Все в восторге от Эдички

POV Эдгард. Все в нашем дворе в восторге от Эдика… то бишь от Скорко Эдуарда Владимировича, 19-летнего красавчика, спортсмена и просто умнички. Если вы не видели эталона мужской красоты – то вы просто не видели Эдичку. Высок, строен, подкачан и даже прокачан в рельефе, белобрыс и голубоглаз, обладатель длинных черных ресниц, хоть ветер гоняй; идеальных смольных бровей, хоть матушке природе по черчению пятерку ставь; острых скул, хоть бумагу режь и милых ямочек на щеках, хоть брюлики всыпай. Эдичка обладатель бесчисленного количества наград за все-все-все, дорогущих шмоток, единственного в городе белого Ламборджини, бархатного голоса и члена в двадцать сантиметров, о последнем, как ни странно, знают даже бабушки на нашей лавочке. Эдичка окончил школу с золотой медалью (кстати, совершенно обычную местную школу), поступил в МГУ на бюджет, и отучившись там первый курс с сентября переводится куда-то в Лондон, куда-то туда где простые смертные не то, что не учатся от слова совсем, а даже названий таких забугорных не знают. И чтобы злые языки не думали (говорить по-любому боялись), все это великолепие и вовсе не от того, что некий Скорко Владимир Борисович – добропочтеннейший семьянин, уважаемый депутат, бизнесмен (хоть все оформлено на его жену, бывшую мисс Россия какого-то года) и кум нашего премьер-министра. И даже совсем не от того, что в 90-х и 00-х отца Эдички величали немного иначе - Вован Пирочинка, весьма известного в криминальных кругах «Робин Гуда», который забирал деньги у богатых и бедных, но никому не отдавал. Данная информация была известна всем, непонятно как она распространялась – ведь говорить обо всем этом было своеобразным табу, а после того как великий меценат Скорко построил в своем родном городе фонтан, отремонтировал госбюджетом (то есть той частью госбюджета, которой должна была построиться дача мера) единственный роддом, и собственно шикарные дороги (низкая посадка машины сына требовала капитальных вложений) так и вовсе про хорошего человека плохого ничего и не скажешь, а о его талантливой кровинушке и подавно. А если кто-то и ненавидит Эдичку – то бесспорно очень тихо, можно сказать даже мысленно, и из зависти. Возможно, множество титулов пресловутому блондинчику было преподнесено на блюдечке с платиновой каемочкой, инкрустированной драгоценными камнями, но было у Эдика и нечто иное добавляющее ему шарма в глазах жителей города, он был галантен (бабник, короче), дружелюбен (тут не поспоришь) и попросту не выпендривался (так как выпендривался в Москве, да и денег у нас тратить негде особо). Так вот, все в нашем дворе в восторге от Эдички, безусловно от него в восторге весть наш райцентральный город, и собственно говоря и часть страны поскольку, Эдичка – иногда мелькал в свесткой хронике (по телеку показывали). Но речь о нашем дворе, потому что в нашем дворе жил его дружбан Максим, с которым они учились в той самой обычной школе. Макс парень совершенно простой, что собственно и добавляло Эдичке еще несколько плюсиков. Пока Эдик находился в городе, они вместе проводили много времени и даже почти не пафосно: купались в местной луже (некоторые называют ее озером), жарили на дачах шашлыки и тёлочек, пиво возле наших гаражей глушили, несомненно, на капоте адски красивой Ламбо. Все девочки были в него влюблены, и по моим наблюдениям даже один мальчик. Один мальчик это я - 16-летний пиздюк, полудрыщ, среднего роста, русоволосый (хотя я думаю скорее серо-галимый), местами полукудрявый (прическа я-у-мамы-вместо-швабры, и никакие гели-лаки не помогают), глаза серо-мутные, угловатый и никакой (мама говорит, что я, конечно, красавчик, но на то она и мама, чтобы так говорить, и даже если это и так, то прыщи на моих щеках об этом не в курсе). И зовут меня тоже Эдичка, но в оригинале не Эдуард, а Эдгард, и восторга от меня никто не испытывает, кроме мамы, друга Славика, соседки бабы Нюры и кошки Муськи, что живет в подвале. Судьба, скорее всего, решив, что мне в жизни досталось не так уж много краски, решила мне компенсировать мою серость целой радугой. Как иначе могло приключиться то, что я так тупо запал на белобрысого Аполлона местного разлива. Когда я был во втором классе, один мальчуган обозвал меня Эдик-педик, тогда мы с ним подрались, и я отстоял своего внутреннего 8-летнего мужика, а потому простецкое Эдик трансформировалось в весьма брутально-выебостое – Эд. Хотя если посудить по-чесноку, тот пацан был тем еще пророком, не хуже самого Моисея. В начале моего пубертата, когда же в моих мокрых снах вместе с крошками с аккуратными сисечками начал мелькать Эдик, который совершенно не педик, я понял, что дело пахнет писюнами. Я взял всю свою мужественность в кулак и начал уже осознано на него дрочить. А еще хуже стало позже, я начал о нем мечтать. О нежности касаний, о признаниях и комплиментах, о совместных буднях и милых парных браслетиках. Я даже купил эти чёртовы браслетики, и носил оба на правой руке. А еще я попросил одноклассницу объяснить мне гадалку по цифрам на любовь. Сначала пишутся цифры по порядку – сколько хочешь (ну я и написал на весь листочек в клеточку, чтоб наверняка правда), потом одинаковые и те, которые в суме слаживают десятку, горизонталью и вертикалью зарисовываются, а потом то, что осталось нужно выписать в столбик размером, равным количеству букв в имени возлюбленного, и так до последнего возможного убавления цифр. Сколько цифр осталось – то тебя и ждет. По результату меня ждала взаимная любовь. Я тогда так счастьем светился, одним словом - сказочный долбоёб. - Эд, пошли покурим, - вытянул меня из раздумий мой неизменный дружбан Славка. – За гаражами, а то бабки запалят на лавках и мамкам скажут. - Пошли. А у тебя есть курить? Да? – как раз захотелось подымить, а то мысли гадкие в голову лезут. - У отчима четыре штуки вытянул, нужно попросить кого-то, чтоб купили, а то теть Лена нам не продаст. Так, зашли мы в нашу «нычку» между гаражами, местечко вполне прикольное, по бокам стенки гаражей, сзади сетка забора возле которого лавочка, деревцо прикольное, да и вообще конец апреля, травка зеленеет солнышко блестит, птички воркуют, Славка сигаретку протягивает. Одним словом кайф! Если честно, то курить мне понравилось сразу, и я бы курил хоть все сутки напролет, но то, что я еще мелкий, а маман моя ну очень впечатлительная, заставляло меня прибегать к ритуалам совершенно постыдным для сформировавшегося мужика: первое – снять свою безразмерную толстовку и повесить ее на дерево, чтобы не провонялась; второе - с того же деревца отломать молоденький сучек и переломав его надвое закрепить в нем сигаретку, чтобы и пальцы мои дымом не штынили; третье – не замерзнуть в одной футболке, а потому пританцовывать и четвертое – наслаждаться. Славка меня за это даже не стебал ни разу. Он-то мою мать знает. Она очень уверенна, что я на всю голову талантливый мальчик-колокольчик, ведь родился в семье людей искусства и мне нужна самая должная забота. Правда к 16 годам мои таланты так и не раскрылись, а на счет семьи людей искусства, я бы поспорил. Мама директор захудалого кафе с караоке, а батя – в общем должен быть художником, но по правде относят таких людей в подвид - алкаш обыкновенный, просто сделал меня и свалил в глубокие дали, даже не женившись и не дав мне своей фамилии. Ее дала мне мама, и оттого получился я – Эдгард Чайковский, что еще больше давало маме надежды на мои творческие свершения. Черт, опять занесло не в ту степь. - Че ж так холодно, мля… Славка, ты че тихий такой сегодня? – обратился я к своему товарищу, то пиздит как радио, а тут в немого играет. - Та, хули, жизнь тлен. У всех тусы, а мы как лохи за гаражами на стреме покуриваем. Пивка охота. Да и девочку тоже, весна же, еб. – многозначительно подытожил Славчик. - Не ссы, завтра пойдем к Ленке, у нее там вписка намечается, будут тебе девочки и пиво. Вон Светку раскрутить попробуй, ты ей нравишься походу. – глазища у друга заблестели, улыбочка потянулась, ну ясно все с ним – подкаты прорабатывать начал, видать не хочет в девственниках ходить. Да и мне как-то не охота… Может и есть в этом смысл. Рев мотора оборвал весь наш диалог, и единственный выход из нашей «нычки» заблокировала белая Ламбо. Мотор заглох, а у меня в ушах сердце отбивало чечетку. Но виду я, конечно, не подал, стою смурной такой, курю типа можно мне по закону. С машины вылезли Эдик и Макс. Последний в руках держал