтобы идти было не так страшно, Уинстер подключил к телефону проводные наушники и засунул правый в ухо, судорожно ища в плейлисте подходящую музыку. Наконец, чтобы взбодриться, Алрой включил свой любимый джаз. Несколько песен подряд были в живом и довольно весёлом темпе, поэтому парень, махнув хвостом с первыми нотами саксофона, убрал телефон обратно в карман.       Фургон находился на широком разветвлении дороги. Несмотря на то, что здесь было много фонарей, освещение оставалось приглушённым, в каких-то местах и вовсе отсутствовало. Хоть какой-то холодный яркий свет находился со стороны круглосуточно работающей прачечной и мелкого магазина с вывеской «24». Атмосфера, тем более ночью, не благоволила встречам. На другой стороне от прачечной вглубь улицы уходил жилой старый дом, давно требующий ремонта, хотя бы снаружи. Чуть дальше, наискосок, стоял и вовсе заброшенный, разваливающийся двухэтажный «особняк». Выцветшая тёмно-зелёная краска облупилась по краям трухлявых досок, крыльцо обвалилось, а окна были выбиты часто пробегающей мимо детворой и подростками. Он был ограждён колючей проволокой, на которой, покосившись, висела табличка: «Не подходить! Охраняемая зона! Ведётся видеонаблюдение». В заросшем дворике стояла такая же, как и дом, разваливающаяся машина. Колёса проколоты и сдуты, лобовое стекло с трещинами, передних дверей вообще не было. Кто-то уже пытался проникнуть туда, судя по многочисленным заплаткам в виде заколоченных досок или приделанных железных листов. Однако, как ни пытайся, интерес у молодёжи к заброшкам повышенный. И пока его не снесут и не отправят на реставрацию, пробираться туда будут довольно часто.       Алрой стоял на месте уже больше пятнадцати минут. Он с опаской глядел в сторону неприметной остановки, после которой дорога уходила вниз. На нижнюю ступень. Многие, — а особенно те, кто там не жили, — ошибочно называют этот район гетто. Но это не так. Ну, или не совсем так. Во-первых, он находился ниже из-за особенности рельефа. Некое подобие лестницы, если можно так выразиться. Во-вторых, та, что была «средней» — на ней проживало 90% населения столицы. Та, что была ниже — 6%. Ну и та, что была выше — 4%. Но люди сами выбрали обустроить «нижнюю ступень» более бедно, более халатно. Сами выбрали сделать там жилье доступным, но менее комфортным. Сами выбрали поселиться неподалеку от городской свалки и заводов, выбрасывающих ядовитые отходы. Та часть, что была ближе к средней, ещё походила на город, там можно было неплохо жить и даже работать. Но то, что было дальше… — Брати-и-и-ик! — раздалось откуда-то справа.       В следующее мгновение Алроя обхватили худые женские руки и прижали к себе так сильно, что на секунду сдавило грудь. Девочка отстранилась и посмотрела на брата своими выразительными голубыми глазами. — Кассиопея, ты долго, — недовольно, но с улыбкой произнёс парень, вильнув хвостом. — Я волновался.       Ей было всего четырнадцать. Но посмотрев на неё, любой человек дал бы девчушке лет двенадцать, если не одиннадцать. Однако то, во что одевалась Кассиопея, заставило бы пожилое поколение перекреститься дважды: на голове была закреплена ткань, к которой были пришиты и приделаны множество толстых шнуров, сплетений, нитей черного, синего, с вкраплениями серебристого и белого, цветов, имитирующих волосы. Одни были темнее, другие светлее, но больше, конечно, выделялись ярко-синие дреды, свисающие непосредственно по бокам и у висков. На лбу, огибающие затылок, покоились очки, прямо как у старых лётчиков: два выпученных стекла, крепящиеся только к глазницам. На них красовался знак, который обычно рисуют на бочках с ядохимикатами. Естественно, готичный макияж и одежда в чёрно-синих тонах: синяя футболка, поверх которой находилась панковская чёрная кожаная жилетка, плотно застегнутая, короткая кожаная юбка с цепочками и обилием ремней, тёмно-фиолетовый подъюбник, придающий «пушистость», порванные тонкие колготки и, конечно же, высокие, побитые жизнью и дорогами берцы. На шее — чокер со свисающими с него сердечками, и на руках — море резиновых и шипастых браслетов. Одним словом — кибергот. — Сорян, — девочка потыкала друг в друга два своих указательных пальца, при этом делая круговые движения своей левой стопой. — Долго стоишь? — Уже неважно. — Алрой огляделся и, поправив лямку, зашагал в сторону магазина. — Пошли быстрее, уже поздно.       В магазине никого не было. Одинокий парень-кассир почти лежал за кассой, пялившись в телефон. Когда Алрой и Кассиопея зашли, он тут же встрепенулся и поднялся с места, откладывая смартфон в сторону. — Что хочешь купить? — интересовалась подросток, проводя рукой по товарам. — То, что тебе можно есть, — пояснил Уинстер, подходя к холодильнику с мясными полуфабрикатами, — ты же не ела, верно? — Угу, — подтвердила Касс, убрав с лица лезущие «волосы». — А у тебя ничего нет, что ли? — Скажем так, это повод купить тебе того, чего ты захочешь, а не от чего будешь кривить нос, — Алрой хмыкнул, положив в корзинку молочные сосиски. — Давай, выбирай.       