Не от мира сего

      Надо же было так всему обернуться… С самого начала дня Андрей ощущал неясную тревогу, что-то щемило и царапалось изнутри, хоть и явного повода не было. Предчувствие, интуиция, ещё бог знает, что. Только надо было её слушаться, а не как обычно — запихивать всё дальше в подсознание и толком не разбираться в причинах.       Раюмсдаль почти выздоровел, но пребывал в раздражённом состоянии с утра. Казалось, вчера его подменили, и теперь вернули настоящего. Истеричного, злобного, в общем, Раюмсдаля. Как объяснить такую резкую смену настроения сразу у обоих? Вчерашний день прошёл чудесно, ничего не предвещало беды. Но перед сном Андрей винил себя за ту излишнюю фамильярность, которую допускал в общении с принцем. Принц же, в свою очередь, ругал себя за проявление постыдной мягкости, которой раньше никогда себе не позволял.       «Чёртов ландграф!» — думал Раюмсдаль.       «Чёртов принц!» — думал Андрей.       Утром Ризенкампф-младший закрылся в ванной на шпингалет и долго, упорно смотрел на себя в зеркало. Смотрел с ненавистью, свирепо, угрожающе, будто готов был расквасить нос этому слабаку за стеклом. Так близко подпустить к себе врага и своего потенциального убийцу — это же додуматься надо! И не воспользоваться шансом, не убить его первым… Слабак. Мямля. Трус. Грязное ничтожество. Неудачник. Нужно поскорее заканчивать с этим. Каникулы затянулись. Пора на войну.       Но ведь если бы трижды проклятый Скиминок хотел его убить, он бы уже это сделал, да? Он бы не стал издеваться? Хотя… Издеваться он как раз любил. Изводить до белого каления одними словами, своей наглой невозмутимостью, как будто точно уверен, что победа будет за ним. Псих. Почему же у Раюмсдаля рука не поднимается свернуть ему шею, пока он спит? Отрезать его голову и подвесить за уши к воротам замка, как он когда-то пообещал ландграфу? Ах, да, перемирие. Но оно временное. Они оба это знают и делают вид, что всё нормально. Нельзя доверять, нельзя купиться на эту уловку в виде подобия на дружбу, а иначе последствий не оберёшься. Надо бежать. Сейчас.       Пока Андрей выносил мусор, Раюмсдаль наскоро напялил уже ставшую его собственной серую толстовку с капюшоном, какие-то джинсы и ландграфские осенние ботинки. Захватив сумку, в которой он спрятал кинжал и последнюю недоеденную шоколадку, которую Андрей великодушно ему оставил, принц рванулся к выходу, всем сердцем надеясь успеть. Успеть уйти, пока хозяин квартиры не вернулся. Успеть…       — Ай! — ландграф потирал ушибленное плечо. — Чего носишься, как истребитель? Стой, ты куда намылился?       Не успел.       Ну, раз уж встретились, то принц не упустит возможность высказать Скиминоку всё, что он о нём думает.       — Ты, лицемер подлый, какого рожна не возвращаешь меня домой?!       — Но мы это уже обсужда…       — Заткни. Свою. Лживую. ПАСТЬ!!! Я не верю ни единому твоему слову и не верил никогда! Если ты намерен меня убить, то делай это прямо сейчас, с меня хватит! Изображаешь из себя хорошего, посмотрите на него, национальный герой, тьфу, геморрой! Такой хороший, что и плохого Раюмсдаля приютил, само великодушие! Только вот я обойдусь. Знаешь, что? Я склоняюсь к тому, что ты держишь меня здесь специально, чтобы вдоволь наиздеваться, а затем прикончить, как беспомощного котёнка! Пошёл на хуй, вот что! Паршивая ты…       — Свинья! — взревел Скиминок, потеряв терпение. — Кем ещё назовёшь? Негодяем? Трусом? Бякой? Что за детский сад, Раюмсдаль? Блять, и вот главное, нормально же общались! Я уже даже подумал, что ты адекватный! Спасибо, что убедил меня в обратном. Проваливай. Скатертью дорожка. Перемирие закончено! Теперь твоё возвращение домой — не моя забота.       — Ты! Ты знаешь, кто ты?       — Выметайся из моего дома, — холодно потребовал Андрей, и принц, не оборачиваясь, убежал, хлопнув дверью на прощание.       Ландграф стоял, не в силах пошевелиться. Что это вообще было щас? Поссорились? Он снова сбежал. Он потеряется… Нарвётся на неприятности… Замёрзнет, проголодается, а вдруг снова заболеет? А в прочем… Так и надо ему. Да, он заслужил. И это ещё самое малое, что он заслужил! Андрею же лучше. Одной проблемой меньше, нужно просто дождаться приезда жены, и тогда жизнь снова пойдёт своим чередом.       Кончики пальцев покалывало. Андрей сжал кулаки и твёрдо решил выбросить этого малолетнего тирана из головы.

