다섯
28 сентября 2021 г., 22:08
— Скучно, — за окном все так же лил дождь, и настроение Джисона, хоть и порядком поднялось после встречи с друзьями, теперь снова верно катилось вниз, — как вообще можно существовать в такую погоду?
— Есть, спать, — усмехнулся Чанбин, снова что-то печатая в своем телефоне, — фильмы смотреть еще.
— Когда на улице такая гадость, и не хочется ничего, — вдохнул Хан, разваливаясь на диване и закидывая ноги на Чанбина.
— Ты не афигел? — возмутился он, но только для вида, поскольку даже не оторвался от экрана. — По-моему, у тебя не из-за погоды такое настроение. Ну, знаешь…
— Не будем об этом, — Джисон перебил его и скрестил руки на груди, надувая губы, — хочет играть в партизана — пусть играет. Мне вообще все равно.
— Ну конечно, — Чан, до этого сосредоточенно копавшийся в компьютере в поисках пропавшего вдохновения, наконец, отвернулся от него и покачал головой. — Я тебя не первый день знаю, и чтобы тебе было все равно на Феликса, ты должен забыть, кто такой Феликс.
— Я не понимаю, почему он поступает так! — встрепенулся Джисон, чуть не заехав ногой Чанбину в нос. — Как будто я стану его осуждать или еще чего. Мы никогда не говорили о нашей ориентации, но неужели я создаю впечатление гомофоба?
— Вовсе нет, — Чан снова покачал головой, — просто если он сам не может принять свои чувства, осознать их, то он будет сомневаться во всех. И дело здесь совсем не в тебе.
— Но я хочу помочь, — Джисон опустил голову, пальцами начиная перебирать подол своей безразмерной толстовки.
— Дай ему время, — улыбнулся Чан и встал со стула, потягиваясь, — уверен, рано или поздно он обязательно поговорит с тобой.
Джисон только кивнул в ответ, не поднимая глаз, и тут же утонул в своих мыслях, прокручивая в голове снова и снова моменты, когда видел Феликса вместе с Хенджином. Невооруженным взглядом было видно, как эти двое тянулись друг к другу, а взгляд Хвана на его друга не заметил бы только слепой. Джисон знал, что всем в их скромной компании было очевидно, что же происходит между ними, но было ли очевидно это для них самих — большой вопрос. Джисон вздохнул, снова заваливаясь на диван, и уставился в потолок. Пусть он и был согласен со словами хена, обида все равно пчелиным жалом жгла сердце.
— Ребят, — Чан, вернувшийся из коридора, привлек их внимание, заставляя даже Чанбина оторваться от телефона, — Минхо тут пишет, спрашивает, были ли у нас какие-то планы на сегодня.
— Может стоит уже добавить его в чат? — Чанбин приподнял бровь и усмехнулся, откидывая телефон куда-то в плен диванных подушек.
— Да, я тоже думал об этом, но нужно у всех спросить. Вдруг кто-то против, — Чан почесал затылок.
— Кто может быть против? — Джисон вздрогнул, сам не узнав свой голос, который прозвучал сейчас слишком высоко и слишком неуверенно. Ну вот опять. Стоило ему услышать хотя бы имя этого парня, его сердце начинало отплясывать ламбаду в груди, мешая существовать. Джисон каждый раз вздыхал, не понимая, что заставляет его так волноваться, ведь Минхо чаще всего был с ним вполне дружелюбным, насколько позволял так говорить его обычно равнодушный вид.
— Ну, в самом начале Феликс сказал, что если мы его добавим, то он не сможет написать туда ни слова, потому что ему казалось, что Минхо его ненавидит.
— Минхо может кого-то ненавидеть? — снова усмехнулся Чанбин.
— Это вряд ли, но попробуй, объясни это Феликсу, — Чан засмеялся и упал обратно в кресло.
— В любом случае, думаю, сейчас он уже не будет против. Я тоже, Хван, думаю, тем более.
— А ты, Джисон? — Хан успел снова уйти в свои мысли, поэтому вздрогнул, услышав свое имя и перевел расфокусированный взгляд на Чана, который выжидающе смотрел на него.
— А… — пару секунд ушло на то, чтобы вспомнить, о чем шел разговор, — а, да, я не против.
— Ну, еще бы, — Чанбин усмехнулся и ткнул Джисона локтем в бок, — они с Минхо уже почти закадычные друзья.