две балтики. И с этими все понятно. - Что, молодежь, бухаем по тихому? – нараспев спросил Макс, облокотившись на капот машины, что выглядела во всей этой внешней среде, как бриллиант в навозе. Тоже мне молодежь нашел, на три года старше, а уже задеть пытается. У моей бабули подруга на пятнадцать лет ее старше и не выебывается. - Не, нечем бухать. – трагически загробным голосом пролепетал Славон. - Макс, а у вас пивом поделиться не будет? – тут же залебезил, увидев в руках балтику, тонко намекая Максу о их соседстве и очень хороших отношениях, мол я вчера с тобой сахаром поделился, а ты со мной пивасом делись. На эту наглость Эдик, хмыкнул, а потом перевел взгляд на меня: - Ты может и нет, мелкий, но друган твой видно уже накатил, глаза мутные какие, да и пританцовывает. Эй, пацан, а ты там точно сигареты куришь? – вскинув свою блядскую бровь в вопросительной манере, плавит меня взглядом, от которого кончить можно. Славка зашелся хохотом, да и Макс тоже посмеивался: - Да то глаза у него такие, а пританцовывает, потому что холодно ему. Ну, ты че, Чайковский, скажи ему, че притих? – и уже все три пары глаз в меня сверлят. А что я ему сказать должен? Еблом не вышел? На хуй пошли, а Эдик и подавно, только на мой, или в жопу, пшел. Мдааа-с. Пидарас-с. Шуточка-прибауточка. - Да ну вас, ёбушки-воробушки, клоуна нашли. – отмахнулся я и уставился в свой телефон. А, хули, мне с ними говорить, я лучше вторую покурю. Хотя, наверное, нужно было бы поучаствовать в разговоре, потому как через пару минут, Славка меня окрикнул со словами: «Эд, подождешь немного, ща мы придем» и свалил куда-то с Максом. - А? - одновременно вскрикнули мы с Эдиком. - Эд, это что? Эдик? – спросил парень своим невозможно сексуальным голосом. А у меня уже вставать начало, поэтому быстро затушив окурок, аккуратно сложив его в коробочку, как и предыдущий, и засунув в карман джинсов (а, чё такого, я мусорить не люблю), натянул следом толстовку. Одеваться под пристальным взглядом того в кого втюрился по самые гланды – те еще острые ощущения. - Почти, - пролепетал я, - Эдгард, короче. Куда они свалили-то? - В магазин, - отмахнулся мой мокрый сон воочию, - а родители у тебя шутники. - Это ТЫ мне говоришь? - резко огрызнулся я, но потом прыснул смешком себе под нос и, учитывая наличие на щеках красавчика ямочек, улыбался не только я. Ну да, он даже и не удивлен, что я знаю его, все его знают. - Вот и познакомились, почти тезка. – подытожил мой дневной эротический кошмар. Не так я, конечно, представлял это знакомство, но шелковых простыней рядом не наблюдалось (на балконе первого этажа неизменно сушились «шелковое» белье (парашуты) бабы Нюри, но это не из этой оперы), свечей тоже (у баб Нюры может и были … церковные или противогеморойные), а на мобиле у меня романтической музыки и вовсе не водилось… Ну да ладно, хоть повтычу немного на этот ходячий секс. - Прикольные браслетики. – знал бы ты, что один для тебя, красавчик, но вслух я этого не произнесу никогда. - Подарить один? – тут же схватился я за хвост удачи. - Реально? Ну подари тогда. – удивился мой сладкий мираж. Преодолев расстояние до парня, я быстренько расстегнул один браслетик и, - Руку давай! – рявкнул на Эдика. Блондинчик немного удивился такому напору, но медленно поставил две банки пива на капот поднял свое запястье. Я не спеша застегнул ремешок кожаного браслета. А собственно куда спешить? Ох, ёбушки-воробушки, хоть невзначай потрогаю. Мммм… Теплый. Дольше задерживать руку нельзя, еще чуть-чуть… все кончил… мысленно, конечно же. - Спасибо, - сказал обладатель парного браслетика, - давай я тебя хотя бы пивом угощу? Макс все равно сейчас купит еще. Я с изумлением на него покосился: - А я не пью, я же несовершеннолетний. Да и куда мне пить – из-за моих глазищ меня и без того каждую неделю менты тормозят. Курить мне вроде бы тоже нельзя, но все мы не без грешка. Эдик хотел уже что-то возразить, наверное, все же про курение, но пришли наши друзья, точнее его друг и мой друг, которые друг другу тоже кое-какие друзья-соседи. Каламбур, короче. Как я понял, Славка разжился двумя пачками парламента и бутылкой пива, которые прятал под ветровкой. С этой добычей мы с ним свалили по домам. Вечером бутылку пива ждет приговор к опустошению, так как Славкины родители на целых трое суток должны были уехать на дачу, готовить участок к посевному сезону. Пока мы тут околачивались, они, наверное, уж и свалили. *** Понедельник день тяжелый, особенно если учесть, что в воскресение тусил всю ночь (мать думала, что мы со Славиком у него дома доклад по литературе готовим, слава богам, она меня действительно за одуванчика держит и не нагрянула в соседний подъезд с визитом), а утром как огурчик с восьми утра грыз гранит науки в статусе ученика десятого класса. Учитывая, что вписка для меня не удалась, этот день бил все рекорды по паршивости. Уже когда за окном значительно потемнело, я встрепенулся и вспомнил, что мне нужно было сбегать в магазин за хлебом. А до закрытия оставалось полчаса, благо идти недалеко. Накинув свою любимую толстовку и прикрывшись капюшоном, я отправился в путь дорогу. Под подъездом стояла красавица Ламбо, а на лавочке, освобожденной сумерками от злосчастных бабок-сплетниц, сидел красавец Эдичка. Я остановился, как и мое сердце, на месте силясь понять можно ли мне к нему подойти и поздороваться, мы же вроде бы как и познакомились, но все-таки как-то смазано. Но эту задачу судьба решила за меня, Эдик повернулся и узнав меня махнул рукой в приглашающем жесте. - Привет, малыш. Куда так поздно собрался? – а сам такой вальяжно дым изо рта выпускает и снова затягивается. Самому захотелось покурить, что, собственно, я и сделал, предварительно сломав сучёк с дерева и откинув капюшон. А это его «малыш», должно было смутить любого нормального пацана, коим я в общем то и не являлся, потому как мое остановившееся сердце стало отбивать бешеный ритм, а член заметно поднапрягся. Но буркнув под нос «сам ты малыш», я ответил: - В магаз. Мать еще днем звонила и просила за хлебом сходить, а я только сейчас вспомнил, конечно можно ее набрать попросить, чтобы по дороге в круглосуточном купила, но она же с работы будет уставшая, так что вот. – кажется я слишком много болтаю. Красавчик в это время сделал странный прищур и придвинулся ближе к моему лицу, освещенному светом фонаря. - Тебя что, пресует кто-то? – а взгляд такой темный-темный, я от него возбуждаюсь просто на месте. И тут до меня дошло, что я полный кретин раз снял капюшон! Так уж вышло, что на вписке мне прописали в табло, и сейчас все это великолепие в виде фингала под глазом и разбитой верхней губы, наблюдает, тот перед кем хочется быть в самом лучшем свете. Мамка, кстати, тоже меня еще не видела, скажу, что на ступеньках в подъезде поскользнулся. - Ерунда, - отмахнулся я, - это за дело. - И что это за дело такое, если не секрет? – поинтересовался мистер совершенство. - Поебался и проебался. – весьма «исчерпывающе» пояснил я. - И? – походу нужно побольше деталей. - Впервые. – что, сука, я несу? - Это ты так плохо справился с задачей, или наоборот хорошо и пришлось отбиваться? Тебя так девчонка отделала, чтоли? – с плохо скрываемым смешком проговорил Эдик, мать его… Сраные ёбушки-воробушки. - Да не, там все нормально. Это парень ее. Говорю же - заслужил. А ты Макса ждешь? – решил все-таки спросить я и перевести тему. Он же моими делами поинтересовался, вот и я поинтересуюсь. - Да, его. В клуб хотели поехать. Ты не хочешь с нами? – да, черт подери, хочу, еще и как хочу, с тобой так и вообще куда угодно, но… - Не получится, мне еще доклад по литературе делать на завтра, должен же был вчера, но сам видишь, как все получилось. – тыкнул пальцем на свой фейс. - Ладно, пойду, а то скоро закроется магазин. – я встал с лавочки, затушил сигаретку, бычёк выкинул в урну, но почему-то остался стоять возле Эдика. Разрешения чтоли жду? Чмо влюбленное… - Никак не могу определиться, - многозначительно выждал он паузу, - ты у нас плохой мальчик или все же хороший? - Что? – недоуменно захлопал глазами я. - Ну как? С одной стороны, - не мусоришь, не пьешь, за действия свои отвечаешь, маму свою бережёшь, уроки учишь, подарки даришь, - он махнул своей правой рукой в воздухе, и я увидел на ней свой браслетик, - а с другой стороны – куришь, девчонок чужих соблазняешь, да и смотришь на меня странно, даже дергано немного, будто через силу со мной рядом находишься. Я тебе совсем не нравлюсь? После этих слов, меня как к месту пригвоздили, я и дышать перестал под его взглядом, мой мозг отказался обрабатывать такое количество информации и попросту отключился, но лучше бы язык. - Да никакой я. – самым грустнейшим и ровным тоном из всех возможных сказал я. - Обычный. Самый обычный. А ты… Наоборот всё. Короче, нравишься ты мне. Больше чем просто нравишься. Влюбился, короче. – Тут я понял, что сморозил лишнего, и подытожил: - Ой!