Мир безумия

Волнение Джона было оправданным. Бенджамину Фишеру удалось довести до самоубийства шестерых человек. Долго ли он разговаривал с каждым из них? Возможно, дело было не только в словах. Использовал ли он что-то ещё: звуки, определённые образы, жесты... Насколько хорошо нужно знать человеческую натуру, чтобы так легко убеждать людей в бессмысленности жизни или, наоборот, в её ценности. Никто не выдерживал его подчиняющего взгляда, звука усыпляющего рассудок голоса, мерного стука маятника... Всё это объединялось в один стройный зов, проникающий в глубь души, пронизывающий её насквозь, нащупывающий в ней самое сокровенное, чтобы подцепить это сокровище на крючок и выудить, получить право распоряжаться им, вертя на волнах, и оставить душу опустошённой, израненной. За то короткое время, что Бенджамин говорил с Шерлоком, Фишер успел закинуть в сердце детектива свою удочку, хотя и не довёл своё дело до конца. "Ему нужна достойная пара и счастливая жизнь, а вы не даёте ему получить это". Если Джон найдёт себе новую девушку и захочет уйти, Холмс обязан будет его отпустить. Преступник задел тонкие струны, на которых держалась душа детектива, и те задрожали, издавая печальную, похожую на протяжный стон мелодию. Раны, начавшие было затягиваться, кровоточили, снова раскрывшись. Шерлок был вовсе не слабым, но слова Фишера всё равно оказали на него некоторое влияние, да и болезнь тоже наложила свой отпечаток на эмоциональное состояние детектива. Посреди ночи Холмса снова посетил до боли знакомый сон. Он стоял и видел, как умирает Мери, как уходит Джон, и не помнил реальности. Его окутало, поглотило, пропитало насквозь впечатление, испытанное им в ту ужасную ночь, и ничего больше не существовало в эту минуту для Шерлока, кроме ужаса, боли и отчаяния. Они разлились по всему его телу, они заполняли весь мир вокруг, от них не было спасения, детектив оказался в их полной власти, не видя ни единого глотка чистого, не пропитанного страданиями воздуха. Внезапно Холмс очнулся. Кошмар всегда прекращался неожиданно, до последнего сохраняя схожесть с реальностью. Шерлок вздохнул с облегчением и открыл глаза. Он лежал на спине, подушка под ним впитала слезы. Вокруг царили темнота и умиротворение, и только его всё ещё трясло от ужаса. Холмс повернул голову влево и заметил рядом с собой Ватсона. Вот он, Джон, прямо здесь, с ним. Разве не глупо было снова переживать из-за обычного сна? И не глупо ли было ему, человеку, который всегда должен быть одинок и отстранён от общества, влюбляться? Если бы это было мимолётное увлечение, вспышка страсти, было бы намного лучше, поскольку пылкое, но поверхностное чувство со временем просто угасло бы. Именно страсть однажды овладела детективом при встрече с Ирэн Адлер. Эта женщина заинтересовала его, но глубокой любви между ними не было и быть не могло, хотя бы по той причине, что Шерлок её почти не знал. В его сердце вспыхнула искра, она трещала, как бенгальский огонь, но, как и он, не давала тепла. Пламя горело бурно, разбрасывая росчерки брызг в окружающей тьме, но фитиль догорал, и оно пропадало, оставляя лишь воспоминание о чувстве. Это было лишь увлечение, в нём не таилось истинной любви, и после того, как Холмс помог Адлер избежать казни, тот больше не думал о ней и мог жить и работать, не мучаясь душевными терзаниями. Но в сердце детектива было вшито другое чувство, гораздо более глубокое. Оно стало неотъемлемой частью души, его невозможно было изъять, как невозможно вытянуть из платка нити, не повредив его. Пламя этой любви согревало, освещало путь, прогоняло страхи и никогда не затихало. Возможно, глупо было любить Джона Ватсона. Человека, который никогда не ответит взаимностью, своего лучшего друга. Но полюбить кого-либо другого, как и отказаться от этой любви, Шерлок не смог бы. Конечно, Фишер был прав. Холмс глуп, его способность трезво мыслить, его состояние, принимаемые им решения в большей или меньшей степени всегда зависят от Ватсона. Разум детектива переставал держать под контролем всё его существо, сталкиваясь с бесконечной силой любви. Однако, будь у Шерлока способ изгнать из своего сердца всякие чувства и таким образом полностью отдаться во власть рассудка, прибегнул бы он к нему? В глубине души детектив понимал, что никогда не сделал бы этого. Какие бы страдания ни приносила ему любовь, без неё мир бы померк. Шерлоку необходимо было успокоиться. Он повернулся на левый бок, устраиваясь как можно ближе к Ватсону и неуверенно, боязливо беря его за руку. Ещё несколько дней назад он бы не стал этого делать, но теперь, когда Джон сам размыл чётко очерченные между ними границы, он решил, что в этом не будет ничего особенного. Они уже обнимались и спали в одной кровати, теперь уж Джона вряд ли смутит, если детектив во сне возьмёт его за руку. Сердце Шерлока, с неистовой тревогой и горечью колотившееся в груди, поменяло свой ритм. От осознания присутствия Джона, от прикосновения к его руке в него проникало волнение, но не было в этом ощущении гнетущего беспокойства, похожего на то, что навеял кошмар. Это было чувство, какое испытывает человек, услышав, что сбылась его мечта, причём мечта безумная, дерзкая, безнадежная. Не так давно Холмс не верил, что однажды сможет хотя бы поговорить с Ватсоном, а сейчас они вдвоём, совсем близко друг к другу во всех смыслах этого слова. Детективу казалось, что по его руке сейчас протекает жгучая, но светлая энергия, и великим счастьем было наполняться ею. Со временем, когда эта энергия улеглась в его сердце и во всём его существе, на смену волнению постепенно пришло спокойствие, и Шерлок заснул.

