Моей Кусанаги

      Земля в преддверии рассвета едва тронулась тонким слоем пушистого инея, а на горизонте за холмами начало светлеть небо. Облаченный в длинное потертое пончо, парень сидел почти недвижимо, будто спал, но на самом деле прислушивался к происходящему вокруг. За глубокими складками одежды надежно скрывалось оружие странника. Многочисленные слои ткани не спасали от ноющих ощущений в районе лопаток, вызванного многими часами проведенными у старого дуба без движения. Тишина ночи понемногу сменялась редкими трелями немногочисленных птиц, вернувшихся после затянувшейся зимы. Внезапно чуткого слуха коснулись едва заметные шаги, частые и ловкие. Опыт шиноби подсказывал, что к нему приближаются, но этот некто не был человеком. Зверь не представлял опасности, однако мышцы все же напряглись в готовности к действию.       Протяжное мяуканье, почти неожиданное, вызвало легкую дрожь. Распахнув глаза, парень увидел перед собой пару огоньков ярко желтых глаз, светящихся на фоне серой шерсти. Кот сел поодаль, близко, но не достаточно, чтобы его поймали. Глазастый, как мысленно окрестил внезапного компаньона парень, мяукнул еще раз, поджимая под себя крупную лапу.       — Голодный? — спрашивает странник, тут же запуская руку в складки своей накидки. Глазастый кот мурчит, выкручивая хвостом неясные узоры, подходя немного ближе. Парень достает из сумки последний сверток с парочкой онигири, один из которых кидает коту. — Я Саске. У тебя ведь тоже есть имя?       Кот снова мяукает и, обнюхав угощение, принимает его. Учиха смотрит на холку животного, пытаясь разглядеть на тонком ошейнике опознавательные знаки, но тщетно. Наблюдая за трапезой внезапного компаньона, он тоже откусывает онигири и не без досады отмечает, что рис уже порядком высох. Темные глаза снова опускаются на долину под ногами. Первые солнечные лучи уже играют в высокой траве неясными тенями, а холодный ветер только поддерживает эту игру. Ничего. Саске бродил в окрестностях этих холмов уже четыре дня. Находясь где-то в пределах страны Кусагакуре, он искал призрачное нечто, опираясь на неясные полунамеки из древних свитков. Первым весомым событием этих дней стало загадочное появление кота в ошейнике, который был достаточно упитан для того, чтобы посчитать его потерявшимся. До ближайшего селения минимум неделя пути.       Погруженный в свои размышления, Учиха внезапно натыкается на тающий лунный диск, который наводит его на мысли о последнем мимолетном визите в место, которое когда-то давно было его домом. Сейчас, не смотря на все старания его упорного и настырного друга, Саске с уверенностью мог сказать, что в этом мире у него вряд ли когда-либо появится дом. Терзаемый чувством вины, он просто запрещал себе думать о семье, отдаваясь своему долгу — точнее сказать, расплате за ошибки. Вот и сейчас, спустя несколько месяцев после инцидента с луной, вновь поставившего размеренную жизнь мира шиноби под угрозу, Учиха находится в поиске скрытых опасностей и вероятных врагов. В этот раз все куда серьезнее, хотя и не более прозрачно. Искать эфемерные угрозы для мира, скрываясь в тени и не претендовать на благодарность — путь, который избрал для себя Учиха.       От мыслей Саске отвлекает шустрая тень, стремительно бегущая к его ногам. Доев все до последней рисинки, Глазастый приближался к Учихе очень осторожно, почти как шиноби, прощупывающий вероятные риски и готовый ответить на внезапное нападение. Странник сидит почти недвижно, только голова склоняется вниз за движениями кота. Вот лапы неловко ступают крест на крест, а вот уже серая шерстка трется о грубую ткань его штанов. Глазастый тепло мурлычет, но стоит Учихе протянуть к нему руку, тут же отстраняется. Саске только вздыхает и снова окидывает взглядом пространство под холмом.       