열셋
16 октября 2022 г., 19:02
Примечания:
да, я жива, и эта работа все еще тоже:D
Если бы Джисон умел рисовать, то каждую свободную секунду посвящал бы работе над очередным рисунком. Он запоминал бы, записывал на подкорку каждую эмоцию, каждую крохотную улыбку, проскочившую на лице Минхо, чтобы потом, приходя домой после очередной прогулки, садиться за стол и рисовать, выводить каждую знакомую черту, чтобы запечатлеть для себя столь драгоценные эмоции на любимом лице. Сохранить их у себя навсегда и потом, натыкаясь случайно на быстрые наброски или тщательно прорисованные портреты, вспоминать эти моменты, от которых каждый раз замирало сердце.
Но рисовать Джисон не умел, а когда несколько лет назад пытался научиться, полчаса ржал с получившегося косого зайца и плюнул на это дело. Именно поэтому сейчас он сидел на кровати в своей комнате в обнимку с гитарой, блокнотом, уткнувшись в ноутбук, слушал зарядивший почти с самого утра дождь за окном и выплескивал все свои эмоции в несчастную программку звукообработки. Вернувшись несколько часов назад с прогулки с друзьями, которая была обречена на провал из-за полившего стеной дождя, он тут же схватил гитару и плюхнулся на диван, начиная перебирать струны.
Возвращаясь домой, как всегда, с Минхо, Джисон вдруг завёл разговор о семестровом проекте, который еще даже не начинал. Вдохновение предательски оставило его, и каждый раз, садясь за стол, чтобы написать хоть что-то, Джисон просто втыкал в белый лист несколько часов. Минхо внимательно слушал, задавал вопросы, пытался поддержать, и уже этого Джисону хватало, чтобы ощутить вырастающие крылья за спиной.
— И что именно вам нужно сделать? — спросил Минхо, когда они привычно остановились возле дома Джисона, укрывшись под навесом, возле порога.
— Ничего сложного, вообще-то, — он смущенно почесал шею, — написать песню. Для первого курса задание элементарное. Нам даже дали право выбрать свою тему. Сказали только, чтобы песня была отражением наших чувств, и мы могли объяснить, какой в ней смысл.
— Чанбин говорил, что ты живой генератор идей, — Минхо слегка улыбнулся, согревая сердце Джисона, который, вообще-то, уже довольно сильно продрог. У них был зонт, но он от проливного дождя спасал не то чтобы хорошо.
— Да… наверное? — протянул Джисон, пряча взгляд. — Но тема с отражением чувств поставила меня в тупик. Все так сложно… в последнее время. Не знаю, о чем писать.
— Если в твоей жизни и чувствах сейчас путаница, просто напиши песню об этом, — вдруг сказал Минхо. Джисон вскинул на него удивленный взгляд. — Задание отразить свои эмоции и объяснить значение, так? Не обязательно, чтобы эти эмоции были положительными или однозначными. Ты можешь написать песню о сложностях, о том, что тебя тревожит в последнее время. Думаю, это будет даже полезно.
— Полезно?
— Вылить свои чувства в творчество, — Минхо пожал плечами, — мне помогает.
И именно поэтому, спустя полчаса Джисон уже сидел на кровати и наигрывал мелодию, периодически отрываясь, чтобы записать возникающий в голове текст. Несколько несчастных листочков с перечеркнутыми по десять раз строками уже валялись на полу, не докинутые до мусорки. Мысли сменяли друг друга так быстро, что Джисон едва успевал их записывать, а потом, перечитывая снова, ворчал под нос, недовольный результатом.
С мелодией дело шло намного легче. Музыка всегда давалась ему куда лучше лирики, поэтому, только задав в голове подходящий мотив, на отдельном листочке Джисон записал готовые аккорды. Программа звукообработки была грустно отставлена в сторону, когда он понял, что его аппаратура не передает звук таким, каким он был в его голове. Джисон решил задержаться завтра в университете, чтобы сделать нужные записи, а в данный момент полностью сосредоточился на лирике.
Спустя час мучений и десяток смятых листов, перед ним красовался написанный криво, практически нечитаемо для других, но готовый текст. Джисон сыграл мелодию, не решаясь петь вслух, и остался доволен. Почему-то петь именно эту песню дома сейчас не хотелось. Как и посоветовал Минхо, Джисон вложил в текст все свои переживания и тяжелые мысли, одолевающие его голову последние несколько недель. На душе стало намного легче, но песня теперь казалась чем-то сокровенным, вроде записи в личном дневнике. Хотелось спрятать ее ото всех и самому никогда не перечитывать и не слушать. Он был доволен своей работой, но противное чувство, что каждый услышавший моментально узнает все его секреты, неприятно скребло внутри. Джисон вздохнул и отставил гитару в сторону. Если до дедлайна он не придумает ничего другого, придется представлять эту песню.
Он встал с кровати, потянулся, разминая затекшие из-за долгого сидения в одном положении мышцы, и, бросив блокнот на стол, вышел из комнаты. Желудок уже давно неприятно урчал. Нужно было поесть и немного отвлечься. Возможно, через пару часов ему все разонравится, хотя это было бы весьма печально. Джисон думал о том, что он мог бы, в теории, рассказать об этой песне на защите. Что он вложил в нее? Что она значит для него? О чем она рассказывает? Кроме всех очевидных ответов о невзаимной и совершенно бессмысленной влюбленности?
Пока мама накладывала ему еду, расспрашивая о делах в университете и успехах в написании песни, которую она слышала, проходя мимо его комнаты, Джисону в голову пришла абсолютно безумная идея. Так ли очевидно прослеживаются его чувства в этой песне, чтобы прочитать их, едва ее услышав? Может ли Минхо-хен догадаться об истинном значении, если он сыграет ее ему? Достаточно ли сам Джисон сошел с ума, чтобы настолько открывать душу перед ним?
Вопрос нашелся довольно быстро и пришел вместе с поставленной перед ним тарелкой риса. Да. Именно настолько он безумен. И именно эту идею теперь маниакально хочет воплотить в жизнь.
***
На следующий день, пережив три пары по расписанию, Джисон, отмазавшись от друзей тем, что ему нужно доделать задание, остался в университете, перебежками добрался до просторной звукозаписывающей студии, которая располагалась почти в подвале, постоянно оглядываясь, будто делал что-то незаконное. В студию можно было приходить всем студентам, если она не была занята. Но Джисон все равно жутко боялся, что кто-нибудь его увидит, пойдет за ним, услышит его песню и, конечно же, моментально поймет, что этот нелепый студент влюблен. И ни в кого-то там, а именно в Ли Минхо. Джисон тряхнул головой, отгоняя назойливые мысли и, вздохнув, открыл дверь студии, молясь всем богам, чтобы она не была занята. Сегодня божества явно были на его стороне, так что Джисон, не увидев никого внутри, плотно закрыл дверь и сбросил сумку на ближайший к компьютеру стул. Он нажал кнопку на блоке и достал все необходимое, что включало в себя блокнот с несколькими исписанными листами. Дожидаясь, пока компьютер и нужная программа загрузятся, Джисон подключил всю нужную аппаратуру для записи собственной игры на гитаре и создания дополнительных битов и перезвонов, а потом, немного подумав, достал шнур и, подключив телефон к компьютеру, быстро нашел в записях одну, уже давно забытую. Ту самую запись с диктофона, когда они сидели у Чанбина, болтали, смеялись, а по окнам в это время стучал дождь. Джисон надел наушники, включил запись и на душе моментально стало теплее. Эти звуки погружали в воспоминания того дня, когда Джисону было хорошо. Когда они были вместе. Когда Минхо провожал его домой и пытался поддержать и дать совет. Когда Минхо звал его гулять. Когда Минхо спрашивал о его самочувствии. Когда Минхо беспокоился о нем. Черт… Джисон стянул наушники и уставился в стену позади компьютера. Минхо всегда был рядом с ним. На протяжении всех этих месяцев он постоянно был где-то поблизости, и, даже когда молчал, был ощутимой поддержкой. Неужели Джисон правда думал, что такой человек сможет послать его? Неужели он и теперь думает, что, даже узнав о его чувствах, такой человек оставит его? Это абсолютно невозможно. Джисон вдруг подумал, что влюбился в совершенно идеального человека. И он абсолютно точно заслужил услышать эту песню. Эта мысль неожиданно придала сил, и Джисон, снова нацепив наушники, быстро перенес запись в программу, подключил микрофон и схватил гитару. Сегодня эта песня должна быть закончена. В его голове все есть, осталось лишь собрать это воедино. Не так уж сложно. Записывая мелодию, Джисон вдруг схватил за хвост мысль, которая уже было собиралась удрать. Все действительно так просто? Просто собрать в одно целое все, что достал из головы. Всего лишь нужно было понять самого себя. Он усмехнулся и вернулся к песне, не прекращая поглаживать по пушистой спинке так вовремя схваченную мысль.***
