Мир безумия

Джону показалось, что он проспал всего каких-нибудь полчаса, прежде чем проснулся от плача Рози. С трудом разлепив глаза и подняв голову с мягкой, зовущей подушки, он взял на руки ребенка и принялся неуклюже шататься по комнате, пытаясь его убаюкать. Ватсон испугался, что Рози разбудит соседей, и тут сквозь плач и дремоту до него дошла неожиданная идея. Джон укачивал дочку, изо всех сил стараясь не отключиться и не забыть своего намерения, хотя глаза слипались, а мысли путались. Когда Рози затихла, Ватсон со всей возможной осторожностью опустил её на кровать и максимально тихо, боясь снова разбудить девочку, вышел из комнаты. На цыпочках, стараясь не издавать ни шороха, Ватсон вышел из своей комнаты и приложил ухо к двери в спальню Шерлока. Внутри было тихо, но детектив легко мог сидеть в интернете или читать при свете лампы. Холмс никогда не запирал дверь к себе, следовательно, Джон оказался перед выбором. Можно было отворить дверь и заглянуть внутрь, либо вернуться в кровать. С одной стороны, первый вариант давал шанс выяснить, спит ли Холмс по ночам, а для Ватсона это было важно. С другой стороны, влезать в чужую спальню было идеей сомнительной. Если Шерлок не спит, что Джон ему скажет? "Извини, я тут ночью пришел на тебя посмотреть?" Если бы на месте Холмса в таком случае был Ватсон, он бы смутился. Просто Джон не привык нарушать чужие границы так откровенно, как это мог делать Шерлок. Рози не так давно успокоилась, возможно, детектив проснулся от её криков и не успел снова заснуть. За дверью всë ещё царила гробовая тишина. "А может, он правда спит?" - Джону хотелось в это верить. Простояв какое-то время у закрытой двери, Ватсон вернулся в постель, искренне надеясь, что так оно и есть. В семь часов утра Джон проснулся от звука будильника. Он лежал на тумбочке возле кровати, и доктор поспешно протянул руку, чтобы отключить его и не разбудить дочку. Но Рози спала, и её маленькое личико выражало спокойствие и гармонию. Джон прошел в ванную, чтобы умыться. Он не чувствовал себя особенно сонным, давно привыкнув просыпаться в любое время по самым разным причинам: от капризов Рози и до громких призывов Шерлока немедленно ехать на место преступления. Он был намерен сохранить работу и отвоевать себе таким образом кусочек нормальной жизни, потому что больше от неё ничего не осталось. Ему хотелось работать и иметь семью, но, когда Джон стал раскрывать преступления вместе с Холмсом, это стало практически невозможно. Он встретил Мери и нашел работу, только когда Шерлок... исчез. И Ватсон всеми силами пытался сохранить это. Направляясь на кухню, чтобы приготовить завтрак, Джон заметил Шерлока и помрачнел. Детектив, пошатываясь, вышел из гостиной и громко заявил: "Я забыл про оружие! Джон, эта семья торговцев оружием, я в этом уверен!" У него уже не было сил стоять, и он повалился на стул. Может быть, Шерлок и правда ожидал, что Ватсон начнет расспрашивать его о том, как же он дошёл до таких выводов о преступниках. Занятый делом, Холмс не замечал ничего, кроме собственных рассуждений, всё его внимание было занято преступлением. Но вместо того, чтобы восхититься дедукцией детектива, Джон приказал гневным шепотом: -Шерлок, иди спать, быстро! -Уже утро! - попытался вывернуться Холмс, явно не готовый к такому повороту. Взгляд Джона давил на Шерлока, как если бы кто-то изо всех сил прижимал его к стене. -Да, уже утро, а ты не спал уже много ночей! Прекрати уже так относиться к своему здоровью, Шерлок! - Ватсон не знал, что ещё сказать, он хотел произнести что-то такое, что точно заставило бы Холмса задуматься, - Или ты сейчас же ложишься в кровать, или я беру Рози и мы уезжаем! - закончил он. На самом деле, Джон в этот момент даже не задумывался о том, что Шерлоку будет плохо, если он уедет, просто это было единственное, что пришло ему на ум. А что ещё он мог бы сделать? Разве что позвонить Майкрофту, но об этой возможности он вспомнил уже позже. К тому же, Майкрофт Джону не нравился, и Ватсон не горел желанием "сдавать" детектива брату. Он пригрозил своим отъездом от безысходности. После этих слов Шерлок в первую секунду замер, словно окаменев. Затем он, опираясь на стол, поднялся со стула и, не произнеся ни звука, прошёл в свою комнату и лег спать. До Ватсона частично дошло, что сказанное им возымело сильный эффект, но доктор предпочел больше не отвлекаться и принялся за готовку. Рабочий день тянулся бесконечно. Джону