좋아해서 미안 (Sorry, I love you)

      После той прогулки встречи с Минхо стали для Джисона чем-то таким же привычным, как завтраки в кругу семьи, скучные лекции, на которых Джисон, наконец-то сдав большую часть заданий, в основном отсыпался под бурчание Чонина. Через пару дней после того фестиваля, сидя на очередной паре экономики, он получил сообщение от Минхо. Оно содержало неутешительные слова о том, что все их друзья, хоть и тоже почти разобрались с учебой, все еще не были готовы выбираться куда-то привычной компанией, предпочитая приходить домой и падать лицом в подушку, наслаждаясь тем, что наконец-то не нужно впопыхах заканчивать какой-нибудь очередной проект. Обо всем этом он, конечно, уже читал в их общем чате, который не затух за все это время только с помощью высших сил, но все равно надеялся на чудо. Джисон тогда даже не успел расстроиться, как Минхо прислал еще одно сообщение с предложением сходить куда-нибудь вдвоем. Второй раз сердце Джисона выдержало явно успешнее, чем в первый, но все равно неприятно екнуло в груди, заставляя дыхание сбиться и судорожно выдохнуть. Чонин бросил на него странный, не слишком заинтересованный взгляд, но почти сразу вернулся к своему телефону, в котором Джисон, совершенно случайно, увидел имя его парня.       В голове невольно всплыл случай несколькими месяцами ранее, когда он впервые увидел Сынмина. Тогда он так и не решился спросить об этом ни у Чонина, ни у самого Минхо, понимая, что это не его дело и влезать в него было бы верхом бестактности. Через пару дней он забыл об этом, но периодически при встречах с Сынмином, с которым из-за Чонина они стали сталкиваться все чаще, в голову неконтролируемо лез тот самый случай. Очевидно, эти трое были знакомы, но Джисон, как ни старался, не мог представить, при каких обстоятельствах они могли бы познакомиться. Если с Сынмином, который, будучи одного возраста с Джисоном, каким-то невероятным образом уже учился на третьем курсе, все было ясно, то каким боком к ним мог быть причастен Чонин, поступивший всего несколько месяцев назад, оставалось загадкой. Джисон тяжело вздохнул и тут же вздрогнул, едва не закричав на всю аудиторию, почувствовав тычок под ребра.       — Ай! — вовремя взяв себя в руки, он только тихо зашипел и сердито уставился на Чонина. — Ты что?       — Может быть, ты ему уже ответишь? — невозмутимо спросил он и, наткнувшись на непонимающий взгляд Джисона, страдальчески вздохнул, закатил глаза и кивнул в сторону телефона, который Джисон все еще держал в руках. — Он ждет твоего ответа уже минут пять, пока ты тут в облаках летаешь.       — А… — не совсем осознавая, что происходит, Джисон перечитал последнее сообщение Минхо, вздрогнул, стукнул себя по лбу, быстро настрочил положительный ответ и, заблокировав телефон, снова повернулся к Чонину. — Ты что, мои переписки читал?       — Да ты и не особо против был, — усмехнулся Чонин, — просто стало жалко Минхо-хена, которого ты так безжалостно игнорил.       Прошло две секунды, за которые Чонин, видимо осознав, что сказал, расширил свои и без того большие глаза и закусил щеку изнутри, тут же опуская голову к своей тетради. Джисон снова чувствовал себя героем плохого ситкома. Между ними повисла практически осязаемо напряженная тишина. Чонин старательно делал вид, что изучает свои записи, так же старательно игнорируя непонимающий взгляд Джисона. Преподаватель продолжал что-то бубнить у доски по поводу спроса на рынке, так же игнорируя то, что никто из студентов уже давно его не слушал.       — Эм, — Джисон решил нарушить тишину, тихо прочистив горло и снова повернувшись к Чонину, — Йенни, прости меня, если я не должен задавать этот вопрос, но все-таки… — он сделал паузу, дожидаясь, когда Чонин повернется к нему, а затем продолжил еще тише, — откуда вы с Сынмином знаете Минхо? Я вижу, что вы знакомы, и видел это еще тогда…ну…в первую встречу. Просто не думал, что могу о таком спрашивать.       