Осень - мой синдром

«Бу!»

      За окном барабанит дождь, а ты сидишь в старом кресле в доме родителей, укутавшись в тёплый белый кардиган. Пахнет домашней едой и смолой. Вокруг тебя тепло и уют, отчего на душе спокойно. Пусть идут года, но здесь ты всегда будешь чувствовать себя в безопасности. И немножко маленькой девочкой, вспоминая, как в детстве точно так же сидела на чердаке и слушала стук дождя по крыше. Кап-кап, стук-стук, кап-кап, стук-стук… Мама сдерживается от расспросов про внезапный приезд, про твоё весьма странное поведение в последнее время, за что ты ей бесконечно благодарна. Она понимает, что ты поделишься с ней сама, когда придёт время, если захочешь. А пока она будет, как в детстве, угощать тебя оладушками и следить, чтобы на тебе всегда были шерстяные носки. А ты и не противишься такой заботе, ведь она тебе сейчас так нужна. Думаешь о том, что кресло старше тебя, как и этот дом. О том, что кто-то уже сидел вот так на чердаке и слушал дождь. Понимаешь, что и после тебя сюда кто-нибудь поднимется: вытрет пыль со старого телевизора, распахнёт шторы, чтобы лучи света проникли внутрь, сядет в кресло… А ты будешь здесь, в воздухе, в каплях дождя, что просочились сквозь худую крышу, в паутинке под потолком, в утренней росе на траве за окном. Ты оставишь частицу себя на чердаке, чтобы иногда на нём будто бы слышался детский смех и топот, чтобы форточка не хлопала от сильного ветра, чтобы молния обходила стороной старую шиферную крышу… Ты напишешь письмо красивым почерком и оставишь его в нижнем левом ящике комода. Обязательно сделаешь это, когда придёт время.       Неделя у родителей подействовала на тебя чудесным образом. С души словно упал камень, беспрестанно давящий на тебя всё это время. Ты вернулась домой с новыми силами и с рецептом вкуснейшего яблочного пирога от твоей мамы, который ты намерена приготовить любой ценой, даже если после этого придётся заказывать новую кухню. Идёшь босиком по полу, отчего сразу же становится неприятно и ноги быстро замерзают. И дело не только в отсутствии носков. Чувство одиночества ожидало тебя всю неделю, тщательно подготавливая холодную постель. Решаешь выехать погулять, интуитивно останавливаясь на набережной. Надеешься развеяться и оттолкнуть от себя меланхоличные мысли, что напрашиваются всё настойчивее и настойчивее в гости в твою голову с утра, как только ты переступила порог дома. Находишь в шкафу тёплый шарф, заранее думая о том, что у реки будет ветрено. Водитель сообщает тебе, что ожидает во дворе, но тут на телефоне высвечивается ещё один звонок. Веня. Твой сын в привычной манере звонит, чтобы узнать как дела и вкратце рассказать о новых успехах в школе, а у тебя сразу же поднимается настроение и кончики губ невольно ползут вверх. Казалось, мальчик совсем недавно уехал учиться после летних каникул, но ты уже бесконечно скучаешь, радуясь каждому, даже самому короткому, звонку. Веня рассказывает о награждении лучших учеников, о планах на год, о недавнем походе в лес, о школьной театральной постановке… А ты внимательно слушаешь, стараясь запомнить каждое слово и всячески поддержать мальчика, пока водитель выруливает в сторону города. Шарф благополучно остаётся лежать на полочке в коридоре. И теперь неизвестно, как не слечь с ангиной после такой прогулки.       Неспеша шагаешь по широкой набережной, а на небе постепенно сгущаются тучи. Щедрый на дожди сентябрь выдался. Но перспектива промокнуть тебя не пугает, наоборот, ты слышишь из какого-то кафе мелодию чёрных глаз и невольно вспоминаешь своё осеннее танго. На этой набережной почти год назад. Flashback — Потанцуем? — Дан, галантно протягивает тебе руку, приглашая на танец. И ни один джентльмен, из тех, которых ты встречала ранее, не кажется тебе истинным, потому что истинный сейчас перед тобой. А других тебе не надо. — Дождь идёт, Дан, — Ты смеёшься, а с кончиков твоих волос уже вовсю течёт вода. — Пусть идёт, мы постараемся не мешать ему, — И статус последний романтик Кишинёва можно расширять после этих слов до, как минимум, последний земной романтик. — Ось ти дурне! — Отвечаешь Дану на своём, зарываясь носом ему в плечо под толстовку. А он улыбается тебе и начинает вести, задавая ритм. Вас не смущают лужи под ногами, вас не смущают люди вокруг. Вам хорошо, а разве ещё что-то нужно?

Был день осенний, и листья грустно опадали

В последних астрах печаль хрустальная жила

Ты вспоминаешь своё студенчество и занятия танго, которые длились, кажется, не больше двух месяц из-за загруженности, но чему-то ты всё же научилась. Сливаетесь друг с другом, попутно становясь одним целым и с дождём, и с мокрым асфальтом. Твои каблуки разбрызгивают воду из луж, которая итак везде, а короткое платье развевается в ритм. Дан ведёт тебя настолько уверенно, что создаётся впечатление, будто вы всю жизнь на паркете. Но выдают вас не движения, выдают вас глаза. Живые, влюблённые и сияющие.

