Клематисы во мне цветут

      Приступ сильного кашля разбудил Мишель в шесть утра. Горло саднило, а лёгкие горели. Она выпила обезболивающее, но лекарство точно не помогло бы ей в ближайшие двадцать минут, поэтому и так плохой из-за болезни сон не собирался возвращаться. Глядя в потолок, Мишель думала о том, что лучше умереть и не мучиться. На той стороне её будет ждать Джейк. Да кого она обманывает, никогда ведь не верила в загробную жизнь.       Почему нельзя быть обычным подростком? Просто иметь несколько друзей, с которыми можно обсудить новую серию глупого шоу, иметь пустяковые проблемы, которые сами они себе создают, а потом из-за них же и страдают; запасть на самого красивого и богатого мальчика в школе, а потом сохнуть по нему до конца учёбы? Может, в этом случае закон равновесия не настиг бы неё.       С самого детства Мишель тщательно наблюдала за окружающими людьми и тем театром абсурда, который они устраивали из ничего. Тогда девочка решила идти другим путём. Игнорирование. Или тотальный пофигизм, как его называла мама, в очередной раз сетуя на свою безэмоциональную дочь. Мишель не особо волновали её слова, она наоборот гордилась этой чертой, которую старательно прививала себе ещё с детства. На формирование её взглядов на жизнь повлиял ещё один фактор, о котором неприятно было лишний раз вспоминать. Уход отца. Он просто взял и не вернулся. Иногда отец загуливал с другими женщинами и мог пропадать неделями. Мать всегда переживала за него, плакала, звонила. И вот, когда тот появлялся на пороге, без всяких объяснений и извинений, его ждал скандал. Видимо, отцу надоело терпеть это и однажды он просто ушёл навсегда. Пожалуй, это событие повлияло на развитие характера Мишель серьёзнее, чем ей хотелось признавать. Она стала создавать вокруг себя стену отчуждённости, и рядом с ней нашлось место только для матери и лучшего друга, который был у неё на тот момент. Не то чтобы вся жизнь стала крутиться вокруг этих двоих людей, просто теперь у Мишель было слабое место, и приходилось уделять им немного своего внимания.       С Джейком, которого она знала ещё с пелёнок, вышло всё совсем необычно или слишком просто, смотря с какой стороны посмотреть. Это произошло само, так же естественно для жизни, как восход солнца поутру. Джейк, с которым не сложилась судьба поступить в одну школу, но который тоже не собирался забывать ту детскую и искреннюю дружбу, совсем незаметно стал западать в душу. С каждым его поступком или даже незначительным, но уже таким привычным жестом, он становился ближе к цели, пока там совсем не обосновался. И Мишель была совсем не против этого, ведь для особенных людей можно всё. И вот не было по сути никакой романтичной шелухи, конфет и ненужных букетов. Они стали парой возлюбленных. Мишель — не самая обычная девушка, которую можно было выбрать, но в то же время самая любимая и дорогая. Просто из-за степени их душевного родства и понимания друг друга их отношения с самого начала уже были на совершенно другом уровне. Не было никакого контроля, ревности и обид. Им не нужно было всё это.       Поэтому, когда Джейк решил съездить в клуб с друзьями, Мишель даже и не подумала остановить его или навязаться ненужным балластом, ведь она не любила громкую музыку и алкоголь. И только когда он уехал на своём мотоцикле, у неё на душе кошки заскреблись. Появилось какое-то иррациональное волнение, которое было всё никак не унять. Но вот позвонить ему она так и не решилась, не хотела изменять своим привычкам, не хотела отвлекать ненужными разговорами от друзей, не хотела навязываться… А теперь она не могла найти себе оправдание. Ведь, сделай она этот несчастный звонок, и всё было бы иначе. Она знала. Или ей просто хотелось верить в это… Надо найти виноватого, даже если это будет она сама.       Мишель никогда не сможет забыть то обескровленное и изуродованное тело, которое её попросили опознать в морге. Это правда был он. Тогда мать была с ней и не дала натворить глупостей. Мишель до сих пор не поняла до конца, благодарит или проклинает её за это.       