Маховик

— Это моё предназначение. — Предназначение? — Да. Есть пророчество. — Пророчество?! — «И прольёт же дочь кровь отцеубийцы, и водрузится в тот же день над миром новая власть!» — Кто ты?! — Дочь Волдеморта — наследница Слизерина. — Гарри… — Гарри… Поттер моргнул. Кабинет, стол… В руках были небольшие золотые часики. Он поднял голову и увидел стоявшую в дверях Гермиону. Девушка понимающе кивнула и, тихо закрыв дверь, подошла к нему: — Опять задумался о ней, да? Гарри поджал губы. — Просто заработался… Никак не могу с герметичностью разобраться… Все время чего-то не хватает. — У тебя все получится, Гарри. Не переживай, — мягко сказала Гермиона. Она обогнула его и обняла руками со спины. — Вот увидишь, все будет хорошо. Он и сам невольно улыбнулся. Гермиона была такой тёплой… Её волосы пахли какими-то цветами, Гарри не мог разобрать, мягкий запах, очень приятный. Хотелось получше почувствовать его, он еле слышно вдохнул… — Тебе нравится? — полушепотом спросила девушка и невесомо потерлась об него головой. «Оче…» Гарри вздрогнул и подался вперёд. — П-прости, — пробормотал он. — Мне не стоило… — Всё нормально. Сзади послышалась возня и уже через секунду Гермиона стояла перед ним. Только сейчас он заметил, что девушка была в бордовой ночнушке. Гарри с трудом оторвал взгляд от мягкого щёлка, переведя его на часы — половина второго, глубокая ночь. — Тебе стоит поспать, — мягко улыбнулась она и чуть наклонила голову так, что на неё теперь падала тень. — Не отказывайся от варианта со спальней, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты теснился на диване. Гарри нахмурился. Что она только что ему предложила? — Я ещё немного поработаю. Хочу наконец починить Маховик. — Ладно, — как-то обессиленно пожала плечами Гермиона. — Только не долго, пожалуйста. Ты же помнишь, что мы завтра… вернее, сегодня, идём в кафе? Я заказывала столик. Столик… кафе… Черт, а он забыл! — Помню, конечно. Я буду свежим и бодрым, обещаю! Девушка улыбнулась, но в её глазах не было прежнего огонька, что-то… что-то находящееся глубоко внутри больно царапнуло Гарри; она ненадолго задержалась на нем взглядом и вышла за дверь. Он потянулся палочкой к емкости с частицами, прошептал несколько заклинаний и с раздражением отложил от себя золотые часики. Нет, что все-таки значила её фраза про спальню? Джеймс и Сириус свои комнаты на время отъезда в Хогвартс магически опечатывали — он узнал это в первую же ночь здесь , — а Лили… Нет, к ней он и сам ни за что бы не сунулся. Выходит, Гермиона звала его в их спальню? Гарри шумно вздохнул. И надо было ему принюхиваться к её волосам? Мордред, зачем он это сделал? Все же шло хорошо… Нет, ему надо было принюхаться! Сравнить, черт побери! От Джинни же всегда пахло так резко… Поттер разозлился ещё сильнее. Опять он сравнил свою жену с Гермионой! Этой тенденции была неделя — все началось после выписки из Больничного крыла. Он невольно начал сравнивать свою милую жизнерадостную Джинни с Гермионой. Подмечать различия и выносить вердикт лучше/хуже. Гарри чувствовал, что это неправильно и так просто-непросто не должно быть, но ничего не мог с собой поделать. Его мозг словно словно нашёл в этом забавную игру и не мог остановиться: сравнения, сравнения и ещё раз сравнения. Везде и повсюду! В мелочах! И будь он проклят — Гарри был в этом уверен, — если в один из вечеров Гермиона не заметила это! А потом… потом… А потом он совершенно не вовремя зашёл в душ. Случайно! То, что ему довелось там увидеть… черт, Гермиона была очень красивой. Гарри со вздохом опустил голову. Мордред, можно ли назвать это изменой? За свою жизнь он видел только одно голое женское тело — Джинни. И все. Картинки в журналах Дадли и близнецов не считаются. Гарри гордился своей непогрешимостью и «чистотой» в этом плане… Догордился. И Гермиона! Черт, она очевидно нашла эту ситуацию забавной. Мало того, что не выгнала его из ванной, позволив осознать всё самому, так и теперь постоянно делает какие-то двусмысленные намёки. Не забывает его почаще обнимать и… неужели она стала так нескромно одеваться? Одним утром Гарри чуть не врезался в дверной косяк, когда встретил Гермиону в одной мужской белоснежной рубашке — очевидно, его, — так она еще и прямо заявила, что спала в ней. Все