— Что ты несешь? — Джисон развернулся и толкнул его в плечо, заваливая на диван.
— Ты слишком очаровательный, когда смущаешься, — сквозь смех ответил Чанбин и притянул себе под голову одну из подушек, — но мы поняли, что ты за.
— Хорошо, — Чан улыбался, смотря на них, и взял в руки телефон, начиная что-то печатать. — Тогда вы не против, если я позову его сейчас к нам? Кажется, ему действительно нужна компания.
— Правда? — против воли вырвалось у Джисона, за что он сразу же захотел надавать себе подзатыльников.
— Обычно он редко пишет первым, — Чан кивнул, — и о встречах спрашивает сам редко. Когда такое происходит, значит ему стало совсем одиноко и он хочет развлечься.
— Не думал, что он устает от одиночества, — Джисон почесал переносицу и уставился куда-то за спину Чана, — ну, то есть, на наших встречах он всегда отстраненный, будто ему скучно. Разговаривает только наедине.
— Да, ему сложно влиться в общий разговор, — Чан продолжал печатать, но отвечал на все вопросы. — За последние пару лет он очень изменился и замкнулся в себе. Но несмотря на то, что он обычно молчит, ему нравится проводить с нами время. Его это отвлекает.
Джисон кивнул, и в комнате повисло молчание, прерываемое лишь звуками игры в телефоне Чанбина. В голову снова лезли ненужные мысли о том, что же случилось с Минхо в прошлом, что заставило его так измениться, ведь, если верить словам хенов, раньше он был совсем другим. Джисону на секунду стало обидно, что он не может познакомиться с тем, прошлым, Минхо. Узнать его, понять, так же мало он разговаривает и такой же ли у него проницательный взгляд. Прошлого Минхо хотелось узнать так же сильно, как и настоящего, вот только Джисон совершенно не представлял себе способов сделать это. Каждая встреча с ним все еще сопровождалась сильнейшим волнением и даже дружелюбные, казалось, разговоры не могли отвлечь его от противных мыслей и переживаний, что прямо сейчас он снова ляпнет что-то не то. И пусть Ли Минхо еще ни разу не злился на него и не смотрел осуждающе за глупые вопросы, собственное смущение бесило до невозможности. Джисон уже подумывал замазывать уши и щеки светлым тональным кремом перед каждой встречей, чтобы они не так очевидно краснели.
— Отлично, — нарушил тишину Чан, хлопая ладонями по коленям, — он скоро придет. Думаю, самое время достать еще еды.
— Ты прав, — Чанбин тут же отложил телефон и встал с дивана, одергивая рукава кофты, — одной пачки чипсов слишком мало для моего растущего организма. Закажем доставку?
— И не жалко тебе курьеров в такой ливень? — усмехнулся Джисон, откидываясь спиной на мягкие подушки.
— Возможно, — подлетая к компьютеру и начиная что-то вбивать в строке поиска, задумчиво ответил Чанбин. — Но сегодня мой голод сильнее моей совести. Дам ему чаевые.
Чан хохотнул, подъезжая на своем стуле ближе к Чанбину и заглядывая в экран. Джисон с дивана видел лишь то, что был открыт сайт доставки китайской еды и, отмахнувшись на вопрос друзей, позволил им выбирать самим. Прямо сейчас его мысли занимала еще одна скорая встреча с Минхо, и если острая лапша поможет ему привести мысли и чувства в порядок, он готов съесть двойную порцию чили.
Джисон вздохнул и, прикрыв глаза, вслушивался в пылкое обсуждение еды, разбавляемое стуком дождя по окнам. Чуть подумав, он достал телефон и включил диктофон, положив его рядом с собой. Эту дождливую, но все еще очень уютную атмосферу, хотелось сохранить на память.
