Осень - мой синдром

      — Хватит издеваться над едой, не хочешь — не ешь, — Видимо терпению Дана приходит конец, и он больше не может спокойно наблюдать за тем, как ты размазываешь по тарелке остывшую кашу. И ты не то чтобы специально ведёшь себя как капризная пятилетка, просто в каше нет кусочков персика, а у тебя желания есть её без них. — Дан, ты сердишься на меня? — Наконец-то откладываешь еду в сторону и задаёшь вопрос прямо в лоб, на который так боишься услышать ответ. — Нет, — Он бросает это сухо, и тебе кажется, что это «нет» куда больше похоже на «да, ещё как сержусь». Но Дан ничего не добавляет, а ты не хочешь, чтобы и без того короткий разговор так быстро зашёл в тупик. — Значит сердишься… — Многозначительно опускаешь голову, в которой невольно рождаются неутешительные выводы, и пытаешься придумать, что сейчас говорить, потому что мысли путаются, а все слова теряются, — Прости меня, я… Дан тебя перебивает, поворачиваясь к тебе лицом и заглядывая в такие любимые, но не менее далёкие голубые: — Не нужно этого, ты уже извинялась, тогда, на кладбище. Мы оба помним, чем это закончилось, — Он устало трёт переносицу, всем своим видом показывая, как ему неприятен этот разговор, — Тебе уже лучше, значит я могу ехать, мою стряпню ты всё равно не ешь. Эти слова для тебя будто бы удар чуть правее сердца — чтобы больно, но не смертельно. Ты не готова сейчас его отпустить. Ты вообще не уверенна, что когда-нибудь будешь готова. Тебе бы только лежать, как вчера, на его груди, слушать, как бьётся живое сердце и не думать ни о чём плохом. — Дан, не уходи… Я не могу без тебя, — Ты всхлипываешь, но его взгляд больше не тает от этого, как это было всегда. Больше он не поведётся на твои слёзы. Иначе хуже в результате будет обоим, — Я правда жалею о том что ушла. — Позвони, если тебе понадобятся какие-нибудь лекарства. А мне правда пора, обещал ребятам заехать на студию, — Дан выходит из кухни, оставляя осколки тебя сидеть за столом, уставившись на тарелку с овсянкой, успевшей стать ненавистной за утро. Сидишь на полу в собственной гостиной в обнимку с бутылкой красного полусладкого. Думаешь о высоком и о том, какие суши заказывать. И ты правда устала косячить, а потом запивать всё дорогим вином, жалея себя под Артика и Асти. Но жить по-другому ты давно разучилась. А может и вовсе никогда не умела. Дан целый день пропадает на студии. Выплёскивает эмоции на барабанной установке и это действительно помогает. Возможно даже лучше, чем тебе вино. Но тут опять же каждому своё. После изнурительной работы и ещё энного количества выпитого кофе, Дан отправляется кататься по городу. Запредельная скорость и прохладный ветер, который тормошит чёрные кудри сквозь открытое окно — лучшая компания для него сейчас. Ну или почти. Конечно, Дан с удовольствием бы провёл это время с тобой, но простить так быстро, как бы того не хотел, не может. В конце концов ты же должна сделать для себя правильные выводы. Но выводы это сейчас точно не к тебе. Потому что алкоголь и температура, которая поднялась от того, что ты, естественно, забыла выпить таблетки, сделали своё дело. И этот нескладный день плавно перетекает в такой же нескладный вечер, как вино в твой бокал из уже второй открытой бутылки. Ты строчишь ему сороковое сообщение о том, как тебе плохо. Но содержимое отправленного ты с утра не вспомнишь, пока, с каждой секундой всё сильнее заливаясь краской, не перечитаешь каждое слово. Но сейчас трезво оценивать свои поступки ты абсолютно не в состоянии. А Дан не сразу замечает телефон, что стремительно разряжается от почти не гаснувшего из-за постоянных уведомлений экрана. Но, как только читает, сразу понимает, в каком ты состоянии, и что ничем хорошим это не закончится, учитывая хотя бы тот факт, что у тебя ещё с утра была довольно высокая температура. Сдаётся в очередной раз. Себе и своим принципам. Срывается в очередной раз. К тебе и на бешеной скорости. Винит себя в очередной раз. За то что оставил одну и не смог даже выслушать. Хочет исправить все ошибки, потому что жить не может без твоего голоса, твоего запаха, твоих прикосновений. Без тебя… Просто любит. И это уже не лечится, в отличие от твоей простуды. Он укладывает тебя спать, буквально заворачивая в одеяло трубочкой, под твоё недовольное бурчание. А через пять минут ты уже разгуливаешь по стране сновидений, которая сегодня порадует тебя светлыми историями, даже если ты и вела себя не как хорошая и ответственная девочка. Дан же ещё полночи просидит у растопленного камина за чтением книги, а заодно и расстановкой по полочкам всех своих мыслей. Мыслей о тебе, конечно же.

