Я не люблю

Каждый вечер они дружелюбно распахивают для жителей Лондона свои двери, зазывно подмигивают неоновыми вывесками и соблазняют витающей вокруг атмосферой, пропитанной музыкой и алкоголем. Они – маленькие ресторанчики с открытыми мансардами, пабы для любителей пропустить стаканчик пива перед сном и фешенебельные клубы, набитые под завязку молодыми парнями и девушками – искателями ночных приключений. Ночью жизнь Лондона может показаться куда более интересной, нежели днем. Кому-то, но не всем. — Джинни, пожалуйста, давай уйдем отсюда! Огонек от тусклого бра на стенке отражается на гладкой поверхности их стола. Гермиона медленно проводит по нему пальцем, очерчивая контур блика. Холодный. — Мы же только что пришли! — возмущенно шипит рыжая ей в ответ. Гермионе не нравится атмосфера маггловского бара в одном из отдаленных кварталов. «Пыль». Отличное название, подходящее. Глупый хозяин, наверняка толстяк с одышкой и огромными сальными пальцами, вероятно, счел себя очень оригинальным, присвоив подобное имя своему заведению. Он не подумал о том, какие мысли оно вызовет у посетителей вроде Гермионы. Здесь все кажется пыльным. И мебель, которая должна производить впечатление антиквариата, но выглядит всего лишь старой и потертой, найденной где-нибудь на чердаке и по невнимательности расставленной здесь. И коктейли, которые им принес неприятный официант, и даже… люди. Пыльными и неопрятными, будто долго, слишком долго пробыли в каком-то Богом забытом месте, а сейчас вот выбрались в свет. Как и платье Гермионы, которое долго лежало в самом дальнем углу комода, а она все не решалась его надеть. От подобных сравнений хочется стянуть его прямо здесь и здесь же оставить, чтобы не отождествлять себя с подобным местом. — Прошу тебя! – Джинни смотрит умоляющим взглядом, игнорируя выражение лица своей подруги. Сегодня она заявила, что нечего тратить свою молодость, сидя в «Норе» с будущей свекровью. Нужно напоследок развлечься. Гермиона упустила момент, когда согласилась. Быть может, подобный взгляд и послужил тому виной. — Я никогда не ухожу из бара, ни с кем не познакомившись! – гордо заявляет Уизли, осматривая только зашедших парней и стреляя глазами в их сторону. Она быстро переводит взгляд с них на Гермиону, что заставляет ту нервно оглядываться. — К нам никто не подойдет! – девушка решает не оставлять своих попыток уйти из шумного места. — А ты расслабься, и подойдут, — с нажимом шепчет Джинни, наклоняясь к самому уху подруги так, что её огненно-рыжие волосы мимолетно касаются шеи Гермионы и щекочут её. И Гермиона чувствует, что если она не согласится, даже несколько лет дружбы не помешают Джинни Уизли пнуть её под столом. * * * Кажется, кто-то заливисто смеется, а знакомый голос говорит: — Ну же, давай, Грейнджер! — Я… — Пей до дна! Гермиона опрокидывает в себя рюмку с текилой. Перед глазами все плывет. В голове взрывается фейерверк. И вокруг яркие огоньки. — Какая хорошая девочка, вот молодец! А говорила «не могу»! Гермиона пьяно улыбается и пытается сказать, что скоро у нее свадьба. И что вообще-то она не пьет. Она сегодня всем это пытается сказать, но никто не слушает. — Да что ты там бормочешь? Официант, еще текилы для прекрасной леди! * * * Пробуждение даётся нелегко. Голова раскалывается — будто на две половинки. Гермиона открывает глаза и тут же понимает, что сделала это зря. Ой как зря. Стены качаются. Стены качаются так, будто она в каюте белоснежного корабля, плывущего в ясную даль, вот только иллюминаторов, которые подтвердили бы этот факт, нет, да и шум в ушах отнюдь не от волн. Хорошо, что кто-то позаботился о том, чтобы солнце не било в глаза, и задернул шторы. Чьи-то чужие, незнакомые шторы задёрнуты чьей-то чужой, незнакомой рукой. Гермиона в панике соскакивает с кровати, игнорируя подступившую к горлу тошноту. Её вещи заботливо сложены на стуле. Той самой рукой. Чужой и незнакомой. Девушка судорожно одевается. Её трясёт. Трясёт от догадок, которые, одна страшнее другой, лезут в замутнённую похмельем голову. Нужно сбежать отсюда. Сбежать и сделать вид, что её никогда здесь не было. Что никогда не было вчерашнего вечера. — Куда-то собралась, Грейнджер? Гермиона испуганно поднимает голову, следуя источнику насмешливого голоса. — Использовала меня для удовлетворения своих нужд и сбегаешь, даже не попрощавшись? Как это недостойно! Знай жители магического Лондона то, как Гермиона Грейнджер провела эту ночь, они, быть может, так же рассуждали бы о недостойности. Она могла бы стать поводом для сплетен и пересудов, темой, от которой кто-то отмахивается, а кто-то понижает голос, округляет глаза и вскидывает брови. Знай сама Гермиона Грейнджер наверняка, как она провела эту ночь – и её жизнь, быть может, никогда бы не изменилась.