Солёные кровавые реки

Тонкие жёлтые линии пробивались сквозь прикрытые с помощью жалюзи окна. Птицы приятно щебетали за окном, но казалось что это утро было до непривычки тихим. Одеяло сбилось оголяя не прикрытые одеждой части тела. Ворочаясь я повернулся так, что солнце светило прям в глаза, из-за этого пришлось встать. Голова была неимоверно тяжёлой, глаза слипались, а щека, которая была «повреждена», опухла и отдавала пульсировавшей болью. Поправив задравшуюся футболку я прошёл в ванну, где лежало всё то же лезвие. Убравшись, я сполоснул лицо прохладной водой. Щетинки зубной щётки неприятно врезались в десна, между зубов, заставляя их кровоточить, а меня жмуриться от боли. Еле распутав светлые волосы, я пригладил их к голове, что выглядело более-менее презентабельно, чем было до этого. Толстовка мягко ластилась к коже рукам, но неприятно резала раздраженную кожу на животе. Штаны плотно облегали ноги, натирая ляшки и заставляя меня искривиться от боли. Портфель тянул вниз, перевешивая одну сторону, заставляя спину выгнуться. Выходя из комнаты я заглянул на кухню. Обычная картина для меня: бухой, валяющийся на полу отец и мать, убирающая блевоту и пролитую водку, работая шваброй. Проходя по тротуару, какой-то еблан облил меня, быстро проезжая по лужам на своей дорогой «малышке». Матерясь себе под нос я продолжил путь до школы, обдумывая слова Артёма — одноклассника, который рассказал про физику и Якова Васильевича. В школьном коридоре в меня врезалась какая-то младшеклашка и быстро пробормотав извинения, забежала в класс, а я пошёл на третий этаж, считая ступеньки под своими ногами. Класс встретил меня неразборчивым гомоном, летящим через всё помещение пеналом и орущим лидером. Кто-то курил на задних партах, кто-то слушал музыку через колонку, кто-то учил стих по литературе (нам задали стих?!), а кто-то играл в «Цу-е-фа» борясь за звание «лучший портфель». Ко мне подошёл Тёма, предлагая сесть рядом с ним на пятую парту и напомнил о словах физика. Время летит с неимоверной скоростью и мы постепенно приближаемся к последнему — седьмому уроку — физике. Вот и физика подходит к концу, Яков Васильевич смотрит на меня кивая, якобы приглашая после урока подойти к нему. В моей голове что-то лопается и я принимаю сумасшедшее решение, после со звуком звонка вылетаю из класса с потоком людей. Немного пробегаю вперед, и встаю, облокачиваясь на коленки, пытаясь отдышаться. За капюшон резко схватили и потащили в сторону, подальше от кабинета. Я не мог разобрать кто это был, потому что человек шёл сзади, подталкивая меня двигаться вниз по лестнице. Около кабинета директора меня затащили в класс младшеклассников, которые уже разошлись по домам (как же завидно…). — Ты чего так медленно плёлся, хочешь чтоб нас спалили? — Послышался до боли знакомый голос в полумраке помещения. — Саша? Какого…? — Не успел я эмоционально возразить, как мой рот зажала рука парня. — Тихо ты, — Шикнул тот. — Мне Полина рассказала про физика, я тебя спасать пришёл. — А Полина?.. — Продолжил я уже спокойно. — Она прикрывает тебя от Якова, но не думаю что ты так легко отделаешься. — Ясно… После этого у нас состоялся небольшой диалог, пока мы ожидали выхода всех учителей и учеников со школы, а после двинулись к выходу, где нас ждала рыжеволосая девушка, высокого роста и в спортивной одежде — Полина. Мы шли отшучиваясь и споря между лучшей шуткой: «безбашенный» и «молния маккуин» Ночь постепенно окутывала город, погружая его в легкую дремоту. Смазанные, из-за плохого зрения, огни машин, фонарей, многоэтажек и рекламных постеров выглядели пожухлыми, истощенными. Дождь моросил, неприятно охлаждая воздух, что колол руки спрятанные в карманах. Ботинки наступали на оранжево-коричневые листья, топя их в грязи и проходя мимо, забрызгивая тротуар. — Поль, а что ты сказала Якову? — Продолжал Тёма в приподнятом настроении. — Сказала что у Вити живот скрутило, в туалет побежал. — Послышался ржач со стороны одноклассников, я тоже посмеялся, хоть и понимал что ничем хорошим это не закончится. Так мы дошли до нашей, хорошо знакомой многоэтажки. Попрощавшись я ввёл код в домофон и стал подниматься по лестнице. Настроение сразу ухудшилось, но я решил не поддаваться этому и продолжил путь. В квартире темно, обуви родителей нет — «Значит ушли» — подумалось мне и я прошмыгнул в комнату, оставляя рюкзак и проходя на кухню. Чайник громко пищал, оповещая о вскипевшей воде внутри. Я быстро разорвал упаковку чайного пакетика, помещая его внутрь чашки с принтом Эйфелевой башни, параллельно добавляя приправы в доширак. Заварив это чудо я перенёс всё в свою комнату, выключив свет на кухне, я забрался в кровать, под одеяло, притягивая к себе поднос с едой и чаем. Решив, что сегодня я обеспечу себе выходной, я открыл вкладку ютуба, вдохнул аромат лапши и принялся изучать дитё японца Момофуку Андо*, напрочь забыв об уроках.