Через несколько часов Джисон разогнулся на стуле, на котором сидел неподвижно последний час, соединяя все записанное, накладывая исполненный текст и приводя всю песню в окончательно идеальный вариант, и посмотрел на время. На часах красовалось почти семь часов вечера, в университете в это время наверняка уже никого не было. Джисон вздохнул и дотянулся до телефона, который уже долго лежал нетронутым, чтобы не отвлекать его от работы. На экране светились несколько сообщений, пропущенный от мамы и уведомление из игры. Джисон зашел в мессенджер и увидел плюс несколько тысяч сообщений в их общем чате. Глаза непроизвольно расширились, они еще никогда не флудили в нем настолько много. Интерес преодолел желание просто смахнуть все вниз, и Джисон принялся листать сообщения. Сначала все было довольно безобидно, но в какой-то момент обсуждение конца семестра, экзаменов и завтрашней встречи перешло в подшучивания над вечно милующимися Хенджином и Феликсом, которые в свою очередь, не став терпеть, начали намекать на отношения Чан-хена и Чанбина. Хван «Я как-то слышал, что каждый говорит о том, у кого, что болит» Чани-хен «Это тут при чем?» Ликси «Вы вот все обсуждаете наши нежности на людях» «Сами, наверняка, тоже хотите, но вынуждены скрываться» Бинни-хен «Что вы несете…» Хван «А что, это вполне логично» «Вы постоянно вместе» Ликси «У вас один мозг на двоих» Хван «Вы всегда знаете, где находится второй даже на выходных, и о планах друг друга» Ликси «Вы хорошо подходите друг другу» Хван «Все сходится» «Признавайтесь, вы встречаетесь?» Бинни-хен «Хенджин, я закрою глаза на то, какой ты очаровательный, и вмажу по твоему красивому лицу» «Перестаньте нести херню» Ликси «Эй-эй, своему парню комплименты делай» Чани-хен «Ну все посмеялись и хватит» Хван «Кто сказал, что мы шутим?» Джисон хохотнул, и пролистал диалог дальше. Через несколько минут к их препираниям присоединился Минхо, который не поддерживал ничью сторону, а только изредка оценивал чей-либо остроумный выпад и присылал смеющиеся смайлики. Джисон почувствовал странное тепло на сердце при виде желтых улыбающихся лиц под именем Ли Минхо. Он был безумно рад, что после того, как они все выяснили, Минхо перестал прятаться от них и как будто чуть больше стал показывать свои эмоции. Джисон пролистал вниз еще пару десятков сообщений и заблокировал телефон, обнаружив у себя на лице абсолютно дурацкую улыбку. Через несколько минут телефон завибрировал. Джисон, вздохнув и заметив, что время уже перевалило за семь, подумал, что стоит скинуть все результаты себе и, наконец, пойти домой, а не засиживаться в телефоне. Но, несмотря на это, все равно снова открыл общий чат. Чани-хен «Джисони, ты появился онлайн» «Как дела с заданием?» Хван «Ого, ты жив?» «Я думал, завтра по всему универе будет бродить слух, как один из студентов зарос плесенью в студии» Джисон закатил глаза и напечатал. Джисон-а «Привет, Чани-хен, все в порядке. Я закончил, думаю» Хван «А мне ответить?» Джисон-а «Я не отвечаю идиотам» Хван «Тогда как ты сам с собой справляешься?» Каждый разговор с Хенджином, если он не был личным, проходил примерно в такой манере. Все давно привыкли и не воспринимали всерьез. В том числе и сам Джисон. Он только усмехнулся и решил ничего не отвечать. Чани-хен «Ты молодец, думаю, все вышло удачно» «Но, если захочешь посоветоваться или что-то спросить, можешь всегда обращаться ко мне» Джисон-а «Спасибо, хен» После этого сообщения Джисон всерьез задумался о том, чтобы скинуть Чану свою песню. Хен считался практически профессионалом в их деле, знал невероятное множество тонкостей и мог бы подсказать, насколько хорошо это звучит. А еще Джисон знал его только чуть-чуть меньше, чем Феликса, и вполне мог бы спросить, так ли очевидно прослеживаются через его песню его неспокойные чувства. Джисон вздохнул и решил подумать об этом позже. Он перекинул готовый файл с песней себе на флешку и выключил компьютер. Телефон снова пиликнул уведомлением. Ликси «О, Джисон, ты где?» Джисон закатил глаза на эту привычку Феликса узнавать что-то в общем чате, где это могло с легкостью потеряться. Джисон-а «В универе еще» Ликси «Где?!» «Ты видел, сколько времени?» «Сумасшедший» «Уходи оттуда, а то еще чуть-чуть и останешься там ночевать» Джисон-а «Я уже собираюсь уходить» Ликси «Отлично, я иду к тебе домой» Джисон-а »???» «Кто тебя звал?» Ликси «Да брось, твоя мама говорила, что это мой второй дом. Я могу приходить без приглашения» «Я нашел классный фильм, но боюсь смотреть его один. Так что ты мне нужен» Джисон-а «Хван тебе на что?» Ликси «Он предпочел мне свою собаку >: (» Джисон-а «Понимаю его» Ликси «Эй!» «Короче, я буду ждать тебя у тебя, давай быстрее» Джисон-а «Я напишу маме не пускать тебя» Ликси «Смешная шутка» Чани-хен «Хорошо проведите время:)» Джисон вдруг хищно улыбнулся и, закинув сумку на плечо, решил компенсировать свое дневное отсутствие. Он вышел из студии и пошел к выходу из универа, на ходу печатая сообщение. Джисон-а «Спасибо, хен» «Надеюсь, вам с Чанбином там не сильно мешают наши уведомления;)» Чани-хен «В каком смысле??!!» Бинни-хен «Я убью тебя.» Джисон рассмеялся и, попрощавшись с сонным охранником, вышел из университета донельзя счастливый. Сегодняшний день шел как-то чересчур хорошо и обещал так же и закончиться. Оставалось только скинуть Чану законченную песню и ждать вердикта. Но до того момента можно было просто вдохнуть свежий вечерний воздух и расслабиться.***
— Вы слышали про вечеринку? — Феликс подлетел к их столу и громко стукнул ладонями прямо перед джисоновой тарелкой. Джисон недовольно нахмурился, и пододвинул свой обед поближе к себе, чтобы очевидно слишком перевозбужденный новостями Феликс не оставил его голодным. — Да, Феликс, — спокойно ответил Чанбин, потягивая кофе из бумажного стаканчика, — мы слышали. И что? — В смысле, что? — возмутился Феликс и рухнул на скамейку рядом с Хенджином, неслабо его толкнув. Хенджин, вероятно, привыкший к подобному, даже не обратил внимания. — Это же так круто! Мы обязаны пойти туда все вместе. Феликс с широкой улыбкой оглядел всех, сидящих за столом, но, обнаружив на их лицах явное нежелание поддерживать эту идею, сменил выражение обратно на возмущённое. — Вот только не говорите мне, что вы собирались проигнорировать одно из немногих веселых событий, которые происходят у нас в универе, и остаться дома лежать на диване. — Ну, в целом… — протянул Чан-хен, по лицу которого было точно понятно — именно это он и собирался сделать. — Просто, Феликс, такие вечеринки устраиваются каждый конец семестра, и обычно на них не происходит ничего интересного, кроме толпы пьяных студентов и кого-нибудь блюющего в цветочный горшок. — Поверь, — подтвердил Чанбин, — нам хватило сходить на них три раза, чтобы понять, что ничего не изменится. Феликс протестующе сложил руки на груди и надул губы. Джисон незаметно усмехнулся, глядя на его такое обиженное лицо и морально готовился к тому, что в следующие минут тридцать Феликс будет безостановочно канючить и упрашивать всех пойти на эту вечеринку, пока не возьмет измором. — Да ну вас, — махнул на них рукой Феликс и натянул капюшон себе на глаза, — почему вы такие скучные? У нас с Джисоном это первый год в университете, для нас все это в новинку, и вам сложно нас поддержать? Он тут же метнул взгляд в Хенджина, который, кажется, старался незаметно слиться со скамейкой, чтобы в него не прилетело ударной волной недовольства Феликса. Хенджин уткнулся в свою тарелку и сделал вид, что