…Ладно, похуй, сказал так сказал. Я на ровных ногах развернулся, как солдат в строю, и двинулся в направлении магазина, мимолетно уловив, что у Эдуарда от удивления выпала изо рта сигарета. *** Мама переживала очень сильно, но поверила в историю про падение в подъезде, пришлось умолять ее не вызывать врача. Как-то странно быстро она со мной согласилась и сообщила, что поедет к подруге на выходные в гости. На что, я вслух сказал «ок, ясно», а мысленно «ЕЕЕссс!» Хотя было довольно странно, что человек едет к воображаемой подруге, поскольку таких у мамы уже лет десять не водилось. Доклад по литературе училке понравился и я отхватил высший бал, вместо привычного хорошо. Да и сама неделя прошла достаточно мягко и размеренно, наверно сказалось воскресение предыдущей, потому я без зазрения совести все это время мог заниматься самокопанием из-за своего понедельничного признания, а вот с приходом пятницы я ощутил частичку свободы из-за отъезда мамки, и дружескую поддержку Славона, из-за его намеренья сводить меня в клубец. Я очень сильно отнекивался, не из-за того, что не хотел идти, а из-за того, что с фиолетово-желтым еблом нечего мне там делать, но Славик к такому выпаду был готов и принес мне тональный крем своей матери. Я для приличия фукнул разок, но все же согласился. Тональник, кстати, очень зачетным оказался, не только все побои скрыл, а еще и прыщи на щеках. Учитывая, что моя основная проблема была решена, я дал себе установку выглядеть наилучшим образом во всем: надел обтягивающие черные джинсы (я, в общем, всегда такие ношу), белую футболку и черный тканевый пиджачок, по пошиву напоминающий косуху (маман на Алиэкспресс заказала, но надеть его до сегодня ни разу не выпадало случая). Получился я такой себе бэд бойчик, и как ни странно шевелюра моя, в разные стороны торчащая, под такой образ шла, как, в общем-то, и совершенно матовые щёчки. Немного раньше, мы со Славкой встретились с одноклассниками и пошли во дворы накатить дешевым коньяком. А то в клубе малолеткам не продадут, а если бы и продали – то для нас дорого, а на трезвяк отрываться никто не захотел. Я, как непьющий, был на розливе. Ну, мне не внапряг. В самом клубе я все-таки раскошелился и взял себе безалкогольный мохито, поднялся на балкончик второго этажа, чтобы расслабиться и понаблюдать за всей своей нетрезвой компашкой, отплясывающей на танцполе. Мохито был выпит и, как и любая безалкогольная жидкость, начал давящим ощущением намекать, что в организме количество жидкостей превышает норму, что по-простому называется «пора бы и отлить, приятель». Чтобы дважды не бегать на первый этаж, после облегчения организма, я направился на выход покурить. - Далеко собрался, малыш? – донесся в мой затылок самый офигенный голос с хрипотцой, который как ни странно я смог разобрать в гулком «туц-туц-туц». Я обернулся и встретился взглядом с голубыми глазищами своей такой же голубой мечты. Мечта возвышалась надо мной практически не оставляя личного пространства, и по всем признакам была бухая в жопу. - К-кур-рить…-заблеял я, краснея под слоем тоналки. Вмиг нахлынувшие воспоминания о состоявшемся признании, превратили меня в тупоголового блеящего ягненка. - Ну, тогда пошли. – мурлыкающим тоном произнес Эдик «и в лес ягнёнка уволок», то есть самым наглым образом, взяв за горловину футболки, потащил меня в противоположную от курилки сторону. Красавчик втолкнул меня в комнату для персонала (я так понял, что здесь они переодеваются и хранят личные вещи), закрыл на щеколду дверь и, вжав меня в первую попавшуюся опору, начал бесконтрольно целовать. Мать его женщина, целовать! Первые пару секунд я ждал момента своего пробуждения, но сон не заканчивался, и когда уже Эдик начал переносить поцелуи на мой подбородок, скулы, я, резко осознал, что еще немного и он слижет с меня весь тональный крем. Примирившись с реальностью, не без наслаждения подстроился под этот сумасшедший ритм поцелуев-погрызываний. Возбуждение настолько шандарахнуло меня по мозгам, что я превратился в скопище рефлексов: «толкаться языком во влажную глубину чужого рта», «тереться пахом» и «поглаживать руками все изгибы и рельефы манящего теплого тела». Странным образом сработала телепортация, и я ощутил под собой мягкость софы, стоящей напротив шкафчиков работников. Пиджачок был потерян по дороге, моя футболка задрана до подмышек, а штаны спущены на бедра. Одним словом Эдик показал мастер-класс по незаметному раздеванию, при том сам был одет, в общем, тоже ненадолго. Мистер совершенство отстранился, оставив меня восседать на мягком диванчике, и не отрывая взгляда, отщелкнул пуговицу на джинсах и потянул вниз молнию. - Малыш, ты же знаешь, что делать? – спросил меня этот ходячий секс. Знать то я знаю, а делать как-то не очень, но я только перешугано кивнул и подтянул Эдика вплотную к себе. Осторожно провел пальцами поверх ткани темно-синих боксеров, описывая форму его члена, который и без моей помощи уже оттопыривал резинку трусов. Да, двадцать сантиметров говорите? Линейки при себе не имею, но охотно соглашусь. Мои пятнадцать тихо курят в сторонке, надеюсь, я все еще расту. Я приспустил белье, не снимая штанов, освободил доступ к твердому, теплому и сочащемуся смазкой. Что делать дальше? Так мы смотрели друг на друга секунд десять, я и Эдиков член. Можно сказать знакомились. Эдику, скорее всего, наше знакомство показалось затянутым, он хмыкнул и приподнял меня за подбородок, всматриваясь в мои мутные глаза. Одними губами он прошептал, «постарайся», а я плавно начал растекаться сиропной лужицей. Эдик, все еще держа меня за подбородок, взяв другой рукой хуй, аккуратно начал водить головкой по моим губам, размазывая по ним выступившую, как оказалось солоноватую, смазку. - Эдик, открой ротик. – я послушался, проигнорировал так ненавистное мне обращение, и впустив головку внутрь рта, начал посасывать ее и ласкать языком, как в импровизированном поцелуе. – Да, малыш, вот так. Не знаю, как это смотрелось со стороны, но Эдик продолжая смотреть мне в глаза, переместил свою руку на мои волосы, мимолетно их поглаживая. Я же для удобства спустился с дивана на пол, встав на колени и взяв в руку его член, начал немного надрачивать, при этом пытаясь сосать не только головку, но и насадиться чуть глубже. Естественно глубже не получалось, чуть доходя до горла, по моему телу проходили мерзкие тошнотные спазмы, и предательски выступали слезы. Эдик, конечно, оценил мои старания, и смирившись с неглубоким минетом девственника-самоучки, просто получал удовольствие с того, что было. - Ладно… хватит. – отстранил меня, а мне хотелось плакать уже не от спазмов, а от того, что я бревно галимое. И это было очень тупо, так как неделю назад мне ничего не помешало кувыркнуться с левой девчонкой, а с человеком, к которому есть чувства, все получалось нелепо и неорганично. Понятно, что когда два мужика – это далеко от традиции, но так не хотелось перебить этому пьянчужке настрой. Эдик поднял меня на ноги, поцеловал, сплетая наши языки и постепенно снимая с меня трусы. Его теплая ладонь обвилась вокруг моего, спорных размеров, достоинства и прошлась несколько раз вверх-вниз, а я почти обмяк от этих крышесносных ласк. – Малыш, повернись спиной. – я подчинился, поставив колени на диван, а руки на его спинку. Конечно, я знаю, что будет дальше, и меня немного начал пробирать страх. Эдик может и заметил бы все мои эмоции, перекосившие лицо, но только если бы был трезв. Но, тем не менее, его мягкое поглаживание по спине, бедрам, а потом тихий вопросительный шепот: «Я первый?», на что я поспешно кивнул, дали мне небольшую надежду, что Эдик все же в курсе как именно это делается. - Оближи, малыш… - и два пальца без особого предупреждения ворвались в мой рот и, окунувшись в вязкую после минета слюну, спешно его покинули. Почему-то все это время мне стыдно не было, ни с членом во рту, ни с раскрытым задом перед человеком, в которого я так тупо влюбился, но когда