***

Когда детектив снова проснулся, утро уже успело прокрасться в комнату. Лицо Холмса было всего в нескольких сантиметрах от шеи Ватсона, а руку Шерлока Джон держал у себя на груди. На губах детектива и в его глазах заиграла нежная улыбка. Разумеется, можно было быстро отвернуться или сразу встать с кровати, а потом притвориться, что ничего не было и они спали, как спят друзья или знакомые, по воле случая вынужденные лечь в одной постели. Друзья не спят в обнимку. Но Холмс не отвернулся, как не отвернулся прошлым утром Ватсон. Вскоре Джон открыл глаза и посмотрел на него, повернув голову вправо. Во взгляде Ватсона не прятались стыд или неприязнь, только то же волнение, что испытывал и сам Шерлок, на фоне удовольствия. Холмсу почему-то стало не по себе. Он никак не мог понять, почему Джон так на него смотрит, и эта неясность не давала ему в полной мере насладиться происходящим. Неужели так у Ватсона проявляется дружеская симпатия? Почему его перестало волновать, что о них начнут ходить слухи? Возможно, Джон просто настолько сильно хотел восстановить их былую дружбу, что закрыл глаза на сплетни. Однако их отношения не стали прежними, в них появилось нечто новое. Мужчины надеялись, что им удастся вернуть ту жизнь, которая была у них до падения, но вместо того, чтобы переместиться в прошлое, они шагнули в будущее. Если бы в первый год жизни на Бейкер-стрит Джон однажды проснулся в одной постели с Шерлоком, доктор бы сильно смутился и сразу же встал, Холмс был в этом уверен. Но теперь Ватсону словно бы нравилось быть к нему как можно ближе. Больше всего детектив боялся поверить, что Джон испытывает к нему нечто большее, чем дружескую симпатию, и ошибиться. Если взгляд Шерлока затуманится и детектив станет видеть лишь то, что ему захочется, а не реальность, то однажды он признается Ватсону или просто отпустит неосторожную и чересчур смелую фразу, которая его выдаст, а в ответ услышит, что его чувства невзаимны, то это будет намного больнее, чем выстрел в грудь. -Доброе утро, - первым заговорил Джон. -Доброе. -Тебе ничего не приснилось после Фишера? - Ватсон сомневался, что такой вопрос понравится Холмсу, учитывая всю его гордость, но всё равно решился спросить, вспомнив, что становилось со всеми собеседниками преступника. -Приснилось, - взгляд Шерлока помрачнел, а голос стал более напряжённым. Он предпочёл бы не рассказывать правду, но врать детективу сейчас не хотелось, - Но перестань наконец за меня волноваться. Со мной всё в порядке. -Ладно. Как скажешь, - Джон встал с кровати, - Но ты всегда можешь сказать, если что-то не так. -Не сомневаюсь, - угрюмо отозвался Холмс. Ему было стыдно признавать свои проблемы, признавать, что и ему бывает тяжело, что его можно ранить не только физически.