***

На улице разбушевался ураганный ветер, поэтому Дан настаивает на том, чтобы сегодня остаться дома. От твоей простуды уже практически не осталось и следа, но всё же стоит поберечь ослабленный иммунитет. Вы решаете вместе приготовить что-то очень вкусное и по-настоящему осеннее. А через пять минут поиска рецептов не сговариваясь показываете друг другу телефоны с пошаговой инструкцией по приготовлению тыквенного пирога. Ты притаскиваешь большую оранжевую тыкву и с гордостью сообщаешь, что это с твоего огорода. Дан конечно же хвалит тебя, целуя в макушку, а после спрашивает, что это за сорт. И ты искренне пытаешься вспомнить, но как можно вспомнить то, чего не знаешь? — Хозяюшка, огородница, — Дан смеётся, пока ты недовольно ищешь ответ в гугле. — Я считаю, что сорт это не важно. Главное, что она вкусная и выращена без химикатов. Но если, Балан, тебе так принципиален сорт, то вперёд, ищи себе другую тыкву. Может не только тыкву найдёшь, — Ты играешь с ним, чтобы добавить немного перца в ваши приторно сладкие отношения. Но не берёшь в учёт то, что они стали такими совсем недавно и лучше обойтись без подобного рода провокаций. Но он же не уйдёт искать себе сейчас новую тыкву? — Ну а что я ещё могу найти? — Смотрит на тебя, как на ребёнка, а ты решаешь довести дело до конца. — Не что, а кого, — Добавляешь уверенно, при этом начиная резать куски тыквы так, чтобы получались маленькие жёлтые кубики. — Боооже, Кароль, это что? Ревность? — Он смеётся, а ты уже слишком увлечена процессом готовки, но всё же разъясняешь свою позицию, чтобы сильно не зазналвался. — Было бы кого ревновать. Нужен ты мне, как рыбе зонтик. В эту секунду за окном видимо ударила молния, потому что раздался гром такой, будто бы это где-то совсем рядом с вами. Ты невольно дёрнулась, испугавшись, и нож, которым ты резала тыкву попал не по ней, а прямо по пальцу, который ты также рефлекторно взяла в рот. — Ну что, сильная и независимая, я тебе по-прежнему не нужен, могу идти? — И чёрт, он знает, как ты не любишь оставаться одна в грозу, потому что в это время непроизвольно всплывают откуда-то из глубины детские страхи и начинают одолевать тебя с новыми силами. — Не уходи, — От твоего весёлого настроения, в котором ты пребывала ещё минуту назад, не осталось и следа. Теперь ты серьёзная и в то же время тревожная, отчего Дан пугается, потому что не понимает, что послужило триггером для такой перемены. Гром? Дурацкая фраза, брошенная в шутку? Или что-то ещё? — Не уйду, куда я денусь с подводной лодки? — Он находит в себе силы улыбнуться и старается разрядить обстановку, что ты замечаешь и силишься улыбнуться в ответ. Но теперь ты всерьёз задумалась о том, что будет, если он всё-таки уйдёт? Как ты переживёшь это и найдёшь ли в себе силы улыбаться новому дню? Без него. Стоит ли тогда вообще подпускать Дана так близко? Ведь потом будет больнее отрывать его от сердца, на котором придётся снова залечивать шрамы. Можно изначально избежать этого, чтобы никто не пострадал в конце. Так ведь будет проще? Обещаешь себе подумать над этим позже, а сейчас хочешь просто наслаждаться моментом. — Порезалась? — Дан замечает как ты всё ещё держишь указательный палец во рту, пытаясь остановить кровь. — Чуть-чуть совсем, — Пытаешься отмахнуться, но такой расклад Дана не устраивает. — Дай посмотреть. Он сосредоточенно осматривает ранку на твоём пальце, из которой продолжает сочится тонкая струйка крови, а после куда-то уходит, вероятно, на поиски аптечки. А уже через минуту ты, усаженная на столешницу, болтаешь ногами и думаешь о неизбежности своей участи, пока Дан выливает раствор перекиси водорода на ватку. — Мог бы и подуть, мне между прочим больно, — Обиженно дуешь губы, пока Дан заканчивает с обработкой. В ответ получаешь поцелуй сначала в повреждённый палец, потом в кончик носа — его любимое место, а после и в губы. Не спеша отвечаешь, растягивая ваше одно на двоих удовольствие и держишься за его плечи, чтобы не упасть от такого напора. Дану почти удаётся повалить тебя полностью на стол. Ещё немного, и ты бы осталась без своей домашней футболки, но вас прерывает кухонный таймер, который спешит сообщить о том, что пора проверить тесто в духовке. — Мы продолжим позже, — Дан просто ставит перед фактом, а ты просто не против. И на ужин у вас тыквенный пирог со взбитыми сливками, тёплый плед, растопленный камин и ваша любовь.