Солёные кровавые реки

Серая дорога уныло тянулась перед глазами. Ямы били по колёсам, заставляя машину содрогаться. Белый пунктир въелся в сознание настолько, что казалось, закончится он — закончится и жизнь, оборвавшись и растворившись в чёрной мгле асфальта, разрешая проезжать по себе крутым тачкам, с «солидными шишками» за рулём и их богатенькими детишками сзади. Интересно, что они чувствуют, когда в их руках вечно шуршащие бумажки? А чувствуют ли они вообще что-то? Впрочем, это не так важно на данный момент. Поправив правый наушник и заправляя выбившуюся русую прядь за ухо, я продолжал наблюдать за не меняющейся картиной за стеклом автомобиля. Сжатость, страх и запуганность — обыденный для меня комплект чувств, и вообще меня всего, особенно когда рядом он. Он — это нечто ужасающее, заставляющее содрогаться от одного его присутствия, тот, при котором даже дышать страшно, тот, кого я прозвал тираном. Он — мой отец. Как бы жалко не звучало, но так и есть, и скорее всего я не единственный человек, у кого эта «проблема — тиран». С ним я чувствую себя выброшенным псом: шрамы в грязных комках шерсти, ободранные бока и сломанная нога.  Псом, который вынужден скитаться по помойкам — безопасным местам нашего дома — наступать на осколки и выть от боли в лапах, поджимать хвост при любом звуке похожего голоса, и каждый раз пытаясь разорвать цепи, которые сковывают любые движения, ограничивая свободу. Стараясь сдержать подступающие слезы и проглотить тот злосчастный ком в горле, я отвлёкся на телефон, переключая песню. Выбор велик, но я предпочитаю остаться на чём-то грустном, знакомом… На чём-то нашем, русском*. Резкий звук сообщения в ухе заставляет подпрыгнуть на месте, но тут же сжаться под пристальным взглядом тирана-водителя. Открывая телеграмм, вижу уведомление от одноклассника: — Вить, тут дело такое. У тебя короче двойка по физике, Яков Васильевич просил тебя подойти к нему завтра. Ох, чёрт, дело дрянь, если об этом узнает мать, а уж тем более если узнает отец — рой могилу голыми руками. Поблагодарив друга, я убрал телефон, пытаясь не думать о двойке и о завтрашнем диалоге с физиком. Тем временем мы уже подъехали к нашей девятиэтажке, отец вышел из машины громко хлопнув дверью. Я, быстро подхватывая рюкзак, поднимаюсь и тихо иду к двери подъезда, вводя пин-код пока отец пытается закрыть свою девятку. Поднимаясь на пятый этаж я слышу топот снизу, пытаюсь подниматься быстрее, но меня обгоняют больно толкнув плечом. Держась за ушибленное место я поднимаю красные глаза на высокую фигуру мужчины с гладко выбритой головой в армейской куртке, который со всей дури долбит дверь со словами «Открывай блять, пока я её не выбил к чёртовой матери». Дверь открывает высокая женщина с каштановыми волосами и прядями седины, одетая в бордовую кофту. Она щурится, что ярко выражает её морщинистое лицо, смотрит на меня, пропуская отца в квартиру, и уходит, не дожидаясь когда я зайду домой. Снимая кроссовки я слышу диалог с кухни: — Звонила Тамара Игоревна, — Моя классная руководительница — сказала что Виктор двойку получил по физике. — Начинает мать строгим голосом, и о чёрт, я слышу как отец ставит рюмку на стол и встаёт из-за стола. — Ты чё, тварь, учиться плохо вздумал?! Опозорить нас хочешь?! — Орёт он, подходя ко мне, пока я, как тот самый пёс, жмусь к косяку. — Отвечай сука! — Резкий удар в скулу заставил пошатнуться, и ошарашенными глазами посмотреть в пол. — Пап, я… — Молчи блять! Что ты можешь сказать, если ты тупой сука?! — Хватает меня за волосы поднимая голову вверх, я жмурюсь, молюсь всем богам чтоб это поскорее закончилось. Он отпускает меня, возвращаясь к столу, вновь наливая себе водку. Мать смотрит на меня осуждающим взглядом и я быстро ретируюсь в свою комнату, надеясь спастись от этого ожившего кошмара. Скула больно саднила — «завтра останется синяк» — подумал я, тяжело вздыхая и усаживаясь за стол. Достав все тетрадки и учебники, принялся делать домашку, чтоб лечь пораньше — иначе наказания мне не избежать. Желудок больно скрутило, заставляя согнуться почти пополам. Попытка пошарить в полке под столом в надежде отыскать сухой Доширак не обвенчалась успехом — придётся поголодать. Через полчаса рюкзак был собран, телефон на зарядке, наушники в кармане толстовки. Мой взгляд упал на компьютер и я неосознанно вспомнил что было неделю назад. — Схуяли ты как девка выглядишь, а?! Педик что ли?! — Опьяневший отец держит меня за длинные русые волосы, вжимая в стенку. — Заднеприводный?! Отвечай тварь! Слезы градом скатывались по щекам, заставляя захлебываться в них. — Сто процентов в инэте увидел, да?! Думаешь я совсем тупой?! — Меня резко отпустили и я повалился на пол. Отец вернулся в комнату с разделочным ножом для мяса и обрубил все провода, связывающие компьютер с сетью. Кинул нож на пол и ушёл, оставив меня в полном одиночестве. Холодный кафель ванны приветствовал меня, приглашая усесться на него, забывшись, но я прошёл к раковине и висящем над ней зеркалом. Открыв дверцу-зеркало в раковину упало моё использованное лезвие для бритвы, и я подумал что предложение посидеть на полу было весьма неплохим, только если в этой компании будет ещё один друг — холодный металл. Ляшки и живот приятно обжигало болью. Так хоть я немного отвлекаюсь от всей хуйни, что происходит у меня в жизни. Думаю было бы неплохо увеличить эту боль. Матернувшись на свои мысли я всё же лег спать, пытаясь придумать оправдание на двойку, хотя не знал за что получил её. Тело всё ещё болело, отвлекая от моральной боли. «Завтра будет лучше» — с этими мыслями я провалился в царство Морфея.