***

Шерлок хотел бы притвориться здоровым и поехать на расследование, но в глубине души понимал, что это не лучшая идея. Он всё ещё чувствовал себя ужасно, и Джон, заметив это, наотрез отказался выпускать детектива из дома, пока тот не вылечится. Скорее всего, появись у Холмса достойное дело, Ватсон не смог бы его удержать, однако за последнее время не было совершено ни одного достаточно хитроумного преступления. Несколько дней прошло относительно спокойно. Шерлок работал дистанционно, иногда посылая Джона на место преступления или в морг. Ватсон как мог помогал ему с расследованиями, а Холмс старался присматривать за Рози. Детектив перестал скрывать от Джона своё самочувствие, теперь они общались даже более открыто и тесно, чем до падения. Тот, казалось бы, идеальный период тоже имел свои недостатки. В самом общении мужчин произошли неожиданные перемены. Раньше Ватсону не нравилось, что Холмс может в буквальном смысле не замечать его. Довольно часто Шерлок активно беседовал с Джоном, пока тот не только его не слушал, но и вовсе находился на другом конце города. Сейчас Ватсон не увидел бы в таком поведении ничего плохого. Холмс просто слишком глубоко погружался в свои мысли. Забавно было, что Шерлок общался так только с Джоном. Было в этом даже что-то странно приятное. Однако в последнее время Холмс не разговаривал с пустым креслом. Он не мог делать это всё то время, что они были в ссоре. Теперь, когда Джон его слушал, детективу никак не удавалось привыкнуть к этому, и он должен был снова и снова смотреть на доктора, чтобы убедиться, что тот действительно находится с ним в одной комнате и Холмс не сошёл с ума окончательно. С тех пор, как детектив и доктор помирились, Шерлок всё больше раскрывался Джону. Он становился более внимательным, более человечным, более живым. Холмс снова начал просить и Ватсона помощи в раскрытии преступлений, постепенно уверяясь в том, что доктору нравится заниматься расследованиями вместе с ним. На самом деле обоим мужчинам хотелось не просто приключений, им хотелось проводить больше времени вместе. В ночь с пятницы на субботу Шерлок и Джон снова спали вместе, как и в ночь с субботы на воскресенье. Холмсу больше не снились кошмары. С одной стороны, это было большим облегчением и для него, и для Ватсона. Однако именно плохие сны служили предлогом для того, чтобы ночевать в одной кровати. Джону безмерно нравилось просыпаться и видеть Шерлока совсем рядом. Он предчувствовал, что скоро им с детективом придётся заговорить о том, что происходит между ними. Время шло неумолимо быстро, а Ватсон никак не решался признаться Холмсу в своих чувствах, которые крепли с каждым днём, от каждого взгляда, от каждого слова, произнесённого Шерлоком, от каждой минуты, проведённой вместе. Тем временем детективу всё больше надоедало сидеть дома. В воскресенье он уговорил Джона вместе поехать в банк, где было совершено ограбление, а во вторник Шерлоку срочно понадобилось ехать в Бартс. Ватсон помнил, как во время расследований Холмс полностью лишался инстинкта самосохранения и забывал о наличии у себя естественных потребностей, и молился всем богам, чтобы несколько дней никто не совершал преступлений, раскрытие которых потребовало бы дни и ночи напролёт таскаться по Лондону, вступать в драки или гоняться за кем-то. Однако наступила среда, и новая клиентка пришла на Бейкер-стрит. Миссис Хадсон открыла ей дверь и провела на второй этаж. -Добрый день. Я ведь туда пришла, верно? - в гостиную шагнула бледная дама с небольшими круглыми глазами, похожими на два ярких фонарика, - У меня дело к мистеру Холмсу. Шерлок, услышавший, как она поднималась по лестнице, сидел в своём кресле. Джон стоял перед диваном, на котором лежала, с интересом тряся погремушкой, Рози. -Всё верно, садитесь и рассказывайте, - Холмс кивнул на стул. -Меня зовут Беатрис Дарквуд, - клиентка старалась говорить уверенно, держалась прямо и смотрела прямо на детектива, - У меня пропадает дочь. -Она ещё не подросток? -Ей восемь лет, - Беатрис сглотнула. Во взгляде Холмса загорелся интерес. -Лизи уходит из дома внезапно, обычно ночью. Сперва она возвращалась рано, мы даже не замечали, что она уходит. В прошлый вторник она задержалась, и, когда папа пришёл будить Лизи, мы заметили, что её нет. На кровати лежала записка со словами "Со мной всё в порядке". Минут через десять она вернулась. Мы с мужем расспрашивали её, и Лизи сказала, что ходит к друзьям. Родители всех её знакомых ничего об этом не знают. Я стала прятать ключи, но она всё равно уходит. Не представляю, как именно. Мы с мужем пытались за ней проследить, всю ночь караулили у двери в детскую, но она просто исчезла. -Она могла вылезти через окно. -Она спит на втором этаже, пришлось бы прыгать. У неё не было никаких отклонений, никаких психологических травм. Даже не знаю, к кому ещё можно обратиться. Я заплачу, сколько потребуется. -Мы к вам приедем. Не вздумайте говорить дочери.