очень занят перемешиванием риса. — Мы вас поддерживаем, просто идти не хотим, — усмехнулся Чанбин. Ему явно нравилось доводить Феликса. — Да и Джисон не выглядит, как человек, который сильно горит желанием туда идти, — почесывая шею, протянул Чан. Взгляд Феликса сразу же переместился на Джисона и, по ощущениям, поставил себе цель прожечь в нем дыру в случае несогласия. И как бы Джисону сейчас не хотелось побесить Феликса, он все же не смог отказать себе в удовольствии, поэтому, вздохнув, ответил: — Я пойду, — глаза Феликса засветились новогодними фонариками. — Если все пойдут, — закончил Джисон и, увидев ошалевшее лицо Чанбина, не сдержался и прыснул в кулак. Феликсу, впрочем, было абсолютно все равно на все, что происходило после слов Джисона, поэтому он, зачерпнув из которой фразы новых сил, повернулся к Чанбину с Чаном, и сделав свой самый котячий взгляд из всех, начал канючить с новой силой. Джисон поймал на себе взгляд Чанбина, который определённо обещал ему жестокую расправу после, и хищно улыбнулся. Он знал, что они Феликсу отказать все равно не смогут, а сил после его часового гундежа ни у кого уже не останется. Он с этим манипулятором знаком не один год, он знает наизусть все его пути получения желаемого. С улыбкой наблюдая за тем, как Феликс вцепился обеими руками в плечи Чана и Хенджина с двух сторон и, едва не плача, рассказывал, как для него важно, чтобы они пошли на эту вечеринку все вместе, Джисон не сразу заметил внимательный взгляд, который изучал его самого. Повернувшись в сторону сидящего напротив Минхо, Джисон так и замер, не в силах оторваться от его глаз. Глаза Минхо обладали какой-то сверхъестественной силой, притягивая к себе, как магнитом, и засасывая в свою глубину так, что даже спасаться не хотелось — только тонуть ещё глубже. Джисон едва заметно улыбнулся своим мыслям и вдруг встрепенулся. Что он тут устроил, в самом деле? Когда дело касалось Минхо, он всякий раз начинал мыслить как влюбленный подросток из бульварного романа. Он вздохнул и снова улыбнулся Минхо, поймав лёгкую ответную улыбку. На сердце вдруг стало как-то теплее. В это время сбоку все ещё продолжала разворачиваться драма «Феликс, которого никто не любит». Это, очевидно, было его козырным аргументов в этих уговорах, потому что после слезливого взгляда и фразы, — «Тебе настолько все равно на меня, что ты готов отпустить меня туда одного?», — в рядах старших сдался один Хенджин. Феликс победно улыбнулся и переключился на остальных. — Слушай! — Чанбин не выдержал и немного повысил голос, тут же одергивая себя, чтобы не поссориться. — Джисон сказал, что пойдет, если пойдут «все», так? Феликс активно закивал головой, словно болванчик. — Так вот, это в любом случае невозможно. — Это ещё почему? — снова надулся Ликс. — Минхо не пойдет с вероятностью девяносто девять и девять процентов, а без него это уже не все, так что твои уговоры бессмысленны, — Чанбин откинулся на спинку скамейки, довольно улыбаясь, считая, что теперь то эта головомойка точно закончится. Феликс замолчал, очевидно, не представляя, что ответить за это, потому что все выходило верно. Минхо и в их-то компании долго учился находиться, и до сих пор зачастую молчал, что уж говорить о большом и шумном скоплении людей. План Феликса трещал по швам. — Если вы все пойдете, — вдруг подал голос Минхо, обращая на себя общее внимание, — то я тоже пойду. Почему бы и нет. Лицо Феликса озарила широкая очаровательная улыбка, и весь он будто вмиг засветился ярче солнца, а со стороны Чанбина послышался жалобный стон. — От тебя я этого точно не ожидал, хен, — он уронил голову на сложенные перед собой руки и тяжело вздохнул. — Ладно, что с вами делать, — Чан, кажется, смирился с исходом ещё в самом начале, так как в споре почти не участвовал, — если ты так хочешь на эту вечеринку, пойдем туда все вместе. Сам убедишься, что делать там нечего. Феликс подскочил на месте и сгреб в охапку сидящего ближе всех — Хенджина, который обреченно улыбнулся и обнял его в ответ, поглаживая по спине. — Не вздыхай тут, — вдруг пробурчал Чанбин, все ещё лёжа на руках, — влюбился в этого чудилу, теперь живи с этим. Феликс нахмурился и хотел уже отстраниться, но крепкие руки Хенджина не дали ему этого сделать, а только прижали крепче. — Я ни о чем не жалею, если он счастлив, — ответил Хенджин, едва заметно чмокая Феликса в щеку. Где-то из-под рук Чанбина раздался полный отвращения стон. Джисон засмеялся и вернулся к своему уже остывшему рису.***
Вечеринка, о которой Феликс успел прожужжать им все уши, состоялась в последние выходные перед экзаменами в доме одного студента с третьего курса хореографического. По словам Чан-хена, каждый год выбиралось новое место из тех, чьи родители готовы были предоставить свой дом на разгромление, и чье жилье могло вместить в себя такое количество людей. Этого студента, кажется знали Минхо и Хенджин, но никогда с ним не общались. Благо, иметь дружеские отношения с хозяином было не обязательно, потому что вечеринка устраивалась студенческим советом и на нее приглашены были абсолютно все. Джисону заранее было страшно, в какой же толпе они там окажутся. Старшие, кажется, тоже были далеко не в восторге от перспектив провести вечер в окружении потных пьяных тел, но молчали. Феликс выглядел самым воодушевленным и разве что дни не считал, успевая выносить Джисону мозг тем, что ему не в чем пойти. Джисон несколько раз повздыхал в ответ, а на следующий взял Феликса за руку и повел в торговый центр, где уже привычно выдержал долгие несколько часов выбора и примерки. В итоге с новыми вещами ушел не только Феликс, но и сам Джисон, которого друг всеми силами убеждал, что красная шелковая рубашка с широким воротом будет смотреться на нем просто идеально. После примерки Джисон и сам остался доволен своим отражением в зеркале, но все равно колебался. Обычно он такие вещи не носил, но когда он вообще мог выдержать напор Феликса? И вот, в пятницу, отсидев долгие три пары по расписанию, Джисон, прийдя домой, упал на кровать и полчаса пролежал, смотря в потолок и пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. Со вчерашнего вечера, когда он в очередной раз переслушивал давным давно записанную песню для семестрового зачета, к нему в голову забралась больная идея, от которой он отговаривал себя вот уже почти сутки. Пока что весьма безуспешно. Завтра на той самой вечеринке, которую все, благодаря Феликсу, как ждали так и боялись, с ними будет Минхо. И, наверняка, в огромном доме, где в теории должен поместиться весь университет, должен быть какой-нибудь задний двор. И почти наверняка Минхо, не любящий толпы и шум, захочет куда-нибудь сбежать. И уж совершенно точно не откажет Джисону в том, чтобы послушать песню, которую тот написал после его совета. Вопрос оставался лишь в том, правда ли Джисон настолько сошел с ума, что собирался выложить все свои чувства этой песней перед самим объектом этих чувств, зная, что Минхо с лёгкостью может все понять. И ответ также оставался все тем же — да, именно настолько. И завтра на вечеринке именно это и собирался сделать Джисон, внимательно рассматривающий сейчас потолок. Его внимание привлек телефон, лежащий рядом. Джисон оторвал голову от подушки и, скосив глаза, взглянул на экран. Сообщение в общем чате. Он не видел имя отправителя, но был почти полностью уверен, что оно было от Феликса, который в очередной раз решил напомнить всем про завтрашнюю вечеринку. Как будто хоть кто-нибудь, имея в друзьях Ли Феликса смог бы о ней забыть. Джисон дотянулся рукой до телефона и, разблокировав его, убедился в своих догадках. Феликс за несколько секунд успел настрочить десяток коротких сообщений в своей привычной манере. Ликси «Хей!» «Все же помнят про завтра?» «Вечеринка в 7 часов» «Мы же вместе поедем?» «Предлагаю всем встретиться где-нибудь для начала» «Где вы вообще все? >: (» Джисон закатил глаза, вздохнул, улыбнулся и только после всех этих действий, начал печатать ответ. Джисон-а «С тобой разве можно хоть о чем-то забыть?» «Чани-хен и Чанбин остались в универе, чтобы