Чонин молчал несколько минут, а по ощущениям — несколько часов. За это время Джисон успел несколько раз туда и обратно пожалеть о своем вопросе, зачирикать нарисованного ранее на полях кролика, сломать карандаш и расчесать укус комара на руке. Когда он уже думал, что скорее лопнет от напряжения, чем дождется хоть какого-нибудь ответа, Чонин вздохнул и, обернувшись к нему, тихо сказал:       — Прости, хен, но пусть лучше он сам тебе все расскажет, — невооруженным глазом было видно, как он волновался. Хотя бы потому, что хеном Джисона перестал называть уже пару месяцев назад. — Я бы мог сейчас рассказать тебе все, что… ну, в общем, все, но не думаю, что имею на это право. Лучше он сам. Он доверяет тебе, так что, я уверен, расскажет.       — А я не уверен… — тихо буркнул под нос Джисон и откинулся на спинку стула, — что такого страшного могло произойти в его прошлом, что все так боятся об этом говорить?       — Ничего страшного, — Чонин грустно усмехнулся и все-таки закрыл тетрадь, — просто… просто история. Но она неприятная, и пусть он сам решает, кто и что будет о нем знать.       — Ты, как всегда, прав, — ответил Джисон и уронил голову на сложенные руки до конца пары.       Та прогулка, как и все следующие за ней, выдалась просто замечательной. Минхо оказался мастером организации не хуже Чан-хена, поэтому за неделю они успели побывать в музее восковых фигур, на выставке какого-то современного художника, съездить на окраину Сеула посмотреть розовые в разгар цветения вишни улицы, и, что стало пиком восторга для Джисона, сходили на выставку музыкальных инструментов. Джисон тогда чуть не верещал, проходя мимо гитар самых различных моделей, рассматривая ударные, на которых, по словам экскурсовода, играли еще сами Queen, и подслушивая у этого самого экскурсовода историю струнных инструментов. Когда он в очередном порыве восхищения обернулся к Минхо, чтобы поделиться чем-то услышанным, и наткнулся на очень странный взгляд старшего, слова моментально застряли в горле. Такой взгляд Джисон потом замечал у него еще не раз и каждый был направлен именно на него. Объяснить, что странного он видел в глазах Минхо, Джисон не мог, кроме того, что он, как и всегда, пробирал до самых костей. Это была невероятная смесь интереса, восхищения и чего-то еще, совсем неуловимого.       Стоя перед университетом в ожидании Минхо и снова прокручивая в голове моменты, проведенные вместе с ним, Джисон сам не заметил, как на его губах появилась до ужаса глупая улыбка. Сегодня они, как и обычно, договорились встретиться сразу после занятий и пойти в какое-то, по словам Минхо, очень крутое место, поэтому Джисон, сбежавший с пары немного раньше, теперь стоял перед выходом, подперев собой одну из стен. Солнце пекло довольно сильно, из-за чего находиться не в тени было абсолютно невыносимо.       Вынырнув из своих мыслей из-за громкого смеха выходящих из университета студентов, Джисон достал из кармана телефон и пролистал непрочитанные сообщения в беседе, где ребята, наконец, начали строить планы на совместную встречу. Все писали, что успели жутко соскучиться, и Джисон, отправив пару грустных скобочек и сообщение о том, что он ждал этого целую вечность, снова счастливо улыбнулся. Он действительно соскучился по своим неугомонным друзьям.       Листая ленту инстаграма, Джисон совершенно не обратил внимания на то, что кто-то подошел к нему и встал прямо напротив. Из университета как раз начала вываливаться основная масса студентов, поэтому, если человек все еще ничего не сказал, Джисон не считал это чем-то достойным его внимания. В ленте как раз мелькнула новая фотография Чанбина, сделанная в какой-то студии. Джисон оставил на ней лайк и тут же услышал неловкое покашливание от человека напротив. Видимо, его внимание здесь все-таки требовалось. Очень жаль.       — Джисон, — низкий тихий голос заставил моментально пожалеть о своих мыслях и резко вскинуть голову, поморщившись от легкой боли в шее. Перед ним стоял его лучший друг и выглядел очень…странно. Феликс переминался с ноги на ногу, терзал в руках ремень своей сумки и не поднимал глаз от земли, будто боясь смотреть в глаза Джисону. И все еще молчал, выдавив из себя только его имя.       — Феликс? Привет, — Джисон отлип от стены и сделал пару шагов к другу, чтобы лучше его слышать, — ты чего? У тебя что-то случилось?       Феликс наконец поднял голову и сердце Джисона сжалось от его грустного взгляда. Прямо сейчас вечно веселый, шумный и болтливый Ли Феликс выглядел словно маленький заблудившийся котенок. Таким Джисон не видел его настолько давно, что уже и не мог сказать, когда такое случалось с его другом в последний раз. Феликс продолжал молчать, все еще мучая в пальцах свою сумку, и будто подбирал слова.       — Я… нет, ничего особенного, — выдавив из себя улыбку, ответил наконец он, — просто… мы можем поговорить?       У Джисона сжалось сердце от того, каким голосом это было сказано. Невооруженным глазом было видно, что у Феликса что-то случилось, но даже и без этого Джисон так долго ждал возможности поговорить со своим другом и обсудить все, что происходило между ними все эти несколько месяцев, что сейчас от осознания, что у него уже есть планы, в груди болело невероятно сильно. В тот момент, когда Джисон уже подумал о том, что может и отменить планы с Минхо и будет уверен, что тот нисколько не обидится, зная, как для Джисона это важно, за его спиной раздался знакомый голос.       — Хани, извини, что долго, — Джисон резко обернулся, встречаясь глазами с Минхо. Все такой же холодный и безразличный, что совсем порой не вязалось с его словами, но ставший для Джисона таким привычным. — Привет, Феликс, — заметив стоящего рядом парня, поздоровался Минхо и снова перевел взгляд на Джисона, — мы идем?       Джисон метнулся глазами от Минхо к Феликсу и обратно, не зная, что должен сказать, и как должен это сказать, но Феликс, оценив ситуацию и снова попытавшись выдавить из себя свою привычную яркую улыбку, опередил его и бодро произнес:       — А, извини, я не знал, что у тебя планы, — он быстро закивал головой, напоминая крошечного болванчика, — тогда в другой раз, ничего страшного.       — Но Ликс… — попытался что-то возразить Джисон, но ему не позволили.       — Нет-нет! Все в порядке правда! Это не срочно, Сони, может подождать, — окинув их обоих взглядом, Феликс кивнул каким-то своим мыслям и добавил, — ну ладно, я пойду. Хорошего вам дня.       Не давая Джисону и шанса что-нибудь ответить, Феликс развернулся и быстрым шагом пошел прочь от университета в совершенно другую сторону от автобусной остановки. Джисон проследил за ним взглядом и, когда друг скрылся за очередным поворотом, перевел взгляд к той самой остановке. На ней, странно смотря в ту же сторону, в которой только что исчез Феликс, стоял Хенджин.       Джисон тяжело вздохнул и опустил глаза, чувствуя нарастающее в груди чувство вины. Он ведь правда мог отменить эту встречу. Но ему и шанса на это не дали.       — Джисон, — наконец, тихий голос напомнил Джисону, что он все еще стоял не один, — ты в порядке?       — Да, — подняв взгляд и мотнув головой, он попытался посмотреть в глаза Минхо как можно более беззаботно. Получилось, очевидно, хреново.       — У Феликса что-то случилось? — Минхо говорил очень осторожно, будто боясь спросить лишнее, снова напоминая Джисону о том, каким идеальным человеком он являлся.       — Я… не знаю, — вздохнул Джисон, — он хотел поговорить со мной о чем-то, но не сказал о чем именно.       — Ты отказался из-за меня? — каким-то очень странным тоном спросил Минхо. Очень странным и как будто осуждающим.       — Нет, — Джисон почувствовал на руках мурашки, хотя солнце все еще припекало с безоблачного неба, — я вообще не успел ничего сказать. Ты подошел, и он убежал.       — Понятно, — кивнул Минхо и, помолчав пару секунд, продолжил, — тогда позвони ему сейчас. Или напиши. Скажи, что можешь поговорить.       — Хен… — Джисон, хоть и готов был отменить встречу с ним всего несколько минут назад, теперь чувствовал второй наплыв вины уже из-за этого, — мы же с тобой уже договорились.       — Неважно, — Минхо поднял на него серьезный взгляд, от которого по рукам снова побежали мурашки, — Мы можем встретиться и в другой раз, а сейчас ты нужен своему другу.       — Не нужно, хен, — попытался снова возразить Джисон, чувствуя только желание лечь на землю и расплакаться прямо перед универом, — в конце конов, он ведь тоже отказывался от встреч со мной из-за Хенджина, и…       — Джисон, — перебил его Минхо и, обернувшись, взял его за предплечье, утягивая в сторону скамейки. Усевшись рядом, он вздохнул и продолжил, — я знаю, что ты, возможно, обижен на него за это, но еще я знаю, как он важен для тебя и как сильно ты ждал возможности поговорить с ним. Ты совсем не злопамятный человек, и я никогда не поверю, что ты можешь сделать что-то из мести. Даже если сейчас мы, не меняя планов, пойдем гулять, я уверен, что мыслями ты все равно будешь далеко. Будешь думать, что случилось у Феликса, и винить себя за то, что не согласился поговорить с ним. Мы встретимся в другой раз, когда вы с ним все обсудите, и ты будешь спокоен, хорошо?       