***

Как сразу стало понятно, ради раскрытия дела об убегающем ребенке Шерлок и Джон должны были эту ночь провести в слежке за Лизи Дарквуд. Единственный вопрос относительно этого расследования, который предстояло решить Ватсону, заключался в том, стоит ли брать с собой Рози, или девочку лучше оставить с миссис Хадсон. Джону казалось, что в экстренной ситуации они с детективом смогут защитить ребёнка лучше, чем хозяйка квартиры, поэтому он остановился на первом варианте. Семья Дарквуд жила в пригороде. Когда детектив и доктор добрались до их дома, успел наступить вечер. Холмс позвонил в дверь, и через несколько секунд на пороге появилась Беатрис Дарквуд. -Проходите. Лизи в кино с папой, вернётся не раньше, чем через час, - хозяйка, дождавшись, пока Холмс и Ватсон зайдут в дом, закрыла за ними дверь, - Если что, я могу сказать, что вы мои коллеги. В прихожую из глубины дома зашла ещё одна дама. Она была моложе миссис Дарквуд, но сходство между этими двумя женщинами прослеживалось с первого взгляда. Когда она увидела Шерлока, глаза её раскрылись шире, а подбородок слегка опустился -Это Эбигейл, моя сестра, - Беатрис указала рукой на вошедшую, - Эбби, это Шерлок Холмс и Джон Ватсон. Эбигейл, очевидно, была поклонницей детектива. Она словно окаменела и позабыла родной язык, но ей безумно хотелось любым способом обратить на себя внимание и сказать хоть что-нибудь. -Вы зачем? - почему-то эта фраза первая пришла девушке на ум. -Пришли по работе, - кратко ответил Джон, опасаясь, что Шерлок скажет сестре Беатрис какую-нибудь колкость. -А надолго? - Эбигейл только на мгновение посмотрела на Ватсона, после чего приковала свой взгляд к Холмсу. -Они у нас переночуют, - на этот раз ответила Беатрис. По её тону было понятно, что возражений она не примет. Впрочем, остаться в доме было бы гораздо проще, чем всю ночь караулить на улице, тем более когда с Холмсом и Ватсоном была Рози. -Ооо. Я ваша фанатка, - Эбби всё ещё смотрела на Шерлока. -Это очень мило, - наконец произнёс детектив, изобразив сдержанную улыбку. -А вы можете меня прочитать? - способность мыслить постепенно возвращалась к девушке. Она не хотела упустить шанс поговорить с гениальным детективом. Джон почувствовал, как напряжение проводит по его голове своей тяжёлой ладонью. Шерлок, безо всяких сомнений, с удовольствием может её прочитать, вопрос заключался в том, насколько личной будет информация, которую тот решит озвучить. -Вы студентка, скорее всего, будущая художница, до института добираетесь на общественном транспорте. Вы не любите покупать одежду и почти всё свободное время проводите в помещении. У вас нет чёткого распорядка дня, поэтому вы часто не высыпаетесь и опаздываете. Достаточно подробно, мисс Дарквуд? Джон выдохнул, ощутив, что краснеть за Холмса ему не придётся. -Ого. Да. Точно, спасибо, - отозвалась Эбби. Откуда-то раздался детский плач, и Эбигейл быстро ушла. -У вас ещё один ребёнок? - Ватсон обратился к миссис Дарквуд. -Да, Сэм. Сестра иногда помогает за ним присматривать. Вам показать спальню Лизи? -Да, первым делом её, - ответил Шерлок. Беатрис бодрой походкой повела мужчин к узкой лестнице с белыми перилами. -У Эбигейл нет и никогда не было партнёра. И она пользуется чужой косметикой, скорее всего, маминой. Не дружит со спортом и почти не следит за собой, - шепнул, обращаясь к Джону, детектив, пока они поднимались наверх. -Прекрасно. Пусть считает, что этого ты не узнал. Холмс едва заметно усмехнулся. На втором этаже располагались три белые двери. Нажав на ручку той, что находилась напротив лестницы, Беатрис шагнула в комнату своей дочери. В спальне Лизи Дарквуд царил небольшой творческий беспорядок. Белая деревянная кровать была настолько щедро покрыта одеждой и игрушками, что затруднительно стало различить цвет покрывала, которым её заправляли. Слева от постели стоял кукольный дом таких солидных размеров, что за ним спокойно могли бы спрятаться двое взрослых людей и ещё один школьник. Перед этим внушительным строением сидели в окружении игрушечной мебели две куклы. На письменном столе лежали раскрытые тетради и учебники. В комнате было всего одно окно, располагавшееся над кроватью. Шерлок осмотрел его серьёзным, сосредоточенным взглядом, провёл руками по белой раме, затем распахнул окно, высовывая голову наружу и оглядывая улицу и фасад дома, и только после этого выпрямился, отходя назад. В следующую секунду детектив резким движением схватился за край покрывала, застилавшего постель, и дёрнул его влево, сбрасывая на пол вещи Лизи Дарквуд. Холмс взял в руки маленькую розовую подушку, потряс её, затем положил на место и повернулся к Беатрис, по взгляду и позе которой угадывалось, что эта женщина готова смириться с искоренением остатков порядка в этой комнате. Джон на минуту задумался над тем, как миссис Дарквуд будет объяснять своей дочери причину, по которой кто-то рылся в её вещах. -Где её пижама? -Сейчас. Женщина подошла к комоду, стоявшему в левой части комнаты, и открыла верхний ящик. -Вот. Шерлок забрал у Беатрис серую с белым узором ночную рубашку, вывернул её наизнанку, понюхал и вернул миссис Дарквуд. -Она всегда в ней спит или сегодня впервые надела? -Мы её на прошлых выходных купили, Лизи с тех пор в ней спала. -Ясно, - Холмс нахмурился - Чердак, нужен чердак. -Да, конечно. Вслед за Беатрис мужчины покинули комнату Лизи и зашли в располагавшуюся слева от неё гостиную, в потолке которой по необычной задумке архитектора находилась дверь на чердак. Воспользовавшись стоявшей в углу комнаты лестницей, все поднялись наверх. Чердак был лишён нормального освещения, так что Шерлоку и Джону потребовалось включить фонарики на телефонах. Помещение, в котором они оказались, оказалось довольно просторным. Немного необычным казалось наличие здесь двух больших окон, к одному из которых быстро подобрался детектив. Также на потолке имелся люк, из которого можно было при желании выбраться на крышу, но вряд ли Лизи им пользовалась. -Кто живёт в этом доме? - он указал на здание, в окна которого можно было легко заглянуть с чердака Дарквудов. -М.. Мистер Коллинз, пожилой капитан. Шерлок пробрался ко второму окну. -Там живёт семья с тремя детьми, не очень приятные люди, - сообщила Беатрис. -Отлично. Детектив быстро оглядел чердак и стал спускаться. Миссис Дарквуд отвела их с доктором в комнату для гостей и спустилась на первый этаж. -Думаешь, она сбегает через окно чердака? - Джон сел на узкую кровать, кладя рядом с собой дочку, - Забирается в дом к моряку? -Возможно, - Шерлок выглядел особенно озабоченным, что служило верным признаком того, что расследование будет непростым, - Жди здесь. -Ты куда? -Скоро вернусь. Холмс, не утруждая себя объяснениями, ушёл из дома. Впрочем, не позднее чем через десять минут он вернулся. Выглядел детектив напряжённым. -Что-то не сходится? - поинтересовался Джон. Шерлок посмотрел на него оценивающе, словно решая, стоит ли высказывать вслух свои мысли. Затем детектив, словно что-то вспомнив, обвёл взглядом комнату и только после этого ответил. -С Коллинзом поговорить не удастся, уехал. Подождём ночи. Казалось, разум Холмса занимало нечто важное, но разобраться с этим Шерлоку предстояло самостоятельно. Такое часто случалось во время расследований. Рассуждения детектива мало кто мог понять, а потому делиться ими было бессмысленно. Слушатели всегда задавали вопросы, а это лишь отвлекало Холмса от дела. Джон не стал приставать с разговорами и занялся Рози, оставив Шерлока в его чертогах разума. Некоторое время спустя внизу послышались голоса: очевидно, Лизи с отцом вернулись из кинотеатра. Холмс никак на это не отреагировал. Из своего транса Шерлок всегда выходил совершенно неожиданно. Детектив и сам никогда не знал заранее, сколько времени ему потребуется на раздумья. Когда тьма за окном уже сгустилась настолько, что казалось, будто соседние дома плавают в море чернил, он повернулся к Джону. -Нам нужно на воздух. -Ладно, зачем? -Насладиться красотой этой ночи. Пройтись. -Ладно, - Ватсон взял Рози, они спустились по лестнице вниз и вышли из дома. Детектив повёл доктора вдоль тихой, тёмной улицы. -Ты хочешь что-то сказать? - Джон взглянул на детектива, который всё ещё выглядел сосредоточенным. Ватсон знал, что, если бы его присутствие мешало, Холмс пошёл бы на прогулку один, поэтому решился на вопрос. -Не сейчас, Джон. Не сегодня. Ватсон насторожился, осознав, что этой ночью может произойти нечто важное. -Зачем маленькой девочке убегать ночью из дома? - детектив, очевидно, попытался разрядить обстановку, потому что этот вопрос был произнесён более оживлённым тоном. -Ну, может быть, ей не хватает внимания. Когда рождается второй ребёнок, первый может начать ревновать. -Неплохо. Ради внимания каждую ночь забираться через окно в чужой дом и сидеть там до утра. Стоит проверить. -Если это правда, то Лизи официально самый смелый ребёнок в Англии. И самый безрассудный, - Джон помолчал несколько секунд, затем посмотрел на Шерлока, -Неправдоподобно? -Немного. -Так есть другая теория? -Может быть. -Понятно. Снова всё совершенно секретно. Это начинает надоедать, знаешь ли, - голос Ватсона выдавал обиду. -Ты должен мне доверять! Я расскажу тебе обо всём завтра, когда сам разберусь. -Я тебе доверяю. Но когда ты что-то от меня скрываешь, это чаще всего заканчивается тем, что у тебя появляются большие проблемы. -Если бы я рассказывал обо всём, проблемы появлялись бы у нас обоих. -Но тогда я бы мог тебе помочь. Не тебе меня доверию учить. Думаешь, ты сможешь вечно справляться в одиночку? -До знакомства с тобой я справлялся. Теперь не смогу. Но именно сегодня тебе нужно просто делать, что я скажу. -Ладно, - произнёс Джон, хотя подозрения его не оставили, а лишь сильнее закрались в душу.

