Холодное синее небо

— Здрасти. Сяо Чжань вздрагивает и переводит взгляд на пацана, стоящего вместе с ним у лифтов. Белая шапочка крашеных волос, скейт, которым тот ударяет себя о бедро, высокие уродские носки, коленки с синяками, свободные шорты. Сяо Чжань одергивает себя, смотрит на кнопку вызова лифта и сдержанно кивает. Это тот самый паренек, который живет в доме напротив. Когда Сяо Чжань идет на работу или возвращается с нее, ему видны окна, где тот… живет? Танцует? Бесится? Переодевается? Сяо Чжаню почти не стыдно, что за последние полгода у него накопилась коллекция увиденных мельком моментов. Где парень повторяет раз за разом движение плечами, которое надо перекинуть на руки, но не получается. Где он с кем-то говорит по телефону, жуя нижнюю губу (оставь ее в покое, придурок, она тебе еще пригодится). Где виден только его затылок, склоненный над, скорее всего, учебниками. И все бы хорошо, и Сяо Чжань не из стыдливых, в конце концов, не он придумывал планировку зданий, но есть и другие воспоминания. И то, как и когда он их проигрывал перед глазами. Где парень трет мокрую голову полотенцем, видны только его острые, тонкие локти и часть впалой, но жилистой груди. Где он лежит на кровати, уткнувшись в телефон, и не видно, что он делает свободной рукой, но Сяо Чжань отворачивается от этой сцены быстрее, чем от других, и только дома дорисовывает фантазию, когда наливает себе стакан горячей воды. Сяо Чжань следит за питанием и фигурой. У него режим. У него план на жизнь. И тут — это. Сяо Чжань глотает, бездумно, на автомате, пока увиденное закрепляется у него на сетчатке глаза. Или вот самое невинное и самое постыдное из увиденного — где парень над чем-то смеется, прижимая телефон к уху, прыгает на одной ноге, стягивая брюки, и падает куда-то вне видимости. Сяо Чжань не знает, да и не особенно задумывается, почему его заводит именно этот момент — может, там он видит насколько молодое, неуправляемое, угловатое и одновременно пружинистое это тело. Может, у него появляется иллюзия того, что он даже знает этого паренька, видит его какие-никакие эмоции и его, блядь, характер. Сяо Чжань не дрочит именно на этого парня. Он уже давно подзаебался с работой, и дрочка, если честно, тоже скорее унылая рутина, где он лениво прокручивает образы того, что его заводит, а потом устало вздыхает, вытирая себя и заставляя дойти до ванной. Иногда оно даже того не стоит. И, наверное, это совпадение, весна в воздухе, поблажки на работе, что последние несколько месяцев он дрочит оживленнее, прочувствованнее, чаще. И что у него начинают появляться новые сценарии. Где, возможно, рядом с ним находится кто-то хрупкий, но сильный. Он раньше и не думал про эти характеристики — ему было поебать. Все его бывшие были ну обычными такими, нормальными парнями. Кто-то с пузиком, кто-то спортивный, их было не так уж и много. Потому что утомительно. Потому что зализывать раны после того, что случайно разрасталось до отношений — с каждым разом все мучительнее, все сложнее. Видишь парня и уже думаешь, как больно будет с ним расставаться. Да ну бред. Поэтому дрочка в комнате, с плотно запахнутыми шторами, с прохладой от открытого окна и тихими стонами. Полупризрачными образами, мельтешащими и ускользающими. Сяо Чжань ставит эффективность превыше своих обычных установок и правил — фантазировать можно о чем угодно, лишь бы разрядка пришла быстрее, а после нее сон. Чтобы начать день по новой. Так в его воображении появляются все более подробные сценки, нелепые и пошлые в своей сценарной проработке. Сюжеты порно-роликов кажутся шекспировским гением по сравнению с тем, как Сяо Чжань плавно смиряется с тем, что ему заходит, если в воображении парень просто нагибается завязать шнурок на кедах, а Сяо Чжань подходит сзади и упирается уже стоящим членом в его шорты, удерживая парня руками крепко за бедра. Тот резко вздыхает, но не отстраняется, только переносит опору на ладони и сам осторожно подается назад, после чего Сяо Чжань с утробным звуком трется о подставленную задницу, наплевав на то, что сам еще в брюках, что парня под ним шатает от неудобства позы. Он готов кончить прямо в штаны. Дальше в его фантазиях, стоит прикрыть глаза плотнее, Сяо Чжань уже придавливает молодое тело к холодной поверхности ближайшей стены. Шорты с трусами лежат на кедах, мешают парню стоять усточиво, а Сяо Чжань вдалбливается в податливую задницу, наслаждаясь скулежом, стонами и руками, которые то упираются в стену, то пытаются поймать Сяо Чжаня сзади, но тогда он заламывает одну