Никогда не говори "никогда"...

***

«Тик-тик-тик» - отзвук каждой секунды прыгал от стены к стене, от пола до потолка и растворялся в гробовой тишине. Той, что была невероятной редкостью в комнате. В четвёртой комнате. Семь пар безумных глаз уставились на меня. Вернее будет сказать, что шесть. Один из состайников, не моргая, пускал невидимые ледяные стрелы, заставляя стынуть кровь в венах. Жуткий тип. У него это получалось лучше всех остальных. Именно за пустой взгляд я и невзлюбила его. С первого же дня моего пребывания в этом, как они его называли, «Доме»… От таких «гляделок» быстро пересохли глаза. Излишнее внимание не доставляло никакого удовольствия, и я, подыскивая новый объект, способный хоть ненадолго отвлечь меня, увидела свои руки. Дрожащие руки. Нет, они будто не были частью меня, а существовали отдельно, двигаясь в непонятном мне ритме. Ритме часов, в ритме новшества, являвшегося всего пару десятилетий назад строжайшим запретом. Напряжение сгущалось и повисало над нами свинцово-душным облаком, хватая за горло и мешая дышать. Казалось, что время остановилось. Или вообще исчезло. Даже размеренную песню часов заглушал стук собственного сердца, отдаваясь в висках и кончиках пальцев… Немая сцена могла длиться бесконечно, но Соль, погружённый в себя, забыл об инструменте в собственных руках, и его большой палец соскочил со струн, задев некоторые из них. Несчастная гитара взвыла и высвободила присутствующих из дурманящего сна. Парень испуганно поглядел на неё, успокаивающими движениями погладил гриф и прошептал, обращаясь ко мне: -Что-что ты видела? Ты уверена, что это были о н и ?

***

Каждое утро я просыпаюсь с петухами. Нет, не с теми, что встречаются в каждой народной сказке и будят добрых молодцев и красных девиц, а с ЭТИМИ ПЕРНАТЫМИ… -МЯТА, ДОРОГУША, ТЫ ПРОСНУЛАСЬ!!!!- За спиной раздались радостные возгласы, и счастливый Муха, будто жаждущий крови хищник, понёсся на меня, заранее готовясь к прыжку. «Ох, чёрт…» - только и успела подумать я, как оказалась заключенной в объятия. Меньше всего мне хотелось встречать рассвет в удушающих «обнимашках», больше похожих на какой-нибудь боевой приём. Его корсет упирался мне в бок, а золотистые непослушные волосы щекотали нос. Забавный он, конечно, этот Муха. Вечно взбудораженный, досаждает состайникам своим бесконечным «жужжанием», отчего и получил свою кличку. Мудрый Пересмешник даже не догадывался, насколько это прозвище подойдёт ему. Ещё и с Солью дружит… Сумасшедший. Наконец, вдоволь наобнимавшись, он разжал оковы из рук, и только мелькнула мысль о спасительном глотке воздуха, как на меня обрушился шквал бесчисленных вопросов. Необъятный словесный поток чуть ли не сносил меня с ног. Удивительно, как в таком маленьком ребёнке умещается столько энергии. Кажется, его не столько интересовали мои вялые утренние ответы, сколько факт того, что жертва покорно выслушивала его «жужжание». Помутнённым взглядом я обволакивала его, призывая к совести: -Мух, мне надо умыться. -А что насчёт сна? Ты помнишь, что тебе сегодня снилось?- не сдавался он. -Нет, не помню. Я пойду? -Да не бывает же такого! - Муха осторожно огляделся, наклонился и быстро прошептал. - Ходят слухи, что каждую ночь кого-то из группы забрасывает на ТУ СТОРОНУ! -Да неужели? - За спиной прошуршал махровый голос. Было забавно наблюдать за тем, как лицо Мухи постепенно проявляло ужас. Причём местами. Сначала дёрнулся левый глаз, затем правый. Широко раскрытый рот, извергавший сотню слов в минуту, перекосился и значительно уменьшился, отчего лицо стало непропорциональным. Я искренне пыталась сдержать смешинку, хотя у меня плохо получалось. Парень вжался в корсет и зашипел. Теперь передо мной лежала черепаха, пучащая глаза из-под гигантского панциря, покрывшегося местами ряской и тиной. Её панцирь - её защита, убежище, где сокрыто множество историй и легенд от посторонних глаз. А ещё от больных подзатыльников Соли за «чрезмерную болтовню». Черепаха, каких держат в гигантских душных клетках и кормят завядшими листьями салата. У них тяжёлый взгляд, будто человеческий, понимающий то, насколько их жизнь обречена, пока они здесь - взаперти. И им остаётся медленно пережёвывать вялую растительность под пристальным взглядом тысячи любопытных глаз. Мушиная черепах так же медленно отступает и готовится к бегству. Ещё мгновение, и мне бы удалось увидеть, как старая черепаха, перебирая четырьмя когтистыми лапами, улепётывала из комнаты. -Стоять, - будто предугадав действия нарушителя, парень, шаркая тапками, стал приближаться.- Ты разве забыл наш предыдущий разговор? Черепаха зашамкала челюстью и насупилась, всем видом стараясь показать усиленную работу мозга. Пока она думала, её лапы медленно растворялись среди комнаты, а на их месте появлялись мальчишечьи ноги. Усыпанные синяками и ссадинами, ужасно худые, они имели особенно прыгучий вид. Панцирь разгладился вместе со столетними морщинами, и, наконец, перед нами появился бормочущий Муха. -Не доставать состайников вопросами о снах, мечтах, прошлом и будущем, не пачкать краской себя, одежду, товарищей, имущество и личные вещи, не изобретать изобретённое и не предсказывать явное, не заводить разговоры на бесполезные темы, касающиеся искусства, дольше, чем на десять минут, я не... -И снова по комнате стали разлетаться мухи. Рой жужжащих насекомых. Они забивались во все отверстия и щели: в оконные рамы, отчего окна звенели и мешали думать, во все чашки, чайники и бутылки, поэтому пища в них приобретала неестественно-сплетнеческий привкус, облепляли пол, стены и потолки. Особенно назойливые особы норовили залететь в рот всем готовым зевакам, заткнуть уши вечно подслушивающим. -Самое главное правило, -голос неодобрительно зашелестел. Муха рассеянно осмотрел предмет его утренних бед. Видимо, он упустил действительно что-то важное. Теперь со всех сторон стали подслушивать, подглядывать и поднюхивать десятки любопытных глаз. Соль понял, что обратил на себя слишком много ненужного внимания, прописал Мухе виртуозный подзатыльник и ушёл. Он будто растаял в дверном проёме... Мне это показалось странным и даже несколько пугающим. Остальные же не удостоили его и прощальным взглядом. Кроме бедного Мухи, конечно. Тот съёжился и постарался исчезнуть, как это сделал его приятель, но все его попытки остались без успеха. Соль растворился в Доме. В ЕГО "Доме", как они любили называть это помещение.