***
— Так влом идти домой, — проворчал валяющийся на полу Чан, который после всей съеденной лапши был похож на довольного кота. — Ага, — согласился Чанбин с дивана, — а на учебу завтра еще ленивее. Время уже близилось к ночи, но никто из них не торопился покидать гостеприимный дом Чанбина, поэтому валялись в его комнате везде, где нашлось место. Джисон, который смог приткнуться только на полу возле дивана, сидел, облокотившись спиной на него, и снова залипал на истории в инстаграме. Дождь к вечеру закончился, но после целого дня лени и нескольких упаковок китайской лапши идти домой казалось чем-то невыполнимым. Минхо, несмотря на то, что, как обычно, почти все время молчал, тоже, казалось, чувствовал себя вполне комфортно и сидел сейчас рядом с Джисоном, слишком очевидно заглядывая в его телефон. Прятать от него все те же однотипные истории с дождем никто не собирался, поэтому Джисон делал вид, что не обращает на это внимание. На самом же деле, он почти ощущал на шее его теплое дыхание, а каждая жилка в теле напрягалась от такой близости. Расслабиться не получалось, как бы он ни старался, поэтому Хан только тыкал в экран, пролистывая истории и бездумно их просматривал. Мыслями он снова был далеко отсюда. — Почему они все фотографируют дождь? — Джисон вздрогнул, услышав прямо над ухом тихий голос. — Это так странно, будто кто-то мог его не видеть. — Не думаю, что их волнует, кто и что уже видел, — Хан пожал плечами. — Это же их аккаунты — вот они и выкладывают, что хотят. Наверное, для этого эти истории и придумали. — Никогда их не снимал, — ответил Минхо, а Джисон моментально повернулся к нему, удивленно подняв бровь. — У тебя есть инстаграм? — Ну да, — Минхо сказал это так легко, что Хан снова почувствовал себя так, будто задал самый глупый вопрос в мире. — Но я редко захожу туда, и ничего не выкладывал уже, наверное, год. — Почему? — Джисон заметил, что Чан с Чанбином уже давно смотрели на них, слушая разговор. — Просто не знаю, что туда можно выложить. Я и фотографироваться не слишком люблю, — Минхо говорил спокойным теплым голосом, но его взгляд упорно отказывался передавать какие-либо эмоции, будто он специально запретил себе чувствовать хоть что-то. — Понимаю, — кивнул Джисон, — я сам редко туда что-то выкладываю. Вот Феликс у нас любитель все фотографировать и выкладывать по миллиону фотографий. — Это точно, — подтвердил Чанбин из-за спины. — Можешь посмотреть его инстаграм, там, наверное, публикаций двести. — Так много… — Минхо даже не спрашивал — просто озвучивал факт. — Ага, но у него хорошо получается, — присоединился к разговору Чан, поворачиваясь на бок. — Он красиво фотографирует, и все фото у него яркие. И подписчиков много. — Все ведутся на его необычную внешность и улыбку, — буркнул Джисон, пытаясь звучать недовольно, но улыбка непроизвольно расцвела на лице. Он был тем, кто поддерживал Феликса, когда он только захотел начать вести свой аккаунт, и сейчас очень гордился им. — В инстаграмме вроде обычно так все и работает? — чуть приподняв бровь, спросил Минхо. — Я имею в виду, если у тебя есть красивая внешность и харизма, значит тебя будут смотреть люди. — Да, наверное, — кивнул Джисон. — У Феликса каждая фотка и история сквозит его жизнерадостностью, а улыбка каждого заставить улыбаться может, — рассуждал диванный философ Чанбин. — Так что я не удивлен, что его так все любят. На него и в жизни каждый второй краш ловит. — Говоришь, будто личный опыт имеешь, хен, — Джисон хитро улыбнулся и обернулся к Чанбину. — Идиот, — Со толкнул его, от чего Джисон чуть не упал лицом вперед, но зато рассмеялся еще сильнее. От падения его неожиданно спасла сильная рука Минхо, схватившая его за предплечье. — Я лично знаю несколько людей, которые спрашивали у меня его номер и просили познакомить с ним, — продолжил Чанбин, совершенно не обращая внимания на происходящее перед диваном. — И ты давал? — Чан уже совсем поднялся с пола и теперь сидел все в том же компьютерном кресле. — Нет, — Чанбин уверенно мотнул головой. — Почему? — Джисон обернулся, с удивлением глядя на хена. — Ну, во-первых, если хотят познакомиться — пусть сами это делают, а во-вторых, я Хвану не