О пророчествах и дурных решениях

Сереже тоже приходится привыкать долго. Его жизнь ощущается как бинарный код: есть кто рядом - Олег, Птица, Игорь - единица, нет никого - ноль, круглый и нескончаемый. Так он чувствовал себя, когда Олег уехал в армию, а он один готовился к сессии; когда Птица, явно обиженная на его истеричные "Убирайся! Тебя нет!", даже не пыталась напомнить о себе; когда Игорь бросал в них те ядовитые, жестокие слова, а потом ушел, оставив обоих потрясенными, растерзанными на части - отдельно друг от друга. Когда Птица, разобравшись в махинациях в совете директоров и проведя собственное расследование об исчезновении Игоря, решила поймать злоумышленников на живца и практически впорхнула в руки похитителей, по счастливой случайности оказавшись в итоге в том же подвале, где держали Игоря. А теперь все они рядом. Рядом - а Сережа чувствует этот ноль, очерченный вокруг его, как никогда отчётливо. Потому что никто здесь не чувствует радости от воссоединения их тройного союза. Потому что Птица разрывается между ним и Игорем, делая очевидный выбор в пользу последнего. Потому что сам Игорь до сих пор дёргается от прикосновений, голосов, особенно его, Сережиного голоса. Не верит в свободу, в безопасность, в то, что им никто не навредит. А Сережа не может верить, что все будет хорошо. Он срывается на Птице едва ли не в присутствии Игоря, чем вызывает у того паническую атаку. Он слышит, как ссорятся Птица с Игорем, и на мгновение застывает от мстительного удовлетворения, что наполняет его. Слушать, как два родных существа едва ли не терзают друг друга злыми, острыми как нож словами - и наслаждаться этим? Сережа прячется в душе, заглушая чужие голоса падающей водой. Сережа не хочет смотреть на себя в зеркало: он знает, что отвращение накроет его в тот же самый миг. Холодная вода действует отрезвляюще, но ещё сильнее - тихие, потухшие голоса из комнаты. Становится стыдно: ведь они оба оберегают его, пусть Игорь и делает это неосознанно, по привычке, а Птица - из выученной за долгие годы необходимости. Не в его, Серёжи, положении перетягивать одеяло на себя, проявлять слабость. Они заботятся о нем всю его жизнь. Настало время и Серёжи ответить им тем же. Единицы, нули - все становится неважным, когда они смотрят на спящего Игоря, а Сережа обнимает сзади Птицу поперек живота и шепчет слова прощения - тихо-тихо, чтобы не разбудить Игоря. Птица жмется спиной к его груди - греется, впитывает человеческой кожей его тепло. Сереже порой кажется, что она специально носит под кофтами и пиджаками эти короткие топики без бретелек - чтобы можно было ощутить тепло его тела большей площадью открытой кожи. Если раньше пернатая Птица щерилась, топорщила перья на любую попытку прикоснуться, то в человеческом теле она будто бы компенсирует все то, чего ей недодали за эти годы. Птица целует его в подбородок - в человеческом теле ей тоже достался острый и выдающийся. Честное слово, как только "Руфина Разумовская" ("нет, я не хочу называться какой-то там Машей или Наташей!") оказалась представлена общественности, никто не сомневался: они близнецы, что так нелепо были разлучены в детстве, а теперь, много лет спустя, нашли друг друга. Обществу, впрочем, невдомёк, что они гораздо ближе, чем любые близнецы. И в этих жестах, этой открытости Сережа легко угадывает: простила. Как и всегда прощала. А потом, видимо, проснувшись от их неосторожно повышенного шёпота, Игорь зовёт их лечь в кровать. Вместе с ним. Они замирают, будто по команде, боясь даже вздохнуть, пока Сережа не целует Птицу в висок и не подталкивает вперёд легонько - а потом забирается вслед за ней. Игорь горячий, как печка, и Сережа только смеётся, видя, как вертится ужом Птица, пытаясь понять, как бы поудобнее устроиться, чтобы греться сразу от обоих. Сережа помогает ей стащить лишнюю одежду с них обоих, а Игорь и без того спит в одних спортивных штанах. Как и с самого первого дня, когда Сережа уговорил его остаться на ночь после секса. Они ложатся рядом, близко-близко, и переплетённые пальцы Серёжи и Птицы устраиваются на груди Игоря, слушая его сердцебиение. На теле Игоря втрое больше шрамов и следов - совсем недавно это было невыносимо, теперь же вызывает лишь очередную волну дикой нежности и стремления одарить вниманием, заботой, любовью. Наверное, в одиночку Сережа никогда бы не смог любить Игоря так, как надо. Сделать Птицу по-настоящему счастливой - самостоятельно, вне зависимости от самого себя. И сейчас, обнимая самых дорогих созданий на земле, он отчётливо это осознает. Их любовь - самая правильная. Самая главная единица в бесконечности нулей этого мира.