Джисон сжимал в руках подол своей футболки и смотрел в глаза Минхо таким благодарным взглядом, что сам Минхо через пару секунд отвел взгляд и очаровательно потер нос пальцем. Джисон все еще продолжал гипнотизировать его, понимая, что свою благодарность одним взглядом он не выразит никогда, но обязательно придумает, как это сделать.       — Мне иногда кажется, что ты с какой-то другой планеты, — наконец опустив взгляд, сказал Джисон, усмехнувшись.       — Да, многие говорят, что я странный, я знаю, — ответил Минхо и, судя по его интонации, это нужно было воспринимать, как шутку. За время, проведенное рядом с ним, Джисон научился неплохо понимать его. И даже гордился этим. Самую малость.       — Не в том смысле, — Джисон улыбнулся и снова поднял на него взгляд. — Просто таких хороших людей на нашей планете не существует.       — Поверь, ты многого обо мне не знаешь, и, если бы знал, сейчас бы так не говорил, — Минхо улыбнулся уголком губ и посмотрел Джисону в глаза.       — Уверен, если однажды ты позволишь мне узнать, я все равно останусь при своем мнении, — слишком серьезным тоном ответил Джисон, неотрывно вглядываясь в темные глаза Минхо. Кажется, с такого близкого расстояния он мог заметить в них звезды. Или это были отражающиеся в них блики солнца?       Минхо несколько секунд молчал, а потом, опустив взгляд, фыркнул себе под нос.       — Ты слишком веришь в меня, Хани, — не дождавшись ответа, он невесомо прикоснулся рукой к спине Джисона, подталкивая его вперед. — А теперь иди и поговори со своим другом. Я напишу тебе вечером, ладно?       Джисон вскочил со скамейки, на ходу доставая из кармана телефон и начиная искать контакт друга, и, отойдя уже на пару шагов, резко обернулся, посылая Минхо широкую благодарную улыбку. Этот парень действительно был невероятным.       — Хорошо, хен! — крикнул он, набирая номер Феликса и поднося телефон к уху, — спасибо тебе!       Не дожидаясь ответа, Джисон развернулся и побежал к автобусной остановке, слушая гудки из динамика.       Через пару не отвеченных звонков и проигнорированных смсок, когда Джисон уже почти подошел к своему дому, на ходу раздумывая, не должен ли прямо сейчас развернуться и поспешить домой к Феликсу, очередной гудок в телефоне, наконец, прервался, и из динамика послышался знакомый низкий голос друга, в котором Джисон даже сейчас услышал необъяснимую грусть.       — Да? — судя по постороннему шуму, Феликс находился на улице.       — Ликс? Где ты сейчас? — Джисон решил не тянуть с бессмысленными разговорами по телефону и оставить их все на личную встречу.       — Я… гуляю, — замявшись на секунду, ответил Феликс, — а что такое? Что-то случилось?       — Это я и хочу узнать, — Джисон забежал домой и тут же взлетел по лестнице в свою комнату. — Ты хотел поговорить? Можешь сейчас прийти ко мне?       — Что? — голос Феликса оставался настолько равнодушным, что у Джисона снова невольно сжалось сердце. — Но ты же…       — Забей, ладно? — он не дал ему договорить. — Я жду тебя. Придешь?       — Да, конечно, — на том конце линии, Феликс шумно выдохнул в динамик, — скоро буду.       — Я жду, — ответил Джисон и сразу услышал частые гудки в трубке.       И без того неспокойное сердце забилось в груди еще чаще, мешая Джисону нормально дышать. Он сбросил на пол сумку и упал на кровать, уставившись в белый потолок. В голове было чудовищно много мыслей. Они метались от Минхо и его слов к Феликсу и его странному поведению, заставляли снова волноваться из-за того, что могло случиться у его друга, ведь за все долгие годы их дружбы таким грустным и будто совершенно безэмоциональным он видел Феликса очень и очень редко.       