враг, — ответил Со, выглядя донельзя довольным собой. — Хенджин влюблен в него, да, — Минхо снова не спрашивал, а будто говорил сам с собой, озвучивая для себя какие-то факты из головы. — Ты тоже заметил? — теперь Джисон удивленно смотрел уже на него. — Меня хоть и называют ледяным камнем, у меня есть глаза, и я кое-что знаю о человеческих чувствах, — Минхо встретился с ним взглядами, и Джисону резко стало нечем дышать. Ну вот, опять он ляпнул какую-то чушь. Очевидно, рядом с Ли Минхо его мозг напрочь отказывался работать. — Прости, — пробурчал себе под нос Хан, виновато опуская глаза. — За что? — Минхо абсолютно не выглядел обиженным, но Джисон совершенно не знал, что может скрываться за его этим безразличным тоном. Уши вспыхнули с новой силой. — Ну… да так… забей, — промямлил Джисон и отвернулся от Минхо, молясь, чтобы уши поскорее перестали гореть. — В общем, очевидно это для всех, кроме самого Феликса, — подытожил Чанбин и начал сползать с дивана. — Будем надеяться, что до него тоже когда-нибудь дойдет. Он встал и, чуть покачиваясь, пошел к выходу из комнаты, на ходу спрашивая, принести ли кому-то что-нибудь с кухни. Джисон лишь мотнул головой, опять улетая в свои мысли и снова и снова проматывая в голове все слова Минхо. Сегодня он был даже более разговорчивым, чем обычно. И Джисону это нравилось.***
Солнце уже давно село, погружая Сеул в темноту, частые фонари желтым светом освещали мокрые улицы и слепили глаза. Было уже довольно поздно, людей было мало, а во дворах и вовсе стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь шелестом мокрых листьев. В такой дождливый выходной вряд ли многие выходили из дома, а те, кто все-таки решились на это, теперь торопились вернуться, шмыгая по улицам и кутаясь в теплые куртки. Несмотря на конец апреля, день выдался жутко холодным. Дождь закончился уже несколько часов назад, но лужи на асфальте даже не думали высыхать, чему радовались, кажется, только воробьи, купающиеся в грязной дождевой воде. Джисон посмотрел на одного взъерошенного птенца, который только что напал на своего друга, и у них завязался настоящий бой в одной из глубоких луж. Джисон улыбнулся и задумался, чего они могли не поделить, неужели им было мало всех тех луж, или, быть может, они ругались просто так. Шутки ради. Как обычно делали они с Феликсом, оба прекрасно понимая, что говорят несерьезно. Джисон вздохнул. У птиц наверняка все намного проще. Он снова посмотрел на воробьев и увидел, что те уже мирно сидели рядом, нахохлившись. Им не нужно скрывать свои чувства, они прямолинейны в своих желаниях и инстинктах, и прямо сейчас Джисон этому очень завидовал. Утренняя грубость Феликса никак не хотела выходить у него из головы, ведь в этот раз он, кажется, был вполне серьезен. Острая игла обиды снова кольнула сердце, заставляя судорожно выдохнуть. — Все в порядке? — спросил Минхо, который уже несколько минут шел рядом, молча смотря себе под ноги и думая о чем-то. Оба были погружены в свои мысли, а Джисон лишь удивлялся, что в первый раз за все их совместные возвращения домой, его голова забита не Ли Минхо. Ли Феликс теперь беспокоил намного сильнее. — Да, — тихо ответил Джисон, понимая, что не может снова заводить один и тот же разговор. Ведь ему уже все объяснили, и вряд ли Минхо мог сказать что-то еще. — Ты переживаешь, — и снова не вопрос — утверждение. — С чего ты взял? — Джисон очень постарался сделать удивленный взгляд, но по чуть приподнятой брови Ли понял, что не преуспел, поэтому только тяжело вздохнул. — Не думаю, что стоит снова об этом говорить. Я все понимаю, но не могу не думать. — Это из-за Феликса? — спросил Минхо, явно зная ответ. Его взгляд снова прожигал кожу, добираясь до самых мыслей и чувств. Джисон кивнул. — Я помню все, что мне сказал Чан-хен, но просто… переживаю, наверное, — он чувствовал себя очень странно, снова открывая душу перед Минхо, но постарался запихнуть это чувство подальше. — Боюсь, как бы он не сделал какую-нибудь глупость, от которой сам же и пострадает. Он ведь, на самом деле, еще совсем ребенок. — Я думаю, ты был с ним слишком долго, чтобы ясно увидеть то, какой он сейчас, — вдруг голос Минхо стал звучать