разгрузить себе выходные» «Думаю, они заняты» Ликси «А…ну неважно, потом прочитают» «Нам нужно только решить, во сколько и где мы встретимся» Чани-хен «Расшумелись» «Встретимся возле универа, от него есть автобус до места» «В 6 часов» Джисон-а «Отлично» «Ликс, хен все порешал, можешь не волноваться» Ликси «А с другими посоветоваться?» «Может быть мне неудобно так?» Бинни-хен «А тебе неудобно так?» Ликси «Нет» «Но, а вдруг?» Бинни-хен «Отлично. Значит в 6 у универа» Ликси «У меня есть ощущение, что меня здесь не уважают» Чани-хен «Это только ощущение, Ликс» «Мы заняты, всем до завтра» Джисон коротко хохотнул себе под нос из-за этого диалога, и пролистал его ещё раз. Наверное, если бы кто-нибудь увидел их разговоры со стороны, обязательно бы подумали, что Феликса здесь только и делают что стебут, но благо в их компании все всё понимали, и никто друг на друга не обижался. Джисон уже собирался снова заблокировать телефон и откинуть в сторону, но он снова завибрировал в руке. Джисон опустил взгляд на экран. Минхо-хен «У меня завтра дела, я не смогу с вами встретиться» «Приеду туда сам чуть позже» Джисон, прочитав это, расстроился и даже сам не понял, почему. Он вдруг подумал, что будет, если Минхо вовсе передумает туда приезжать. Всё-таки такие мероприятия были совсем не в его стиле, и Джисон до сих пор гадал, почему тот вообще согласился туда пойти. Но, если Минхо не придет, что будет с его планом? Джисон так загорелся своей идеей дать послушать Минхо песню (то есть сдать себя с потрохами), что уже на месте не мог усидеть. Мысль о том, что тогда, возможно, стоит воспринимать это, как знак судьбы, и не делать херни, Джисон отгонял, как только мог. Встряхнув головой, он все-таки откинул в сторону заблокированный телефон и, решив, что разбираться с проблемами будет по мере их наступления, вышел из комнаты. Снизу, с кухни, слышался тихий звук телевизора, а еще пахло вкусным ужином, который готовила мама. Джисон закрыл свою дверь и, стукнув в соседнюю комнату брата, чтобы тот потише матерился на свою игру, спустился вниз. Если он продолжит думать о завтрашнем дне, то определенно просто сойдет с ума, так что любовная дорама и обсуждение сюжета с мамой звучали сейчас, как идеальный план на вечер.***
На вечеринке, как и ожидалось, было громко, людно, и прямо с порога в нос забивался плотный запах алкоголя и еды, из-за которого было тяжело вздохнуть. Джисон почувствовал головокружение как только вошёл в дом и огляделся вокруг. Много, очень много, людей с разных курсов и факультетов, разговоры которых смешивались с громкой музыкой, что все вместе создавало просто убийственную для джисонового мозга кокофонию. Рядом с ним едва не подпрыгивал на месте Феликс, которому это все, кажется, и правда нравилось. Его горящий взгляд метался из стороны в сторону, будто не зная, за что первым делом зацепиться. Джисон наблюдал за Феликсом и думал о том, что они, на самом деле, никогда не были на подобных мероприятиях, так что интерес друга он мог понять. С трудом, но мог. Все же сам Джисон никогда в подобное и не рвался. Позади них остановились Чан-хен с Хенджином, о чем-то тихо переговариваясь, а сбоку от них стоял Чанбин с неописуемым выражением лица. Джисон был почти уверен, что, если сейчас хоть кто-нибудь обратит на него внимание, тут же вызовут полицию, и заявят на всю их компанию, за то, что они держат Чанбина в заложниках. Представляя, как сложно тому было подняться сегодня с дивана, чтобы прийти сюда, Джисон почти плакал. Если бы у него самого не было определенных планов на этот вечер, он чувствовал бы себя примерно так же. Джисон вздохнул и вернул взгляд на Феликса, который, наконец, выбрав интересующий его угол с закусками, направился туда. Остальные молча пошли за ним. — Тут громко, — стараясь перекричать музыку и одновременно запихнуть в рот кусок сыра, сказал Феликс, — но классно! Чанбин закатил глаза. Чан-хен снисходительно улыбнулся. — Подожди пока все напьются и начнется месиво, — ответил Хенджин, кладя руку ему на плечо, — ты изменишь свое мнение. — Потом будет потом! — проглотив сыр, возразил Ликс и снова осмотрелся, — Чем займёмся? — Ты нас сюда потащил, тебе и решать, — буркнул Чанбин и подхватил со стола бокал пива, на которое смотрел последние пару минут. Феликс нахмурился и глянул на Хенджина, будто надеясь, что с него снимут обязанность придумывать им развлечения здесь, но Хенджин только улыбнулся и окинул рукой весь дом, словно дал разрешение выбирать. Феликс нахмурился ещё сильнее и уставился куда-то в противоположную сторону комнаты. Там компания каких-то парней, среди которых Джисон разглядел парочку их сокурсников, рассматривали что-то под телевизором. Феликс усмехнулся и пошел к ним. — Привет, — снова закричал он, так как музыка в этой части оказалась еще громче, — чем занимаетесь? — О, привет! — парень, до этого изучающий какой-то журнал на столе, обернулся к ним, и Джисон узнал в нем одногруппника Хенджина. — Пытаемся настроить караоке. У Енджуна дома вся техника работает через раз. Хотите к нам присоединиться? — Караоке? — усмехнулся Чанбин и подошел к нему, захватив за шею и нагнув к своему колену. Тот засмеялся и принялся отбиваться. — Предлагаешь мне слушать твой скрипящий голос? — Кто сказал, что я буду петь? — отбившись от него, ответил парень, имя которого Джисон так и не вспомнил. — Я передам микрофон тебе, Бинни. Займешься чем-нибудь, чтобы руки не распускал. Джисон коротко засмеялся, наблюдая за ними. Он несколько раз уже становился свидетелем их странной дружбы, и в первый раз, случайно увидев, как Чанбин заломил ему руку и провел через весь коридор, не на шутку испугался, пока Хенджин не рассказал ему, что эти двое знакомы с самого детства и в их отношениях это вполне нормально. — Хотя, возможно, я включу себе песню твайс, когда достаточно напьюсь, — продолжил парень, а в следующую секунду на его лице появилась хитрющая ухмылка, когда он сделал шаг в сторону Феликса, — возможно, очарую тебя, Ликси, и ты поймешь, что Хван был не лучшим выбором. Хенджин сделал шаг вперед и за предплечье притянул Феликса к себе. — Еще раз пошутишь подобным образом, Уен, и останешься без глаза. — Без двух, — рядом с ними раздался новый голос, и Джисон резко развернулся. Этого парня он не знал и, кажется, даже ни разу не видел в университете. Уен, обернувшись, засмеялся и послав тому парню воздушный поцелуй, вернулся к изучению, как оказалось, руководства к караоке. Джисон покачал головой, и снова покосился на того парня, который выглядел как будто только что вышел со съемок для обложки Вога. — Не думал, что ты сюда придёшь, — Чанбин подошел к нему и пожал руку, — а как же твой плотный график? Тот парень засмеялся и тяжело вздохнул. — У Уена шило в заднице, разве я мог отпустить его в эту клоаку одного? Джисон невольно засмотрелся на его улыбку и поймал себя на мысли, будто она выглядит знакомой. Мог ли он все-таки, где-то встречать его и сам об этом забыть? Из размышлений его вырвал голос Чанбина прямо над ухом. Он кинул взгляд на парня и коротко представил его. — Ребята, это Сонхва, — все кивнули головой, — он парень этого бешеного, а еще одногруппник Минхо. Правда в универе вы его вряд ли часто видели. Сонхва очаровательно улыбнулся и помахал им рукой. — Ты не выглядишь, как прогульщик, хен, — через пару секунд молчания, выдал Феликс. Сонхва снова засмеялся, прикрыв рот ладонью, и собирался уже ответить, как... — Он профессиональный танцор с бешеным графиком, — перебил его Чанбин и закатил глаза, — непонятно только, нахрена ему этот универ тогда. Но вообще-то сомневаюсь, что даже сам Минхо часто видит его там. — Я ходил только на первом курсе, а он пришел на втором, так что не знаю, в курсе ли он, кто я, — Сонхва засмеялся и его глаза превратились в два полумесяца. С момента первой встречи с Минхо Джисон больше не видел настолько очаровательных людей. И только спустя несколько минут до него дошел весь смысл сказанных им слов. Минхо пришел на втором курсе. Выходит все, что надумывал себе Джисон, в попытках понять и воссоздать себе