Дракон и Пташка

Чимин ответил «да, в 15 будет нормально», и Намджун сошёл с ума. Он был в студии и работал над битом, когда пришло сообщение. На часах — шесть двадцать утра. Намджун морщится, понимая, что он плохо справляется с восстановлением режима сна, но тут же отметает разочарование в своих усилиях. Чимин ответил ему! Спустя недели игнора тот вышел на связь, но стоило Намджуну с радостью накидать ему несколько восторженных сообщений, как тот снова пропал. Ким быстро сдулся и ушёл в работу, думая, что парень просто колеблется. Намджун пригласил его на ланч. Сначала хотел позвать поужинать вместе, прикинул рестораны, а потом обеспокоился, что это будет воспринято как намёк на продолжение. Этого Намджун не хотел. Завтрак казался слишком поспешным, на дворе — ночь, а он с предложениями на утро. Нет. Так что ланч. Что-то среднее между обедом и ужином. Правда, потом, уже отправив приглашение, он вспомнил, что некоторые люди работают по чёткому графику, часов до пяти-шести по будням, но не стал писать снова. Чимин не отвечал. А теперь ответил! Он крутится в своём кресле и упирается ногами в тумбу, съезжая вниз. Печатает «Отлично! Буду рад подвезти тебя, если это нормально» и отправляет. Снова смотрит на часы и трёт лоб, ощущая лёгкую боль в голове. Ему нужно подготовиться. А для начала — поспать.

***

* Намджун выходит из авто, чтобы Чимин заметил его на парковке, а не метался взглядом в поиске нужной машины. Это ни к чему. Перед ним высится офисное здание, сплошь металл и стекло, совсем другая атмосфера по сравнению со студией, которую занимает Ким. У него на полке стоит бонсай, небольшое окно пропускает минимум света, но на закате там невероятно красиво, и есть диванчик с кучей подушек и мягких игрушек. В таких же местах нет теплоты и радушия — чистота в степени стерильности, строгость и чёрные галстуки. Чимин выходит на пару минут позже, прощается с двумя мужчинами заметно старше него, и оглядывается. Намджун легко машет ему рукой. Внутри всё сжимается в ожидании, но это приятно — нервничать перед первым свиданием. И хоть у них уже была встреча, было весьма близкое знакомство, после долгого перерыва всё ощущается внове. — Привет, — говорит Чимин, бросая на него взгляды и тут же отводя глаза. Намджун тормозит, рассматривая совершенно новый образ парня — белая рубашка и брюки со стрелками. — Приветик, — бормочет он. — Я, эм… Прости, что не успел найти наряд получше, я только… — Всё в порядке! — снова машет руками Намджун и неловко замирает, когда Чимин отклоняется от него, видимо, боясь получить по лицу. Оба некоторое время молчат, наслаждаясь неловкостью, а затем один из них фыркает, а второй подхватывает смех. Намджун открывает для Чимина дверь и, оказавшись за рулём, ощущает себя куда спокойнее и увереннее. — Так, Чимин, — начинает он. — Ты хотел узнать что-то о музыке?

***

Говорить с ним оказывается легко. Чимин не пытается наброситься на него в возбуждении, не смущается слишком сильно, не плачет. Намджун обрывает эту мысль и улыбается парню. Каким-то образом Киму удалось вывести того из равновесия нелепым замечанием об Аиде, которого Намджун помнил по мультфильму из детства, а у Чимина в рукаве оказалось припасена целая лекция о неверном восприятии мифов у обывателей. Конечно, он не использовал слово «обыватели», но Намджун резко ощутил недостаток знаний по вопросу. Он был в восхищении. В какой-то момент Чимин прерывает себя и извиняется, и у Намджуна грусть пробирается к самому сердцу, потому что он хорошо может представить, как кто-то близкий вот так обрывал Чимина и заявлял, что не хочет слушать его рассуждения. В конце концов, Намджун сталкивался с этим с раннего детства. — Всё в порядке, — мягко заверяет он Пака, сомневаясь, стоит ли касаться его ладони, мнущей льняную салфетку. — Мне на самом деле было интересно. Пальцы всё же касаются тыльной стороны чиминовой ладони. Кожа тёплая и нежная, и в голове мелькают кадры: Чимин улыбается ему в мелькающих огнях клуба, их поцелуй посреди танцпола, Чимин под ним, на намджуновой постели, румяный и дрожащий, с тёмным взглядом и цепкими пальчиками. Намджун переводит взгляд на его лицо — Чимин наблюдает за этим крошечным касанием с нечитаемым лицом. За соседним столиком кто-то роняет бокал на пол, и тот разлетается по всему полу. Они вздрагивают, отнимая руки. Момент нарушен. — Мне тоже очень понравилось, как ты рассказывал о музыке, — признаётся Чимин. — Мне кажется, ты очень любишь своё дело. — Я живу им, — легко отвечает Намджун. Чимин на это приподнимает уголки губ и берётся за стакан с водой. Улыбка не касается его глаз.

***

Они проводят в ресторанчике больше двух часов, когда решают, что пора освободить столик и немного пройтись на свежем воздухе. До набережной минут пять неторопливым шагом, и Чимин соглашается. Оказавшись за улице, он снова стал немного робким, словно прохожие смущали его. Намджуну до чёртиков хотелось взять его за руку, но что-то подсказывало не торопиться с этим. Все скамейки вдоль берега были заняты старушками и стайками школьниц в слишком коротких юбках, так что у них был стимул неторопливо идти вдоль, обмениваясь впечатлениями о концертах, на которых они бывали. — Я грезил Майклом Джексоном в детстве, — поделился Чимин, когда они остановились на небольшой смотровой площадке, откуда открывался хороший вид на парк на той стороне. — Пересмотрел все выступления и даже выучил несколько отрывков хореографии. Намджун может себе это представить. Он улыбается, смотря на профиль Чимина, пока тот, уйдя в свои мысли, не отрывает взгляда от волн, набегающих на камни. Воды набирают силу в глубине и выплёскиваются на берег, пенятся и шипят на неровной гальке. Намджун ощущает нечто похожее. После первой встречи он писал о Чимине сутками, чистое и порочное вперемешку, но затем жажда схлынула, оставив после себя следы тут и там, но не топя его больше в ожидании. Теперь же он чувствует, как внутри него зреет нечто совершенно новое и куда более сильное. Он считает про себя секунды, чтобы понять, когда новая волна захлестнёт влажную линию на камнях. Это предсказуемо. У Чимина от порывов ветра растрепались волосы на макушке, он снял галстук и расстегнул пару пуговичек на воротнике, но до парня из клуба ещё далеко. Намджун замечает мурашки на нежной шее и предлагает Чимину свою куртку, чтобы защититься от ветра. Тот смеряет взглядом его пуловер и соглашается, слегка покраснев. Намджун краснеет тоже. То, что происходит внутри него, в его душе, с его невнятными чувствами — куда сложнее и медленнее прилива в сотни и тысячи раз. Но, подобно спешащей к берегу волне, это неотвратимо. Намджун начинает отсчёт.