очень твердо и уверенно. Джисона обернулся, натыкаясь на его взгляд. — Я имею в виду, вы с ним вместе с детства, привыкли защищать друг друга, учить друг друга, и все прочее. И сейчас ты все еще стремишься защитить его. В твоей голове он все еще ребенок, и ему нужно помочь. Но это не так. — Не так? — Джисон остановился возле детской площадки и упал на скамейку, которая оставалась сухой только из-за навеса. — Нет. Поверь, я ведь знаком с вами не так давно. Феликс, может, и ведет себя иногда по-детски, дурачится и не думает, что говорит, но мало ли таких людей. Его мысли и слова зачастую очень серьезны и, если мне это позволено, я бы советовал тебе чаще прислушиваться к тому, что он говорит. — В каком смысле? — теперь уже Джисон чувствовал себя ребенком. Глупым, импульсивным и бездарным. — Прости, если я задел тебя, — Минхо сел рядом с ним и уставился своим равнодушным взглядом вперед на мокрую, слегка покачивающуюся от ветра, качель. — Я не хочу тебя обидеть или что-то вроде. Просто, на наших встречах я чаще всего лишь наблюдаю. Думаю, ты это заметил, — Джисон улыбнулся уголками губ и кивнул. — И я вижу, как ты часто уходишь в себя и свои мысли и возвращаешься, только когда начинается шум из-за какой-нибудь шутки Феликса. Я думаю… ты слышишь только ерунду, которую он несет в компании, и пропускаешь все остальное. — Я чувствую себя отвратительным другом теперь, — грустная усмешка появилась на лице Джисона и тут же пропала. На душе противно скребли кошки. — Это не то, чего я добивался, — Минхо немного нахмурился, и Хан про себя порадовался, что мышцы лица у него все-таки работают, как нужно. — Не начинай надумывать лишнего. Я думаю, что ты хороший друг, ты заботишься и переживаешь о нем, просто даже самым лучшим иногда нужен взгляд со стороны. Со старыми друзьями часто так бывает. Вы вместе слишком долго, чтобы уловить изменения друг в друге. Возможно, он не рассказывает тебе ничего из тех же побуждений — волнуется, боится нагрузить тебя своими проблемами, ведь ему тоже нужно заботиться о тебе. — Ты, — Джисон чувствовал, что вот-вот готов разрыдаться и в этот момент очень пожалел, что дождь закончился, — ты… наверное, ты прав. Но что же мне делать? — Когда вы в последний раз проводили время вместе? — Минхо смотрел на него все тем же пронизывающим взглядом, а Джисон поежился то ли от него, то ли от холодного ветра, задувающего под толстовку. — Я имею в виду вдвоем, а не в компании. — Я не помню, — Джисон опустил голову, уставившись на мокрый песок, — Мы видимся на перерывах в универе, но нечасто. Когда мы не встречаемся все вместе, у него уже есть дела. О которых он мне врет. Я давно не предлагал. Ну…до сегодняшнего дня. Минхо кивнул и снова нахмурился, будто высчитывая в голове какие-то сложные алгоритмы. Джисон наблюдал за немногочисленными эмоциями на его лице, и в этот момент ему казалось, будто прямо сейчас он может увидеть все те чувства, которые другие показывают так открыто, по одним лишь чуть нахмуренным бровям и поджатым губам. Взгляд Минхо был сосредоточен на одной точке где-то на земле, и сейчас он уже не казался равнодушным. Будто все эмоции, которые он прячет, вот-вот грозились выйти наружу. А возможно, это все ему только привиделось в темноте, а блеск в глазах был лишь бликом из-за яркого фонаря над ними, потому что в следующую секунду Минхо снова повернулся к нему и все исчезло. И блеск, и сведенные брови, а губы снова были расслаблены. Все как обычно. — Я понимаю, что, возможно, после стольких отказов, да еще и со скрыванием правды, тебе больше и не хочется звать его куда-то, но… если хочешь мое личное мнение, тебе стоит вытащить его. Хоть силой. Провести время вместе, не знаю, заняться тем, чем вы двое занимались обычно. Дать ему понять, что ты все равно рядом, и все недопонимания можно уладить, потому что вы вместе вот так долго, что какой-то ерунде вас не разлучить. Возможно, он сам уже боится, что ты злишься на него. Знаешь, когда однажды останавливаешься на секунду и понимаешь, что в погоне за новыми чувствами и впечатлениями начал отталкивать близкого человека, чувствуешь себя ужасно. Будто ты его уже и не достоин. Джисон смотрел на него, не