***

Пижама Лизи Дарквуд была немного испачкана пылью, к тому же, на новой, недавно купленной ночной рубашке он заметил затяжки, как если бы девочка ползала в ней по неровному полу. В её собственной комнате пол был слишком гладким, зацепиться за него краем одежды было невозможно. Однако в доме имелся чердак, и вряд ли кого-нибудь заботило его благоустройство. Оказавшись там, Шерлок убедился, что ребёнок мог пробраться через него к соседям. Несостыковка заключалась в том, что, судя по состоянию пижамы, Лизи залезала на чердак один или два раза, а, по словам миссис Дарквуд, ночные вылазки её дочери начались как минимум с прошлого вторника. Также немного необычным казалось, что лестница, с помощью которой можно было залезть на чердак, стояла в гостиной, хотя её разумнее было спрятать в кладовку, особенно если в доме живёт такой беспокойный ребёнок. Взрослые лестницей не пользовались и на чердак поднимались редко, так зачем оставлять лестницу на самом видном месте? Словно её специально принесли заранее, перед приходом Шерлока и Джона, ожидая, что она им потребуется. Наконец, странно было, что родители девочки сами не догадались проверить окна на крыше. Когда после осмотра комнаты Лизи и чердака Холмс ушёл на улицу, он присмотрелся к дому Коллинза и обнаружил, что тот давно пустует. Цветы, стоявшие на подоконниках, увяли, а в почтовом ящике лежала старая газета. Девочка забиралась в дом, хозяин которого уехал или умер. И как она это делала - через закрытое окно? Казалось, всё это дело было подстроено, специально придумано, чтобы привлечь Шерлока и Джона. Когда Холмс вернулся с улицы, он не сразу поднялся к Джону, сперва детектив обратился к Беатрис с просьбой показать ему все помещения в доме. -Да, сейчас, - едва заметное волнение промелькнуло в её голосе. Началась короткая экскурсия по жилищу семьи Дарквуд. Первым делом женщина прошагала к двери, располагавшейся справа от входа в дом, и распахнула её, впуская Шерлока в комнату с бледно-серыми обоями. -Это наша с мужем спальня. Холмс пробыл в комнате всего пару секунд, после чего вернулся в прихожую. -Дальше. Миссис Дарквуд быстро прошла в левую сторону дома и показала детективу туалет и кладовку, а затем отвела его в детскую комнату, где Эбигейл увлечённо рассказывала ползавшему по детскому коврику Сэму об ужасах, которые творили её преподаватели. Заслышав чужие шаги, девушка тут же прервала свой монолог и замерла в скованной позе, теребя рукава своего джемпера. Эбигейл одолевало желание снова посмотреть на детектива, но она сидела на полу и не решалась поднять взгляд выше, чем на колени Холмса, находившиеся на уровне её глаз. Детектив заметил в правой части комнаты дверь, которая вела в небольшое помещение. Беатрис на несколько мгновений задержала взгляд на этой двери, но затем отвернулась от неё. -Что это? - Шерлок указал на дверь. -Ещё одна кладовая, - миссис Дарквуд старалась говорить непринуждённо, но её голос выдавал волнение, - Там беспорядок, мы редко ей пользуемся. -Мне нужно туда пройти. -Я потеряла ключ, - Беатрис снова использовала тон командира, который не потерпит пререканий, - Уверяю вас, там нет ничего важного. Холмс окончательно уверился, что разгадку тайны стоит искать за этой дверью.