казалось, что часы, висевшие напротив его стола, нарочно кто-то замедлил. Больных было немало, но доктору было всё равно, он понимал, что время будет протекать одинаково медленно, независимо от того, придет ли на прием целая толпа, или не появится никто. Иногда он, не в силах контролировать своё внимание, вдруг переставал слушать жалобы пациентов и устремлялся своими мыслями на Бейкер-стрит, к Рози, Шерлоку и миссис Хадсон. Он думал, не скучает ли по нему дочка, справляется ли с ней миссис Хадсон и не ввязался ли детектив опять в какую-нибудь сомнительную авантюру. Джон то и дело ловил себя на таких мыслях и прилагал усилия, чтобы сосредоточиться на работе, но уже через несколько минут снова отвлекался. Когда у доктора появлялось немного времени, он не смог удержаться и позвонил миссис Хадсон. -Миссис Хадсон, как вы там? У Рози всё хорошо? -Не переживайте, Джон, ваша дочь в полном порядке. Я с ней погуляла, сейчас играем. Бойкая девочка! -Понятно, - Джон немного помедлил, но затем всë-таки решился спросить, - а Шерлок что делает? -Он в своей комнате, с вашего ухода не показывался. Занят, должно быть. -Ну да, - Ватсон не стал рассказывать хозяйке об утреннем разговоре с детективом, посчитав, что ей точно об этом знать незачем. Когда Джон пригрозил Шерлоку своим уходом, детектив на самом деле пошел спать. Он, как громом поражённый, прошёл в свою комнату и лёг на кровать. "Джон может уйти. Джон может уйти," - от осознания этого факта внутри всё тряслось и вибрировало. Но Шерлок настолько устал, что даже тревожные мысли не могли сдерживать дремоту. На этот раз ему удалось какое-то время проспать спокойно, не видя ничего сквозь завесу сна. Но кошмар всё равно появился. Едким дымом он впился в сознание, заставляя детектива переживать смерть Мери и уход Джона так же остро, как это было в первый раз. Но когда сцена того дня померкла и растворилась во тьме, на её месте четко обрисовалась другая: Джон стоит на кухне, смотрит на Шерлока и произносит: "Или ты сейчас же ложишься в кровать, или я беру Рози и мы уезжаем!" Это был сон. Холмс постепенно осознаёт, где находится, словно комната возникает вокруг него из пустоты. Он открывает влажные глаза и смотрит на часы: 13:17. Выходит, он спал шесть часов. Это был, наверное, рекорд за месяц. Дикое переутомление просто не позволило ему проснуться раньше. Всё тело было словно каменным, в ушах всё ещё звучали слова Джона. Несколько минут спустя детектив нашёл в себе силы подняться. Когда рабочий день закончился, у Джона возникло острое желание добраться до Бейкер-стрит бегом. Однако от этой идеи он отказался, решив, что на автобусе всë-таки будет быстрее. Утром он был полон решимости погрузиться в работу, но ему это не удалось. Осознав это, Ватсон немного огорчился. Провести день, как нормальный человек, не получилось. Наконец Джон оказался перед дверью в дом номер 221. На лестнице было темно, но сверху из-за двери заметен был теплый свет и доносился голос миссис Хадсон. Войдя в гостиную, Ватсон увидел хозяйку, трясущую погремушку рядом с Рози, сидящей на диване и тоже держащей в руке игрушку. То, что в руках у кого-то другого, часто интересует детей больше их собственного имущества, поэтому девочка тянется к погремушке, которую держит миссис Хадсон, и та передаёт её малышке, приговаривая: "Что, моя тебе нравится больше, да? Вот какая красивая, ладно, держи." "Ну что, как вы тут без меня справились?" - спросил Джон, заходя в комнату. Хозяйка мгновенно обернулась к нему и оживленно произнесла: "А, вы вернулись! Какой же длинный сегодня день!" Ватсон прошёл к дивану и опустился на корточки перед Рози, вглядываясь в беззаботное и невинное лицо малышки. Этот ребенок ещё слишком мал, чтобы осознавать опасность, грозящую ему из полных неизвестности переулков и домов, вытекшую ядом с пожелтевших страниц книг, которые день за днём заполняли его родители, книг, в которых черными, как смоль, чернилами были записаны все дела и поступки Джона и Мери, не предающиеся забвению и тянущиеся за ними, как шлейф. Чем маленькая девочка успела провиниться перед кем-то настолько, что он хочет её смерти? Неужели лишь тем, что родилась в этой семье, в этом окружении, тем самым вписав своё имя на страницы этой проклятой книги, связав себя с ней, взяв себе её часть? Нет, Рози была достойна настоящего, ничем не омраченного детства. Джон коснулся маленькой ладошки и улыбнулся. Он будет защищать свою дочь, чтобы она