Тень сумерек

      Никогда не говори психопату, что он психопат. Это может его расстроить.       Многие умы всё ещё спорят: психопатами рождаются или становятся. Множество вещей способно стать отправной точкой на пути к этому.       Я была всего лишь ребёнком. Моя мать пыталась при помощи меня осуществить свою мечту, так что я была марионеткой в её руках. Я была несчастна и ломалась всё больше, сначала появилась лишь малая трещина, после — сколы, и чем дольше это продолжалось, тем больше я теряла себя. Но, может, правда в том, что я никогда и не знала себя настоящую, мне было просто всё равно на то, что со мной делали, ну, а после мне, наверное, всё надоело. В то время у меня не было осознания того, что всё, что происходит, неправильно, а кинематограф был полон мерзких мужчин с их «извержениями», похотливыми взглядами и огромными лапами. Нетрудно догадаться, что патриархат цвёл и вонял, и мужчины брали всё, что им нужно, и никогда не слышали отказ.       Этот мир — грязное место…       Я была ребёнком, но только не для них, и они делали всё, что хотели, и давали то, что требовалось моей матери, которая знала, что эти старые педофилы развлекаются с юными стерлядками, которые всё ещё спят с плюшевыми мишками и сосут палец, но притворялась, что ничего этого не было. У меня имелись покровители, они постоянно сменяли друг друга.       В пятнадцать лет я совершила первое убийство, отчего-то мне так сильно этого захотелось. Сначала я отравила мамочку, а после прирезала очередного папочку, думаю, я всегда была такой, мне нравилось отнимать жизнь — сначала это были насекомые, а затем кто-то покрупнее: птички, котики и щеночки.       Мама всегда закрывала глаза на это, потому неудивительно, что она не заметила в своём бокале яд, который я добавила.       У меня был дедушка. Когда мама умерла, а мой покровитель тоже почил, я ушла из кино, но желание убивать никуда не ушло. Моё лицо всё ещё было популярно, и по этой причине мне было легко оказываться рядом с моими жертвами, а подстроить несчастный случай стало искусством для меня.       В один из холодных дней я шла по улице, одетая в красный дождевик и красные сапожки, неся нож, который спрятала в кармане. Я знала, что кто-то следит за мной, и видела его не раз и даже могу сказать, что он знал, чем я занимаюсь, но если он не полицейский и не пытается поймать меня с поличным, то что он делает?!       В дальнейшем мне не повезло: я испачкалась и долго провозилась, пытаясь оттереть кровь, потом потеряла сознание, а, когда пришла в себя, поняла, что мой ночной сталкер уволок меня глубже в дом. Его нигде не было, моего ножа и плаща тоже. Тогда я проследовала на кухню, где он меня и нашёл.       — Что ты ищешь?       — Кухонный нож.       — Зачем?       — Чтобы зарезать тебя.       Я улыбнулась, смотря на неизвестную фигуру. На вид ему было примерно столько же лет, сколько и мне, но это так, ненужная информация.       Когда нож благополучно был найден, я решила его задействовать, незамедлительно бросившись на парня. Он вёл себя престранно, и я поняла, что он был ловок, но при этом словно и не ожидал, что я правда наброшусь на него с ножом. Он схватил меня за руки, а я направила нож ему в грудь. Он молча посмотрел на меня, будто пытаясь что-то узнать, а после всё же спросил:       — Быть плохим человеком сложно?       — Нет, если практиковаться, — произношу я специально тихо, надеясь на то, что в попытке услышать меня он нагнётся, потеряет бдительность и я протолкну нож чуть дальше, но у него был хороший слух. Я поняла, что из этого ничего не выйдет и отстранилась, он отпустил мои руки, и теперь мы смотрели друг на друга, задаваясь общим вопросом, что делать дальше.       Так мы и познакомились, но я будто чувствовала, что он знает обо мне гораздо больше, чем я о нём. Глядела на него и отчего-то не представляла его человеком, скорее, вещью, особенно после того, как мне всё-таки удалось коснуться его ножом, это было несмертельно для него, но мне стало интересно.       Как оказалось, он давно за мной наблюдает, мне казалось, что это нечестно, ведь он мог найти меня, когда ему вздумается, а я его — нет, он знал всё, а я — нет, так несправедливо.       Но одна непреложная истина сразу дала о себе знать: он хотел меня выпить, потому что он вампир, а я хотела его убить, потому что я убийца.       Факт был в том, что он хотел меня убить, потому что я убийца, и это было бредово. Убийца, расправляющийся с убийцами… Тоже мне Робин Гуд вампирского сословия. Он питался плохими людьми, и я была одной из таких. Мы продолжали наше странное общение, и я начала понимать, что он уже и не хочет меня убить, в отличие от меня, я ведь ещё не убивала вампиров.       Настоящая любовь — это когда не можешь жить без кого-то, когда ты, скорее, умрёшь, чем расстанешься.       Наше странное общение порой заходило за пределы моего понимания, особенно когда я задала вопрос, собирается ли он выпить мою кровь, на это он ответил, что нет. Тогда я серьёзно сказала, что очень хочу его убить, на что он рассмеялся, а его рубиново-красные глаза выглядели всё так же фантастично.       Знаешь это чувство, когда ты с кем-то встречаешься и понимаешь, что что-то не так? Но ты боишься спросить. Потому что ответ может быть хуже, чем то чувство, что ты испытываешь сейчас.       Потом он пытался отговорить меня убивать, а сам хотел начать пить кровь только животных, но я не понимала, зачем мне это, ведь мне нравилось моё занятие, а вот чем руководствовался он, я не знаю, скорее всего, естественным голодом.       — Если бы я могла стать другим человеком, то стала бы.       Он выглядел опечаленным и после небольшой паузы согласился, сказав, что тоже хотел бы быть другим, и измученно посмотрел куда-то в сторону.       Я пыталась его убить всё наше общение: душила его, травила, даже пыталась поджечь, и хотя он не видел моих мыслей, но был проворным.       Чем всё закончилось? Я стала вампиром с подачи Гаррета, который оказался рядом, когда меня выкинули из окна по вине моего дедушки, озорного человека. Он выиграл крупную сумму денег, но вот тому, кто с этой суммой расстался, не понравилось, что мой дед оказался удачливым лепреконом — так его называли в игровых кругах — угрожая дедушке, они доигрались в угрозу, и я выскользнула из рук. Полёт был долгим и неприятным. Гаррет что-то разглядел во мне и сразу всё решил, скорее, он просто был любознателен, забрав меня и обратив.       Гаррет был одиночкой, кочевым вампиром, но теперь, когда мы стали очень чудной семьёй, мы отправились в путь, и я узнала, что с дедушкой всё хорошо, а остальное было неважно, он же старый, так что всё равно умрёт.       Прошло немало лет с того времени. Я продолжала делать то, что мне нравилось, но теперь лишать жизни людей стало в разы проще, я была быстрой, ловкой и очень сильной. Гаррет стал для меня и мамой, и папой, и другом, и даже иногда врагом. Однажды я встретила Эдварда, по его золотым глазам я поняла, что он рад меня видеть. Да, с тех времён многое изменилось, и он больше не пьёт кровь людей, а вот я всё так же убиваю людей.       И кажется, до сих пор хочу убить Эдварда, особенно после того, как он признался, что влюблён в меня, и поцеловал, получив от меня удар в челюсть и отлетев в стену. Думаю, в этот раз мне правда удастся его убить.