***

Наступила ночь. Детектив спрятался на чердаке, а Джон должен был дежурить под окном Лизи. Время тянулось медленно. Около часу ночи Холмс решил, что нужно проверить, до сих пор ли девочка лежит у себя в спальне. Однако он не мог сделать это сам, поскольку тогда ему пришлось бы спрыгивать с чердака, а это могло спугнуть Лизи, так что он написал Джону. Через несколько минут до слуха детектива донеслись шаги, после чего приподнялась деревянная дверца, закрывавшая отверстие в полу, и из люка показалась голова Ватсона. -Она ушла, - Джон выглядел совершенно обескураженным. -Черт! Ты сказал её родителям? -Ещё нет. Пошли. Детектив и доктор спустились в гостиную, после чего направились в комнату супругов Дарквуд. Шерлок довольно бесцеремонно распахнул дверь. -Она ушла. -Как? - миссис Дарквуд повернулась на голос. -Возможно, через окно на первом этаже. Сегодня её уже не поймать, - Голос Холмса выдавал досаду и раздражение. -Тогда, очевидно, вам придётся караулить у нас и завтра. Она не возвращается раньше семи, так что можете пока лечь спать, - миссис Дарквуд говорила вежливо, но уверенно, словно все действия Шерлока и Джона зависили исключительно от неё. Ничего не ответив, детектив закрыл дверь. Он нервным движением взъерошил свои волосы, после чего пошёл вместе с Ватсоном в спальню для гостей. Оказавшись там, он подошёл к окну и выглянул в него. -Мы спим в гостиной. -Что? -В комнате, где находится вход на чердак. Мы идём спать туда. Прямо сейчас. -Ты надеешься, что Лизи утром будет возвращаться этим путём? - Ватсон совершенно не понимал, на чем основывалось такое решение и для чего вообще нужно было следить за тем, как девочка вернётся домой. -Возможно. Тебе с Рози придётся спать на диване. -А тебе что, на ковре? -Я не буду ложиться. -Ну конечно. Ты ложишься на диване, а я стелю себе на полу. Это не обсуждается. -Весьма неразумно. -Как и всё, что я делаю. Холмс обречённо вздохнул, но спорить не стал. Девочка сбежала не через окно на крыше. Значит ли это, что она ожидала, что за ней будут следить? Когда детектив и доктор зашли в комнату мистера и миссис Дарквуд, у Беатрис были идеально уложены волосы, а макияж она ещё не смыла. Значит, не спала. Если бы Лизи прошла на первый этаж, её мама непременно услышала бы её шаги. Выходит, миссис Дарквуд знала, что её дочь уйдёт, но не предприняла никаких попыток остановить её. Это заговор. Супруги и их дочь что-то знают и чего-то ждут. Что, если это подстроили старые знакомые Мери? Нужно было принять какие-то меры. Вызвать полицию? Если поджигатели её увидят, то либо тут же скроются, либо без промедлений нападут на Джона и Рози. Нужно было действовать тихо и осторожно. Шерлок достал телефон.