Джисон вздохнул и перекатился на бок, утыкаясь лицом в подушку. Время тянулось невозможно медленно, и нарастающая в груди тревога совершенно ему не помогала. Мелькнула мысль спуститься на кухню, проверить, есть ли кто-то дома и, возможно, перехватить что-нибудь из еды, но уже через секунду Джисон понял, что не слышит абсолютно никаких звуков, что могло означать только то, что прямо сейчас Джисон был один. Обычно, когда кто-то из его родных находился дома, из гостиной всегда был слышен звук телевизора или из соседней комнаты раздавались грохоты очередной стрелялки, в которую играл его брат. Сейчас же ничего такого не было. Джисон снова перевернулся на спину и понял, что даже если сейчас попытается что-то съесть, его желудок моментально вернет все обратно. Других способов отвлечься от навязчивых мыслей в ожидании в голову не приходило, поэтому Джисон снова зарылся лицом в подушки и принялся так ждать прихода друга. Оставалось надеяться, что Феликс находился где-то недалеко и придет совсем скоро, спасая Джисона от смерти в напряжении.       Через, по ощущениям, пару вечностей, а на самом деле всего лишь пятнадцать минут, громкий дверной звонок вырвал Джисона из тревожной полудремы, и он, подскочив с кровати и чуть не навернувшись, запутавшись в валяющейся на полу сумке, кинулся вниз открывать.       Феликс стоял перед дверью все такой же грустный и неловко ужимался, будто пришел в гости к Джисону первый раз в жизни. Он едва заметно кивнул в знак приветствия и вошел, сразу направляясь к лестнице в хорошо знакомую ему комнату. Казалось, он был весь в своих мыслях.       — Ликс! — окликнул его Джисон, все еще стоящий возле лестницы внизу. Феликс обернулся и посмотрел на него сверху. — Ты хочешь пить? Может чай?       — Нет, спасибо, — Ликс мотнул головой и продолжил подниматься по лестнице. В это же время сердце Джисона продолжало болезненно сжиматься в груди.       Он тяжело вздохнул и все-таки прошел на кухню, думая, что можно предложить другу, чтобы хотя бы немного поднять его настроение. Заглянув в холодильник, Джисон обнаружил на дверце несколько пачек с клубничным молоком и не раздумывая схватил одну из них. С братом он рассчитается потом, если, конечно, тот вообще заметит пропажу. Себе же Джисон налил в кружку простой воды, понимая, что ничего сладкого в горло ему сейчас не полезет. А клубничное молоко из них двоих вообще любил только Феликс. Вместе со своей ношей Джисон поспешил обратно к лестнице и быстро поднялся в комнату, в которой на кровати уже сидел Ликс и смотрел себе в ноги, заламывая пальцы. Услышав звук открывающейся двери, он поднял голову и попытался улыбнуться. Джисон покачал головой, безмолвно давая понять, чтобы тот перестал притворяться, и, поставив кружку с водой на стол, сел рядом и протянул Феликсу коробочку с молоком.       — Спасибо, — рассматривая упаковку в руке Джисона, но не забирая ее, сказал Ликс, — но я же сказал, что не нужно.       — Возьми, — не дождавшись, когда Феликс заберет молоко из его рук, он положил коробку ему на колени, — я знаю, что ты его любишь и, может быть, оно хоть немного поднимет тебе настроение.       Феликс как-то до ужаса грустно усмехнулся, но все же взял в руки молоко, вертя его в руках и рассматривая упаковку. Открывать он его не торопился, как и не торопился с рассказом, о чем же все-таки хотел поговорить. Джисон, выдержав всего несколько минут молчания, повернулся к нему и снова заговорил:       — Так… — он на секунду замялся, не зная, о чем вообще должен спрашивать, — ты хотел поговорить со мной? О чем? Что у тебя случилось?       — Да, — хриплым голосом ответил Феликс и отложил молоко в сторону, поднимая глаза на Джисона, — на самом деле сначала я хочу извиниться перед тобой.       Глаза Джисона удивленно расширились, но он не спешил ничего говорить или спрашивать, давая Феликсу время собраться с мыслями.       — За… за все, в общем-то, — выдохнул Ликс и снова опустил глаза, — за мое поведение все эти месяцы, за мои грубые слова. Я даже не знаю, заслуживаю ли я просить у тебя помощи теперь и называть себя твоим другом.       — Эй, Ликс, — Джисон нахмурился и накрыл ладонью переплетенные между собой руки друга. Они всегда были такими маленькими, что рука Джисона могла накрыть их обе совершенно без труда. Вот только сейчас они были еще и холодными, несмотря на то, что на улице стояла жаркая погода. — Что ты такое говоришь? Ты совсем ни в чем не виноват, слышишь? И, конечно, ты все еще мой друг. Мы же обещали, помнишь? Быть лучшими друзьями всегда.       — Да, но… — Феликс рассматривал его ладонь на своих руках, и его голос едва заметно дрогнул, — это было до того, как я стал вести себя, как мудак. Я знаю, что ты обижен на меня, я видел это. Прости меня, пожалуйста. Я правда не знаю, что на меня нашло.       — Феликс, пожалуйста, перестань, — его собственный голос тоже задрожал, настолько Джисону было тяжело смотреть на Ликса в таком состоянии. Он всегда переживал за него слишком сильно. — Я признаюсь, мне было неприятно, но я не был обижен на тебя и никогда не злился. Я всего лишь волнуюсь о тебе, ты же мой самый близкий человек.       — Сони… — Феликс высвободил одну руку и накрыл ей ладонь Джисона, сильно сжимая, и поднял на него глаза, в которых тот увидел собирающиеся слезы. Сердце болезненно защемило. Он действительно совсем не выносил его слез.       — Эй-эй-эй, — Джисон еще сильнее сжал его руки, — ты чего, Ликси? Все в порядке, правда, я совсем не обижаюсь на тебя, честно. Я все понимаю, на самом деле, просто ждал, когда ты сам захочешь обо всем со мной поговорить. Я тебя очень люблю и ценю, никогда не сомневайся в этом.       По щекам Феликса все-таки скатились две слезинки, которые он тут же стер свободной рукой. Это ему помогло не особенно сильно, потому что в следующий момент из глаз снова потекли слезы, а уже через секунду Феликс плакал, пытаясь закрываться от Джисона своей крохотной ладошкой. Джисон вздохнул и, едва сдерживаясь от того, чтобы самому не заплакать, притянул Феликса за руку к себе и крепко обнял, позволяя уткнуться мокрым носом в свою шею.       Прямо сейчас Феликс казался ему до ужаса маленьким и беззащитным, пока вздрагивал от всхлипов в его руках. Джисон осторожно гладил его по спине и голове, пытаясь успокоить, а его сердце уже, не прекращая, болело в груди. Его прекрасный солнечный друг не должен плакать и никто во всем мире не смеет делать ему больно. Джисон вспомнил странный взгляд Хенджина сегодня на остановке и подумал, что если тот как-то обидел Феликса, то он абсолютно точно разобьет ему нос. И плевать, что они друзья.       Через несколько минут всхлипы прекратились, и Феликс почти перестал вздрагивать в его объятиях, так что Джисон немного отстранился от него, заглядывая в заплаканные глаза. Феликс пытался спрятать их, отвести взгляд в сторону, лишь бы не пересекаться глазами с Джисоном, но через секунду уже сдался и, вздохнув, поднял голову.       — Ты в порядке? — тихо спросил Джисон. Почему-то сейчас он чувствовал, что не должен говорить в полный голос.       — Да, — Феликс часто закивал и шмыгнул носом, — все в порядке, Сони, правда. Прости за это.       — Эй, не извиняйся, — Джисон отпустил его и снова взял его руки в свои, — все хорошо. Расскажешь мне, что у тебя случилось?       — Да, — Феликс кивнул и замолчал, будто подбирая слова. Джисон его не торопил, давая столько времени, сколько ему было нужно. — В общем… ну… Хенджин он…       — Он обидел тебя? — Джисон сразу начал ругать себя за то, что перебил его, но волнение не давало ему спокойно сидеть на месте.       — Нет-нет! — Феликс вскинул голову, чуть не ударив, сидящего слишком близко Джисона. — Он не способен никого обидеть, он прекрасный… Наоборот, это скорее я обидел его.       — Что? — Джисон хмурил брови и пытался понять, что же такого у них могло случиться.       — Он признался мне в любви, — на одном дыхании выдал Феликс и снова опустил голову, пряча глаза.       Джисон молчал, сильнее хмуря брови и пытаясь переварить то, что он сейчас услышал. Разумеется, то, что Хенджин был влюблен в его друга, причем довольно давно, было ему известно. Как было известно и всем остальным в их компании. Чего Джисон не понимал в этой ситуации, так это того, почему из-за его признания Феликс сейчас сидит у него на кровати сам не свой, а пару минут назад рыдал ему в плечо. Происходящее совершенно не укладывалось у него в голове.       — Подожди, — наконец, решил он ответить хоть что-нибудь, — в другой ситуации я был бы очень рад, что он все-таки признался тебе, но, судя по тому, что сейчас ты здесь и… в таком состоянии, правильно ли я понимаю, что ты…       — Я сбежал, — перебил его Феликс и закрыл лицо руками, — как последний трус. Даже не ответил ему ничего. Я просто не знаю, что с этим делать.       — Ликс, но почему? — Джисон принялся осторожно поглаживать друга по спине. — Разве это не взаимно? — Я… не знаю? — Феликс убрал руки от лица и перевел нечитаемый взгляд на Джисона. — С чего ты это решил?       — Поверь, это не только я решил, — Джисон чуть улыбнулся и сжал плечо Ликса, — мы все видели вас не один раз, знакомы с вами не один день, и это… просто заметно? Я не раз замечал, как тебе становится спокойнее рядом с ним, ты начинаешь еще ярче улыбаться, и…ну… ваши держания за руки и поцелуи в щеки… разве это для тебя ничего не значило?       Феликс невидящим взглядом смотрел в лицо Джисона, будто только сейчас осознавая свои действия и поведение рядом с Хенджином. Вдруг он громко застонал и снова закрыл лицо руками, наклоняясь вперед. Джисон моментально снова положил руку на его спину, продолжая хоть как-то поддерживать. Он мог только представить, что сейчас творилось в голове у Феликса.       — Я такой идиот, Джисон, — послышался приглушенный голос из-под рук Ликса, — я ни разу даже не задумывался о причинах. — Феликс выпрямился и, убрав руки, посмотрел на Джисона, — Я просто… все это время делал то, чего хотел, и ни разу не задумался о том, почему я этого хочу. А если и хотел когда-нибудь подумать, запрещал себе это делать. Я просто идиот, и из-за этого сделал больно Хенджину, а он ведь не заслужил. Боже, я просто…       — Ликс, — притормозил его Джисон, заглядывая в глаза, — перестань себя ругать, пожалуйста. Со всеми бывает, каждый способен запутаться в себе, ты ведь не хотел этого. Ты ни в чем не виноват.       — Я… я ведь все это время своим поведением давал ему надежду, а потом просто испугался и сбежал. Кто виноват, если не я?       — Никто, — Джисон снова крепко сжал его руки, поглаживая большим пальцем запястья. — Просто так получилось. Но, получается, если ты хотел этого, значит… он тебе все-таки нравится?       — Я не знаю, — вздохнул Феликс, — мне ведь никогда до этого не нравились парни, да и вообще так серьезно ни с кем не заходило, я просто… не знаю, правда ли это те самые чувства, или я путаю их с дружеской привязанностью. Каждый раз, когда подобные мысли лезли ко мне в голову, я их просто отбрасывал, как ненужные. Даже поговорить об этом ни с кем не мог. А теперь не знаю, что делать. Я не хочу его терять.       — Хей, — Джисон поднял его руки, сцепленные со своими, в воздух, и начал растирать между ладонями, пытаясь согреть. Они все еще были слишком холодными, возможно, от нервов. — Все в порядке. Но почему ты не мог поговорить об этом со мной? Даже когда я тебя спрашивал, ты…       — Я боялся, — перебил его Феликс и снова вздохнул, — мы с тобой дружим целую вечность, но никогда не обсуждали ориентацию и… отношение к ней. Я боялся, что ты можешь плохо отреагировать или… я не знаю, правда, мой страх заблокировал все рациональные мысли.       — Ты что, правда думал, что я могу возненавидеть тебя или отказаться из-за того, что тебе понравился парень? — в голосе Джисона не было ни капли обиды или осуждения, одно лишь удивление.       — Я же говорю… я был не способен мыслить здраво. Я знаю, что ты бы никогда так не сделал, но…       — Я понял, — улыбнулся Джисон и отпустил руки Феликса, — в любом случае, пусть мы никогда не обсуждали отношение к… ну, ты понимаешь, ЛГБТ, я нисколько не презираю это. И, если уж у нас здесь откровенные разговоры, в средней школе мне нравился один парень. Ну, или я думал, что он мне нравится.       — Серьезно? — в глазах Ликса наконец появилось хоть что-то кроме грусти, — и ты не говорил мне?       — Это не имело никакого значения и длилось пару недель. Я просто хочу сказать, что я никогда и ни при каких обстоятельствах не откажусь от тебя. Даже если бы не было того парня, и я был бы стопроцентным натуралом.       Феликс, наконец, засмеялся, а сердце Джисона все-таки разжалось, прекращая причинять такую боль. Видеть искреннюю, не натянутую улыбку Феликса действовало на него, как лекарство.       — А насчет твоих чувств… — продолжил Джисон, — ты когда-нибудь хотел вот так же держаться за ручки и целоваться в щеки со мной?       — Но мы ведь и так это делаем? — улыбнулся Феликс, опуская глаза на руку Джисона, накрывающую его ладони.       — Блять, ладно! — Джисон улыбнулся в ответ и слегка задумался. — Плохой пример, мы дружим с десяти лет. Хорошо, тогда, с Чан-хеном? Вы ведь тоже очень близкие друзья.       — Ну… нет, — очаровательно краснея, ответил Феликс, — я, конечно, могу взять его за руку или поцеловать на эмоциях из-за своей тактильности, но я никогда не… не стремился всегда быть рядом, всегда касаться, и это никогда не вызывало таких эмоций.       Джисон слушал внимательно, всеми силами стараясь сдерживать хитрую ухмылку, уже готовую расцвести на его лице. Они и правда слишком мало говорили о чувствах. Но ничего. Теперь уж они точно наверстают.       — Блять, — тем временем Феликс вздохнул и потер лоб рукой, — неужели, я и правда влюбился?       — Я не могу сказать тебе этого, — улыбнулся Джисон, — но с моей стороны все довольно очевидно. Но ты должен решать все сам. Это только твои чувства.       — Подожди, Сони, но ведь ты прав, — Феликс повернулся к нему всем корпусом и снова схватил за руки, — я всегда хочу быть рядом с ним, его очень много в моей жизни, с ним всегда спокойно и хорошо, он во многом помогает мне и он… самый прекрасный человек, которого я встречал. Даже в эти несколько недель, когда из-за нагрузки я валился с ног и не хотел общаться вообще ни с кем, рядом с ним мне будто становилось лучше. И сейчас от мысли, что я могу потерять его, больше никогда не заговорить с ним и не пойти ночью есть токпокки, мне почти физически больно. Блять, Сони, он и правда нравится мне.       Джисон слушал друга, который, наконец, говорил с ним о своих чувствах, ничего не утаивая и прислушиваясь к себе, а улыбка на его лице становилась все шире и шире, строго пропорционально тому, как появлялся в глазах Феликса прежний блеск. Джисон и правда успел жутко соскучиться по нему.       Договорив, Феликс кинулся вперед, набрасываясь на Джисона с объятиями, и крепко сжимая его в своих маленьких руках. Джисон широко улыбался, поглаживая его по спине и чувствуя небывалых размеров радость за него. Он, как никто другой, знал, как важно бывает разобраться в себе, и был безумно рад, что Феликс в конце-концов пришел с этим именно к нему. Обнимая его сейчас, Джисон чувствовал огромную любовь к своему лучшему другу и не собирался отпускать его примерно несколько часов. Как же сильно он соскучился.       Но Феликс решил иначе и уже через несколько секунд отстранился от него, вскакивая с кровати.       — Боже, я ведь совсем ничего ему не ответил, — он снова начал волноваться, что было заметно невооруженным взглядом, — я же просто убежал, он, должно быть, невесть что сейчас думает. Я… я должен… Сони, ты не обидишься, если я сейчас пойду к нему?       — Конечно нет, — улыбнулся Джисон, тоже вставая на ноги рядом с другом, — обязательно скажи ему все то, что сказал сейчас мне. Но если, встречаясь с ним, ты снова обо мне забудешь, я не посмотрю, что мы друзья! — все еще широко улыбаясь, добавил он.       — Как я могу о тебе забыть, — прекрасно понимая, что он шутит, Феликс снова крепко обнял его, утыкаясь своим маленьким носом в шею. — Я напишу тебе, и мы обязательно устроим одну из наших тусовок. Как раньше, хорошо?       — Конечно, — снова сказал Джисон, отпуская его, — пойдем, провожу тебя до двери. Феликс часто закивал и, схватив с кровати клубничное молоко с широкой улыбкой на веснушчатом лице, открыл дверь и выбежал в коридор. Джисон шел за ним, не переставая зеркалить его улыбку и чувствуя, как весь мир становится ярче от его света. Его друг несмотря ни на что всегда оставался самым лучшим и был способен согреть своим светом даже айсберг. Феликс почти молниеносно спустился с лестницы и, натянув кеды, собирался уже выйти на улицу, как вдруг обернулся и кинул на Джисона хитрый взгляд.       — А ты пока, готовься рассказать мне о себе, — сказал он с лисьей ухмылкой.       — Что? В каком смысле?       — Минхо-хен, — пояснил Феликс, будто после этого Джисону стало резко все понятно, — теперь я точно могу полагать, что он нравится тебе. Буду рад послушать! Пока!       С этими словами Феликс открыл входную дверь, вылетел из дома и почти вприпрыжку побежал на автобусную остановку. Дверь закрылась за ним сама и тихо щелкнула замком, пока Джисон все еще стоял перед ней с нечитаемым взглядом и пытался понять смысл последних слов, брошенных Ликсом.       Ему? Нравится? Ли Минхо?