Солнечные лучи отбрасывают блики от тонкого ручейка, что мешает обзору, но странник все же замечает движение. Машинально подавшись вперёд, Саске щурит глаза. Несомненно, чей-то силуэт у воды то нырял в беспокойные волны трав, то вновь выглядывал над их поверхностью. Слуха коснулся неразборчивый крик.       — Придётся нам расстаться, Глазастик, — вздыхает Учиха и поднимается на ноги.       Перед тем как он успел сорваться с места, кот протяжно мяукает за его спиной. Странник оборачивается, заглядывая в огромные жёлтые глаза. Такие живые, такие человеческие. Промешкав с мгновение, Саске бросает коту недоеденный онигири, и растворяется в воздухе. Движения его отточены и бесшумны.       До места под дубом снова доносится неразборчивый для человеческого слуха звук, а Глазастый только повёл ухом. Взгляд его кошачьих глаз ещё какое-то время направлен в сторону, куда побежал Саске, но уже спустя мгновение кот уходит, не обратив внимание на брошенное угощение.       Саске тем временем огибал высокий холм, где ещё недавно сидел. В голове его выстраивается карта местности, которую он успел изучить за все время пребывания здесь. На востоке, где тонкий ручеек сливается со своими братьями и обращается в небольшое озеро, трава гораздо выше и встречается несколько деревьев. Скрыться от нежелательного внимания в той стороне будет гораздо проще. К тому же, один холм возвышается чуть поодаль от самого высокого в этой местности, что позволяет ему подобраться к незнакомому силуэту почти незаметно. Правда, это и его самого на время лишает обзора. Но это мелочь.       Когда Учиха наконец огибает холм, солнце уже полностью показывается над горизонтом. Он останавливается, внимательно прислушивается. До него донеслось «Джикан» и следующее за ним кисканье. Элементы пазла сложились воедино в его голове. Одним прыжком оказавшись за деревом у озера, Саске выглянул и увидел миниатюрную старушку в традиционном одеянии феодалов, что едва перебирала ногами, но все же постоянно наклонялась, чтобы раздвинуть траву. Видимо, она искала Глазастого. Немного расслабившись, Учиха приготовился уйти прочь с первым прорывом ветра. Все же странным было видеть человека в этой глуши, ещё и по всем признакам не шиноби. За все четыре дня он не видел поблизости ни одного строения, так как она добралась сюда с таким хилым здоровьем?       Выдавать себя ради помощи одинокой старушке Саске не мог. Помедлив лишь мгновение, он устремился прочь, так и не замеченный. Однако все его мысли теперь занимала эта незнакомка со своим котом. Было в этом что-то странное, тревожащее его. Внутренний голосок тонким скребком медленно ковырял изнутри, но странник пытался мыслить рационально. Доводы, доводы, доводы. Учиха направлялся в сторону Конохи, чтобы ещё раз проделать свой путь от границы страны Огня и проверить все возможные опознавательные знаки. Когда он уже почти достиг редкой опушки леса, натренированное опытом ниндзя тело среагировало на долю секунды раньше, чем мозг. В одно движение ловко застыв на ненадежной ветви, Саске присмотрелся вдаль.       Параллельно тому, как он двигался, по дороге в сторону холмов спешила группа неопознанных мужчин, скорее напоминающих разбойников, чем ниндзя. Группка тех, кто отказывается принимать новый мир и не желает бросать тёмные дела? Одно насторожило Учиху — мужчина преклонных лет, идущий чуть поодаль. Стоило им подойти немного ближе на изгибе неясной тропы, как Саске тут же узнал его взгляд — взгляд убийцы. Взгляд человека, который не раз отнимал жизни и более того, упивался этим. Нутро подсказывало, что не следует подбираться ближе.       Тем не менее, они вызывали у странника беспокойство, так как следить за отступниками теперь являлось его работой. Как говорят? Хочешь поймать вора, думай как вор? Саске, можно сказать, метафорически пошёл дальше — он стал им. Именно поэтому теперь он неотрывно наблюдал за незнакомцами. Гадать об их намерениях долго не пришлось. Двое более молодых спутников взрослого мужчины были достаточно активны и не боялись открыто обсуждать свои планы. Стоило Учихе приблизиться всего на пару метров, как он смог расслышать их восклицания, так и оставаясь незамеченным.       — Учитель, мы идем уже целую вечность и чем дольше, тем дальше от цивилизации. Вы уверены, что мы найдем здесь то, что ищем? — обращается к мужчине один из парней, оборачиваясь на ходу.       — Идиот! Такие глухие места как раз идеальны для того, чтобы скрывать храмы от посторонних глаз! — отвечает второй. Голос его тонкий, почти женственный, но явно надломленный. Из этого Саске машинально делает вывод о том, что говорящий еще очень юн и, вероятно, слабее остальных.       — Такеши, Ивао, вам следует меньше чесать своим языком, — наконец подает голос старший из незнакомцев, и Учиха подается немного вперед, пытаясь лучше расслышать слова в странном акценте незнакомца. Тот явно был из далеких земель, чем вызвал еще большее недоверие. — За нами могут следить.       — Простите, учитель, — как один отзываются парни, явно прислушиваясь к старшему и понижая голос.       Саске больше не следует за ними, терпеливо выжидая поодаль и позволяя им удалиться из зоны слышимости. Напряжение его темных бровей создает складку на переносице. Заметил ли тот его? Судя по всему да и если это действительно так, своими словами он явно выдал свои силу и опыт. Нарочно ли? Вполне вероятно, что сказанные слова могли быть лишь простой предосторожностью. Учиха задумчиво провожал незнакомцев взглядом, проворачивая в голове услышанное. Как понятно из разговора, они ищут храм в окрестностях холмов, но он точно мог сказать, что в округе нет рукотворных строений. Храм… Странник отстранился назад, потеряв путников из виду. Тропа начала уходить вниз, к подножию холма, по которому они шли. Саске приложил палец к губам, пытаясь сосредоточиться на воспоминаниях о его миссии.       Деталь за деталью в голове возник образ кабинета хокаге, Какаши-сенсея за огромным столом и ветхим свитком перед ним. На потертом временем пергаменте в чернильном водовороте стремились к центру непонятные символы.       — Что это? — немногословно интересуется Учиха, переводя взгляд от свитка к учителю.       — Древняя рукопись, предположительно, привезенная в деревню кланом Узумаки, — вздыхает Хокаге, откидываясь на стул.       — Узумаки? — хмурится Саске, не понимая озабоченности Хатаке по поводу этого клана.       — Верно. Как ты знаешь, мать Наруто — Узумаки Кушина, была членом благородного клана из страны скрытых водоворотов. Члены этого клана были почти полностью уничтожены, а оставшиеся в живых расселились по миру, которому так или иначе напомнили о силе своей крови. Однако, предположительно данный свиток хранился у старейшин деревни еще со времен первого Хокаге и принадлежал госпоже Мито. Назначение и содержание его до недавнего времени были неизвестны, однако после событий четвертой войны шиноби, свиток был передан нам. И только недавно удалось распознать информацию, хранящуюся в нем, — Какаши кивает стоящей недалеко Шизуне, которая подносит Саске маленькую бумажку.       Приняв ее, Учиха вчитывается в написанное аккуратным почерком: «Время придет, когда небесные светлячки ознаменуют появление храма пути к самому себе в обители трав».       — И что это значит? — изгибает бровь парень, вопросительно взглянув на Шестого.       — Мы не знаем, — вздыхает тот, откидываясь на спинку кресла.       — Это может быть просто письмом одного из членов клана Узумаки. Прощальный подарок покидающей деревню подруге, — предполагает Учиха, слабо видя в написанных строчках какой-то смысл. — Что требуется от меня?       — Саске. В связи с последними событиями я уже ни в чем не уверен. Дети из пророчеств, предсказания смерти от наследников древних кланов и принцессы. Ситуация с Тонери явно дает понять, что где-то вне нашей досягаемости кроется угроза, к которой мы должны подготовиться как можно лучше, дабы сохранить мир, добытый ценой стольких жизней, — взгляд темных глаз безукоризненно твердый, выражающий уверенность говорящего в своих словах. — Это только предположение, но его нельзя игнорировать. Нам нужно понять о чем говорится в этом свитке, так как его связь с Узумаки Мито может дать нам подсказку. «Небесными светлячками» вполне могли оказаться метеориты, один из которых был разрушен твоей рукой. Я навел справки и выяснил, что во времена первого хокаге Обителью трав называли цепь небольших холмов, расположенных недалеко от деревни скрытой в травах. Я хочу, чтобы ты отправился туда, нашел и изучил это место.       — Мог бы сразу перейти к сути, без лишних объяснений, — вздохнул Учиха и развернулся на пятках, направляясь к выходу. — Я возьмусь за твое задание.       — И даже не навестишь друзей? — говорит Какаши уже в спину ученика.       Тот останавливается перед самой дверью, но не оборачивается. Хатаке не сводит со спины парня тревожного взгляда.       — Пока в мире есть опасность, угрожающая мирному существованию этой деревни, я не стану молча ожидать ее здесь, — бесстрастно отзывается странник. Хокаге только вздыхает, чувствуя в реплике ученика толику издевки.       Поджав губы, Саске снова возвращается в реальность, осторожно выглядывая из укрытия. Незнакомцы уже окончательно скрылись из его поля зрения. Если содержание свитка верно и Какаши не ошибся с информацией об Обители трав, значит храм точно должен быть где-то здесь. У храма всегда есть служители. Образ крохотной старушки, шарящей среди травы в поисках кота, снова всплыл в сознании. Те трое явно что-то знали, это не могло быть совпадением. И если они пришли сюда в поисках наживы, то сухое тельце пожилой женщины точно не станет для них преградой. Досадно шикнув, Учиха осторожно двинулся назад к холмам.       Преодолевая несколько километров, которые еще недавно оставил позади, Саске внимательно следил за окружением и взвешивал принятое им решение. Насколько верным было ввязываться в бой? Вероятно, если опередить их, можно будет избежать излишнего привлечения внимания. Однако, его намерению не суждено было сбыться. Пробегая мимо оврага, Учиха замечает мимолетное движение, и тут же кунай пролетает мимо его лица. Закрутившись вокруг своей оси, странник отдаляется на несколько прыжков от источника атаки и встает к нему лицом. В траве показывается один из парней, которых он видел раньше, но не успел даже вздох сорваться с его губ, как странник обнажает катану, ловким движением сокращает дистанцию и бьет тупой стороной оружия в основание шеи врага. Парень успел только широко раскрыть глаза, чтобы тут же прикрыть их теряя сознание.       Как только бесчувственное тело коснулось земли, на Саске с бранными выкриками бросился второй незнакомец, который явно был опытнее. Учихе потребовалось около двух минут, чтобы справиться и с ним. Теперь перед ним стоял только мужчина с легкой проседью на висках. Он скалился в улыбке, но взгляд выдавал его напряжение.       — Похоже, мне придется преподать моим мальчишкам урок, когда очнутся, — говорит незнакомец, вытаскивая из сумки за поясом изогнутый кинжал, но Саске не разбирает добрую половину фразы, поэтому только переходит в наступление.       Молниеносный удар катаны был остановлен кинжалом противника. Удивленно хмыкнув, Саске продолжает все с тем же хладнокровием совершать искрометные атаки, успешно отраженные мужчиной, но заставившие его отступить.       — Да кто ты такой? — на его испещренном морщинами лице застыла гримаса страха, однако рука не дрогнула. Только кинжал засиял едва уловимой взором аурой чакры.       — Значит ты шиноби, — заключает Учиха. Острие его катаны отбрасывает на траву блики.       