Видимо, в тот злополучный день закон равновесия настиг её, ту, которая жила слишком просто и беззаботно. А потом случилась болезнь. Ханахаки. Одно слово, а от него уже болит голова, стоит представить симптомы, влияние на организм и последствия для социального статуса. Теперь эта хрень поразила её и медленно убивает.       Мишель нехотя поднялась с кровати, понимая, что её ждёт очередной бессмысленный день. Разглядывая себя в зеркало, она отметила, что с цветом кожи ей однозначно повезло — не так заметны круги под глазами и общая бледность. Несмотря на прогрессирующую болезнь, ей довольно удачно удавалось скрывать своё тяжёлое состояние, а обезболивающие и подавители стали извечными друзьями. И только медицинские справки открывали правду о происходящем. Мишель не тешила себя глупыми надеждами, что всё не так плохо, что всё само как-то образуется. Нет, её просто это уже давно не волновало. После смерти Джейка осталось лишь жалкое подобие существования.       Неожиданно припомнился вчерашний случай с Питером. Теперь он всё знает. Он, конечно, парень хороший и умеет хранить секреты, но не от своего друга Неда. Точнее, от него он не может долго что-то скрывать. Вот бы Паркер всё забыл и притворился, что ничего не видел, а не лез с ненужными расспросами и сожалениями о её нелёгкой судьбе. Мишель знала, что Питер не будет вести себя как все, трепаться об этом на каждом углу и сторониться её, но от этого было не легче. Она понятия не имела, о чём он додумался за ночь и какие именно сделал для себя выводы. И знать не хотела, но, скорее, всего придётся. Как ему удалось наткнуться на неё именно в тот момент, когда она была уязвимей всего, а не получасом ранее или позже? Видимо, это ещё один повод для головной боли, который решила подкинуть ей нелёгкая судьба.       На удивление в первый день Питер не подходил к ней. И даже вёл себя как обычно, ничем не выдавая полученную вчера информацию о проблеме Мишель. Хотелось бы ей так сказать, но это было не так. Может, для всех остальных учеников, которым до Питера нет никакого дела, так и было, но к Неду это точно не относилось. Тот заметил, что его друг бросает долгие и задумчивые взгляды на Мишель, и пытался выяснить, в чём дело. На все вопросы Паркер утверждал, что всё в порядке и волноваться не стоит. Мишель уже порядком надоело его внимание, поэтому в столовой она села в другом конце зала. Она знала, что такое поведение с её стороны вызовет у Неда ещё больше вопросов, но поступать по-другому не стала. Иначе Питер точно дыру бы в ней прожёг и не дал никому возможности нормально поесть. У Мишель просто отсутствовал аппетит на фоне лекарств, которые она принимала, а вот мальчикам силы и питательные вещества ещё нужны. Особенно Питеру, учитывая его вторую личность.       Мишель ещё в прошлом учебном году стала строить теории и искать взаимосвязь между своим одноклассником и новым героем Квинса. Поведение Неда и некоторые поступки Человека-паука на их соревновании по декатлону только подтвердили догадки. Неудивительно, что он вчера легко поднял её вес одной рукой и совсем не заметил этого. Мишель соврала бы, если бы сказала, что ей неинтересно, как будет действовать Паркер в роли героя. Насколько сильно отличается его личность в красно-синем костюме от затюканного одноклассниками неудачника? Как бы себя чувствовали преступники, зная, что их повязал закомплексованный подросток, который всеми силами пытается залечь на дно в реальной жизни? Она могла понять Питера в его желании спокойно жить, но на его месте она бы вообще не лезла в эти опасные заварушки. Как бы сильно сейчас Мишель ни обесценила свою жизнь, но так напрягаться ради незнакомых людей было совсем не в её правилах. Да и зачем брать на себя такой груз ответственности? Ну и что, что появились сверхспособности? Так пусть они просто спасут тебе жизнь в необходимый момент. Или она чего-то не знает? Может, перед тем как приобрести свои силы, герои подписывают какой-то негласный контракт, по которому обязуются всем безвозмездно помогать? Мишель сомневалась.       