***

На часах было два двадцать пять ночи. Дом погрузился в густую, давящую тишину. Ни скрипа дверей, ни стука шагов, в омуте ночи Шерлок различал лишь ровное дыхание Джона и Рози, импровизированная кровать для которой была сооружена из двух сдвинутых кресел. Детектив поднялся с дивана и бесшумно прошёл к двери. Напоследок взглянув на Ватсона, он тихо вышел из гостиной и направился на первый этаж, к запертой кладовке. Ключ от неё, возможно, был спрятан в комнате супругов Дарквуд, но Холмс сомневался, что сможет пройти в их спальню и остаться незамеченным. Оказавшись в детской, он коротко огляделся и прошёл к двери в кладовую, чтобы попытаться её выломать. Однако, когда Шерлок нажал рукой на потертую ручку, та легко поддалась, и детектив, насторожившись, прошёл в тесное помещение, стены которого были сплошь заставлены полками. Шерлок включил на телефоне фонарик и начал осматривать кладовку. Посмотрев вниз, детектив заметил на полу очертания небольшого, но ровного квадрата, словно здесь часть ламината сперва отрезали, а затем поместили обратно. Присев на корточки, Холмс подцепил рукой край этого ровного куска и смог его приподнять. Взгляду Шерлока предстала узкая, старая лестница, ведшая, по всё видимости, в подвал. Детектив спустился вниз, готовый к нападению. Однако подвал оказался пуст. Шерлок заподорзил неладное, но тут же услышал, как нечто весьма тяжёлое падает на крышку люка, через который он спустился. Ловушка. Холмс взлетел по лестнице вверх и изо всех сил толкнул крышку, но та не поддалась. Раздался тихий стук шагов и зазвенели ключи. Его заперли. Детектив ещё раз оглядел подвал и обнаружил выключатель. Тёплый свет брызнул из закреплённой на потолке лампы. Шерлок быстро заметил, что прямо посреди помещения, в котором он оказался, на низком столике стоит телевизор, к экрану которого скотчем приклеен листок бумаги с надписью: "Включи меня", а на полу лежит длинный пульт. Очевидно, преступник записал видеообращение. Не найдя никаких причин для неповиновения, Холмс оторвал бумажку и включил телевизор. Начала воспроизводиться запись, и на экране появилось лицо молодого смуглого мужчины с карими глазами. Шерлок видел его чуть больше недели назад, только тогда преступник был в маске. -Добрый вечер, мистер Холмс, - голос звучал уверенно и был пропитан некой торжественностью, - Полагаю, вы меня помните. Это я так мечтаю о мести Розамунд Ватсон и о смерти её мужа и дочери. Всеми силами я и моя семья пытались избежать лишних жертв, однако вы оказались существенной преградой для осуществления нашего плана. Вы всегда оказывались рядом, вы обеспечили Ватсонам защиту, пробиться через которую мы не могли. Давайте посмотрим правде в глаза, Шерлок Холмс. Джон и Розамунд невозможно убить, пока живы вы. Именно поэтому приношу свои извинения. Сегодня умрут трое вместо двоих. Вы ожидали, что мы нападем, когда вы окажетесь далеко и не сможете прийти на помощь Ватсонам, а мы немного изменили тактику. Решили свести вас в одном месте и там и прикончить. Расследование - неплохое прикрытие, правда? Нам нужно было найти для вас подходящее дело, и мы вежливо попросили Бестрис Дарквуд нам в этом помочь. Она актриса и весьма изобретательная женщина. Её муж и дочь ей подыграли. Так Бестрис придумала дело об исчезающем ребёнке. Все зацепки, которые должны были помочь вам его раскрыть, были подброшены специально. Главной её задачей было заманить вас в этот подвал, чтобы мы вас там заперли, и запереть на втором этаже Джона и Розамунд. Теперь, когда она справилась, её семья может покинуть дом, чтобы мы начали казнь. На самом деле, наша главная цель этой ночью - вы, мистер Холмс. Потому что, когда вы умрёте, защитить Ватсонов будет уже некому. Спокойной ночи, Шерлок Холмс. Детектив предполагал, что этой ночью поджигатели нападут на Джона и Рози, но он не ожидал, что их план предполагает и его убийство. Собираясь спасти Ватсонов, он совершенно забыл о себе. Шерлок осмотрелся в подвале, надеясь найти топор или что-то другое, чем можно было бы пробить проход наверх, но ничего подходящего не было. Им начала овладевать паника. Снова взбежав по лестнице, он с силой надавил на дверцу, пытаясь открыть её. Должно быть, сверху на крышке люка лежал шкаф, потому что её было никак не поднять. Но Холмс продолжал попытки, хотя вскоре ему пришлось прерваться и отдышаться. Ему нельзя было умирать. Только не сейчас, когда его жизнь перестала походить на ночной кошмар, когда Джон вернулся к нему. Детектив собрал все свои силы воедино и с нечеловеческим рвением нажал на дверь. Наконец та подалась. Небольшая щель появилась перед глазами Холмса, открывая взгляду очертания разбросанных по полу кладовки банок и коробок. Шерлок схватился руками за край пола и продолжил плечом давить на крышку люка, поднимая придавивший её стелаж и выползая наружу. Когда он оказался в кладовке, то почувствовал разлетавшийся в воздухе запах гари. Он попытался открыть дверь, но та была заперта.