Поняв, что не дождется ответа, мужчина пошел в атаку. Движения его грузного тела были достаточно ловкими, но недостаточно быстрыми. Отпрыгнув назад, Саске бьет по запястью противника, однако его хватка достаточно крепка, чтобы не выронить оружие. Поток чакры усиливается, оставляя на рукаве Учихи тонкий разрез. Сразу после мужчина изворачивается и наносит удар ногой, успешно отраженный странником. Присев, чтобы увернуться от очередного выпада, он бьет рукоятью клинка в солнечное сплетение мужчины, от чего тот закашливается, отступая.       — Чертов бродяга, — мужчина держится за живот, выплевывая сгусток липкой слюны.       Учиха стоит недвижно, глядя на противника сверху вниз в абсолютном превосходстве, когда позади раздается шелест травы. Едва обернувшись, Саске видит старушку. В ее руках мимолетно сверкнули два желтых огонька. Появление третьего лица на поле битвы не укрылось и от мужчины, который зачем-то рванул в сторону старушки, но был остановлен одни рывком. Подпрыгнув в воздух, Саске сконцентрировал чакру в ступнях и обрушился весом собственного тела на спину противника. Сипло прохрипев, тот с глухим шлепком рухнул на землю. Пораженная увиденным боем старушка смотрела на победителя схватки широко раскрытыми глазами.       — Это было… достойно, — процедил Учиха, но каждое его слово было пропитано презрением.       Ступив на землю, он направился к незнакомке, очнувшись от неясной пелены только после мяуканья кота. Тот начал вырываться из морщинистых рук, упираясь в рукава кимоно лапами.       — Минутку, Джикан-сан, вы можете упасть, — причитала пожилая женщина, кряхтя наклоняясь к земле. — Вот так… Что? Значит так. Время пришло.       Саске остановился, смолкнув так и не начав говорить. Странное поведение старушки настораживало. Мало того, что она говорила с котом, так еще и эта фраза. «Глупости, — покачал он головой, отбрасывая навязчивые мысли. — Кто только так не говорит, это просто устоявшееся выражение».       — Кто вы? — не нарочно грубо спрашивает Учиха, озадаченный непонятным предчувствием.       — Кто я — не так важно. Куда важнее кто вы, — старушка выпрямляется и прячет руки в рукава кимоно. — Я не требую от вас имени, потому что и без того знаю вас. Вы ищете путь и я здесь, чтобы показать вам его.       Будто в подтверждение ее слов, Глазастый садится рядом с ним и мяукает, словно предлагая следовать за старушкой в кимоно. В голове тут же вспоминаются слова из злополучного свитка.       — Мне стоит отблагодарить вас за защиту, хотя вы наверняка скажете, что ничего не сделали, — улыбается женщина уже в пол оборота, — тем не менее, прошу вас последовать за мной. Если изволите, у меня к вам послание.       Саске спустя короткую заминку все же пускается вслед за старушкой, легко ступающей в высокой траве, а под ногами ловко семенил кот. Учиху настораживало все в сложившейся ситуации. Оглянувшись через плечо, он нашел взглядом каждого из поверженных им мужчин, подмечая, что те еще не скоро очнутся. Каждая клеточка его тела пребывала в напряжении. Он спрятал катану в ножны, но не убирал руки с рукояти. Опасаться старушку не стоило, но кто знал, что стояло за ней?       Они направлялись к углублению между цепью холмов, где протекал ручей, вливаясь в озеро. Там Учиха впервые увидел незнакомку. Солнце уже высоко стояло на небосклоне, пригревая землю под ногами. Чем ближе они подходили к озеру, тем выше и свежее была трава, а ноги то и дело промокали из-за тоненьких струек воды, венами текущих от ручья. Спустя какое-то время Саске наконец понял, куда направляется пожилая женщина. У неглубокого озера, за небольшой рощицей молодых высоких кустарников, покоился поросший мхом валун. Приблизившись к нему, старушка кряхтя села на колени и припала лбом к земле. Пучок из седых волос на ее голове мерно подрагивал от покачивания ее тела, слышался приглушенный шепот.       