это было очень странно. Вспомнилась даже фраза Сириуса о какой-то женской игре, которой его часто дразнила Джинни. Неужели это и есть женская игра? Гарри чертыхнулся. Почему все так сложно? Ещё и этот «традиционный» поход в кафе перед министерским балом. Очень некстати. Ничего… зато на сам бал идти не придётся — он рассчитывал до конца этого дня все же управиться с Маховиком и в день министерского торжества отбыть в прошлое исправлять ошибки. Беспокоили только мысли о Гермионе… Стоит затолкать это все куда-нибудь поглубже, на самые задворки сознания. Он разберётся со всем потом, когда починит свою жизнь поломанную игрой со временем. А пока нужно починить хотя бы Маховик…

***

Вечер. Столик, бутылка вина, два бокала. Мужчина и женщина. В одном бокале вина уже нет, в другом осталось грамм пятьдесят. Шум разговоров. Лёгкая музыка. Оглядывая уютный зал, Гарри невольно улыбнулся. Когда Гермиона сказала, что у них запланирован поход в ресторан, он и предположить не мог, что все будет так хорошо! У подруги был отличный вкус! Они уже справились с основными блюдами и сейчас ждали десерт. Гарри готов был поклясться, что ещё ни разу не посещал настолько прекрасное заведение и заметил: — Чудесное место! — Нелегко было забронировать столик, — как-то лукаво подмигнула Гермиона, чуть отпив. — Популярный ресторан. Он опять улыбнулся — подруга казалась ему очень милой — и скользнул взглядом по её фигуре. Гермиона выглядела… соблазнительно. Облегающее короткое чёрное платье чуть выше колена с небольшим декольте. Оно удивительно хорошо на ней смотрелось. Будто ей вовсе не за тридцать. Гермиона была прекрасна! — Как ты вообще узнала об этом заведении? Подруга повертела в пальцах бокал. — Ну, вообще-то это был ты. На нашу первую годовщину ты попросил меня ничего не планировать на вечер и… привёл сюда. Брови Гарри невольно поползли вверх. Так это все он?! Фантастика! — Вау… Не знал, что я так хорошо разбираюсь в высокой маггловской кухне! — пошутил Поттер. Гермиона улыбнулась: — Ты зря себя недооцениваешь, Гарри. Ты прекрасный отец и отличный муж. Он повёл бровями. Разговор сворачивал на опасную территорию. Его нельзя назвать ни хорошим отцом, ни мужем. Не будет достойный этих званий человек вдруг бросать свою семью, пусть и под действием зелий, а теперь и сравнивать супругу с подругой. — Гарри, но это действительно так! — возразила Гермиона, истолковав его молчание как несогласие. — Ты прекрасный муж! — Возможно, тот Гарри и соответствует твоим словам, но не я. Гермиона как-то странно на него посмотрела и придвинулась к столу, так, что теперь их лица были очень близко. Слишком близко. Она заглянула ему в глаза: — Это всё один человек. Вы одинаковые. Случилось то, чего Гарри остерегался. Его взгляд случайно зацепился за ложбинку между её грудей, и он почувствовал, как стремительно загораются щеки. Это все так неправильно… но Гермиона не унималась — напротив, говорила и говорила, пробуждая в груди какое-то странное чувство. — Ты замечательный, Гарри. Правда. Я никогда не встречала настолько хорошего человека. Я… я горжусь, что когда-то смогла вызвать твой интерес. Что являюсь матерью твоих детей. Девушка взяла его за руку и между ними установилась неловкая пауза. Они смотрели друг другу в глаза ничего не говоря. Гарри заметил, как губы Гермионы немного приоткрылись, она неотрывно смотрела на него. Так нежно и преданно, что… Момент… чего-то… возникшего между ними разрушил появившийся официант. Он подал десерт и, пожелав приятного вечера, удалился. Смущенный происходящим, Гарри не нашёл ничего лучшего, кроме как уткнуться носом в мороженное. Он чувствовал на себе взгляд Гермионы, но не решался посмотреть на неё в ответ. В груди роилось странное чувство, что-то вроде того, что он испытал на первом свидании с Джинни. Сплошная неловкость… Но молчать дальше было нельзя. Гарри собрался с мыслями и задал вопрос, который появился у него ещё в первый день после переноса: — Я тут подумал… Почему наших сыновей зовут Джеймс и Сириус? — То есть? — Ну, Джеймс и Сириус. Почему один из них не Хьюго? Я знаю, что тебе нравится это имя. — Потому что кое-кто непременно выигрывает в спорах, — усмехнулась Гермиона. — Я тебе проспорила. — Мы спорили на имя сына?! — А ещё на имя дочери. Я