Так они набрали помидоров, редиску, бутылку молока, творог на завтрак, пару картошин и… — Пудинг! — Кассиопея, засияв, сунула аж две штуки. — Пожалуйста! — Ты уверена, что она нам нужен? — Уинстер скептично посмотрел на него, но просто покачал головой. — Ладно, как раз по скидке. — Ты лучший, бро! — девочка шутливо ударила брата в плечо кулаком, довольно скорчив рожицу.       Как бы Алрой ни старался отходить подальше, он ощущал на себе липкий взгляд кассира. Парень просто раздевал его глазами, несколько раз даже облизнулся. По спине пробежали мурашки. Нехотя подойдя к кассе, Алрой передал корзинку Касс. — Выкладывай пока, я карточку поищу в рюкзаке…       Подросток начала послушно перекладывать продукты из корзинки на ленту товаров, пока Уинстер, старательно избегая чужого взгляда, пялился вглубь сумки. Кассир нарочито медленно пробивал товары. Тут из-под кассы двинулось что-то пушистое. Краем глаза парень успел разглядеть чёрно-коричневый мех. «Свой, получается? Ещё лучше» — Алрой вздохнул, наконец доставая карту. — С вас шестьдесят семь восемьдесят девять, — наигранно низко произнёс парень, облокачиваясь на стол так, чтобы корпус был ближе к покупателю. — Эй, красавчик, свободен?       Алрой приложил к терминалу банковскую карту и тут же сунул её в карман. — Если ты не заметил, — начал Уинстер, оскалившись, — то я здесь с ребёнком. — И что? — кассир покосился на Кассиопею, которая начала собирать продукты в пакет. — Номерок дашь?       Он противно подмигнул, снова облизнувшись. Его хвост приподнялся и немного распушился. Алрой только нахмурился и, равнодушно развернувшись, вышел с Касс из магазина, всё ещё чувствуя спиной этот пристальный взгляд. — Первый раз его здесь вижу, — скривилась девочка, высунув язык в сторону магазина. — Новенький. Противный. — Не то слово, — устало ответил Алрой, забирая у сестры пакет. — Дашь закурить? — Э-эй! Ты за кого меня держишь! — Кассиопея нахохлилась, встала в позу и сложила руки на груди. — Эти отговорки оставь Джерому и маме, — отмахнулся парень. — Я знаю, что ты куришь. Так дашь или нет?       Подросток молчала. — Обещаю, никому не расскажу.       Сигареты были дешёвые, зажигалка полусдохшая — но это лучше, чем ничего. Алрой и Кассиопея постояли возле мусорки в парке, покурили в тишине и двинулись дальше. Спустя десять минут Уинстер всё-таки подал голос. — Ну и? Что произошло? — Давай поговорим дома, после еды, ладно? — Долго оттягивать разговор не получится, ты же понимаешь…       Но Алрой смирился. Подойдя к нужному подъезду, парень вдохнул ночной воздух и, прислонив ключи к домофону, вошёл с Кассиопеей внутрь.       Ванна помогла. Уолтер, лениво обтираясь и завязывая полотенце на поясе, смотрел на себя в зеркало. На носу и под глазами проступали еле заметные веснушки, лицо немного побледнело, на шее виднелось еле видное красноватое пятно. Накинув на голову второе полотенце, парень приблизился к раковине, смотря на себя почти в упор, легонько провёл двумя пальцами по щекам и… Веснушек как ни бывало. «Так-то лучше» — подумал парень, начиная наносить крем.       Оказывается, Анджело выдавил последние капли, поэтому тюбик остался пустым. Выйдя из ванной комнаты, парень ловко кинул его в мусорное ведро, но он беспомощно выкатился на пол. «М-да, надо бы мусор вынести» — почесав в затылке, Уолтер запихнул тюбик поглубже и кое-как завязал мусорный пакет. Заодно захватил такой же с кухни и поставил перед входной дверью. Наскоро надев бледно-розовый домашний хлопковый халат и пушистые белые тапочки, Анджело заколол мокрые волосы крабиком и взял два пакета в руки.       Как только Уолтер вышел на лестничную площадку, навстречу, вверх по лестнице, шёл Алрой вместе с какой-то девочкой, выглядящей точь-в-точь из какой-нибудь молодёжной субкультуры. Их глаза встретились. Оба замерли на месте. Алрой сжал в руке пакет с продуктами, Уолтер — с мусором. — Э-эм… Добрый вечер? — с нервным смешком выдавил из себя Уолтер, пытаясь натянуть улыбку. — Уже ночь. — парировал Алрой, быстро поднявшись и пройдя мимо.       Обстановка была гнетущей. Хвост начал ускоренно ходить из стороны в сторону, Кассиопея, стоявшая позади, пялилась на Уолтера, с острым интересом рассматривая его. От этого взгляда Анджело стало немного не по себе, но он привык. Привык быть экспонатом, быть на виду у всех. В любом виде. Открыв дверь, Алрой вошёл, даже не попрощавшись. — Касс, ты идёшь? — нервно бросил парень уже из прихожей. — Д-да, да, иду, — будто очнувшись ото сна, девочка прошмыгнула вслед за братом. — Спокойной ночи… — начал было говорить Уолтер, но соседняя дверь уже закрылась.       Выкинув пакеты в мусоропровод, парень со смешанными ощущениями вернулся в квартиру.