мокрые пальцы стали поглаживать колечко дырки, я стушевался и даже задрожал. Мой румянец от возбуждения превратился в тотальную красноту всего моего стыдливого еблища, которым мне пришлось уткнуться в обивку дивана. Тем временем, один палец уже проникнул в меня и грубовато начал вколачиваться в меня. Ощущения премерзкие, если честно, но я дал себе установку еще в своих фантазиях, что нужно терпеть, как ни странно мое возбуждение никуда не исчезло даже когда к первому пальцу добавился второй. - Ссука… - зашипел Эдик, и вырвал из меня пальцы, – туго. Смазать нужно. Я обернулся на такую перемену настроения, это ведь первый мат слетевший с его губ, и увидел как он открывает поочередно незапертые шкафчики персонала. Из одного из них вытащил чью-то косметичку, а после тихо произнесенного себе под нос «пойдет» вытащил какой-то тюбик и вернулся ко мне. Эдик, увидел мое удивленное лицо, со словами «все хорошо» подозрительно нежно скользнул языком в мой приоткрытый рот и, подарив поцелуй, переместился с такими же поцелуями на мочку уха, шею. Отвлекающий маневр сработал и, пока я плавился от такой желанной ласки, его пальцы, обмазанные холодной неизвестной субстанцией, бесцеремонно ворвались в меня снова, продолжая растягивать анус уже без былой осторожности, хоть и до этого мне было не особо приятно. Эдик добавил третий палец, а когда я уже почти стал привыкать и расслабился, он их вытащил и, не давая мне опомниться, постепенно начал всовывать свой член. Медленно и безумно больно. Я прокусил себе губу и хоть немного отвлекся на другую боль, пока он полностью не оказался во мне. - Ты как, малыш? Привыкай немного, должно быть легче… наверное. – шептал мне в затылок пьянящий голос, обдавая меня теплым воздухом и выпуская стадо мурашек по моей спине и плечам. Когда одна теплая рука стала поглаживать меня по ягодице, а вторая потирать вялый член, я смог прохрипеть «давай, уже», мысленно продолжая «быстрее начнем, быстрее кончим». Далее: размеренные толчки; покачивания; на всю длину; мерзкие чавкающие звуки; приятные поглаживания в паху; шум в ушах и туман в голове; тугая вяжущая боль и, непонятно откуда взявшиеся, мимолетные вспышки удовольствия; слетевшие с губ «ёбушки –воробушки», мой первый стон, второй и далее по нарастающей; грубое вжатие рукой в поясницу и резкие толчки после того как я прогнул спину; быстрые рывки чужой ладони, окольцевавшей мой член; темные круги перед глазами; перепады полной тишины и звона в ушах. Неизвестно почему, но только сейчас до меня дошло, что меня трахают, вдалбливаясь без какой-либо пощады и шанса отстраниться, а мне почему-то это начинает нравиться. Боль еще давала о себе знать, но приятные и непонятные чувства постепенно приближали оргазм. Несколько рваных движений и по двигающейся в такт чужой руке начала стекать моя сперма, колечко мышц, по неведомым мне причинам стало сокращаться, туго обхватывая вторгающийся член, глубокие толчки внутрь, и Эдик, издав звук как в большом теннисе при сильной подаче с последующим рыком, кончил в меня. Вот все и закончилось, а мои чувства смешались: тут и облегчение от прекратившейся тугой боли, хотя всю поясницу сводило как у старца; немного сожаления об исходе удовольствия, хотя приятная нега все еще сковывала мое тело; осознание того что вот он – моя мечта - был со мной, во мне, такой разгоряченный, тяжелый, где-то нежный и немного дикий, и очень красивый, мой первый, во всем для меня первый; а также мой страх «а что же дальше?» А самое страшное то, что я уверен, что дальше не будет ничего. - Вот теперь и покурить сходим. – немного отдышавшись поверх меня прохрипел насмешливый голос. Эдик выскользнул, а вслед за ним по внутренней стороне бедра стекала его жидкость. Такое себе ощущение, но почему-то мне на все стало плевать. Скорее всего, от изобилия противоречивых мыслей на такие детали мне стало просто похуй. - Покурим. – согласился я, надевая приспущенные трусы и штаны поверх потеков спермы, оправил футболку и пошел подбирать косуху. Вот я уже и готов, как огурчик, поправочка - как ковыляющий огурчик. Я повернулся к Эдику, и что бы вы думали? Это чудо расселось на софе всем своим видом показывая высшую степень удовлетворения: румянец, легкая усмешка, полуприкрытые глаза, со спущенными штанами и обмякшим членом в мерцающих блёстках. - Реально? Блеск для губ? – прочитал я на тюбике с прозрачной жижей с блёстками, валяющемся рядом с ним и мысленно продолжил: «искры c глаз и блестки с жопы». - Что нашел, уж извини. – прервав мой почти пробившийся истерический смешок, промурчал этот довольный котяра. – Ладушки, пойдем, любитель воробушек, куда собрались. Эдик небрежно вытер руку об обивку, подтянул штаны и, повесив на очешуенно смазливое ебло «покерфейс», неровной походкой вышел из комнаты. На улице мы курили вместе, молча. Потом на Эдичку налетели его шумные друзья и подпорхнули две нимфочки, одну из которых он сразу обхватил за талию и притянул на невозможно близкое расстояние. А я что? А я стою как хуй на именинах, ни к чему и ни к кому. Сука. Ты же, блядь, пидор малолетний, понимал, что так и будет, хули у тебя ноги подкашиваются, а комок в горле откуда? Ромашки-цветочки-любовь-до-гроба? Выкуси мечтатель! Ковыляй потихонечку на северо-запад, домой короче вали, нагулялся уже. Да, согласен, внутренний голос дело говорит. - Эдик, - прорезал вату мыслей желанный голос. Я поднял взгляд на того к кому хотел неимоверно прижаться вместо той расфуфыренной драной кошки и заявить свои мнимые права, но столкнулся лишь с удаляющимся силуэтом, мимолетно махнувшим мне рукой и кинувшим коварное и равнодушное «увидимся». Ушел. Ахуенная штука первая любовь, а главное очень познавательная. Радуйся Чайковский, вот твой кусок сурового жизненного дерьма, именуемого опытом, вытри глаза и шуруй домой с высоко поднятой головой, как настоящий мужик (снова поправочка: настоящий выебаный мужик), а дома так уж и быть можно посмотреть фильмец про такую же тупую курицу, как и ты - девчачью любимицу и стрёмную блондинку Бриджет Джонс. И пусть хоть у нее все закончится «хеппи эндом». *** Моя суббота была превращена мною же в субботник. Разбитое сердце лечат не только сладким и мелодраматическими фильмами, но и делами. Собственно пока руки заняты - однозадачный мозг отдыхает. А сердце… Ну и хер с ним. Мне шестнадцать и инфаркт мне не предпоказан. Поноет и отвянет. Наверное. Такой вот молодец я, сделал генеральную уборочку: вещи посортировал, полы и полки повылизывал тряпочкой, швы между плиткой в ванной и кухне позатирал, даже все люстры в нашей квартире сверкают версальским светом, вот еще и коврики пойду и выбью. Пылесос - это хорошо, но наш старенький старается уже плохо, а потому хотя бы раз в год нужно их выбивать. Турник во дворе как раз и предназначен для выбивания ковров. Может кто-то со мной и поспорил бы, но тепло человеческой руки именно эта перекладина знавала эдак еще во время пионеров, а вот тесное ковровое сотрудничество у нее минимум еженедельно. Развесив первый коврик и врубив музло в ушах на максимум, я принялся отбивать его битой для бейсбола. Прикольно, что в стране, где никто не играет в бейсбол, у каждого второго пацана есть бита. Вот он я – великий ковровый мститель, мистер пропер, гроза пыли и мастер «мортал комбат» с 80-левельным даном, в растянутых, драных и грязных домашних шмотках – одним словом «красавчик». Закончив с чисткой, я сгрузил ковры-коврики-ковришечки друг на друга, применяя к ним все свои навыки БДСМ, одним словом - перевязал их бечёвкой и закинул за спину как мешок картошечки. Можно подумать, что я такой весь из себя халк – коврища по стопятьсот килограмм таскать - но на самом деле тут только один большой ковер и два манюни половичка. Спроектировав свой маршрут к подъезду и повернувшись в нужном направлении, я увидел, что мое представление не осталось незамеченным. Все это время, Макс и Эдичка меня снимали на телефон, угорали надо мной до такого состояния, что держались за животы и вытирали выступающие слёзы. Да уж, звездой стану. А этот еще, вчера выеб, а сегодня насмехается, аж злость взяла. - Хули, ревёте как сучки? – гаркнул я, подходя к пацанам. – Пиздуйте с дороги, вы видели насколько я опасен. – кивнув на ковры за спиной прошел между них так чтобы каждому досталось коврами в бочину. Хохот за моей спиной был настолько громок, что смог заглушить припев «Pussy» Rammstein в моих наушниках, а у меня и самого почему-то