Грусти тогда с тобою мы не знали,

Ведь мы любили, и для нас весна цвела…

End of flashback       Не можешь осознать, что это происходило год назад. Почему всё так сильно изменилось за каких-то жалких триста шестьдесят дней? Не понимаешь, кто научил тебя за этот год забываться под кальянный рэп. И курить айкос в форточку в три часа ночи. Смотришь по сторонам: кто-то выгуливает собак, кто-то детей. А ты выгуливаешь сама себя, и тебя вроде как всё устраивает. Но девочка внутри стонет от одиночества и замерзает от твоих холодных слов. Ему. О том, что между вами не более, чем ничего. Но ничего скоро останется от тебя, если будешь продолжать в том же духе. Возвращаешься домой под вечер уставшая и замёрзшая. Но вместо тёплого чая выпиваешь двести грамм бренди на голодный желудок и падаешь на кровать в мокрых джинсах и худи. Сон лицом в подушку и невыключенный свет: вот и все итоги дня. Просыпаешься то ли от дикой головной боли, то ли от того, что твоя кошка настойчиво скребётся в дверь. Животное проголодалось, а всех мышей, кажется, смыло вчерашним дождём. Но тебе сейчас всё равно даже на то, что уже обед, а ты только открыла глаза. Мечтаешь лишь о таблетке ибупрофена, потому что, судя по всему, у тебя всё-таки поднялась температура. Прекрасно. Всё итак в последнее время просто лучше не бывает, а теперь ты ещё и простыла. По крайней мере ты надеешься на то, что это обычная простуда. Но, если честно, начинаешь сомневаться в этом, когда к вечеру тебя ужасно знобит, а таблетки совсем не помогают. Нос не дышит, а глаза слезятся и болят. И любой здравомыслящий человек скажет, что нужно немедленно вызывать врача. Но скорая — это последнее, куда ты позвонишь. Да и как можно здраво мыслить с температурой под сорок? Видимо никак, потому что ты лежишь в кровати и набираешь номер. Но не скорой и даже не своего врача. Ты звонишь тому, кого игнорировала последние две недели. Тому, от кого ты ушла с первыми лучами солнца после разговоров о любви и совместно проведённой ночи. Тому, чей номер ты не удалишь никогда, даже если сама не ответишь ни на один его звонок. — Алло, Дан… — Хрипишь в трубку и тут же откашливаешься в попытке вернуть голос. — Тина? — На другом конце провода слышишь его сонный голос и только сейчас додумываешься взглянуть на часы. Полночь. Ну да, нормальные люди в это время спят. — Чёрт… Прости, я тебя разбудила, — Искренне сожалеешь, что прервала сон Балана и уже даже хочешь бросить трубку, но вовремя понимаешь, что это будет чересчур странно. Даже для тебя. — Ничего, я всё равно не мог уснуть, — Врёт, чтобы ты не переживала по этому поводу. Дан просто ещё не знает о том, что тебе настолько плохо, что тебе откровенно всё равно на то, как он сейчас о тебе подумает, — Лучше скажи, что у тебя с голосом? Ты как себя чувствуешь? — Слышишь беспокойство в его тоне и ещё вроде как звук застёгивающейся пряжки на джинсах. Ну или тебе просто кажется, потому что ты больше всего хочешь, чтобы ему было не всё равно, чтобы он был рядом. Сейчас Всегда. — Плохо… — Это всё на что тебя хватает, потому что из-за собственной слабости слёзы не дают сделать вдох. И ты уже почти в истерике, а Дан не знает, что с тобой делать. У него нет инструкции, как помочь Тине Кароль, когда она не может помочь себе сама. Потому что такое случается крайне редко, а следовательно, наукой ещё мало изучено. Остаётся действовать интуитивно, опираясь на собственные ощущения. Именно поэтому он заводит мотор своего авто и начинает спешно выруливать с подземной парковки. Хотя ещё каких-то десять минут назад лежал в тёплой постели… — Я сейчас к тебе приеду, пожалуйста выпей воды и ложись в кровать, хорошо? — Пытается вспомнить, что нужно делать при простуде, параллельно забивая во встроенном навигаторе адрес круглосуточной аптеки. — Да, — Секундная пауза, — Дан, спасибо тебе. — Добавляешь уже шёпотом, но он всё равно слышит и мысленно отвечает: «Не за что, девочка, ты только поправляйся поскорее». Ты потихоньку успокаиваешься и сворачиваешься на кровати клубком, поджимая колени к груди. Так и лежишь все сорок минут, пока Дан мчится до Зазимья по ночной трассе. И ощущение того, что ты кому-то нужна даже такая больная и слабая, трогает тебя слишком сильно, оседая странной смесью из тепла и вины внутри.