Не понимая, что происходит, Учиха только недвижно застыл поодаль. По прибытии в это место, он первым делом изучил рассыпающийся кусок скалы, но не нашел никаких признаков причастности руки человека к его созданию. Ни символов, ни оберегов, ни ритуальных канатов: ровным счетом никаких знакомых или не очень опознавательных знаков. Тем не менее, старушка сейчас явно склонилась в молитвенном жесте, напевая какую-то мантру и мерно покачиваясь в такт. Совершая это действо, она будто переставала быть дряхлой телом, обретала какую-то таинственную силу.       И чем больше ускорялся темп мантры, тем сильнее напрягался риннеган в левом глазу Учихи. Прикрыв глаз рукой, он отступил на шаг, нахмурился, но не спешил отводить взгляд. Вокруг валуна стали мутно плясать неясные символы. Серебристое свечение улавливалось его сознанием как сквозь туман, отдавая в голове ударами сердца. Картинки, неравно улавливаемые двумя глазами, сливались в одну тошнотворную плеяду из реального и таинственного, неизведанного. Прежде чем мантра резко оборвалась, Саске успел заметить в проявившихся символах у валуна схожесть с символами на свитке. Однако мысль эта была настолько мимолетна, что не была удостоена вниманием его сознания, которое изнемогало от странного диссонанса всех органов чувств.       — Вы реагируете на его зов, — внезапно говорит старушка и Учиху словно выбрасывает из толщи воды.       — Ты сказала, что покажешь мне храм, — сипло говорит он, облизывает пересохшие губы.       — Я так и сделала. Когда-то здесь находилось место силы, храм был построен ниндзя-медиками, обратившимся к большему, чем просто контроль чакры. Здесь они собирали травы, молились и пытались познать мир. С тех пор прошло много времени. Этот валун все, что осталось, — в ее мутных глазах заблестели слезы, но она сумела их сдержать. — Теперь, окончательно во всем убедившись, я должна показать вам кое-что.       Учиха молча пошел за ней, внешне оставаясь беспристрастным. Ту же хладнокровность он старался сохранять внутри, но мысли молниеносно проносились одна за другой в судорожной попытке найти рациональное объяснение увиденному. Да, Саске умел держать себя в руках, но от собственного «я» никуда не деться. Тем не менее, он справился, просто запретил себе на время думать, сосредоточившись на переливах солнца в шерсти серого кота. Несколько глубоких вдохов и контроль над ситуацией был возвращен. Левый глаз перестал пульсировать, мысли начали возвращаться в привычное русло. Страннику стало спокойнее. На мгновение потеряв контроль над своими чувствами, он внезапно вспомнил давно забытое ощущение потерянности, которое, как оказалось, пугало также как в детстве.       Саске, ведомый старушкой с котом, поднялся на холм, с которого еще недавно оглядывал окрестности. Раскидистые ветви дуба отбрасывали на землю обширную тень. Старушка в кимоно встала аккурат напротив мощного ствола и поклонилась. В этой до чертиков странной ситуации странник мог сказать только одно — он не то, чтобы не нашел ответы. Он нарвался только на большее количество вопросов. Тем не менее, не смотря на увиденное и странную реакцию риннегана, Учиха подался рациональным доводам и заключил о ненормальности пожилой женщины, и о том, что гораздо информативнее будет вернуться, чтобы расспросить поверженных противников о том, что им известно.       Но не успел он сообщить о своем решении, как старушка уже поднесла ему что-то, откопанное у массивных корней. Протянув Учихе нечто, скрытое в морщинистых ладонях, она настойчиво не убирала рук, пока Саске не протянул свою. Что-то прохладное коснулось кожи, откуда-то снизу ему послышалась трель колокольчиков. Отреагировав на звук, странник ничего не увидел и нахмурил брови. Когда он снова обернулся к старушке, то голова резко закружилась от потери ориентации. Стоило моргнуть, как закручивающаяся в водовороте реальность пришла в норму. Он сидел, прислонившись к дубу спиной, держа в руке сверток с онигири под пристальным взглядом ярко горящих желтых глаз.