историю, которая произошла с Минхо, было верным. Он вдруг почувствовал укол иррациональной обиды за то, что все же узнал об этом не от самого Минхо. — Кстати о нем, — его снова вырвал из мыслей громкий голос Феликса над ухом, — он что-нибудь писал? Когда он приедет? — Он приедет? — Сонхва удивлённо приподнял бровь. — Серьезно? Минхо в таком месте? Что вы сделали с ним? Джисон нахмурился, даже не собираясь хоть что-то отвечать. Что это вообще значит? Неужели, если Минхо не общался ни с кем из них, теперь ему нельзя появляться на общих мероприятиях? Ещё бы новость месяца из этого сделали. Сам того не заметив, Джисон сжал руки в кулаки и не на шутку разозлился. Все очарование Сонхва тут же испарилось, будто его и не было. — А что? Ему нельзя? — Джисон сказал и только в следующую секунду вспомнил, что только что не собирался ничего отвечать. Черт. — Эээ нет? — Сонхва, кажется, действительно растерялся от такого жесткого ответа. — Просто удивился и все. Джисон кивнул и сделал пару шагов назад, чтобы не слышать их разговоров, снова погружаясь в себя. И почему его так сильно задевает абсолютно все, что связано с Минхо? Когда он успел заделаться его защитником? Джисон грустно усмехнулся. Он в самом деле сомневался, что Минхо требовался защитник. Тем более такой, как он. — Я позвонил Минхо, — внезапно рядом с ним очутился Чан-хен и положил руку на его плечо. Джисон поднял на него взгляд. — Он будет через полчаса. Джисон кивнул. Чан улыбнулся и отошел к остальным, заводя какой-то разговор с Сонхва и, намучившим, наконец, караоке, Уеном. И только после этого, смотря ему в спину, Джисон вдруг понял. Чан-хен, сказал это только одному ему. Не Феликсу, который, вообще-то, первым задал этот вопрос, не Чанбину или кому-то из других ребят, а именно ему. И выглядел при этом так, будто видел Джисона насквозь до органов. Джисону моментально стало неуютно, и он запихнул руки в карманы джинсов, нащупывая в них телефон с наушниками. Может быть, все-таки это была не такая уж хорошая идея? И у него есть еще полчаса, чтобы передумать и продолжать жить так, как жил раньше. Ничего не портя. Джисон вздохнул, снова сжал в кармане телефон и отошел к столу с напитками. В горле как-то неприятно пересохло. Минут через десять, а, может быть, меньше или больше — Джисон не следил за временем, — оглушающая музыка выключилась, и раздался треск микрофона. Джисон вскинул голову и увидел Уена, который стоял рядом с включенной на телевизоре заставкой караоке и пытался проверить микрофон. Рядом с ним терся Феликс, заглядывая в инструкцию и пытаясь ему что-то советовать, пока Уен только раздраженно отмахивался от него. Еще чуть дальше от них стояли Хенджин с Сонхва и снисходительно улыбались, как родители, следящие за дурачеством своих детей. Джисон вздохнул и откинул голову на спинку кресла, в которое они уместились вдвоем с Чанбином. Было очень неудобно, особенно когда Чанбин, увлекаясь разговорами с Чан-хеном, периодически тыкал его локтями под ребра. После третьего раза Джисон положил себе на живот подушку, чтобы хоть как-то защитить себя от синяков. В конце концов, Уен вместе с Феликсом справились с микрофоном и на весь дом раздалось вступление последней песни Блэкпинк. Уен усмехнулся и буквально впихнул микрофон в руки парня позади себя. Остальная компания громко рассмеялась и начала хлопать, поддерживая покрасневшего парня. Джисон его не знал, но все равно ему сочувствовал. Несмотря на то, что пел он довольно хорошо, если бы его подставили вот так, среди толпы людей, Джисон бы точно свалился в обморок от напряжения. Но тот парень, справившись со смущением, дождавшись начала песни, сделал глубокий вдох, и в следующую секунду весь дом вместе с ним уже голосил знакомый текст. Джисон даже сам выдохнул и рассмеялся, присоединяясь к аплодисментам. Так проходили песня за песней, каждый раз Уен выбирал себе новую жертву из толпы и вручал микрофон, оставляя один на один с песней. На пятой Джисон не на шутку заволновался и попытался слиться с обивкой кресла в надежде, что Уен не вспомнит об их забившейся в угол компании. — А теперь, песню, ставшую в свое время мировым хитом, исполнит мой любимый чудесный замечательный друг, — вдруг заорал Уен, поворачиваясь в их сторону. Напомните Джисону в следующий раз перекреститься. — Со Чанбин! — восторженно закончил Уен и вокруг раздался взрыв аплодисментов. Чанбин под ухом сматерился самыми некрасивыми словами и посильнее вжался в кресло. Уен, увидев, что Чанбин никуда не собирался вставать, медленно пошел к их креслу с пугающей ухмылкой. Чем ближе он подходил, тем сильнее жался Чанбин, пока в конце концов не закрылся от Уена подушкой. Того, впрочем, это нисколько не остановило, и он просто схватил Чанбина за кисть, вытягивая его из кресла. — Ни за что! — заорал Чанбин, когда его укрытие было нагло разрушено. — Я тебя знаю, ты включишь самую идиотскую песню на свете. Нет, я сказал! В это время из колонок зазвучало начало песни Псая, под которую танцевали все лет так десять назад. Чанбин закатил глаза и рванулся назад к креслу, но его перехватили сразу несколько пар рук, впихивая ему микрофон. Джисон, наблюдая за всем этим и не сдерживая смеха, подумал, что совсем не зря пришел на эту вечеринку. Тем временем слова уже побежали по экрану, и вся толпа начала их петь, подбивая Чанбина. Тот, кинув на Уена взгляд, обещающий жестокую расправу, все-таки начал петь, вызывая волну улюлюкания. Джисон снова рассмеялся. — Я вижу, вам тут скучать не приходится, — вдруг сказали ему прямо на ухо, и от неожиданности Джисон подскочил, больно ударившись об подлокотник. Он обернулся и увидел перед собой улыбающееся лицо Минхо. Сердце снова предательски защемило, как и каждый раз, когда Джисон в принципе его видел. С этим точно надо было что-то делать. — О, хен, — выдавил из себя Джисон и улыбнулся, — ты пришел. — Ага, — Минхо присел на подлокотник кресла и огляделся, — думал, вы тут сидите все угрюмые, ну, кроме Феликса. А здесь даже Чанбин уже веселится. Минхо говорил это обычным почти равнодушным тоном, а Джисон снова не мог понять, есть ли в его словах что-то негативное. Осуждение? Разочарование? Может быть, он уже жалеет, что пришел сюда, раз здесь и без него весело? Но на лице Минхо, как обычно, тоже было невозможно ничего прочитать, поэтому Джисон просто вздохнул и снова откинулся головой на спинку. — Так что, ты уже пел что-нибудь? — снова спросил Минхо, стараясь перекричать гангнам стайл в исполнении Чанбина. — Боже упаси, — ужаснулся Джисон и снова обернулся на Минхо, — я умру от позора. Но Уен пошел по головам, так что, видимо, если я останусь здесь, этой участи не избегу. Минхо усмехнулся и кивнул. Джисон вдруг подумал, что Минхо-то здесь точно никто не тронет. Он бы даже хотел посмотреть на Уена, пытающегося впихнуть микрофон в руки Минхо. Он прыснул себе под нос от этой картины, и его внимание снова привлёк Минхо, положив руку ему на плечо. — Тогда не хочешь куда-нибудь уйти отсюда? — вдруг предложил он. — Я, конечно, послушал бы, как ты поешь, но тогда, когда ты сам захочешь. И здесь слишком шумно. Джисон сглотнул. Если это не его бредовый сон, то он абсолютно не способен осознать реальность. Почему Минхо сам зовет его уйти куда-нибудь вдвоем, когда Джисон весь вечер только и думал, как бы это сделать поаккуратнее? Судьба над ним, очевидно, смеялась, но, если Джисон ждал знака к тому, чтобы все-таки исполнить свою идею, то это определенно был он. Больше тянуть нельзя, иначе Джисон сам себя возненавидит. Он кивнул в ответ на вопрос Минхо и поднялся с кресла. Минхо встал следом за ним, и они вдвоем направились к выходу из комнаты. Никто в огромной толпе даже не обратил на них внимания. Выйдя в коридор, Джисон осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, куда они могут уйти. Казалось, что повсюду, в каждом уголке дома, кто-то толпился, болтал, кричал и напивался. Под лестницей Джисон даже заметил целующуюся парочку. Внезапно кто-то схватил его за руку и настойчиво потянул куда-то вглубь дома. Джисон обернулся и уже почти начал с криками