Я выбрал тебя

Юнги всегда приходил ранним утром. Открывал занавески, и ставил на тумбочку чашку с крупными вишнями. Вишнями, которые пахли так заманчиво, что рот моментально наполнялся слюной. Чонгук сразу же тянулся за самой большой и сочной. Сам Юнги пах утренним кофе и терпким запахом сигарет. Курит ли Юнги перед приходом к нему, или это его природный аромат, Омегу не интересовало. Его вообще мало что интересовало. Он не выходит из комнаты, и это его вполне устраивает. Большое окно почти во всю стену заменяет ему телевизор. За окном осень. Всегда осень. Почему так, Чонгук не знает. Он вообще старается поменьше думать. Так проще. Единственное, что он позволяет себе, так это ждать Юнги. Долго и терпеливо. И Юнги приходит. Каждый раз. Отдергивает занавески, ставит на тумбочку чашку с вишнями и садится в глубокое кресло у окна. Они никогда не здоровались. Вместо этого Альфа гладил его по волосам, а Чонгук лениво жмурился. Ему так нравилось ощущение теплой руки Юнги… Он впитывал в себя это тепло и насыщался им. Потом он молча кушал свою вишню, а Юнги смотрел на него и улыбался. Им было очень комфортно, вот так вот, вдвоём. И только тогда, когда чашка пустела, они начинали разговаривать. Обо всем, и ни о чем. И так много часов подряд. Пока Омега не начинал клевать носом и не засыпал. Вечеров Чонгук не помнил. Да и не хотелось. Только утро, наполненное ароматом сочной вишни, и Юнги в его кресле у окна. Так было нужно, и так было хорошо. Но сегодня Юнги всё нет и нет, хотя Чонгук уже давно проснулся. Омега лежал на кровати и смотрел как ветер за окном гоняет осенние листья. Сегодня в комнате было очень холодно, и поэтому Чонгук, чтобы немного согреться, спрятался прямо с головой под одеяло. Вдруг, хлопнула дверь, и сердце Чонгука подпрыгнуло от испуга и радости. Он высунул из-под одеяла голову и посмотрел на вошедшего Юнги с надеждой, но тот был с пустыми руками, без привычной чашки. Чонгук сглотнул. — Юнги? — тихо спросил он, — Что-то случилось? Альфа посмотрел на него уставшим взглядом. — Прости, малыш, сегодня вишен не будет. И вот еще что… Я больше не смогу к тебе приходить. На этот раз я пришел, чтобы попрощаться. — Как, попрощаться? Чонгук испуганно посмотрел на Юнги. Неужели этот день настал? В глазах Омеги начали собираться первые слезинки. Он отвернулся. — Гуки… Посмотри на меня. Помнишь, я говорил, что однажды наступит время, когда нужно будет выбирать? Или ты встанешь с кровати и выйдешь из комнаты, или мы больше не увидимся. Никогда… — Юнги, — голос Чонгука задрожал, — ты же знаешь, что я не могу… Не поступай так со мной, Юнги. Не уходи… Чонгук чувствовал, как истерика подбирается к нему всё ближе и держался из последних сил. Он сейчас как хрустальная ваза… Юнги отпустит, и Чонгук разобьется. — Прости, малыш. Так надо. И это не мне решать. Ты же знаешь… Мы с тобой об этом говорили. Говорили ведь? — Говорили, но… — Ты не думал, что этот день наступит на самом деле? — Не думал… Не хотел… — Чонгук-и, посмотри на меня. — Не хочу. — Посмотри на меня, пожалуйста. — Не буду. Юнги стоял у окна с крепко сжатыми кулаками и зубами. — Я сейчас уйду. А ты встанешь, и выйдешь из этой комнаты. У тебя времени около часа. И если ты не встанешь, и не выйдешь, мы с тобой больше никогда не увидимся. А если выйдешь ко мне, то я куплю тебе много-много сладкой вкусной вишни. И обещаю всегда быть рядом с тобой. Чонгук зажмурил глаза. — Давай, малыш, я верю в тебя… Дверь мягко скрипнула и закрылась с лёгким щелчком. Юнги ушёл. Чонгук не выдержал и разрыдался.