смогла жить счастливой жизнью. -Как прошёл день? Вам не слишком тяжело было с Рози? - Ватсон обратился к миссис Хадсон. -Нет, кажется, няня из меня получилась, хотя в этом деле у меня и нет практики. Но не надейтесь, Джон, что я буду заниматься этим на постоянной основе! Вы всё равно должны найти кого-нибудь ещё. "Ну конечно, миссис Хадсон - не няня и не домработница, у неё есть дела поважнее, - пронеслось в голове у доктора, - Но не Лестрейда же просить!" Но ответил он только: "Да, конечно", после чего поднялся и направился в комнату Шерлока. Отворив дверь, он подошёл к детективу, который сидел на кровати с ноутбуком и что-то печатал. Холодные серые глаза смотрели в экран. За этим серьезным, беспристрастным взглядом пряталась целая сеть сложных рассуждений, похожая на лабиринт, в котором мог ориентироваться только такой же удивительный человек, как Шерлок. Сколько бы раз детектив не проводил Ватсона по этим тропам вслед за собой, Джон знал, что никогда не сможет самостоятельно пройти хоть один такой путь. -Новое дело? - подал голос доктор, садясь слева от Шерлока. -Скука, ничего интересного, - ответил Холмс, продолжая печатать. Он выглядел уже не таким разбитым, как утром, и это успокоило Ватсона. Но всё не могло закончиться этим. -Нам надо поговорить. -И о чем же? -О тебе. Убери ноутбук. Детектив неохотно отложил гаджет. -Что с тобой происходит? Почему ты не спишь по ночам? Почему ты не ешь? Шерлок не знал, что ответить. Детектив боялся, что его самая простая и универсальная отговорка: "Это всë ради дела" прозвучит слишком неубедительно. Дело в том, Холмс умел по пеплу определить марку сигарет, но совершенно не умел убедительно врать в лицо. Он мог продумать обман до мелочей, увести всех от понимания правды, но когда нужно было соврать человеку прямо - тут начинались проблемы. Шерлок сомневался, что ответ его не выдаст, но решил всë же попробовать. -Это ради дела. -Не ври мне! Холмс плохо умел рассказывать о своих чувствах, с мыслями всегда было гораздо проще разбираться. Более того, сейчас Шерлок сильно сомневался, что рассказывать действительно можно. Детектив был в тупике. Что сказать? Что Джон ему нужен, как воздух? Что он не может жить без него? Что ему стало плохо, потому что он остался без самого дорогого ему человека? И как Джон на это отреагирует? Он же ясно дал понять, что хочет жить, как нормальный человек, зачем ему возиться с психически неуравновешенным фриком-социопатом? Вдруг, услышав правду, Ватсон соберёт вещи и уедет вместе с Рози куда-нибудь подальше, чтобы никогда больше с ним не видеться? Холмс знал, что любимого человека нужно уметь отпустить, и он честно пытался это сделать. Он готов был на всё ради Джона и хотел, чтобы тот был счастлив. Детектив понимал, что он должен дать Ватсону возможность жить так, как он сам выберет, даже если это будет означать, что они не будут видеться. Но если заставить себя не мешать этой жизни было всё-таки возможно, то заставить себя радоваться за Джона он просто не мог. Разлука мучила Холмса, и он не знал, как остановить эту боль. Он знал, что ещё один уход Ватсона стал бы для него самым страшным ударом, и не готов был сам подтолкнуть ситуацию к такому исходу. -Я не могу сказать, - голос Шерлока прозвучал тихо, выдавая, что ему тяжело было говорить на эту тему. Он смотрел на пол, избегая встречаться взглядом с Джоном. Ватсону все это не нравилось. Он желал прекратить страдания друга, желал, чтобы Шерлок доверился ему. Чтобы детектив понял, что от него не нужно пытаться скрыть свои проблемы. Он готов был принять любую правду, видя, что это единственный выход. -Послушай, я вижу, что с тобой что-то не так, и хочу помочь. Но для этого мне нужно узнать, что случилось. Если ты всё расскажешь, лучше станет нам обоим. Холмс, как и Ватсон, чувствовал, как за этот месяц они отдалились друг от друга. Ему хотелось преодолеть это расстояние и снова почувствовать близость с Джоном, но его молчание этому мешало, потому что для близости нужно доверие. Невысказанные слова стояли между ними прочной каменной стеной, и единственным способом её разрушить было рассказать всё, как есть. Казалось, если это сделать, ограда разрушится, и всё будет как раньше, как до Мери и до падения. Безумный порыв открыться Джону внезапно родился в душе Шерлока, и детектив хотел бы поддаться ему, объяснить всë, как есть, как бы это ни прозвучало и что бы потом ни случилось. Он открыл рот, готовясь