Моей Кусанаги

      Первая мысль в затуманенном сознании, четко обрисовавшаяся из темноты — острое чувство дежавю, словно этот момент она проживала уже сотни тысяч раз. Далекие мотивы смутно знакомой мелодии переливались подобно тяжелым клубами серого тумана, падающих откуда-то высоко над головой вниз и снова возвращающихся обратно в неизвестность. Принцессе казалось, что она бродила по этому туманному лабиринту так долго, что начинала забывать все, кроме неустанно отдаляющегося женского голоса. Он манил своим спокойствием и обещанием тепла, но она почему-то уходила все дальше и дальше, туда, где постепенно сознание наполнялось тягучим ароматом благовоний, явственно обличающим ноющую боль в груди.       Из окутывающего ее тумана вдруг донеслось приглушенное рычание, но обернувшись, Хината не увидела ничего, кроме белесой дымки. Чутье шиноби кричало в ней о том, что необходимо выявить источник опасности. Продвигаясь вперед, она все четче и ближе слышала признак постороннего присутствия, казалось еще немного и зубастая пасть сомкнется под кожей, уходя глубоко в мышцы, пока в один момент Хината не заметила странную закономерность. Рычание было планомерным, монотонным, напоминало… дыхание.       Когда принцесса очнулась, ее прижатую к груди руку крепко схватила Чие и глядела на нее хмуро, почти осязаемо тяжело. Хината попыталась привстать, упираясь локтем в твердый футон, но женщина властным движением ей запретила.       — Чувствуешь, как все дерьмово? — отозвала Чие и воспользовалась замешательством принцессы.       Пока та часто моргала, пытаясь осмыслить сказанное и вспомнить, что означает просторечное выражение, Чие подозвала юную помощницу и что-то прошептала ей на ухо. Вспомнив, что слово означает весьма неприличное ругательство, принцесса опешила и залилась румянцем.       — Вот как раскраснелась, значит жить еще будешь, — невесело усмехнулась медик. — Ну-ка следи за движениями.       Хината послушно проследила за движущимися пальцами, отмечая как на них загрубела кожа под тяжестью прожитых лет. За спиной у женщины кто-то копошился, слышался шелест одеяний и легкий шорох осторожно отодвигаемых седзи. Принцесса же все следила за движениями пальцев, подмечая, что если отвести взгляд слишком в сторону, глаза начинают неприятно пульсировать, вызывая легкую, но неприятную головную боль.       Чие вздохнула, опуская ладонь на колени, Хината проследовала за этим движением пока наконец не поняла, что проверка закончилась и тогда снова взглянула на мрачное лицо женщины.       — Подай-ка трубку, — попросила она и тут же одна из ее учениц аккуратно вложила в ее ладонь длинную трубку, узкую с одного края и расширяющуюся воронкой к другому.       Принцесса понимала, что последует далее и потому нащупала ворот своей накидки, чтобы обнажить грудь. Чие одобрительно кивнула, холодный металл коснулся ее кожи и заставил вздрогнуть Медик прикрыла веки, внимательно вслушиваясь в звуки под грудной клеткой своей пациентки.       — Дышать то не забывай, — коротко буркнула она и Хината вдруг осознала, что задержала дыхание.       Немного резко впустив в легкие воздух, она ощутила прилив острой боли и в тот же момент Чие нахмурилась сильнее. Не желая никого беспокоить состоянием своего здоровья, принцесса постаралась выровнять дыхание, контролировать его потоки и вдыхать ровно до того момента, как болевые ощущения только начинали проявляться в тканях. Она неотрывно следила за женщиной, нависшей над ней. Наконец, та отодвинулась, убирая прохладный инструмент, но заменяя его собственной горячей рукой. Чакра разлилась по женской коже, вызвав внутри Хинаты неясный резонанс, короткую вибрацию, которую заметила не только она.       — Ты не переохлаждалась? — сурово спросила Чие, продолжая обследовать принцессу. Дождавшись ответа, она продолжила. — В твоей семье кто-то страдал болезнью легких?       — Нет, — отрицательно покачала головой Хината. — Можете не продолжать, я знаю причину затрудненного дыхания.       — Боюсь, проблема гораздо серьезнее обычных сложностей, которые возникают при простуде, — суровое выражение ее лица должно было бы вызвать у принцессы вину, но она к собственному удивлению кристально четко ощущала свою правоту. Видя, что ее пациентка ни на толику не раскаивается, Чие тяжело вздохнула. — Ты не станешь говорить?       — Что с жителями деревни? — вместо ответа спросила Хината. Взгляд ее наконец прояснилась, утвердился и смог сконцентрироваться на конкретном объекте перед собой.       — С ними все в порядке. Господин Саске оповестил, что всех выживших взяли под свою опеку монахи до восстановления селения, однако… — Чие запнулась и оценивающе прищурилась. На вопросительно вскинутые брови пациентки она лишь скупо ответила — В прочем, лучше тебе самой узнать чуть позже.       — Прекрасно. Где мой муж? — Хината все же села, едва заметно морщась при движении. Ученицы Чие обеспокоенно зашептались, едва ли не сдвинувшись с места, чтобы уложить принцессу назад, но остановились не дождавшись никакой реакции своего сенсея.       — Отправился на семейный совет по случаю нападения, — бесцветно произнесла старушка, но Хината чувствовала что за ее тоном скрывается неясная палитра эмоций, смешивающая в себе противоречивые чувства.       — Я должна посетить его немедленно, — кивнула сама себе принцесса и неловко закопошилась в постели.       Смотреть на нее было тяжело, словно за дни поездки девушка состарилась на несколько лет и, пусть этот процесс не затронул внешне гладкую кожу и отточенные черты, внутренне она точно стала походить на старушку: тяжесть в движениях, ощутимо тяжелое дыхание. Чие пыталась успокоить себя оправданиями о том, что это пройдет, однако опыт диктовал иное. Именно поэтому больше из беспокойства, она произнесла:       — Тебя никто туда не звал.       Хината замерла, едва сумев подняться на ноги. Темные волосы свисали на лицо, закрывая его от посторонних глаз, легкая юката спала с одного плеча, оголяя бледную кожу и уж слишком явно выступающие кости ключиц и плеча.       — Извинюсь за свою бестактность лично перед господином Учиха, — отозвалась Хината и подозвала к себе одну из девочек.       Самая юная из них, Каэде, кинулась было вперед, но вовремя опомнилась и умоляюще взглянула на своего учителя. Чие думала лишь мгновение, но потом сдалась. Радостная девочка подбежала к принцессе, готовая подставить плечо, но вместо этого Хината выпрямилась сама, стала напоминать неприступную вековую скалу и строго попросила как можно скорее найти для менее приличествующее собранию одеяние. Каэде коротко кивнула и стрелой метнулась к седзи, громко распахнула их и с трудом задвинула обратно. Сама же принцесса элегантным жестом перебросила свои волосы на одно плечо и принялась заплетать не тугую косу. Чие хмуро смотрела на девичье лицо, на котором застыла слишком грубая и прямолинейная для нежности девушки уверенность в собственном решении.       — И да, госпожа…       — Я уже и сама догадалась.

***

      Саске и Итачи молча сидели в покоях отца, ожидая последнего. Ветер за окном трепал уже начавшую увядать листву и напоминал принцу шум моря, неподалеку от которого все и случилось. События того дня были первым настоящим сражением в его жизни, первым разом, когда он увидел страх смерти и ужасные трупы, рыдающих женщин и детей, которые не нашли в тот день своих мужей и отцов. Мрачные мысли не покидали его сознания в день разбора завалов, не покидали в пути домой, когда Хината никак не приходила в себя, как безвольная кукла качаясь в трясущейся карете, не покидали и сейчас. Видимо поэтому Итачи участливо сжал его плечо незадолго до того, как слуги раздвинули седзи и их отец вездесущим буревестником явился в покои.       