К сожалению, вечно избегать Питера было невозможно. Теперь она стала капитаном академической команды по декатлону, а Питер как раз являлся её участником и, видимо, в этот раз не собирался уходить на свою стажировку с очередной тренировки. Зачитывать вопросы в микрофон было неудобно, не зная, в какой момент голос сорвётся на хрип или настигнет приступ кашля. Но она держалась.       После занятия она задержалась у своего шкафчика, пытаясь побороть головокружение, вызванное повышением дозировки лекарств. Скоро придётся идти к врачу, просить новый рецепт и выслушивать нотации лечащего врача о том, насколько безрассудны её действия. И именно в этот момент Питер решил почтить Мишель своим присутствием, двинувшись прямо на неё.       — Мишель, я думаю, нам надо с тобой поговорить, — собравшись с силами, довольно серьёзно заговорил с ней Питер. Но потом разом сдулся.       Она закатила недовольно глаза, облокотившись на шкафчик. Не злиться же ей на него. Да и при одном взгляде на эти неуверенные глаза и взъерошенные волосы, которые он слишком растрепал от сильного волнения, всё желание нагрубить этому воробушку улетучилось, как только заговорил. Мишель аккуратно прикрыла свой шкафчик, но противный звук несмазанных петель всё равно прошёлся эхом по пустому коридору школы.       — Питер, я не хочу говорить на эту тему. Не заставляй меня посылать тебя матом далеко и надолго. Просто забудь тот день и не подходи ко мне с этими разговорами. — Мишель не хотелось его расстраивать, поэтому она скрыла от него взгляд, сосредоточившись на дверце шкафчика, исписанной чёрным маркером.       Кстати, она не заметила новую надпись. Хорошо, что учителя уже давно поняли, что это не она то юное дарование, имеющее столь ограниченный словарный запас довольно узкого направления. А иначе ей пришлось бы сразу отмывать этот шедевр. Уборщику это через несколько месяцев надоело делать, а ей была слишком безразлична глупая писанина. Поэтому всем учащимся удавалось лицезреть всю степень идиотизма какого-то неугомонного школьника, которому она не пришлась по нраву. Но надолго от реальности сбежать не получилось.       — Я думаю, ты должна хоть с кем-то поговорить об этом, высказаться, — продолжал вещать Питер.       — А я сказала, что не буду этого делать. — Мишель недобро глянула на него, пытаясь всем своим видом показать незаинтересованность в дальнейшем общении с ним.       — Мишель, тебе же лучше будет, если ты обсудишь это с другим человеком, это поможет тебе. Конечно, от этого проблем меньше не станет, но это всяко лучше, чем нести весь этот груз в себе.       — Прости, неудачник, но это будешь точно не ты. — Раз он по-хорошему никак не возьмёт в толк, что к ней лучше не лезть с этой темой, то она ему поможет понять это. — Я бы тоже посоветовала тебе разобраться в себе. Вот у кого проблем будет побольше, чем у меня. — Пусть лучше о себе переживает, нечего ему тут к ней лезть.       Но Питер не отставал, продолжая следовать за Мишель. За ним не убудет и он проводит её до дома, а Мишель этого не сильно хотела.       — Так, стоять. — Питер послушно остановился, глядя ей в глаза. — Не надо провожать меня до дома, это лишнее.       — Но я же… — начал было оправдываться Паркер, но его прервали.       — Питер, ты хороший человек и такой же хороший друг. Прямо сейчас ты в очередной раз отказался от посиделок с Недом за очередным набором лего по звёздным войнам ради бессмысленной встречи со мной. Пойми, мне уже не помочь. А вот своего лучшего друга ты можешь потерять. — Мишель опустила ему руку на плечо, чтобы быть более убедительной.       — Я должен тебе помочь, — уже более уверенно сказал Питер, не отрывая взгляд от её.       — Вот именно, что ты не должен. Ты вообще никому ничего не должен. Твоя миссия жить и получать удовольствие от своих школьных лет, — немного забегая вперёд, сказала Мишель, припоминая его альтер эго. — Ладно, я обещаю, что сама со всем разберусь. Я слышала о встречах сект… таких же больных Ханахаки, как и я. Где они обсуждают свои проблемы и ищут поддержки друг в друге. Я не хочу взваливать это на тебя, поэтому лучше насолю им.—Мишель не врала, если это сможет успокоить Питера, то она пойдёт на столь радикальный шаг.       — Обещаешь? — Питер протянул ей свой мизинчик, рассчитывая на заверение клятвы.       