из рук за спину и сильнее выебывает парня в безымянном помещении среди безымянных декораций. В мечтах не надо думать о подготовке партнера, о логистике действий. Сяо Чжань просто представляет, как его разгоряченная головка исчезает в тугой бледной заднице, как ему тесно и хорошо. Как можно протянуть руку, обхватить партнера за талию и приподнять ближе, теснее, жестче, отбивая его руку прочь, когда тот захочет додрочить себе, чтобы кончить поскорее. Можно даже положить руку парню на живот, чтобы напряженный член шлепался по пальцам, влажный, разгоряченный, такой заброшенный, требующий хотя бы легкого прикосновения. В этом сценарии Сяо Чжань прикусывает шею парня, хотя в реальности он бы жестко поговорил с тем, кто попытался бы такое провернуть с ним — у него чувствительная кожа и это, на секундочку, ни капли не прикольно. Но парень под ним со стоном всасывает воздух и не может прийти в себя, упирается лохматым затылком в плечо и насаживается на член из последних сил. Сяо Чжань наконец обхватывает чужой член, надрачивая, приближая развязку для обоих, наслаждаясь звуками и ощущениями в руке. Он чувствует, как напрягаются мышцы живота парня, как он теряет устойчивость, как он хочет втрахиваться в руку и ускорить темп в заднице. Сяо Чжань ласково шепчет «жадный мальчишка» и чувствует, как пульсирует чужой член в его руке, попадая горячим на пальцы, которые лениво водят по головке. Парень замирает и оседает в его руках. Сяо Чжань вдалбливается в тяжелое тело и кончает, рвано дыша в чужой влажный затылок. Сяо Чжань представляет, как его сперма стекает по внутренней стороне бедер парня, и тому холодно и щекотно. Наверное, ему немножко противно, но он оборачивается и заторможенно, развязно его целует, как в трансе, еще не совсем придя в себя после секса. У парня мягкие губы и мечтательный взгляд. Это одна из любимых сценок Сяо Чжаня. Она повторяется с разной вариативностью, обретает новые детали. Сяо Чжань рисует полотно идеальной похоти и не собирается останавливаться. Хотя бы здесь ему свободно и хорошо. Звук открывающегося лифта выводит Сяо Чжаня из задумчивости. Ему ехать с этим пареньком 12 этажей вниз. Почему тот тоже был на этаже администрации — черт его знает. По большому счету, Сяо Чжаню все равно. Ему даже становится легче и почти веселее, что вот это неловкое нечто по правую руку от него не имеет никакого отношения к его фантазиям. Никакого чувства разоблачения или стыда, что запал на малолетку. Парень держится не так, как в воображении Сяо Чжаня, от него пахнет иначе, хотя тоже нормально — но все эти маленькие детальки, нюансы — они снимают с плеч Сяо Чжаня вес, о котором он даже не подозревал. Может, это ошибка, но на волне того, что какие-то глупцы могли бы назвать эйфорией, Сяо Чжань поворачивается к парню и кивает на скейт в его руке: — Нравится? Парень замирает на долю секунды, потом у него как будто включают внутри огромный переключатель, размером с человека, таким обычно включают елки на площадях города. Он начинает оживленно тараторить о том, что вообще-то сейчас погода не очень, но рядом есть площадка, но там сложно подгадать по времени, он ездит на север, когда получается, вот там — боги, там идеально. Сяо Чжань слушает добродушно. Он так рад понять, что он вообще-то нормальный. Что в настоящей реальности он может спокойно говорить со школьником, не палиться, не залипать на чертах подвижного лица, просто любоваться им, его энергетикой и не сваливаться в черную дыру, о которой он не думал. Вернее, которой не давал названия, а просто падал, даже не пытаясь сопротивляться. Они вместе выходят из подъезда, парень идет спиной вперед, придерживая дверь и продолжая трындеть и улыбаться. И светиться. Сяо Чжань придерживает стеклянную дверь, вдыхает запахи улицы — ранняя весна только-только начала припушать зеленым ветки, вокруг шум и гомон, прямые лучи солнца и холодное, высокое, голубое небо. Парень замолкает, и Сяо Чжань переводит на него взгляд. Наверное, поздно притворяться, что он слушал или слышал, что было хотя бы 15 секунд назад. Парень убирает лезущую в глаза челку и упрямо, непонятно почему, но почти надыбившись, говорит «Ван Ибо» и протягивает руку. Сяо Чжань берет ее на автомате, горячая, крепкая, вся в мозолях и царапинах. Представляется в ответ. И за те мгновения, пока чужая рука опускается вниз, а его — уже начинает скучать по чужому теплу, он понимает, что он падает из своей черной дыры куда-то вверх, вверх, вверх. К бесстрастному небу, которому все равно, но которое все-таки чертовски красивое.