вырываться, когда увидел перед собой затылок Минхо. Из-за окружающей его толпы он уже успел забыть, что был не один. Стало немного спокойнее, а взгляд сам собой опустился на собственное запястье, которое сжимала теплая ладонь Минхо. Сердце в груди ускорилось, и Джисон еле сдержался, чтобы не шлепнуть себя по лбу свободной рукой. Он напоминал самому себе влюбленную школьницу из дорамы и злился на каждую глупую реакцию своего организма. Но поделать ничего не мог, поэтому просто вздыхал и шел за Минхо, сам не понимая, куда. Через пару поворотов и одну толпу уже порядком набравшихся студентов они наконец вышли на улицу. Минхо захлопнул дверь, и вокруг стало намного тише. Из открытых окон все еще слышалась музыка, крики и громкий смех, но Джисон буквально почувствовал прекратившееся давление на свои барабанные перепонки. Он огляделся и понял, что они вышли в сад. Вокруг были красиво высажены кусты с мелкими розами, возле забора стояли большие мягкие качели, а еще чуть дальше находились длинные клумбы с разными цветами. Джисон не особенно любил цветы, но от тонкого запаха, практически исчезнувшего под вечер в закрытых бутонах, ему вмиг стало спокойнее. Тем временем Минхо прошел к тем самым качелям и уселся на самый краешек, выжидающе уставившись на Джисона. Он постоял возле дома ещё несколько секунд, снова почувствовал накатившую неловкость, когда они остались вдвоем. Телефон с наушниками жег кожу сквозь карман, а мысли путались от страха. Он правда собирался включить ему свою песню, и неизвестность, какая реакция за этим может последовать, пугала до трясущихся пальцев. — Откуда ты знал, куда идти? — спросил Джисон, усаживаясь рядом с Минхо на качели. — В этом доме устраивали вечеринку, когда я был на первом курсе. Просто вспомнил, — Минхо едва заметно улыбнулся, и Джисон бы даже не заметил этого, если бы не наблюдал за ним неотрывно. В тусклом свете фонарей и окон, Минхо выглядел на самом деле чарующе. — Так когда-то ты ходил на подобные мероприятия? — Джисон коротко хохотнул, скорее пытаясь показать, что он говорит это в шутку. На всякий случай. Минхо провернулся на него и посмотрел прямо в глаза. У Джисона защемило сердце и, кажется, пережало дыхание. — Меня попросили пойти за компанию, — как-то тяжело вздохнув, ответил Минхо. — Вообще-то я никогда не любил подобное. Слишком громко, слишком много незнакомых людей. Джисон кивнул и отвел взгляд. Кусты с розами практически полностью скрылись в темноте вечера. — Ну а ты? — снова прервал тишину голос Минхо. Джисон прикрыл глаза, вслушиваясь в его бархатистый тембр. В голове промелькнуло желание услышать, как Минхо поет. Наверняка так же волшебно, как и разговаривает. — Бывал на подобных вечеринках когда-нибудь? Джисон едва не прослушал вопрос, погрузившись в свои мысли. Он резко обернулся на Минхо и чуть нахмурился, пытаясь воспроизвести в голове услышанное. Что-то про вечеринки? — Не люблю вечеринки, — Джисон решил ткнуть пальцем в небо, решив, что так опозорится куда меньше, чем если переспросит еще раз. Минхо коротко усмехнулся и посмотрел на Джисона как-то до ужаса ласково. Его бедное сердце грозило сегодня не выдержать. — О чем думаешь? — через пару секунд молчания спросил Минхо. Джисону захотелось провалиться сквозь землю. — Прости… — он потер рукой лицо, пытаясь скрыть неловкость, — я просто задумался. — Так о чем? — Минхо выглядел действительно заинтересованным. — Или это секрет? — Нет. На самом деле ничего особенного. Просто… — у Джисона засосало под ложечкой от осознания того, что он собирался сказать прямо сейчас, — просто думаю о семестровом проекте. Его сдавать через два дня. — Это тот самый? О котором мы говорили? — Минхо едва заметно улыбнулся, увидев ответный кивок. — Что ты в итоге придумал? — Просто сделал так, как ты и сказал, — Джисон пожал плечами, всеми силами пытаясь изображать безразличие, когда внутри него все дрожало, включая сердце и поджелудочную, которую резко скрутило болью. — Написал о том, что меня волнует. Наверное, для зачета пойдет. — Уверен, что у тебя все отлично получилось, — Минхо улыбнулся и его глаза чуть сузились, превратившись в два полумесяца. Сердце Джисона находилось в очень серьезной опасности. — Хочешь… — он сглотнул, чувствуя неприятный комок в горле, образовавшийся от волнения. — Хочешь послушать? Минхо обернулся, удивленно приподняв бровь. — У тебя есть она с собой? — Да, — кивнул Джисон, доставая из кармана телефон с наушниками, — перебросил себе, когда закончил. Думал, показать Чани-хену. — Показал? — Минхо взял протянутый наушник и вставил его в ухо. — Нет, — Джисон вздохнул, трясущимися руками пытаясь найти нужную запись. — Как-то не до этого было. Найдя песню, Джисон на секунду задержал палец над экраном, пытаясь дать себе еще несколько секунд подумать. Действительно ли ему стоит делать это? Действительно ли ему нужно выворачивать перед Минхо свою душу наизнанку, а именно так и ощущалась песня. Он все еще не мог даже представить, какая его ждёт реакция, и от этого внутри разгорался какой-то азарт. Ему страшно, но хочется узнать, что будет после. Кажется, он действительно сходит с ума. Джисон поднял взгляд на Минхо, будто пытаясь найти ответы на его лице, но Минхо лишь ободряюще кивнул и улыбнулся, как бы показывая, что готов слушать. Джисон закрыл глаза и нажал на плей. Из второго наушника, оставшегося висеть без дела, он слышал отрывки мелодии и текста собственного исполнения. Каждая секунда, пока Минхо слушал, заставляла сердце сжиматься в крошечный комок. Джисон положил телефон на колени и натянул рукава кофты на ладони. На улице было очень тепло, но его пальцы ощущались ледяными. Время остановилось, и Джисон, наблюдая за Минхо, мечтал, чтобы оно никогда не возобновило свой ход. Но через три минуты, когда из наушника прозвучал последний аккорд, все стихло, а время ударило Джисона по голове своей быстротечностью. Минхо сидел не двигаясь и рассматривал что-то под своими ногами. Джисон сглотнул, не зная, как начать разговор. — Так ты, — через несколько секунд все-таки заговорил Минхо, возвращая наушник, — ты, значит, влюблен? Внутри Джисона что-то сорвалось и полетело вниз. Кажется, так ощущается разочарование. Вот только в ком, или в чем, он не понимал. И почему он вообще думал, что Минхо поймет все его мысли лишь по одной песне? Почему он, идиот, решил, что может избавиться от объяснения человеческими словами, включив ему свою бесполезную песню? Почему? В глазах предательски защипало, и Джисон закинул голову наверх, делая вид, что задумался, рассматривая звезды. Если Минхо действительно ничего не понял, это к лучшему. Больше Джисон не будет испытывать судьбу и просто оставит все как есть. Так будет правильно. — Джисон… — бархатистый голос Минхо снова нарушил вечернюю тишину. — Да, — ответил Джисон, продолжая рассматривать темное небо, — кажется, да? Это то, что я чувствую. — Тогда почему ты извиняешься за это? — Минхо звучал странно. Осторожно, будто подбирался к хищному зверю. — Потому что это безнадежно, — Джисон вздохнул и опустил голову, встречаясь с ним глазами, — и я боюсь, что мои чувства могут все испортить. Они… бесполезные. — Никогда так не говори, — неожиданно строго отрезал Минхо, а его взгляд стал раза в два тверже. Джисон поежился. — Твои чувства, какими бы они не были, не бесполезные. И они ничего не могут испортить. Другие люди, обстоятельства, проблемы, — что угодно, но не сами чувства. — Возможно, — Джисон грустно усмехнулся и опустил глаза, — но это не отменяет того, что я боюсь этого. Мои чувства не нужны…этому человеку. И снова стало тихо. Минхо не отвечал, а Джисон не стремился продолжать. В его голове крутились только мысли о том, как бы поскорее уйти с этого двора, найти друзей, сообщить им, что он уходит, и убежать домой. Упасть на кровать и проплакать весь вечер над своей никчемностью. А еще обязательно удалить эту песню. Лучше неуд, чем сдавать то, что сегодня вечером его уничтожит. Или уже уничтожило. — Ты не думал, — Минхо снова нагло вырвал его из тяжелых мыслей, привлекая внимание, — что это тот человек тебе не