Мишель еле сдержалась, чтобы не рассмеяться ему в лицо от столь детского поведения. Новый приступ кашля не дал ей этого сделать.       — Обещаю, — не удержалась от улыбки она.       Мимо них проехал автомобиль и чуть не окатил их водой из лужи, что осталась после недавнего дождя. И оба подростка упёрлись в двери цветочного магазина, находившегося в квартале от школы в направлении дома Мишель. Обычно здесь школьники приобретали все букеты, чтобы задобрить или выпросить прощение у своей второй половинки.       — Не люблю цветы и не понимаю всего ажиотажа, с ними связанного, — сказала Мишель, глядя на пёстрые и украшенные цветами витрины.       — Лично я против них ничего не имею. Пусть остальные делают, что хотят, но кого-то такие знаки внимания делают по-настоящему счастливыми. — Питер, видимо, сначала просто хотел поддержать разговор, а потом помрачнел и погрузился в себя.       — Говорят, традиция дарить цветы пошла именно от Ханахаки. Мужчина дарил девушке букет цветов, и, если угадывал её любимые, то его чувства были искренними и сильными. Та в свою очередь должна была ответить ему взаимностью. Эта болезнь тогда редко встречалась, но принципы действия знали все. Конечно, сакральность этого жеста давно забыта, ведь придумали глупый язык цветов, после которого все поголовно стали дарить розы. Не завидую человеку, чья вторая половинка правда любит эти цветы. А если он ещё и болен Ханахаки… — лицо Мишель перекосило от одной мысли о стеблях, которые, прорастая, разрывают плоть своими шипами.       — Т-точно. — Видимо, Питер думал в то же направлении, и его фантазия была столь же богатой.       — Всё, Паркер, по домам. Ты к себе, я к себе. Обещание я своё глупое выполню, так что мне надо найти ту тупую сектантскую листовку. До завтра. — Мишель махнула ему на прощание рукой и пошла дальше, оставив друга позади.       — Пока, Мишель. До завтра, — прозвучало ей в след. ***       Она вошла в пустой дом, зная, что мать вернётся только к вечеру и почти сразу же займётся ужином. Раньше Мишель специально задерживалась на дополнительных занятиях в школе, а когда их не было, посещала общественную библиотеку в поисках интересной книги, только чтобы по возвращению мама уже была на месте и что-то готовила на кухне. Ей нравилось чувство, что её кто-то ждёт. Потом она пропадала на квартире у Джейка. А теперь всё это утратило свой смысл. Сейчас она старалась избегать женщину, подарившую ей жизнь, чтобы не видеть боль, отражавшуюся на её лице. Поэтому готовила себе самостоятельно, но и это слишком громко сказано. Так, делала себе яичницу или просто перекусывала нарезанными огурцами с помидорами, не доведя всё это дело до нормального салата. А иногда и в ужине не было нужды.       В комнате стояла тумба, в которую она не очень любила заглядывать, особенно в нижний ящик с небольшим замочком. Первой в нём лежала ботаническая книга с описанием и изображениями растений. Мишель присела на свою кровать и мягко погладила корешок. Указательный палец легко подхватил закладку и открыл помеченный разворот.       Не хотела она после смерти Джейка, когда приходилось собирать свою жизнь буквально по осколкам, стараясь даже если не жить, то существовать дальше, узнать, какие именно были у него любимые цветы. Это белый жасмин. Она провела пальцем по цветной картинке, а вторая её рука легла на грудь. Где-то там, внутри неё, росли они. Не дожидаясь, пока слёзы подойдут к глазам, Мишель отложила сборник в сторону, возвращаясь к остальному содержимому. Под документами и различными справками ничего не было. Как бы тщательно она ни перелистывала, всматриваясь, тот буклет никак не находился. Только после того, как она всё из него достала и начала перебирать на кровати, заветная бумажка нашлась на полу. Наверное, она выпала из стопки документов при перемещении.       Светлая листовка с акварельным рисунком розы на голубом фоне. Как банально. Информация на ней гласила, что встречи проходят каждую субботу с трёх до шести, место находилось неподалёку, так что дорога много времени не займёт. Сегодня был понедельник, ещё пять дней на моральную подготовку.