хотела, чтобы она была Розой. «Нет, — решил Гарри. — Он здесь точно был другим. Спорить на имена детей! И Гермиона! Она с этим согласилась!» — Что-то не так? — Нет-нет! Просто это неожиданно. — Неожиданно? — Я не думал, что могу поспорить на имена своих детей… Гермиона рассмеялась: — Ты многое можешь, Гарри! Например, наколдовать моему заместителю пятачок… ой! Он подавился мороженным. Что сделать?! — Что?! — Неважно… забудь! — Нет-нет-нет! — закачал он головой и улыбнулся. — Рассказывай! Гермиона покраснела. — Гарри… — Рассказывай! — Ну… — Гермиона, — теперь уже он взял её за руку. — расскажи! Мне очень интересно. Она помялась. Посмотрела на их руки, еле заметно улыбнулась и заговорила: — Это было на прошлом министерском балу… Он чуть-чуть переборщил со спиртным и… — И? — И позволил себе лишнего. Гарри было нахмурился, но решил, что давить не стоит. Видимо, эта история была достаточно неловкой — Гермиона сильно смущалась. — Тогда я ни о чем не жалею, — заверил её он, вызвав широкую улыбку. — Он наверняка заслуживал этого! В голове пронеслась мысль узнать, есть ли в его статусе приставка «экс», но он отмёл её. Гермиона промолчала, и Гарри заметил, как запылали её щёки. Наконец-то и ему удалось её смутить! Почему-то от этой мысли стало так радостно, что он, не подумав, предложил: — Давай потанцуем? Слова слетели с его уст прежде, чем он успел их обдумать. Внутри что-то сжалось, и Гарри захотелось провалиться под землю. Ну зачем?.. Кто дергал его за язык?! Он же не умеет танцевать! Гермиона только согласно кивнула — она буквально расцвела на глазах, — девушка приняла протянутую ей руку, и они начали медленно двигаться, ориентируясь на музыку. Рядом были ещё две пары, и Гарри приходилось поглядывать по сторонам, он очень боялся, что если он и не оттопчет подруге ноги, то своими неумелыми движениями вызовет столкновение. Как ни странно, но спустя несколько минут стеснение прошло и они закружились в медленном танце. Гермиона прижалась к нему всем телом, и Гарри почувствовал, как пересохло в горле — это было так странно! Он чувствовал её дыхание вблизи своей щеки и с удивлением понимал, что никогда не испытывал ничего подобного. Но… это же Гермиона? К сожалению или к счастью, очень скоро музыка стихла и подруга легко качнула головой в сторону столика. Они вернулись к десерту. — Гарри? — Да? — А что будет с этой… Дельфи? Вопрос застал его врасплох. Он секунду смотрел на Гермиону, промокнул губы салфеткой и ответил: — Сейчас проверяется её родство с Реддлом. Если это подтвердится… её сбросят в Арку Смерти. Гермиона удивилась: — Но это же запрещено! — Кингсли решил сделать исключение, — сказал он, ковыряя мороженное ложечкой. Ей ни к чему знать, что это «исключение» инициировал именно он. Его сразу же настигли тяжелые мысли. Эта Дельфи была угрозой. Там она что-то планировала. Что-то нехорошее, угрожающее Джинни и детям. А он тут на лучшую подругу засматривается да по ресторанам ходит… — Так ты отправляешься завтра? — тихо спросила Гермиона. Её карие глаза были грустными и, что ли, пустыми. На душе Гарри стало еще тоскливее. Куда-то пропали радость и волшебство, окутывавшие их на протяжении всего вечера. — Если справлюсь с Маховиком… — У тебя всё получится. Гарри посмотрел на неё и в который раз подумал, что Гермиона — самый лучший человек на свете. Лучшая из лучших. — Всего этого не было бы без тебя… Если бы ты мне не помогла. — Да брось, Гарри, я просто… Это все был ты. — Ты замечательная. Лицо подруги замерло. Губы дернулись и изогнулись в короткой нерешительной улыбке. Она покраснела. — Спасибо. Они молча смотрели друг на друга, и Гарри почувствовал жар — лицо Гермионы было так близко… Подруга чуть наклонилась и заглянула ему в глаза. Она приоткрыла губы, и Поттера обдало мягким ароматом клубники, очень приятным. Гермиона была все ближе… Прикосновение получилось бархатным. Тело обдало горячей волной, и Гарри было потянулся рукой к лицу… Что происходило? Он осознал это, только когда Гермиона отстранилась, увидел её раскрасневшиеся щеки… — П-прости… Я не должна была… Гарри только молча дотронулся пальцами до места поцелуя. Всё казалось нереальным. И лишь спустя добрые десять секунд он осознал — в полной мере осознал — Мерлин, она его поцеловала!