вытянулась улыбка. Ну не дурак ли? Даже пострадать нормально не могу. Немного его внимания и я опять плыву. Именно так, я почти и смирился, что Эдик и я - это невозможно. Грустно все это, но жизнь продолжается. Кстати, принимать поражение как данность для меня не впервой. Я много раз упоминал, что моя мама возлагала на меня большие надежды. Так вот, в шесть лет меня отдали в музыкальную школу для создания из меня маленького великого Моцарта. Но, кроме собачьего вальса, я так и не смог ничему научиться. А одинокий фортепиано остался на нашей даче обучать сему мастерству пауков и мышей. Позже, мама попыталась делать из меня великого Дали, но я умел рисовать только роботов, остальное же выходило как у курицы курсив. В то же время, мама отвела меня на прослушивание голоса, но ей стразу сказали, что на смену Лучано Паваротти я не гожусь, а для такого голоса всегда будет вакансия на Сибири, чтобы волков отгонять. Далее, курсы кройки и шитья, но увидь кто мои поделки, то модный приговор исключительно для меня стал бы совсем не модным, а криминальным. Много еще чего было, курсы программирования, литературный кружок, актерское и модельное агентства, но все это мне не давалось. Скорее всего, потому что не нравилось. Не знаю, о чем думала мама, ведь и учиться у меня получалось всегда средне. Как бы я не старался, но на отличника я не вытягивал. Средний среднячок, хорошист с примесью иногда выстреливающих пятёрок, а иногда и троек. И вот к чему это все? Так вот, с самого детства в сказках про принцев, чему очень поспособствовал Уолт Дисней, было понятно, что если будущий носитель короны выбирает себе пару, то она должна быть ему ровней по статусу, а если нет статуса - то, как минимум, обладать каким-то талантом. Вот Белоснежка, Ариэль и Спящая красавица – статусные принцессы, Золушка – из знатного рода, просто из-за смерти отца была вынуждена горбатиться на мачеху, есть еще Принцесса на горошине – из этой же серии, а Белль и Тиана, сами по себе очень умелые и, собственно, спасшие своих принцев (чудовище и жабу соответственно) от злых чар. Да, даже принцессы Рапунцель и Жасмин, хоть и выбрали себе в мужья «простых» ребят, но по сути последние были шишками в мире криминала. В каждой сказке есть мораль, и она заключается в том, что некий никакущий Эдгард, который как самый настоящий ТП (тупой педик) разбирается в бабских сопливых сказках, вовсе не пара «принцу» по имени Эдуард. Уже есть большой удачей то, что последний добродушно утолил сексуальный аппетит молодого подрастающего организма. Вот она моя сильная сторона – смирение и принятие. Ну и ладно ведь, ну и фиг с ним, не так то и нужно было. Но как-то грустно и всейравно хочется… А что если? А вот об этом забудь, парень. Нельзя же подойти к нему и сказать что у нас много общего. Ну, к примеру: «Чувак, мы так похожи! У тебя есть хуй и у меня есть хуй.» Бред. После стольких провалов можно сделать однозначные выводы. Не то чтобы я вообще «печальный», я же могу делать то, что и другие, например, учиться, домашними делами заниматься, кой-каким спортом, даже готовлю немного, с девчонками заигрывать. Повседневная рутина, думаю, мне бы не казалась такой уж и рутиной. Просто сделать то, что требует таланта, что не смогут другие, то где есть лучшие, где есть соревнование, где есть награда, где слава и призвания, где цель и результат - это не про меня. Пока голова работала, руки отдыхали, пора и им заняться трудовой деятельностью. Картошечки нажарю, а потом и себя в должный вид привести стоит, а то после такого субботника воняю не лучше тех пакетов мусора, которые сегодня выносил к бакам. И да, стиралку потом запустить. Эдя молодец, Эдя помогает. Эдя получит потом чистые носочки и будет свободен. Пока чистил картошку, прозвонил звонок. Гостей не ждал, мама не звонила, а потому не должна до утра понедельника появиться. На пороге обнаружился Эдик, стоит такой в футболочке синенькой, черных узеньких штанишках, беленьких кросовочках, мышцами играет, биту мою мусолит. Оппа, моя бита. - Ну, привет, опасный парень. – а сам глазенки прищурил, улыбается, ямочки эти его. – Ты инструмент отставил внизу, думаю пригодится, держи. – И протянул мне биту. - Заходи, я чай поставлю, хотя если подождешь, картошка будет готова. – я зашвырнув палочку-выручалочку в кладовку пошел в кухню, смотреть на Эдика почему-то очень смущает, и одновременно горько все это как-то. Щелкнула входная дверь, а вслед за звуком донеслось: «Ты один дома?» - Да, один, мама свалила на все выходные, так что я вольная птица, делаю что хочу, - нарезаю картошечку и боковым зрением вижу, как Эдик прошел к окну и плюхнулся на дальний стул. - Странно, обычно, когда люди с статусе «делай, что хочу», то это не так тесно связано с тем чем сегодня был занят ты. - Просто, когда вокруг чисто и желудок не урчит, то досуг организовать приятней. Как-то не висит над тобой ничего, некуда спешить и все заебись. У меня еще немного по списку, а там завалюсь перед телеком и буду расслабляться. – Влив на сковородку масла, закинув к нему брусочки картошки, я понял, что я воплощение рекламы мистера Пропера в жизни. Там был пацан, который пригласил к себе девушку, мужик Пропер предоставил ему помощь, и вся квартира сияет, раздается звонок, а пацан стоит в белой майке алкоголичке и портках как чучело зачуханное, и говорит, что мол все в порядке - ну почти все. А я же тоже стою тут как чучело замызганное, да еще и воняю. Нужно срочно валить мыться. - Эдик, последи за картохой, я в душ сгоняю. – и, не дав возможности для отказа, свалил в ванную комнату. Второпях, я оставил сменное белье там где оно и хранилось – в комоде – а на чистое тело одевать грязное тряпье - это еще тот тупняк. Я уже представлял, как оберну вокруг бедер белоснежное полотенце, плохо вытрусь, так чтобы капли прокатывались по распаренной коже, и припухлыми губами притронусь в поцелуе к его холке, пристроившись сзади, проведя ладонями по талии, бедрам. План был замечателен, но не учитывал, что белоснежных полотенец в нашем доме отродясь не было, а мои навыки соблазнения хромали. Вот так, завернувшись в мамкин махровый халат – слава яйцам без опознавательных бабьих принтов, простой синий, прошмыгнул в комнату и оделся в такой же хлам как и до этого, только чистый. Пока намыливался, задавал себе миллион вопросов. Думал, что если он не прочь пожарить мою картошку, то может и меня заодно; что даже если его мысли лежат только в горизонтальной плоскости, то это ничего; что он не обязан меня любить в ответ, но конечно хотелось бы. Хотелось бы узнать о многом, надеяться на многое и получить желаемое, но это ведь я. Отодвинув временного своего со-шефа, я доготовил картошечку, достал кетчуп, поставил посуду, чай заварил и вот стол уже накрыт. Повисла чавкающая тишина, чавкал, конечно, я, Эдик ел аккуратно, ехидненько посматривал на меня и улыбался краешком губ. Чертовски секасно! А я что? Перестал чавкать и начал сёрбать. - Ты надолго вообще, - справшиваю. - Ну, как выгонишь, так и пойду. – отвечает. А я думаю, это мне сниться или нет. Может я шизанулся уже. Сказка какая-то. - Что мне делать нечего, людей выгонять. Оставайся мне не жалко. – я, наверное, красный сижу, в сторону смотрю, трясусь что дальше то делать, говорить. - Можем кино посмотреть, боевик какой-нибудь можно или детектив, кстати, я скачал «Номер 23», пацаны говорили, что зачетный. Эдик был со мной согласен, вот так вот подошел, взял мой фэйс в ладошки, зализал резвенько губешки мои и сказал, что, да, посмотрим, только потом. *** В этот раз полноценного секса не было. Наверно, он просто пожалел мой зад, но обсосали друг друга мы знатно. Вид Эдуарда Скорко с моим хером во рту был великолепен. Когда пришло время кончить, он довел меня руками, хотя последнюю выступившую каплю все же слизал, сказал, что интересно было, а после, пока я валялся расслабленный и совсем забыл, что поза шестьдесят девять подразумевает собой одновременное и обоюдное удовольствие, он отцепил мою руку со своего члена и додрачил мне на лицо. Сказал, что так захотелось, хотя после того как кончил, не понимает зачем так сделал. Я только отмахнулся, но понял, что для него гейство не меньший предмет исследований чем для меня, и мы пошли вместе в душ. Потом ему звонил Макс, спрашивал, где он есть, ведь его машина все еще под подъездом стоит. Он сказал, что его срочно отец вызвал и прислал своего шофера, а машину он завтра заберет, потом глянул