отрываясь, чувствуя, как глаза начинает жечь от подступающих слез, но не мог даже моргнуть. Пусть это все лишь игра теней и блики уличных фонарей, но прямо сейчас в глазах Минхо, он увидел… что-то. И это что-то до ужаса походило на сожаление, боль, отчаяние. На концентрацию всех самых отвратительных чувств из существующих. По щеке все-таки скатилась слеза, но в темноте ее бы все равно никто не увидел. — Ты… пережил что-то подобное раньше? — Джисон знал, что не может спрашивать такое, потому что они всего лишь два знакомых, которые по чистой случайности оказались сейчас на этой площадке этим темным холодным вечером и чисто случайно полезли куда-то глубоко в душу. Джисон сам решился открыть ее перед ним, но никто не обещал, что то же самое сделает Минхо. Джисон знал, но все равно задал этот вопрос. Потому что боль, проскочившую в голосе вечно холодного Ли Минхо, игнорировать было невозможно. Минхо только усмехнулся и покачал головой. И совершенно не ясным оставалось значение этого жеста. Ясно было только то, что отвечать он не собирался. Что ж, Джисон был готов к этому. Они не друзья и даже не приятели, они — два знакомых, которые ходят домой одной дорогой. — Я не хочу, чтобы вы потеряли друг друга из-за глупых недопониманий, — ожидаемо не ответив, продолжил Минхо. — Думаю, тебе стоит сделать шаг навстречу. Если все мои догадки о том, что происходит у него в душе, верны, он будет тебе благодарен. Договорив, он глубоко вдохнул холодный воздух и встал со скамейки, отряхивая рукав куртки от какой-то невидимой грязи. Джисон проследил за ним взглядом, но с места не сдвинулся. Ему вдруг очень сильно захотелось научиться смотреть так же, как Ли Минхо. Взглядом пронизывать все тело и читать все мысли, что ворохом крутятся в голове. Понять его и узнать, что же он так упорно скрывает, прячась за своей ледяной коркой. Вот только либо Джисон телепатом был хреновым, либо Минхо закрылся настолько плотно, что разглядеть ничего не получалось, и Джисон довольствовался такими моментами, когда броня немного спадала, позволяя увидеть хотя бы отголоски чувств. Хотелось помочь Минхо, как он снова и снова помогал ему самому, но помощником, как выяснилось, Джисон тоже оказался слабоватым. Минхо постоял на месте несколько секунд и повернулся, встречаясь с Джисоном взглядом, в котором снова фонарь оставил свои блики. — Пойдем, — наконец, сказал Минхо и качнул головой в сторону дома Джисона, — холодно здесь, да и поздно уже. Завтра на учебу. Джисон кивнул и, вытерев случайные слезы со щек, тоже встал, сильнее кутаясь в толстовку. Минхо пошел вперед, смотря прямо перед собой и, кажется, о чем-то размышляя. Джисон тоже хотел о чем-нибудь подумать, но мыслей в голове было огромное количество, и никак не получалось ухватиться лишь за одну. Голова начинала болеть. Когда они подошли к дому Джисона, тот остановился, неловко переминаясь с ноги на ногу и не зная, что должен сказать на прощание. И должен ли вообще хоть что-то говорить. Возможно, лучшим решением сейчас было бы принять к сведению все слова Минхо, на которые он был сегодня на удивление щедрым, быстро попрощаться и сделать вид, что никакого подобного разговора у них никогда не было. Что он никогда не слышал тех ноток боли, проскочивших в голосе Минхо, а его глаза никогда не блестели тусклым светом фонаря возле темной детской площадки. Возможно, это было бы лучшим решением, но Джисон не хотел поступать, как лучше. До боли хотелось показать Минхо, что он его услышал, он ему благодарен, он хочет так же. Так же попробовать понять его, так же ему помочь. Но они все еще были не более, чем просто знакомыми, поэтому Хан только неловко перебирал шнурки толстовки, смотря себе под ноги. — Уже поздно, — сказал Минхо, заставляя его поднять глаза. — Иди домой и отдыхай. И не переживай так сильно, уверен, все будет хорошо. — Спасибо, — Джисон, как завороженный, смотрел на красивое лицо хена, освещаемое лишь все теми же фонарями, прокручивал в голове все его слова и от осознания, какой человек прямо сейчас пытался поддержать его, медленно умирал изнутри. Ли Минхо все еще заставлял все его внутренности сворачиваться в тугой узел, но именно в этот момент это