нужен? — Что? — Ты считаешь, что твои чувства ему не нужны, — Минхо устало протер рукой глаз, и откинулся на спинку качелей. — Но, возможно, это тебе не нужно дарить свои чувства этому человеку, и он это понимает. И не хочет тебя мучать. — Что ты… говоришь вообще? Джисон таращился на него огромными глазами, пытаясь понять, о чем Минхо говорил. Почему рассуждал так, будто… на самом деле все понимал. Осознание ударило по голове второй раз, и Джисон почувствовал, что не может вздохнуть. К горлу подступила истерика и застряла где-то там же. Он сидел и смотрел на Минхо, ожидая его ответа, но в то же время жутко боялся его услышать. Минхо повернулся к нему и заглянул в глаза каким-то до ужаса печальным взглядом. — Он знает, что… не сможет ответить тебе тем же. Даже если захочет. Даже если очень сильно постарается. И это будет нечестно по отношению к тебе. Именно поэтому… это именно он не хочет все испортить. — Почему ты… он… почему он считает, что все испортит? — Джисону казалось, что он уже сошел с ума и прямо сейчас видит галлюцинации, находясь в палате с мягкими стенами. — Потому что знает, что уже однажды сделал это. И с тех пор обещал, что не повторит этой ошибки, — Минхо вздохнул и снова откинулся на спинку. — Однажды ему сделали больно, и он запретил себе всякие чувства, хотя сам был в этом виноват. Поэтому, Джисон, твои чувства не бесполезные, но будет бесполезно тратить их на… него. Джисон вцепился пальцами в свои колени, пытаясь унять дрожь в руках и во всем теле. Горло до боли сжималось из-за сдерживаемых слез, и Джисон несколько раз глубоко вздохнул, запрещая себе реветь. Только не здесь, только не перед ним. Да, его сердце сейчас отчаянно пытаются разбить, но Джисон ведь был к этому готов. Ведь был же? — Ты… — в очередной раз набрав в легкие воздуха, заговорил Джисон, — ты говоришь очень много слов, в которых мало смысла. Было бы гораздо легче просто сказать мне, что я тебе не нравлюсь. И все. Это было бы больно, но… не так, как оправдания. — Я не говорил, что ты мне не нравишься, — тут же ответил Минхо, поворачиваясь к нему лицом. Джисон нахмурился, пытаясь понять смысл его слов. Уплывающее сознание совершенно не давало этого сделать. — Ты мне нравишься, — продолжил Минхо. Джисон никогда бы не подумал, что после этой фразы его сердце рухнет вниз и разобьется на маленькие кусочки. Не думал, что этой фразой можно сделать больно. — Я сказал, что не смогу дать тебе того же, что хочешь дать мне ты. Я будто бы вообще на это не способен. Я просто не помню, как это — заботиться о ком-то. Я закрылся в себе и боюсь открываться хоть кому-то. Я боюсь, что снова будет… так же. — Как? — Джисон был готов схватить Минхо за кофту на груди и хорошенько встряхнуть, только бы тот перестал его мучать. Минхо вздохнул и прикрыл глаза. Выглядело, будто он собирался с мыслями для чего-то. И через несколько очень долгих секунд Минхо заговорил. — Ты уже знаешь, что я поступал на музыкальный факультет. Глупо было скрывать это, но я так старался полностью отгородиться от прошлого. Как видно, не слишком успешно. — Минхо усмехнулся до ужаса печально и сцепил пальцы в замок. — Ты также понял, что я знаком с Сынмином и Чонином. И это самая неприятная часть истории, на самом деле. Тебе не понравится. Джисон молча слушал рассказ, которого ждал так долго, и боялся даже дышать, лишь бы не спугнуть этот настрой Минхо на откровения. — Чонин мой друг детства. Бывший, получается. Мы знакомы с его рождения из-за родителей, и всегда были вместе. Если честно, не знаю, был ли у меня за всю жизнь кто-нибудь ближе него. Кроме Сынмина. Сынмин он… мы встречались с ним раньше. У Джисона после этих слов глаза расширились и, кажется, грозились вылезти из орбит. Он ожидал чего угодно, но явно не этого. Все складывалось в одну общую картину, которая Джисону совершенно не нравилась. Хотелось начать громко материться от шока. А еще обнять Минхо. — То есть как… — Знаю, что ты сейчас думаешь, что они предатели или что-то подобное, но… хах, я и сам так думал. Пока не понял, что я сам в какой-то степени виноват в наших нынешних отношениях. Сейчас объясню. Джисон кивнул и приготовился слушать дальше. — Мы с Сынмином учились вместе со средней школы. Он младше меня на два года, но я пропустил год в младшей школе из-за переездов родителей, и мы оказались в одном классе. После того, как сели за одну парту, очень быстро подружились, у нас оказалось много чего общего, и скоро мы с ним стали почти неразлучны. Чонин бесился жутко, — Минхо улыбнулся воспоминаниям, а у Джисона снова сжалось сердце. — Постоянно ревновал мое внимание, хотя и старался это скрывать, но было видно, как он расстраивался из-за того, что я стал больше времени проводить с Сынмином. Они были знакомы, но отчего-то мне не хотелось, чтобы мы становились… компанией? Подсознательно не хотелось делать Сынмина общим другом, хотелось, чтобы он был только чем-то моим. Когда я сказал это Чонину, он назвал меня идиотом, — Минхо усмехнулся и начал перебирать в руках тонкую резинку с запястья, — после разговора с ним и недолгих отрицаний, я понял, что он мне нравится. В конечном итоге, на первом году старшей школы мы начали встречаться. Я уже не боялся их общения с Чонином, был даже рад, что они хорошо ладят. У нас были практически идеальные отношения. Не без ссор, конечно, но всегда все решалось быстро и максимально безболезненно для нас, и я своим наивным мозгом думал, что это навсегда. Ничто не сможет нас разлучить, ведь мы так хорошо подходим друг другу. Я поступил в этот универ из-за него. Сынмин как-то сказал, что хотел бы и дальше продолжать учиться вместе, а мне было не принципиально, куда идти. Он болел своим вокалом с самого детства, а моя мама отдала много денег на музыкальную школу, когда я не смог танцевать из-за травмы, так что и в этом мы нашли общее. Чонин, насмотревшись на нас, тоже начал интересоваться музыкой, просил научить его играть и петь, собрался в этот же институт. Он всегда говорил, что мы с Сынмином для него пример во всем. А в Сынмине он вообще видел чуть ли не кумира. Тогда мне казалось, что это хорошо. Наверное, это и было хорошо. Я не знаю. Минхо замолчал и глубоко вздохнул. Джисон даже дышать боялся, чтобы не прослушать ни единой детали и уловить каждый оттенок настроения на лице Минхо. Он молчал и ждал продолжения. — Короче, все было хорошо, правда хорошо, до первого курса. Мы поступили в этот универ, на одно направление, вместе, как и хотели. Сынмин был счастлив, Чонин продолжал крутиться рядом с нами, учиться тому, что ему нравилось, и тоже был счастлив. А я перегорел. Отучившись один семестр, я вдруг понял, что это совсем не то, чем я хочу заниматься, и чему хочу посвятить четыре года своей жизни. Мне нравилась музыка, но я все чаще начал вспоминать свои тренировки, ходил в зал, заставляя тело вспомнить, и вдруг понял, что поторопился. Что мне нужно было немного подумать, прежде чем решать поступать туда только из-за Сынмина. Мне стало неинтересно, но я боялся сказать ему об этом. Я знал, что он расстроится, будет себя винить в чем-нибудь, поэтому молчал. Продолжал делать вид, что мне нравится учеба, а сам наблюдал за горящими глазами Сынмина и Чонина, когда они занимались, и понимал, что вру не только им, но и сам себе. Джисон почувствовал в груди тяжелый давящий комок. Он слишком ярко представил, каково это — заниматься тем, к чему у тебя совсем не лежит душа, тратить время на неинтересную учебу, от которой чувствуешь только усталость. Он поежился. Даже просто от мыслей об этом, ему было некомфортно. — В итоге я так сильно загнал себя мыслями об этом, страхом признаться им во всем, что ушел в себя. Я почти перестал тусить с ними, чаще оставался дома, оставляя их вдвоем, а на вопросы о моем состоянии отмахивался, говоря, что я устал. Я не знаю, как это произошло, но в итоге я будто окончательно отдалился от них обоих. Совсем скоро мы с Сынмином стали видеться только в универе, и тогда я испугался. Пришло осознание, что из-за моих собственных загонов и проблем, которые по сути и проблемами-то не