на меня и добавил, что может послезавтра, а он пусть присмотрит. Я, конечно, не ожидал, что он Максу все расскажет и запишет меня в официальные невесты, но стало как-то обидно, что он скрыл меня. Мог бы просто сказать, что со мной в консоль играл. И заигрался. Хотя, прекрасно понятно, что заигрался в светлое и прекрасное только я, надеюсь, с небес на землю падать не больно, а если больно, то быстро и смертно. Позже звонил его отец. Я думал, что он отмажется от него Максом, но Эдик сказал, что сейчас со своим парнем и будет послезавтра. Как потом мне рассказал этот недоконспиратор, после того как затащил меня невменяемого в ледяной душ, и сначала пытался привести меня, бело-синего от страха, в чувство, а потом прекратить поднявшуюся истерику, отец его совсем не тот страшный человек, как его расписывают, а с его предпочтением в выборе пары смирился еще год назад. Говорит: расскажет мне потом больше, особенно если я успокоюсь. Успокоился я через часа два в его теплых объятьях. - Я когда в универ поступил, - говорит,- с парнем одним познакомился. Нет, не то чтобы он мне понравился прям так, но мы сдружились, проводили много времени, в том числе и на разного рода вечеринках. Гоша, так его зовут, практически сразу сказал, что он по мальчикам, хотя с виду и не скажешь. В общем, не похож на типичный образ педика, который нам навязывает телевиденье и все такое. Парень как парень, друг хороший. Хотя в предпочтениях своих он чаше всего выбирал вот таких вот мальчусиков-феечек, коими я считал раньше всех геев. Ну, закрутилось так все, что мальчусики и возле меня отираться стали, а мне это как-то и не напряжно было, прикольно даже. И секс классный. Разный. С девочками тоже классно было, но как-то так получилось, что девочки постепенно стали менее предпочтительней мальчиков. Не то чтобы их много было, на самом деле до серьезной близости дошло только с двумя. Тогда я, конечно, понял, что игры закончились и пора получить совет отца. Как бы, о моей семье не говорили, но на самом деле у меня очень хорошие родители. Мы, можно сказать, своеобразная команда, друзья, опора и поддержка друг друга. Мама и папа у меня самое дорогое, что есть. Вот поэтому я и решил с папой посоветоваться, хотя и с мамой мог бы, но она тогда с подругой улетела в Париж. Глупо говорить, что я не боялся его реакции, трусился как осиновый лист. – на моем лице отразился немой вопрос «зачем тогда»? Эдик мягко улыбнулся и продолжил: - Мы же семья, к кому я мог пойти как не к ним? Тем более, такие откровения могут иметь последствия в его политической карьере и бизнесе. А папе я вредить никогда не хотел. Ну так вот, сказал - как на одном дыхании, отец только вздохнул, похмурил брови и пошел наливать нам коньяк. А потом сказал, что это новости не очень приятные, но главное, чтобы его ребенок жил свою жизнь в удовольствие себе и был счастлив, будет ли это правильно в его понимании или понимании других людей, это не важно. Но важно то, чтобы такой выбор в жизни был осмыслен и принят мной самим. А если я буду окончательно уверен в том, что предпочитаю парней, то он сможет вырулить свою политдеятельность так, чтобы это было больше плюсом чем минусом. Но пока я еще на стадии эксперимента, то должен все делать так чтобы комар нос не подточил. Собственно поэтому я постарался перевестись в Англию. - Это немного неожиданно. Никогда бы не подумал, что твой отец такой. - Какой такой? Не отмороженый бандит, каким все его считают? – я понял, что протупил своей репликой, но по его ехидной ухмылочке не похоже на то, что Эдика это как-то оскорбило. - Чёрт, извини я не особо умею такие разговоры разговаривать и туплю жестко. Это очень круто, что у тебя такие родители, невзирая на все те слухи. Просто, думаю, в принципе большинство родителей, узнай они такое о своем ребенке поведут себя иначе. – замялся я. - Я дорожу своей семьей, а слухи, на самом деле почва для них есть. Я маленьким когда был, лет пять мне было, так вот у нас тогда уже деньги водились, источников их я, конечно, знать не мог в силу возраста, но помню как в наш двор начала врываться куча дядек с ножами и пистолетами, пока они выбивали окна и двери, нас с мамой тогда отец отправил в погребок на кухне и закрыл там. Помню, как страшно было, стреляли много, драка, крики – сплошной мат, я дышать тогда боялся, не то, что плакать, хотя мама сидела возле меня и крепко держала мне рукой рот. А после было много чужой крови, на полу, стенах, мебели, на папе. Были еще другие мужчины, кто-то из его сторонников, что-то ходили и решали. Он достал нас с мамой с нашего закутка и сказал ей собираться к бабушке, а он разберется здесь. Я тогда впервые видел мертвых людей, и хоть их понакрывали, чтобы я не испугался сильно, но руки и ноги всейравно видно было. Он тогда сказал, что я молодец, что не заплакал и вел себя тихо, этим я защитил свою маму и себя. Сказал, что настоящий мужчина всегда должен оберегать свою семью, и потому он очень мной гордится. Позже, я подслушал, что папа все обставил, так что это он один так всех раскидал, и никого больше в доме не было. Он всегда говорил, что если кто-то навязывает свои правила игры, а тебе это не нравиться, то можно сделать вид, что принял игру, а на самом деле хитрить и жульничать. Я больше у него о той истории не спрашивал, но позже и так стало ясно, что он очень отпугнул своих недоброжелателей, нашел больших покровителей в политике и хорошо подружился с правоохранительными органами, так как дал им выслужиться, но и на лапу тоже. Но с тех пор это тупое «Пирочинка» как приклеелось к нему, хотя последние лет пять стали меньше трепаться. Так что та «правда», что лежит на поверхности иногда скрывает еще одну правду, другую. И хоть именно в той ситуации я не могу конкретно сказать, что там все же произошло, но наблюдая за ним живя бок о бок, я считаю, что он достойный пример того, как должен жить мужчина. Ну, вот такой экскурс в мою жизнь. – Эдик начал поглаживать меня, нежно-нежно. Он ласково улыбался, крутил жгутики из кончиков моих, все еще мокрых, волос, но я знал, что он очень переживает и ждет от меня какой-никакой реакции. Наверное, в силу своего возраста, неопытности или того, что я просто дебил, я не смог ничего внятного пробекать, но спросил, зачем он мне столько рассказал, на что он ответил, что: «Чёрт его знает почему, просто с тобой все странно, ты сам странный, и я с тобой тоже странный, но, как ни странно, мне это нравится». Мне тогда показалось, что это лучшее признание в моей жизни, признание чего – я, конечно, определить не смог, но сердце у меня тогда «ухнуло», а губы растянулись в улыбке. Эдик сказал, что я очень красиво улыбаюсь. Я ему не поверил, но улыбнулся еще. *** Постепенно подобрался последний учебный день. Экзаменов в десятом классе как таковых нет, но с понедельника начнется отработка в две недели. Я валил домой в гордом одиночестве. Славка со мной не пошел, так как повел Светку в кафешку. Думает, я на него обижаюсь, что они начали встречаться, и мы с ним проводим не так много времени как раньше, но я был только рад, потому что сам начал встречаться, правда - это был большой-большой секрет. Да и встречаниями это назвать можно было с натяжкой. Мы виделись еще два раза, по выходным, один раз катались за город и трахались перед лесополосой в машине, второй раз снова у меня. Мама тогда вновь уехала к «подруге», и не нужно быть Нострадамусом, чтобы понять, что она завела себе мужика. Так-то я за нее рад, но и как-то жаль, что мне сообщать об этом никто не собирается. В общем, тогда мы зависли с ним на два дня у меня, хотя собирались второй выходной провести у него на даче. Все отменилось, потому что в субботу я, почувствовав вседозволенность, нагнул Эдика над кухонным столом, и ему это, кстати, очень понравилось, правда, почти под конец. Но на следующий день его самочувствие не отличалось, как он говорил, от оленя, которого сбила фура. Даже после его жестких тренировок, такой хуйни не было, и это было второе матерное слово, вылетевшее при мне. Говорил, что с одной стороны мной восхищен, что я так круто тогда махал битой после своего первого раза, а с другой требовал обхаживать его как фиялку и поднять на ноги к понедельнику, в частности массажем, жрачкой в постель и минетом. Я про себя, само собой, фыркал, мол салага, я то после твоих толстых двадцати сантиметров, а ты после моих средних пятнадцати, но молчал в трубочку, заботился усердно и с