***

Джон проснулся от телефонного звонка инспектора Лестрейда. Когда он открыл глаза, то обнаружил, что за окном абсолютно темно и утро наступит ещё не скоро. Ватсон кинул тревожный взгляд на диван, на котором должен был спать детектив, и понял, что Холмса в комнате нет. Он взял в руки телефон. -Что происходит, где Шерлок? - Джону было не до приветствий. -Не знаю. Оставайся там, где стоишь. Мы тебя вытащим. -Откуда ты знаешь, где я нахожусь? -Мне звонил Шерлок. Сказал, что на тебя нападут, и назвал адрес. Я должен был ошиваться поблизости и ждать сигнала, чтобы преступников взяли с поличным, а тебя можно было вытащить. -Так ты один? -Нет. Но все были под прикрытием. Сейчас их задержали, так что ты можешь выходить. -Подожди, это за мной? Те же, что в понедельник? -Не знаю, но стиль тот же самый. -Ты о чем? -Дом горит. Только услышав эти слова, Джон обратил внимание на неприятный запах, строившийся по его комнате. Пожар. И где Шерлок? Ватсон попытался открыть дверь, но та была заперта. -Шерлок! Ответа не последовало. -Джон, я сейчас приду, - инспектор говорил очень чётко и серьёзно, как полагается говорить смелым людям в экстренной ситуации, - Выйдем через чердак. -Я не уйду без Шерлока! -Подумай о Рози. -Поторопись, - доктора трясло от волнения. Джон отключился и набрал номер детектива. Ответа долго не было, но наконец Шерлок взял трубку. -Где ты? - сразу вырвалось у Ватсона. -На первом этаже, в кладовке, она в детской. Дверь забарикадировали, мне не выбраться. -Черт! Я сейчас. -Сначала убедись, что Рози в безопасности. И не превращай моё спасение в самоубийство - огонь уже сильно распространился. Если спустишься, можешь обратно уже не подняться. -Не бойся, я тебя вытащу. Обещаю. -Только выберись сам. -Только с тобой. Не смей умирать, пока я тебе не признался. -В чем ты хочешь признаться? -Скажу, когда выберемся. Обещаю. Только дождись, понял? -Хорошо. Из ведшего на чердак отверстия в потолке с грохотом выпал огнетушитель, после чего оттуда же выпрыгнул Грег Лестрейд, державший в руках топор. -Пошли, - скомандовал инспектор. -Нет. Унеси Рози, - Джон отобрал у Грега топор и огнетушитель. Ватсон разнёс дверь гостиной, и чёрные клубы дыма толпой безликих пауков хлынули в комнату. Лестницу с трудом можно было различить в душном месиве. Пауки проползли по потолку и устремились на чердак. С улицы сейчас можно было увидеть, как из обеих чердачных окон и выхода на крышу вырастают чёрные стебли и здание превращается в трехглавое чудище. Джон задержал дыхание и устремился вниз. Путь к входной двери был отрезан, и слева от лестницы всё полыхало. Вся пена огнетушителя была использована им для того, чтобы расчистить путь к детской комнате. Дверь кладовки, в которой заперли Шерлока, была забарикадирована горой мебели, но Джон отбрасывал в сторону шкафы и комоды с нечеловеческой силой, и через несколько секунд ничто не отделяло Ватсона от двери. -Отойди подальше! - Джон не узнавал собственный голос. Ватсон занёс топор и ударил им по двери. Щель, словно рваная рана, появилась на гладком дереве. Ещё один рывок, ещё один удар, и ещё один, и Джон видит перед собой Холмса, прислонившегося спиной к дальней стене кладовки. Никто из мужчин не произнёс ни слова, они были в ужасе. Детектив и доктор подбежали к ближайшему окну и через него выбрались на улицу. Оказавшись на свободе, они вздохнули с облегчением. Ватсон взял ладонь Холмса в свою - это произошло почти неосознанно. Они отошли от горящего дома и прислонились спинами к какому-то зданию. Улица сейчас походила на картину смелого художника. Недавно приехавшие машины полиции обливали асфальт и фасады домов брызгами голубых проблесковых маячков, а из окон стоявшего немного вдалеке от них дома семьи Дарквуд всё смелее высовывались, разрастаясь, красно-оранжевые лепестки гигантского огненного растения. Джон повернулся к Шерлоку. -Даже не думай, - его голос звучал серьёзно, несмотря на волнение, - Что я позволю тебе умереть раньше меня. -То же самое могу сказать о тебе. -Боже, вот вы где! - из-за угла здания появился инспектор, всё ещё державший Рози при себе. -Их забрали? - Шерлок с надеждой посмотрел на Грега. -Да, только один застрелился. -Этого стоило ожидать. Джон, - он повернулся к Ватсону, и словно незримый мост соединил их взгляды, - Это были знакомые Мери. Теперь всё позади. -Нет, не всё. Только один этап. И пора начать новый. С того самого дня, когда Шерлок спрыгнул с крыши больницы, в их с Джоном жизнях начался новый период. Этот период был полон печали и злобы, страданий и тревог, недомолвок и непонимания. Но тяжёлый день подошёл к концу, и настало время отпустить прошлое. Пора поднять якорь, развязать канаты и отчалить от скверной гавани навстречу будущему. Джон знал, что ему остаётся сказать лишь одно, чтобы завтра наконец наступило. Завтра появятся новые опасности, новые преступники дадут о себе знать, новые клиенты постучатся в двери квартиры 221 "б" по Бейкер-стрит. Одному Богу известно, что ещё произойдёт завтра в этом мире безумия. Мире безумия, в котором Джон Ватсон останется навсегда. -Нам нужно поговорить, - волнение до сих пор кипело в груди Джона, и он точно знал, что время пришло, - Я обещал признаться, ты помнишь? В глазах Шерлока читался немой вопрос. Ватсон забрал Рози из рук Лестрейда и молча повёл Холмса вдоль по улице. До слуха доктора доносился вой пожарной сирены и голоса полицейских. Но главным, доминирующим звуком был стук его сердца. Ватсон сомневался, что сможет удержать его в груди и не начнёт вздрагивать в такт его ударов. Мужчины ушли уже достаточно далеко от горящего дома, когда Джон наконец остановился. -Шерлок, я должен признаться, - детектив и доктор смотрели друг другу в глаза, и Ватсону казалось, что Холмс уже прочитал в его взгляде всё, что Джон собирался сказать, - Я не могу это скрывать, - произносить заветные слова было трудно, словно каждую букву требовалось вырезать голосом, чтобы она отпечаталась в воздухе, - Я искренне надеюсь, что ты чувствуешь нечто похожее, но, даже если это не так, я скажу. Я тебя люблю. Детектив словно окаменел, но его глаза были живы, как никогда, словно в них начался ураган или извержение вулкана. Какое-то время он стоял молча, словно пытаясь понять смысл произнесенной Ватсоном фразы. Разве Джон может его любить? -Это правда? -Об этом не врут. -Я тебя люблю, - Шерлок произнёс эту фразу чётко, делая паузу после каждого слова. -Ты сейчас о себе? -Да, Джон. Я тебя люблю. -А я тебя, - мужчины глупо усмехнулись. Холмс и Ватсон вмиг растеряли всю свою собранность. Они совершенно не знали, как вести себя в этот ответственный момент. -Как давно? - Шерлок попытался задавать конкретные вопросы, но ни в одном человеческом языке не было слов, способных вместить в себя его удивление. -Ещё до падения. Но понял я только недавно. -То есть мы теперь..? - Холмс не решался произнести последнее слово, но Ватсон отлично знал, что он хотел сказать. -Пара? - Взгляд детектива подтвердил догадку, - Да. А ты против? -Нет. Я же не идиот.