Поклонившись, Саске и Итачи выпрямились, отупело уставившись на шедшую за отцом Хинату. Принцесса гордо расправила плечи, но шагала не так легко, как прежде. Ее дыхание для их чуткого слуха было почти оглушающим, пугающе хрипящим. Вопросительно взглянув на жену, Саске поднялся, чтобы уступить ей место, а сам жестом приказал слуге принести еще одну подушку. Фугаку же тем временем прошел к центру покоев, тяжело опустился на подушки, бросил взгляд в сторону трубки и табака, но курить не стал.       — Отец, — мягко, но требовательно произнес Итачи, желавший объяснений, когда все трое наконец сидели напротив главы клана.       Мужчина обвел сыновей и невестку взглядом, после чего с презрительным снисхождением бросил короткий жест в сторону Хинаты. Пара угольно-черных глаз устремились к ней, но девушка не растеряла своей уверенности. Итачи мимолетно подметил, что девушка собиралась в попыхах: собранные наспех волосы растрепались и выбились из косы, легкий халат был явно не запахнут должным образом. Вид принцессы граничил с приличием и девушка ходила по очень тонкой грани, позволив себе явиться на собрание семьи при том еще без должной подготовки.       — Господа, дорогой муж, — Хината полуобернулась к братьям, не поднимая глаз от пола. — Спешу сообщить вам, что добрый дом Учиха в скором времени пополнится новым наследником.       Итачи показалось, что он явно услышал приглушенный стон, так резко упали плечи брата после слов жены. Ему показалось, что брат в мгновение побледнел, стал почти бесцветным после неожиданной новости, но и сам понимал, как много значила для них обоих новая беременность. Обратившись взглядом к Хинате, Итачи неожиданно для себя заметил, что девушка с вызовом смотрит на их отца, который с оценивающим прищуром смотрит на нее в ответ. Неприятное чувство поселилось в груди, тревожное и склизкое. Итачи опасался того, что мог повлечь за собой этот вызов, так смело брошенный юной госпожой главе клана.       — Это чудесная новость, но не слишком ли рано вы решились о ней сообщить? — сурово произнес Фугаку, испытывая невестку.       — Я более чем уверена, что теперь поводов для беспокойства нет, — заверила принцесса, однако ни Итачи, ни Саске так не думали.       Девушка и до этого казалась им хрупкой, а теперь и вовсе походила на хрустальную, настолько болезненной выглядела. Итачи беспокоила происходящая с принцессой метаморфоза. Те доброта и мягкость, которые встретили его при первом знакомстве с девушкой, казались ему настолько вечными и незыблемыми, что даже темное проклятие Учих не могло разрушить их. Неужели он мог так ошибаться? За размышлениями он и не заметил, воцарившейся в покоях тишины. Отец, судя по надменному виду, получил все что хотел и выжидающе буравил невестку взглядом в ожидании, пока та покинет совет. Однако гордая принцесса и не думала двинуться с места. Мимолетно, едва заметно, она обратилась взглядом к Саске, который наконец оживился и обратил свое внимание к главе клана.       — Отец, кажется, моей жене лучше присутствовать сегодня на нашем собрании, — внезапно начал он и поспешил объясниться прежде, чем отец возразит. — Хината была в эпицентре нападения, и судя по всему успела пообщаться с одним из нападавших прежде, чем я успел добраться до них.       — Неужели? — заинтересованно хмыкнул Фугаку.       — Все так и есть, господин, — отозвалась Хината уже гораздо мягче. Неужели заметила нарастающее раздражение отца и решила смягчиться? — В то время, как я ожидала господина Саске на площади в деревне, со мной заговорил некто, назвавшийся Хиданом. Он был весьма крупного телосложения, высокий. При себе он имел необычное оружие: огромную косу с тремя лезвиями. По всем признакам, он хорошо знал кто я и пришел целенаправленно за мной, хотя после встречи с иным врагом стало ясно, что их целью было не схватить меня.       — Что же тогда? — Фугаку выглядел удовлетворенным четким и коротким докладом. Его так и тянуло к трубке, на которую он постоянно косился, но одергивал себя. «Неужели из-за внука?» — язвительно ухмыльнулся про себя Саске и почувствовал на себе журящий взгляд брата.       — Судя по всему, они хотели убедиться, действительно ли я стала частью клана Учиха, — после этих слов принц не удержался от открытого проявления эмоций. Он досадовал на себя за чрезмерную развязность перед врагом, облегчив им работу.       — В таком случае им незачем было открыто нападать на деревню, привлекая к себе столько внимания, — высказался Фугаку, явно стремясь выудить из невестки все, что та думала.       — Вы верно подметили господин, — кивнула в свою очередь Хината, явно рассчитывавшая на то, что глава клана сам направит разговор в нужное русло. — Судя по обстановке и тому, что мне довелось видеть в окружении крестьян, их истинной целью было прощупывание почвы на попытку ослабления влияния Учиха на земли огня.       Фугаку не удержался от негромкого смеха, прикрыв губы пальцами. Саске бросил на отца мрачный взгляд, а Итачи в свою очередь, непонимающе хмурился. Конечно, Фугаку в последнее время мало выезжал за пределы имений и не мог напрямую сталкиваться с ходящим в народе недовольством, однако Орочимару должен был донести до него мысль о том, какие настроения ходят среди крестьян. «Чем старый змей занимается?». Мимолетно бросив взгляд на стену за спиной отца, Итачи не заметил мужчины и задумчиво прищурил глаза.       — Разве могло одно нападение навредить нашему имени? — наконец успокоился Фугаку, надменно глядя на девчонку.       — Одно, несомненно, не могло, — согласилась Хината. — Тем не мене, простые люди поверили в то, что именно Учиха напали на деревню. В их сердцах зреет ненависть к клану, по всей видимости, произрастающая из страха перед непонятной им силе.       — Похоже наша скрытность играет на руку нашим врагам, — заметил Саске, притянув к себе недовольство отца.       — Судя по методу нанесения, качеству краски, размеру и пропорциям мона, герб на одежде, несомненно, подделка, — заключил Итачи, уже успевший провести расследование вместе с Шисуи. Они долго рассматривали и изучали обрывки одеяния, которые остались на трупах поверженных шиноби. Тот, которого поймали живым, позаботился о том, чтобы избавиться от доказательств, попутно так благородно отрезав себе язык. — Тем не менее, один из монов на накидке, похоже, действительно принадлежал одному из членов нашего клана.       — Выясните кому именно, — мрачно отозвался Фугаку.       Итачи коротко кивнул, давая понять, что работа над поручением уже ведется.       — Если бы мы не сумели защитить большую часть крестьян, вероятнее всего их план обернулся бы удачей. Иначе наши земли не наводнило бы столько крестьян, желающих аудиенции благородной госпожи, — заметил Саске, не опасаясь гнева отца. Тот не мог противостоять правде, хотя в последнее время лез из кожи вон ради этой цели.       Хината же удивленно покосилась на мужа, но тот лишь жестом показал, что все объяснит потом. Повисла томительная тишина, нарушаемая лишь дуновением ветра, тревожащего готовящийся ко сну сад. Взгляд Фугаку был мрачным, задумчивым. В нем отражались бегающие по уголкам сознания мысли, стремящиеся найти тот ответ, который не будет противоречить желаемой картине мира. К досаде главы клана, сиюминутного решения у него не сложилось, и потому он весьма мудро не стал торопить событий. Однако касаемо одной проблемы семейства его желания были обозначены весьма четко.       — Ступайте и разберитесь с тем сбродом, что собирается у наших ворот. Мне помнится, юная госпожа так благопристойно была полна решимости приласкать всех побитых собак? — Фугаку обратился к девушке, которая любезно ему улыбнулась, но свое недовольство подобранными словами выражала во взгляде. — Вот и займитесь делом, приличествующим даме вашего положения.       — С превеликим удовольствием, — без тени досады ответила Хината, несмотря на то что глава клана явно давал понять ей: больше видеть невестку на собраниях клана он не желает.       — А ваш дорогой муж окажет вам посильную поддержку в этом нелегком деле, — лукаво улыбнулся сыну Фугаку.       