удовольствием. Громкий «бибип» разогнал мои мысли, и почти перед самым домом меня нагнала белая красотка о четырёх колесах. Я моментально юркнул на пассажирское, и сквозь дибильную улыбочку выдавил «привееееет». Вот он, мой ненадолго парень, мечта всех и вся в радиусе 100 км. - На выходные свободен, же? – а сам гладит меня по коленке. - Ну вроде не поменялось ничего. Мне отработка с понедельника только предстоит. Но мать дома будет. Так что придется шараёбиться. - Не придется. На дачу поедем. Пустят тебя с ночевкой? – смотрит вопросительно, губу немного примял зубами. Нервничает? - Думаю да, скажу класс собирается весь, в честь окончания. Сейчас поедем или к вечеру? - Давай сейчас соберешь, что нужно на 2 дня, а я пока в маркет съезжу, и сюда снова подходи. Тебе что-то взять? - Гондоны и смазку, – поиграл я бровями, – и, если можно, такие приколюхи разноцветные, там орехи в шоколаде, или шоколад в шоколаде. - Первое, считай уже взял, а второе – это эмэмдемс чтоли? - Да, он самый. Эдичка кивнул, сам себе под нос, а я спешно оглянувшись, клюнул его в губы и выскочил из машины. Мама на удивление услышав, что сыночка сваливает, загадочно заискрила глазенками, к гадалке не ходи – хахаля приведет, отстегнула деньжат и для проформы пожурила пальчиком, мол будь примерным мальчиком. Через 20 минут я уже ошивался возле ламбо, Эдика еще не было. - Привет. Ты что Эдика ждешь? – спросил непонятно откуда взявшийся Макс, а меня аж перекосило, в глазах явно отсвечивал вопрос «шо делать?» - Ээээм… да нет, наверное. Не то чтобы, но все же. – стал тупачить я. - Чего? – Макс такого набора пурги походу давно не слышал. - Просто смотрю, машина его, ну она типа классная, дай думаю позырю, а так я нет ничего, не жду никого. Мимо крокодил я. - О! Мужики, привет! – слышу своего спасителя. – Вы куда-то идете? - Не, я Эда только-только встретил, говорит он мимокрокодил. А ты что тут? Ты же с батей на дачу собирался. – оживился Макс. - Так и собираюсь, вот,- продемонстрировал пакет с хавчиком, - отоварился. - Жаль с вами не получается, давно не был у тебя там, нужно к зачету подготовиться, а там такая грымза. Капец, короче. Вообще ты красавчик, что так заранее смог сессию закрыть... Я как одинокий голубь на карнизе за окном, смотрю на этих приятелей товарищей, и хз что делать. Ни разговора поддержать не могу, ни свалить не получается, хотя нужно драпать, Максу не нужно лишнего видеть. Я скромненько протянул им руку для пожатия с «ладно, пошел», Макс только кивнул и дальше давай расписывать свои злоключения в универе, а Эдик цапнул меня за руку и держит, и такой : «Ты куда вообще идешь?», - ай да актерище. А то ты не знаешь, что ебловаться иду, пока ты с дружечком своим поглагольствуешь. - Вон туда, - ткнул пальцем в сторону «хер знает куда». - О, мне в ту сторону, тогда подвезу, а то тяжело всухопутную тяжести тягать. – кивнул в сторону моей сумки, которая по размеру не больше его пакета с магаза. Мда уж. Обхохочешься с таких конспирантов. Но Макс ничего не заподозрил, наверно от Эдуарда в принципе ничего плохого никто не ожидает. *** Когда мы подъехали к его «даче», то оказалось, что это обычный жилой дом, а не коробка в которой можно поставить грабли, лопату и раскладушку. Хотя, все было, в общем-то, без мажорства – простой двухэтажный кирпичный дом с территорией без грядок, только плодовые деревья и травка, ну такая красивая бархатистая, а не осот с одуванчиками. Но поразил меня конечно не дом, не красивые виды, и даже не то что мы с Эдиком входили во двор, держась за руки, а именно наличие за калиткой еще одной машины (даже не запомнил какой) возле которой топтался Эдуардов отец. Я весь подобрался, хотел вырвать свою руку и побежать к городу на своих двоих, но Эдька быстро смекнул на что я способен в состоянии аффекта и фактически зацепился за меня мертвой хваткой. Когда-то я смотрел фильм «Кавказская пленница» и там был эпизод, в котором Моргунов, Вицин и Никулин собой перекрыли дорогу автомобилю, и Вицин так дергался-трепыхался, чтобы вырваться, но у него ничего не получилось. Так вот, в тот момент, я воплотил эту сцену в жизнь. Эдик на меня шикнул немного, я хоть дергаться перестал, но колени тряслись. - Па, ты же говорил чтоб мы сами ехали, у тебя появилось свободное время? – Так они что еще и договаривались? Ай да предатель! Ай да сукин сын! Без предупреждения. - Нет, Эдь, я ненадолго заехал, спининги свои забрал, с дядь Михой на рыбалку махнем, он хорошее место нашел. А вы уж тут молодежь найдете чем заняться и без меня. Хотя кофейку давай выпьем перед дорожкой. – потом так прищурился, и елейным голоском в мою сторону. – А это и есть твой Эдгард? Рад знакомству, юноша. Можешь звать меня дядя Вова. Трижды ха, «дядя Вова» пожал мне руку, я ему мяукнул «здрасте, очень приятно». Слава богам, этот клещ-Эдик к тому моменту отпустил мою ладонь, а то если бы я одновременно держался за двух Скорко, меня б хватил инфаркт. Можно и не объяснять, но собеседник из меня был не лучше рыбы, так что я попивал кофеек, любезно предоставленный предателем-Эдиком, и стрелял глазами в разные стороны, лишь бы не пересекаться взглядом с дядей Вовой. У меня и в голове никак не сходилось, что он так легко принял гейскую сторону своего сына, а теперь еще и с сыночкиным, как бы сказать «бойфрендом», светские беседы вести пытается. Хотя, в моем понимании, если бы встретились родители парня с его девушкой, то вопросы о том «кто-откуда-какие планы на будущее-не проститутка ли ты часом?» должны возникать. О! В этом, наверное, и вся соль - его отец не воспринимает это все как возможное будущее для Эдика. Но удивительного тут ничего и нет, я и сам мало, что не до конца верю во все происходящее, так еще и все осложняет то, что Эдуард уедет в конце лета, и этим все закончится в любом случае. Вот такие ёбушки воробушки… Когда Эдик, попрощавшись с отцом, вернулся ко мне, ласково мылясь под бок и покрывая поцелуями мою шею, я все еще напоминал застывшее ледовое изваяние, но член уже начинал интересоваться таким ходом событий. На этого парня невозможно долго обижаться, да и строить недотрогу я никогда и не собирался. *** Наверно с каждым летним днем мое ебало становилось перекошенней и перекошенней, конечно, у меня были основания для печали если учесть тот факт, что я перестал хотеть жить здесь и сейчас - в поцелуях и жарком подростковом сексе с Эдиком. Все это было очень даже замечательно и приятно, но я хотел знать и про завтра, и про послезавтра. Точнее знать-то я знал, но все это было совсем не радужно. Уже прошла половина июля, считать я отлично умел особенно когда «часики то тикают». Я понимал, что он скоро уедет за бугор, помашет мне ручкой, может даже с воздушным поцелуем, и все. Что я буду делать дальше, я не знаю. Если раньше я любил весь этот собирательный образ Эдика, то теперь я знаю его очень близко, и все что я узнал было прекрасным, еще даже более лучшим чем я себе представлял. Мне хотелось верить, что так нельзя играть, что ТО что я вижу перед собой может быть настоящим, не односторонним, что это можно обозвать «чувствами», «любовью». Хотелось верить, верилось, возможно все даже было правдой, но ничего не меняло. Вот поэтому, я и стал чаще витать в своих мыслях, чаще загружаться, и по своей тупой природе, однажды не смог вовремя закрыть рот, когда в порыве нежности сказал, что: «люблю и хочу вечности с ним». Я сразу понял, что пизданул лишнего. Он тихо выдыхает, опирается на стол и притягивает меня к себе: - Эдик, малыш, ты же понимаешь, что это все, все что между нами, оно только сейчас? – мягко, почти ласкающе, говорит он, так же общаются с буйными умалишенными или с маленькими детьми. Водит пальцами по скуле, отбирает пряди волос. Как бы успокаивает. – Я, как минимум, уезжаю в другую страну. Тихо улыбаюсь такой ненужной заботе. Слегка покачиваю головой, толи не соглашаясь, толи скидывая невидимую пелену. Когда сам об этом думал каждый день - оно не звучало так больно. Когда сказал он - как обухом по голове. Правда таким тоном, что это как бы нежнейшее из того, что он мне говорил. Еще и это обращение – малыш. Не знаю почему, но даже в этом подтексте оно мне нравиться. Но, в любом случае, даже если ты меня будешь гладить, ласкать, целовать, это не изменит сути сказанного тобой. Этот разговор с собой я провел еще в мае, и на репите проматывал в голове день за днем. Тебе незачем пытаться сгладить углы. Это все, даже с роду облегчения, я