стало как-то совсем уж невыносимо. Сердце пропустило удар, и дыхание сбилось, а Джисон лишь поблагодарил себя, что в ту секунду уже ничего не говорил. А потом Минхо снова улыбнулся, и из глаз Джисона вытекла еще одна, до этого так грубо удерживаемая слеза. А следом за ней еще одна, и еще. Вот так из-за одной улыбки — самой прекрасной улыбки, что он видел в своей жизни — Хан Джисон разрыдался на улице прямо перед тем самым Ли Минхо, который, конечно, тут же заметил его блестящие мокрые щеки, и улыбка пропала с его губ. Джисону хотелось покрыть себя самыми последними словами. Он видел ее слишком редко, а сейчас заставил ее погаснуть из-за своей же слабости. — Ты в порядке? — Минхо сделал шаг вперед и заглянул в мокрые глаза Хана, будто пытаясь прочитать ответ в них. — Может, я могу еще чем-то помочь? Слезы хлынули с новой силой, и Джисон больше не мог сдерживать позорные всхлипы, поэтому просто помотал головой, сам не зная, на какой из вопросов сейчас отвечает. Все события прошедшего дня, медленно доводившие его до этой точки, навалились с новой силой, заставляя всхлипывать снова и снова. Джисон закрыл лицо руками, снова помотав головой. Подумать только, какой стыд. Разреветься перед человеком только потому, что он поддержал тебя. Джисон никогда бы себе такого не позволил, но Ли Минхо, появившись в его жизни, разрушал все ее правила, а позориться перед ним уже стало некой традицией. Джисон судорожно вдохнул, пытаясь успокоиться, и в тот же момент почувствовал на своей голове теплую руку, слегка взъерошивающую его волосы. Даже слезы вдруг перестали течь, а Хан медленно опустил руки, неверяще поднимая глаза и встречаясь взглядом с Минхо. С Минхо, который вдруг оказался еще ближе, чем прежде, и теперь поглаживал его по макушке, смотря на него с щемящей душу теплотой. А может, всему виной снова были эти чертовы фонари. — Плакать — нормально, — не опуская руки, сказал Минхо, приглаживая челку Джисона. — Давать волю своим чувствам — тоже нормально. Ты слишком многое держишь в себе и не позволяешь этому выходить. Говори о том, что тебя волнует, ладно? Обещаешь, что поговоришь с Феликсом? Джисон часто закивал, шмыгая носом. Минхо снова тепло улыбнулся и отнял руку от его головы, в последний раз пригладив волосы. — Но если будет не с кем поговорить, может говорить со мной, — он улыбался, а Джисон чувствовал неприятное сосущее чувство под ложечкой от его улыбки, — я могу постараться помочь, ладно? — Спасибо, — только и смог выдавить Джисон, не отводя взгляда с его лица. — Пустяки, — Минхо отошел, жестом показывая Хану идти домой. — Отдохни, как следует. Увидимся, Хани. Сказав эти слова, которые, по мнению Джисона, были нацелены на то, чтобы окончательно его убить, Минхо развернулся и медленным шагом пошел вперед, оставляя его позади со всем этим грузом свалившихся внезапно чувств. Что он только что сделал, и почему Джисону вдруг так захотелось обнять его, он действительно не понимал, но это было и не нужно. Единственное, что он знал точно, это то, что Ли Минхо — возможно, лучшее, что могла подарить ему студенческая жизнь. Сердце болезненно сжалось, когда Джисон, вдохнув побольше воздуха, негромко позвал: — Минхо-хен, — Ли замер и обернулся, вопросительно глядя на Хана, — тот, кто назвал тебя холодным камнем, — полный идиот. Минхо пару секунд будто осознавал услышанное, а потом снова улыбнулся. В этот раз еще шире, чем во все предыдущие, от чего у его глаз появились крошечные морщинки. Он кивнул и, отвернувшись, пошел дальше по темной улице, а Джисон еще несколько минут смотрел ему вслед не в силах развидеть его улыбку. Если бы он умел рисовать, то прямо сейчас, влетев домой, кинулся бы к бумаге, чтобы поскорее запечатлеть этот момент. Сохранить его у себя навсегда и, натыкаясь после на быстрый рисунок, вспоминать этот темный холодный вечер и человека, заставившего сердце в груди почти болезненно трепетать. Но рисовать Джисон не умел, поэтому, вздохнув, развернулся и побрел по дорожке к двери, надеясь, что родители уже легли спать, и он спокойно упадет на кровать, снова и снова прокручивая в голове события прошедшего дня.
Примечания:
пб открыта🥰 фидбэк все еще крутая штука 🥺👉👈