Саске лишь для вида состроил недовольную гримасу, тогда как сам не имел ничего против помощи жене. Особенно тогда, когда они снова ожидают ребенка. Он не думал, что услышит эту новость так скоро, чувствовал себя неготовым, не до конца пережившим прошлое, но однозначно хотел сделать все, чтобы не допустить повторения этого кошмара.       Большего в присутствии принца и невестки Фугаку обсуждать не хотел, поэтому раскланявшись, они оставили их с Итачи наедине, а сами направились к внешней части замка. Саске недолго шел впереди, за его широкой спиной с гордым моном Учиха на накидке, почти не было видно пути впереди. Хината не стесняясь рассматривала фигуру мужа, подмечала все более крепнущие мышцы, своеобразную грацию война в движениях и размышляла о том, что ей сказали Намиказе в последний день, который она помнила. Однако Саске не позволил ей долго оставаться наедине с собой: обернувшись, он без слов подал Хинате руку и она приняла поддержку. Кожа под легкой летней тканью была горячей.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Учиха, глядя строго перед собой, тогда как Хината рассматривала поданную ей руку.       — Весьма недурно, — принцесса не солгала, но сильно приуменьшила свои ощущения. Саске покосился на нее недоверчиво, с подозрительным прищуром, а Хината только тепло улыбнулась в ответ. — Ты выглядишь тревожным.       — Конечно я выгляжу тревожным! — взорвался принц, однако быстро взял себя в руки, прокашлявшись и возвращая голосу спокойствие. — Мало того, что ты подвергла себя опасности, так еще и… ребенок.       Девушка не удержалась от короткого смешка, прислонив к лицу кулак так, будто могла спрятать в нем собственный смех. Саске бросил на нее недовольный взгляд, но видя ее теплое расположение быстро оттаял.       — Почему ты выглядишь такой веселой?       — Потому что не хочу, чтобы мои переживания отразились на ком-либо из вас, — ответила девушка.       Ее ладонь на еще плоском животе вполне прозрачно намекала о ком идет речь. Саске вдруг остановился и не успевшая среагировать Хината немного обернулась, чтобы вопросительно посмотреть на мужа. Тот хмурился, глядя сверху вниз, но все равно казался девушке уязвимым. В этот момент она собрала всю волю, чтобы не выказать принцу своего удивления. Этот момент казался настолько особенным, что весь мир словно замер вокруг в ожидании. Несмотря на то, что они остановились в мрачном коридоре без выхода к улице, пространство вокруг озарилось светом, все стало так понятно и просто, что Хината не удержалась от широкой улыбки. Саске нахмурился только сильнее, не понимая причины ее хорошего настроения, тем более когда несколько минут назад между ней и отцом буквально летали молнии от напряжения. Видя его замешательство, принцесса немного приблизилась, поднялась на носочки и легко коснулась щетинистой мужской щеки губами.       — Не ищи ответа на свой вопрос, — сказала Хината. — Я общаюсь с твоим отцом языком, который он способен понять. Иначе у меня нет шанса быть услышанной.       — Ты общаешься с отцом на языке своей скорой внезапной смерти, — буркнул принц и снова двинулся вперед. Хината только мягко последовала за ним.       Пока они шли к главным воротам, Саске наконец рассказал ей о какой такой аудиенции говорил. После событий у храма Рюдзин, весть о благородной госпоже быстро разошлась по земле огня и очень многие захотели сами увидеть женщину, которая встала на защиту простых крестьян. Когда Хината и Саске вышли к уходящим вниз ступеням, у доступного простому люду края поместья принцесса насчитала не меньше ста прихожан: в воздухе так и витали гул голосов и запахи полевой кухни.       Недолго думая принцесса спустилась к людям, и долгое время провела в беседах с ними. Саске все это время неприступно стоял над ней, напрягаясь тем сильнее, чем больше вокруг них собиралось людей. Встречались ей и знакомые лица, и люди из совершенно других мест, будто случайно занесенных сюда попутным ветром. После нескольких часов бесед, когда недовольство принца уже почти осязаемо ощущалось на ее коже, крестьяне внезапно стихли и почти одновременно отступили назад. Легко обернувшись, Хината увидела идущего к ним Итачи. Он лишь неопределенно кивнул и затихшая толпа глубоко поклонилась в ответ.       — Госпожа, вам пора отдохнуть. Вы еще слабы после недуга, — строго отозвался он, а в глазах светилось беспокойство.       — Несомненно, — не стала спорить Хината и правда изрядно уставшая от разговоров, пусть и хотела выслушать как можно больше пришедших крестьян. Кто-то из них просто благодарил, кто-то выражал признательность и рассказывал о здоровье спасенных родных, но большая часть о чем-то просила.       — Чуть позже к вам спустится дворовый писарь, — обратился Итачи уже к крестьянам, которые боязливо поглядывали на двух братьев, чувствуя себя не так свободно в компании главного наследника клана. — Он запишет все ваши прошения, которые после будут переданы лично к госпоже для дальнейшего перепоручения. А сейчас госпоже Хинате пора отдохнуть.       По толпе прошелся одобрительный ропот, но большинство предпочитали сохранять молчание. Наслаждаясь тишиной, Хината благодарно поклонилась сначала мужу, потом Итачи и направилась вверх по лестнице, туда, куда указывала размашистым жестом мужская рука. Перед тем как последовать за женой и братом, Саске внимательно огляделся в поисках чего-нибудь подозрительного, но не найдя ничего направился во дворец.       — Слышал бы отец твои речи, — сказал он брату, когда они ушли достаточно далеко от толпы. Чем ближе они подходили к воротам, тем громче волновалось людское море внизу.       — Он услышит, — заверил его Итачи, заслужив тем самым заинтересованный взгляд брата.       Время побежало не спеша, так и стремилось расслабить шиноби своей размерностью и спокойствием. Нападения на деревенских прекратились, однако следы врагов тут и там находились в разных уголках как земель Учиха, так и в других имениях. Пока Хината налаживала деятельность своего благотворительного фонда, Саске вместе с Итачи искали зацепки к личности того из Учих, кому принадлежало одеяние с клановым моном. Пока они сидели в полутемной комнатке за свитками и семейными древами, принцесса встречалась с благородными дамами, подолгу сидела с казначеем и что-то неустанно выискивала в огромных свитках. Времени поговорить у них было немного, однако Саске все равно интересовался успехами жены.       — Слышал, под началом Хинаты начали отстраивать деревню у храма Рюдзин, — вдруг сказал Итачи, отвлекаясь от свитков. Саске пространно взглянул на него, выплывая из своих мыслей.       — Хинате удалось привлечь крупное финансирование лордов с западных гор. Она быстро разобралась что к чему, — кивнул принц.       — Я слышал, на ее предложение отозвался Повелитель псов. Кажется, молодой господин Инузука давний знакомый твоей жены — как бы невзначай бросил Итачи и Саске как в детстве клюнул на крючок.       — Псарники не знают пола в вопросах власти, их господином является буйная женщина, — он прищурился, заглядывая в дальние уголки своей памяти. — Инузука Тсуне.       — Это вовсе не значит, что младший из ее детей не имеет влияния, — укоризненно заметил Итачи.       Раздосадованный непонятно чем Саске решил снова вернуться к прочтению трактата о родовых узах клана Учиха. Перевернув ветхий лист, он с ужасом заметил, что впустую пролистал последние десять мелко исписанных листов.       — Тебе бы лучше подготовиться к визиту свиты Инузука, если собираешься как дракон чахнуть над златом, — грустно улыбнулся брат и поднялся на ноги. Поравнявшись с Саске, он участливо потрепал его по плечу и направился к выходу. — Хватит на сегодня.       Проследив за ним внимательным взглядом, принц таки захлопнул фолиант, но с места не двинулся. Дождавшись, когда брат уйдет, Саске подошел к деревянным полкам в самой темной части комнаты и внимательно вгляделся в обозначения на металлических пластинках. Пальцы неуловимо заскользили по пыльным краям свитков, пока не наткнулись на нужный. Выудив свиток, Саске развернул его и поднес к лампадке. Теплый свет упал на вычерченные схемы и иероглифы, обозначающие все основополагающие битвы рода и их итоги. Далеко у начала свитка он отыскал нужный клан с яркой красной припиской.       — Враг, — повторил он и поспешил свернуть свиток.       В первые дни настоящей прохлады, Саске таки подобрал время, когда мог увидеться с женой. Новая служанка принцессы звонко оповестила о его приходе и неловко попятилась к седзи, когда он вошел. Хината как и тем вечером, сидела на подушках лицом к саду, за энгавой к покоям подбиралась тень, а приносимый ветром воздух пах сыростью. Принцесса хотела встать, но Саске жестом остановил ее. Ему так позорно захотелось сбежать, едва вспомнив о событиях, за которыми следовала их потеря, что принц слишком резко поравнялся с женой и почти с высоты своего роста плюхнулся на подушки. Под руками Хинаты брякнул в коротком ругательстве кото, а сама же девушка успокаивающе положила свою ладонь поверх его.       — Как продвигается твое дело? — без лишних разглагольствований начал Саске.       — В деревне уже закончили разбор завалов. Скоро начнется строительство первых домов, благо пострадали не все строения, — мягко ответила Хината, продолжая держать его за руку. Прохладная кожа жены успокаивала его пыл.       — Я рад, — коротко ответил он. Встал, захлопнул седзи, выходящие в сад и снова вернулся к подушкам.       Теперь уже Саске обхватил женские ладони, которые тонули в его собственных. Лица коснулся пожар.       — Что тебя беспокоит, поделись со мной, — осторожно начала девушка, слегка склонив голову к плечу. Шелковистые волосы спали с ее плеча и мягко легки на грудь.       — Ты… — начал Саске резво, но вдруг стушевался увидев каким взглядом на него смотрела Хината. — Сама знаешь.       Принцесса кивнула, но в выражении ее лица играл немой вопрос «Но что из этого беспокоит тебя больше?». Озвучивать этот раздражающий, по мнению Саске, вопрос она не стала, за что муж был ей очень благодарен. Вместо этого, она потянулась с музыкальному инструменту и принц помог ей придвинуть его поближе.       — Давно я не пела, правда? — улыбнулась она, внимательно наблюдая за ним. Учиха медленно кивнул. — Хочешь покажу, как играть?       — Любой другой на моем месте воспринял бы это как оскорбление! — беззлобно возмутился Саске, сорвав с пухлых губ жены приглушенный смех.       — Как же нам повезло, что рядом со мной сейчас не кто-то другой, — хихикнула Хината и обратила все свое внимание к инструменту. — Для начала настроим мосты — котодзи. Подвинем их для хирадзеси, это стандартный строй для игры.       Саске не стал противиться ее объяснениям будто бы брошенным никуда. Сначала наблюдал за тем, как ловко бледные пальцы передвигают мостки и проверяют звук струн, а затем обратился к ее расслабленному лицу. Иногда ему казалось, что Хината для него и Хината для остальных, это два разных человека и их поочередно меняют как фигуры в игре, в зависимости от ситуации на поле.       — Как ты себя чувствуешь? — вдруг спросил он. Не намеревался, но вопрос сам выпрыгнул из груди.       Принцесса на мгновение застыла с приоткрытыми губами, а после немного отвернулась.       — Лучше, чем в прошлый раз. Уроки господина Наруто мне помогли, думаю ребенку будет достаточно чакры для нормального развития, — сказала Хината.       — Но твое дыхание так и не восстановилось, — Саске потянулся к ней, чтобы убрать с лица прядь волос и она не отпрянула.       — Пение поможет легким привыкнуть к нагрузке, раз уж традиционные тренировки пока не для меня, — Хината вздохнула и приглашающе заглянула в глаза мужа.        — Так и не расскажешь мне о своих мыслях? — не унимался принц.       Хината задумалась, что не могло не кольнуть Учиховское самолюбие, однако внешне он стойко сохранял спокойствие и вид полнейшего расположения к собеседнику. Так ему хотелось верить. Принцесса не стала подтверждать или опровергать его мысли, только занесла руки над инструментом.       — Ты не будешь против, если завтра я посещу твои занятия? — спросила она. Утвердительный кивок и первая нота сорвалась с подрагивающей струны. — Тогда очень прошу тебя не забыть мой подарок.       — Он всегда со мной, — заметил Саске, Хината улыбнулась в ответ. — Ты напоминаешь мне этот клинок.       Принцесса улыбнулась, заинтересованно заглянув в его глаза. Учиха вытащил из ножен клинок, металлический звон эхом разнесся по покоям, свет лампадки блеснул в лезвии и отразился в светлых глазах Хинаты. Она молча ждала объяснения и Саске медлил, наслаждался ее вниманием.       — Ты в точности как этот клинок, — повторил принц, легко касаясь пальцами острия. — С одной стороны лезвие затуплено, служит для безопасности своего хозяина, — он выразительно посмотрел на жену, давая понять что говорит о ее мягкости, а не о состоянии ума. — С другой — заточен так остро, что при неосторожном использовании способен ранить хозяина, — он надавил на острие, на пол капнула капля крови. — Ты моя кусанаги, Хината, готовая послужить для моей защиты, но с другой стороны, способная ранить сильнее любого другого оружия.       Принцесса только грустно улыбнулась, потянулась к руке мужа и достала из складок халата платок. Мягко промокнув хлопковой тканью кровь, она невесомо коснулась раны губами. Ей был понятен немного неумелый, но такой трогательный поэтический посыл Саске, он вызывал в ее сердце нежный трепет. Однако она, как и вне всяких сомнений ее муж, знала, что кусанаги — это обоюдоострый клинок.       На следующий день, Хината как и обещала, мягкой поступью спустилась к небольшому внутреннему дворику, расположенному недалеко от покоев принца. Братья сразу заметили ее появление, Итачи не без досады заметил, что принцесса не ожидала его увидеть и не слишком то обрадовалась его присутствию. Обычно, он предпочел бы последовать чувству такта, чтобы оставить мужа и жену наедине, но сейчас к собственному удивлению лишь приветственно кивнул. Саске продолжал упражнение, со звонким свистом рассекая клинком воздух. Хината подошла к Итачи и стала чуть поодаль, не торопилась садиться рядом на еще согреваемую солнцем деревянную террасу.       — Чудесная погода, — отозвался Учиха, неотрывно следя за отточенными движениями брата.       — Последние теплые деньки, — заключила девушка. Солнечный блик отскочил от кончика лезвия и перепрыгнул на ее ключицы. Хината прижала к шее ладонь, словно силясь поймать теплые солнечные лучи. — Слышал, строительство продвигается хорошо. У вас явно талант к организации подобных мероприятий.       — Я просто хорошо слушала своего учителя, — скромно ответила принцесса. — С вашего позволения.       Итачи бросил на нее короткий взгляд, но Хината уже спускалась с террасы на тренировочную площадку. Когда она преодолела половину пути, Саске замер в ожидании. Приблизившись, она коснулась руки мужа.       — Моя кусанаги, — коротко кивнул принц.       Для Итачи осталось загадкой, почему слова брата вызвали у девушки такую теплую улыбку. Все же почувствовав себя лишним, он решил было незаметно уйти, но Саске окликнул его.       — Не останешься помочь?       — Как-нибудь в другой раз, Саске, — отозвался он.       Хината взглянула на него внимательно, с неприятной сердцу грустью. Гордо расправив плечи, Итачи кивнул им, и принцесса глубоко поклонилась в ответ. Высокий хвост из темных волос неловко качнулся, давая понять, что прическа непривычна его носителю.       — Твоего брата что-то тревожит, — тихо сказала Хината, когда они остались совсем одни.       — Хината, в это время происходит столько вещей, которые должны тревожить наследника могущественного клана, что если имеешь в виду что-то конкретное — говори прямо, — беззлобно бросил принц, играя клинком в руке. Девушка только покачала головой. — Чем займемся?       — Медитацией, — улыбнулась Хината, и лицо Саске приобрело выражение мучеников на древних фресках в храме неподалеку от поместья Хьюга.