являлись, я могу потерять сразу двух дорогих людей. Тогда я поговорил с мамой, рассказал ей все, и она поддержала меня в желании перевестись на другой факультет. Даже если бы мне нужно было заново отучиться первый курс, я был готов. После разговора с ней стало легче, и я решил поговорить с Сынмином. Позвал его на встречу, но они пришли вдвоем с Чонином. Я даже не успел толком заметить, каким Чонин был испуганным, очень сильно нервничал и заламывал пальцы, мне хотелось поскорее рассказать им обо всем. Но я не успел. — Не успел? — Джисон больше не мог молчать, прекрасно догадываясь, чем в итоге закончится эта история. Ему хотелось плакать от обиды за Минхо. — Они опередили меня, сказав, что любят друг друга и попросив простить их. У Джисона дыхание перехватило где-то под горлом, а сердце, как сумасшедшее, заколотилось о ребра. Глаза зажгло от слез, но он сделал пару глубоких вдохов, запрещая себе реветь. Не он здесь должен лить слезы. Не его передали сразу два самых близких человека. Захотелось срочно найти Чонина и посмотреть ему в глаза. Спросить, как он мог, и как живет дальше, осознавая свой поступок. — Выдохни, Хани, — Минхо улыбнулся, будто действительно не чувствовал ничего из-за этой истории, — прошло уже два года. Я давно простил их. Теперь. Но тогда не смог даже ничего ответить от шока и просто убежал. С того дня я больше ни разу не разговаривал с ними. И я жалею. На самом деле, после того, как однажды эту историю узнал Чан, я каждый день жалел, что так и не поговорил с ними, но не мог себя заставить. — Почему ты сказал, что это твоя вина? — это не единственное, что сейчас волновало Джисона, но единственное, что пришло ему в голову. Он был абсолютно ошарашен услышанной историей. — Потому что, если бы я тогда не закрылся в себе, думая, что расстрою каждого в мире своим решением, если бы сразу обсудил все с ними обоими, возможно, этого бы не произошло. А даже, если бы произошло, я бы не жалел о потраченном на первом курсе времени. А еще… я виноват, что не смог ничего ответить. Когда я смог мыслить здраво, когда впервые позволил себе выпустить эмоции, поговорив с Чаном, я понял, что мне не нужно было игнорировать их. Да, это было больно, но они честно признались мне во всем и не стали меня обманывать. Я узнал потом, что они начали встречаться только через месяц после того разговора. Сынмин не хотел начинать ничего, не разобравшись окончательно со мной, но я не шел на контакт. Не ответил ни на одно сообщение и после перевода ни разу не появлялся на том факультете. Я предпочёл стать невидимкой, чем разобраться с ситуацией, как полагается. Мне было больно, но я тогда решил, что эти люди не заслужили, чтобы по ним страдали, и просто запер все это в себе. Запретил себе чувствовать хоть что-то, лишь бы не чувствовать ту боль и пустоту внутри. Я так жил два года, и уже не помню, как это — жить по-другому. Где-то в глубине души я понимаю, что просто боюсь позволить себе снова быть тем Минхо, который три года назад поступил в этот универ. Словно, как только я откроюсь кому-то, меня снова ранят. Так проще. Когда все вокруг считают тебя камнем, тебя не стараются задеть, ведь камню будет все равно. Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я самый неудачный человек, к которому можно испытывать какие-то чувства. — Нет. — ответил Джисон, не думая, и получил в ответ удивленный взгляд Минхо. — Я не понимаю, и отказываюсь соглашаться с этим. — Джисон… — Нет, — снова отрезал Джисон. — Я выслушал тебя, а теперь, пожалуйста, послушай меня. То, что я услышал только что — ужасно. И не только из-за их поступка, но и из-за того, что он с тобой сделал. Ты не заслужил жить вот так, в постоянном страхе, что тебе снова сделают больно, стоит только впустить в свою жизнь кого-то. Мне жаль, мне очень жаль, что тебе пришлось пережить такое, и, если честно, я так сильно злюсь сейчас на Чонина и Сынмина, что готов найти их и хорошенько промыть мозги. Но не буду, потому что ты бы этого не хотел. Минхо тяжело вздохнул и кивнул головой. — Мне обидно за тебя, и сложно мыслить здраво, но все-таки, беря во внимание каждую деталь, получается, что в этой ситуации фактически никто не виноват. У любого человека может случиться выгорание, кто угодно может попасть в подобное состояние, что было у тебя, и я правда понимаю, как сложно делиться этим с кем-то, пусть даже с самым важным человеком. А они… мы не контролируем свои чувства, так что их винить тоже глупо. Мне стало намного легче, когда я услышал, что они не обманывали тебя. Для меня вся проблема лишь в том, что вы не смогли поговорить. Но разве одна эта ситуация, — ситуация, в которой нет виноватых, — стоит того, чтобы всю оставшуюся жизнь жить, держа свое сердце под замком, и оберегая его от любых чувств? Ты… наверное, ты чувствуешь вину перед ними, потому что не смог сказать, что прощаешь их? В таком случае, решение на поверхности — просто скажи. Уверен, что они и сами хотели бы, наконец, выяснить все. Я видел Чонина, когда он говорил о тебе. Он… я думаю, что он действительно скучает. — Я не знаю, — через пару секунд молчания ответил Минхо. — В твоих словах есть смысл, но разве я могу просто взять и подойти к ним. После двух лет молчания? — А почему нет? Кто тебе мешает? — Джисон сжал руки в замок, лишь бы не схватиться за руку Минхо, пытаясь не словесно так физически передать ему свои мысли. — Прошлое… наверное, — Минхо опустил голову и несчастная резинка в его руках лопнула. — К черту его, — практически выкрикнул Джисон, — тебе сколько? Двадцать три? Не слишком ли жестоко для будущего тебя, позволять прошлому уже сейчас мешать тебе жить? Ты можешь просто подойти и отпустить его одним разговором. Я видел их лица тогда… в ту вашу встречу. Поверь, этот разговор нужен вам всем. — Возможно, ты прав, — вздохнул Минхо и устало потер глаза. — Но, даже если так, не уверен, что я готов к новым отн… — Заткнись, — перебил Джисон, не давая ему договорить. — Замолчи и не смей даже думать такое. Ты правда считаешь, что я говорю все это сейчас, только чтобы ты ответил на мои чувства? Боже, хен, да даже если завтра ты придешь и скажешь, что вы во всем разобрались, а ты вдруг влюбился в какого-нибудь милого парня с твоего факультета, я буду счастлив, понимаешь? Я просто хочу… чтобы ты перестал запрещать себе жить. — Вряд ли я смогу снова стать тем прежним Минхо, — после небольшой паузы ответил тот. — Тебе необязательно, — улыбнулся Джисон и всё-таки позволил себе накрыть ладонь Минхо своей. — Мне очень нравится нынешний. И всем понравится, обещаю. Минхо поднял голову и встретился с Джисоном глазами, всматриваясь так, будто в первый раз его видел. Джисону под этим взглядом сразу стало неловко, но он не отворачивался, давая Минхо время увидеть все то, что он хотел. Он чувствовал странное воодушевление после этого разговора, будто груз всей недосказанности между ними резко рухнул, и теперь ничего не мешало ему понимать Минхо. Джисон так долго хотел этого, хотел по-настоящему узнать, какой он человек, что сейчас чувствовал силы сворачивать горы. Ведь ему, наконец-то, позволили стать частью его жизни. И теперь уже ничто, кажется, не имело значения. — Спасибо, Хани, — наконец прервал тишину Минхо. — Я подумаю обо всем, что ты сказал мне. — Не за что, хен, — Джисон улыбнулся и сильнее сжал его руку. — Уверен, ты примешь правильное решение, к чему бы ни пришел. — Ты удивительный, — выдохнул Минхо и на его лице появилась тень улыбки, — я рад, что в тот день ты врезался в меня в универе. Джисон засмеялся и всё-таки отпустил его руку, почувствовав, что это становится неловко. Он кивнул и отвернулся, всматриваясь в темноту сада. — Думаю, этой вечеринке хорошо и без нас, — снова нарушил молчание Минхо и встал с качелей, — проводить тебя до дома, Хани? Джисон снова широко улыбнулся и кивнул, вскакивая на ноги вслед за ним.
Примечания:
Сначала она не пишет полгода, а потом выдает главу на 25 страниц, энивэй, надеюсь, кто-нибудь ждал🥺
Следующая глава будет последней! Постараюсь с ней так не затягивать.
Надеюсь, вам понравилось, чмок 💋