почти все три месяца думал, когда же, когда настанет этот момент. Жаль, что я жил этим моментом, думал продумывал всякую несуразицу, ведь стоило больше пожить тобой, с тобой, с моими чувствами. Как же паршиво быть скованным страхом, но теперь все. Мы пришли к этому моменту и мы его проживем. Я его проживу. Такой вот дурачелло. - Нет, это ты не понимаешь, - спокойно улыбаюсь ему глядя в красивые голубые глаза, вожу подушечками пальцев по овалу лица, дотрагиваюсь к мягким и теплым губам, отвлекаюсь. - Ты такой красивый… не только внешне, я так и не понял, что в тебе может не понравиться, хоть я и искал, думал, найду, и вот в такой момент легче будет. Но почему-то легче не от этого. Эдик смотрит немного непонимающе. Меж бровей образовалась небольшая морщинка. Я знаю, что его бесит, когда он что-то не вкупает. Все в мире должно крутиться если не с его подачи, то хотя бы с его осведомления о происходящем. Может поэтому он настолько успешно со всем справляется? Это даже не тяга к знанию, а тяга к пониманию, восприятию, причастности. Как-то так. - Я рад, что всему конец. - продолжаю. – Нет не отношениям, хотя их по сути не было. Смешно. Просто, потому что ожидание конца все же хуже чем сам конец. Пережил и живи дальше. Конечно, я уверен, что это со мной навсегда. Ведь так пополняется багаж жизненного опыта? Да? – он молчит, но уже все понял. Я не реву, не давлю на жалость, не бью ему морду, ничего не клянчу, не угрожаю. Я вижу, для него такая реакция впервые. Но все же он молчит. И мне теперь кажется, что это я в чем-то виноват. Я не хотел этого огорчения в его взгляде. Я не знаю чем вернуть его глазам немного блеска, сейчас, сию же минуту. Я не хочу помнить, как он пялится сквозь меня, и не может подобрать слов. Ведь сегодняшний день начинался так хорошо, и в принципе еще целый месяц мог пройти хорошо, но я, наверное, просто устал. - Может если встретимся когда-то лет через десять-двадцать нам станет смешно с этого. - озвучиваю первую пролетающую в дурной башке мысль, хочу отвлечь, развеселить. - Я тебе расскажу про своего парня-мудака, как он меня не понимает, или про жену и ребенка, что пора их свозить на курорт. А ты мне посоветуешь, чего. Кто знает, как будет дальше. Я такой валенок… Черт, я ничего не смыслю в том, что нужно говорить в важные моменты. Я не могу быть полезным, я не могу быть хорошим, я не могу быть рядом. Лучше помолчать. - Прости меня. – его шепот на выдохе. Эдик поднялся во весь рост, наклонился и нежно соприкоснулся со мной губами. – Я подвезу тебя домой, а потом поеду вещи соберу, побуду оставшееся время в Москве. Но я не буду против если мы с тобой будем на связи, даже после того как я буду учиться. Но это тебе решать. Конечно мне, и я решил, что поддерживать связь не нужно, удалился со всех соцсетей и сменил номер, предварительно удалив контакт Эдика, после его отъезда в Москву. Когда он уехал на учебу я не интересовался. Я знал, что он со мной на связь не выйдет, если этого не сделаю я, поэтому я обрубил все возможности связи - не для него, для себя. Хотя, я знал, как его найти в соцсетях, помнил наизусть его номер телефона и ник в скайпе, просто боялся, что будет только хуже, я боялся боли, точнее с того момента я стал бояться боли. Сильнее всего болело пока я учился в одиннадцатом классе, потому что помнить о нем это одно, а постоянно слышать о нем, это другое. О нем говорили всегда и везде, этот чертов город доводил меня до тошноты, я начал замечать за собой панические атаки, которые повлияли на угасание нашей дружбы со Славиком. В один из таких дней мы со Славоном разошлись в разные стороны, не сказав друг другу ни слова, точнее он ушел, а я не закончил школу. POV Эдуарда. Через 4 месяца. Вечером тренькнул телефон, ВК оповестил, что Макс прислал сообщение: «привет, го скайп вечером у меня просто офигенская новость». Да, мы давно не общались с Максом, да и он тихарился почти всю осень, вечно был занят, кстати не только он, я и сам немного отстранился, чтобы в первое время не спросить про Чайковского. Эд, не вышел на связь, и я понял, как жестко я ошибся. Ведь за простым летним приключением так не скучают. Я увидел, что его страницы в вк и фейсбуке удалены, и принял его выбор не продолжать общение, конечно, чтобы принять, пришлось напиться. Не замечал раньше такого за собой. - Привет, Эдик? Слышно? – услышал я голос Макса. - Привет, да, нормально, только ты, тупица, видеосвязь не включил. Давай уже в студию свою наглую морду. Ну, другое дело...- мое сердце застучало быстрее и немного перехватило дыхание. - Макс, ты в гостях? - Вообще-то уже у себя. Это моя офигенская новость. Мне родители квартиру купили!!! - Что ты травишь? Это же Чайковского комната. - Ох, Эдик. – замялся Макс, - не думал, что ты у него был… Это уже моя квартира. Они продали, а мне родители купили. Дешево было и в соседнем подъезде. - А куда переехали бывшие владельцы? – с тревогой спросил я. - Ну там такая, мутная история случилась, я не все знаю, мать Эдика замуж вышла и уехала к своему жениху в другой город, ей бы одной все это было не потянуть. Жалко его конечно, он же сопляк совсем был… У меня кровь остановилась, все охладилось и потемнело, «что с ним?» прошло долбаных четыре месяца, что могло случиться, я боялся услышать, то что у меня вмиг возникло в мыслях, но мне пришлось: - Он жив? - Не уверен, не знаю, его в больницу в облцентр должны были перевезти, но доехал ли - никто не знает, через две недели после той драки его мать приехала вся черная, в черном, похудевшая и опухшая одновременно, закрыла все дела, уволилась с работы, квартиру продала вот… - смущенно проговорил Макс, - никто не осмелился спросить, все боялись, и мы в том числе. Жаль конечно пацана, он такой потешный был, но видимо дурак-дураком, в одиночку наехал на местных бандюков-отморозков, за то, что они его пидором назвали, а он возьми и ляпни, что он и есть пидор, а дальше, что сказать, на нем живого места не оставили, перекрошили все кости, семь ножевых. Ты чего? Эдик, ты что плачешь? Вы же почти не общались, или я чего-то не знаю. - Не знаешь, и я по-видимому не знал, тоже, - утер ручейки, неожиданных даже для себя слез, - все, пока, мне нужно, что-то … - и завершил звонок. Я не знаю, что в тот момент со мной было, такого ада я не чувствовал никогда, еще хуже я не знал, что произошло на самом деле и боялся узнать, что все то, что нарисовалось у меня в голове может оказаться правдой. Первое, что я мог сделать – это позвонить папе. - Але пап, привет, - почему-то трудно говорить, комок в горле мешает, - я с Максом говорил только что, скажи ты знал, что с Эдом случилось? Отец молчит и молчит долго. Значит знал, от этого еще хуже. - Сыночек, да узнал месяц назад. Ты был в таком унынии все это время, я не хотел начинать эту тему, думал ты сам в курсе уже, не хотел лишний раз задевать тебя разговорами. - Пап, расскажи обо всем, что тебе известно. Так я узнал, что малыш скорее всего не сможет ходить, что будет слеп на один глаз, и это лучший прогноз, узнал, что его мать и ее новый муж смогут покрыть расходы, поэтому от помощи отца они отказались и уехали сначала в облцентр, а потом в столицу, неизвестно куда, но можно узнать. Я пока не был готов узнать. Так же папа рассказал, что дело громкое по меркам города, что отморозки которые его избили будут сидеть, но нескольким из них и так положено было сидеть, и что его избили и изуродовали действительно за то что он гей. Многие считают, что он это сделал специально, потому что подойти к таким дядям и зарядить в лоб о таких предпочтениях, это значит спровоцировать намеренно, только никто не понял зачем. Его друга допрашивали, хотели понять мотивы, так тот сказал, что они вообще не друзья, и давно друзьями перестали быть, тут не понятно, может не хочет, чтобы к нему прилипла ненужная слава. Я был в бешенстве, просил отца чтобы поубивал этих мразей в тюрьме, кричал что сам поубиваю их, что найду Эдика и верну себе, что заберу его и никто не найдет нас, я плакал как ребенок. Через полчаса ко мне заехал бугай-телохранитель и психолог, а через два дня отец. Мои нервы и мой мозг - собрали, мое сердце собрать некому. К тому моменту, я начал винить себя во всем, я перестал хотеть найти Эдика, мне стало страшно его увидеть, а еще стыдно, что испортил мальчику жизнь. Но все проходит, замирает, некоторое становится забытым или почти забытым, мне для этого понадобилось всего лишь восемь лет.