начать, но желание замерло, наткнувшись на страх потерять Ватсона, на страх высказать ему свои чувства, дикий, сковывающий страх, из железных цепей которого было не вырваться. -Я... не могу. Эти цепи обвились вокруг горла, держали всё тело. Слова прозвучали тихо и сдавленно. Джон слышал в голосе Шерлока страх, боль и даже отчаяние. Гениальный детектив, способный раскрыть преступление за несколько минут и по внешности человека определить, как он провёл день, сидел всего в нескольких сантиметрах от него и смотрел в пол, бледный, напуганный, напряженный. Когда Холмс был занят делом, он часто становился похож на умную машину, но иногда он показывал в себе живого человека. Видя, как Шерлоку тяжело и понимая, что он хочет сказать что-то важное, но у него не получается, Джон испытывал и страх за него. Он беспокоился за детектива, видя, что сам Холмс вряд ли справится. И в то же время в душе Ватсона родилось какое-то светлое и сильное желание помочь хоть чем-то, поддержать, успокоить и приласкать. Это желание шло из глубины, из самого сердца, загораясь, подобно пламени свечи. Ватсон положил ладонь на правое плечо детектива, проведя руку за его спиной и таким образом слегка приобнимая Шерлока. -Я могу тебе как-то помочь? От прикосновения Джона Холмс почувствовал тепло. Ему ещё сильнее захотелось разом сбросить ношу невысказанных слов и скрываемых чувств, так сильно давившую на него, перестать сдерживаться. Он пытался эти несколько дней вести себя так, как он вёл себя раньше, держась всеми силами, чтобы Джон ничего не понял, но терпеть это было невыносимо. Шерлоку хотелось крепко и искренне обнять Ватсона и забыться в этих объятиях, выпустив правду на волю, но он всё ещё не мог отпустить напряжение и страх последствий. Он сделал вдох, чувствуя, что, если он не снизит это давление хотя бы немного, не скажет хотя бы что-нибудь, то просто задохнется в давящих оковах. -Да. Останься. Рука Джона стала ласково поглаживать плечо детектива. Они уже сидели бок о бок, прижимаясь друг к другу, и Ватсон чувствовал, как детектив немного расслабляется, отпускает накопившееся напряжение. -Всё хорошо, Шерлок. Я здесь, я остаюсь Холмс всё-таки обратил взгляд на Джона. В его глазах читалась робость и неуверенность, словно он боялся поверить в эти слова, которые он всем сердцем желал услышать. -Со мной тебе лучше? -Да. Джон, как будто чувствуя желания Холмса, слегка нажал рукой на его спину, притягивая детектива к себе. Шерлок подался в его сторону, опуская кудрявую голову к его плечу и попадая в объятия доктора. Должно быть, со стороны такое положение выглядело не слишком удобным: мужчины сидели на одной стороне кровати, повернувшись друг к другу, а детективу, который был существенно выше Ватсона, пришлось совсем изогнуться, но сейчас обоим было хорошо и светло, и никто из них не хотел нарушать этого ощущения переменой позы. Джон чувствовал дыхание Шерлока, сперва ещё неровное, чувствовал, как оно становится всё более спокойным, гладил его рукой по облаченной в черную рубашку спине, ощущал, как чёрные пряди касаются его головы. Оба были счастливы в эти минуты, их объятия излучали гармонию, и каждый из них видел, что другому так же хорошо и тепло. Они не знали, сколько именно так просидели, никто не хотел первым отстраняться. Но в какой-то момент за дверью послышались шаги миссис Хадсон, и мужчинам пришлось прекратить объятия, поскольку хозяйка имела обыкновение входить без стука. Джон поднялся с кровати и отворил дверь Миссис Хадсон с Рози на руках. -Джон, имейте совесть, я согласилась побыть с девочкой, пока вы на работе, но пора бы уже меня отпустить. -О, прошу прощения, я совсем забыл. Хозяйка квартиры передала малышку Джону и пошла вниз по лестнице. Ватсон и Шерлок ещё раз встретились взглядами. Шерлок выглядел всё ещё робким, но уже не таким напряженным, как в начале разговора. Ватсон улыбнулся ему -Пойду приготовлю ужин "Рано или поздно ему придется всё рассказать." - думал Джон. Он видел, что только так детектив сможет разобраться со своей проблемой, но также видел, что открыться ему Холмс пока не готов, для него это слишком трудно. "Он попросил меня остаться. Если я могу как-то помочь, то я должен это сделать". Когда Шерлок вышел из комнаты, Джон обратился к нему: -Давай запишем тебя к психологу? -Вряд ли из этого выйдет что-то хорошее - неохотно ответил детектив -Стоит попробовать. -Ладно. Кстати, завтра мы едем к Майкрофту выяснять про АГРУ.