***

      А «малолетний тиран» тем временем уже пожалел о своём импульсивном поступке. Астраханский ноябрь не то чтобы очень холодный, но липкая прохлада проникала всюду, изводя хуже лютых сибирских морозов. Мокрый ветер, грязь, всё смешалось. Раюмсдаль, уходя, не подумал о шапке или пальто. И это при том, что он до сих пор время от времени кашлял. Его план, как всегда, продуманностью не отличается. Ну и пусть. Плана вообще нет, если начистоту. Просто уйти отсюда… Желательно домой. В голове принца засела строчка из песни, которую включал вчера Скиминок во время уборки. Как там?.. «Скоро рассвет, выхода нет, ключ поверни, и…» Тьфу, мракобесие. Какое же убожество — этот мир! Даже захватывать не хочется. Здесь всё выглядит даже мрачнее, чем Тёмная сторона. Надо вернуться домой. Домой… Древняя цитадель Ризенкампфов приютит его в свои надёжные объятия. Только там он мог позволить себе открываться людям, и то немногим. Папа мёртв. Нет, не так: папу убил тринадцатый ландграф!       Раюмсдаль всю дорогу смотрел под ноги, и потому уже через полчаса совсем перестал понимать, где находится. Шоколадка съедена. Надо было взять у ландграфа денег, но времени не было. Что теперь? Голодная смерть? Ну уж нет…

***

      Часы тянулись медленно. Андрей в своей квартире успел переделать все дела, обзвонить друзей, порисовать, посмотреть телик, сходить за продуктами и многое другое. Он думал, что, как только начнёт темнеть, Раюмсдаль вернётся сам, нагулявшись и успокоившись. Но беглеца всё не было видно. За окном сгущались сумерки, удлинялись тени, а температура стремилась к нулю. Андрея потихоньку охватывала тревога, и в голове роился клубок неприятных мыслей. Что ландграфу с того, что Раюмсдалю, возможно, угрожает опасность? Да он радоваться должен. Столько этот гад ему настроение портил, и теперь получает своё. А радоваться-то и не выходит. Вот подстава. Столько лет вражды коту под хвост. Почему он не мог просто, блять, прирезать Раюмсдаля, пока он спит? Не по-рыцарски. Но даже в драке на равных Скиминок точно победит, в этом нет сомнений. Тогда что его сдерживает? Моральные принципы? Нет, он давно научился кромсать людей направо и налево без зазрения совести. Возможный тюремный срок? Да ведь этого кретина не хватится никто, для этого нужно как минимум иметь прописку в этом мире, паспорт, СНИЛС и мало-мальский круг общения. Что же мешает Андрею совершить то, что он так давно хотел?       Ландграф оглядывает пустой диван. Сейчас показывают «Великолепный век», и принц бы залез на своё облюбованное место, поджал бы ноги, достал бы из кармана андреевой толстовки припрятанную днём конфету… И начал бы крыть матом поголовно всех персонажей сериала, на чём свет стоит! Забавно наблюдать, как этот наивный чудик думает, что они его слышат. Возможно, когда-нибудь его здесь снова не окажется, и всё вернётся на круги своя. Вернётся жена, и снова начнутся скандалы, разборки, ссоры… Иногда Андрея посещала мысль, что даже Раюмсдаль не такой ворчливый, как жена. С принцем-то он почти поладил… Почти. Вот где он сейчас ошивается?! Его дома заждались, а он…       Дома — это где? В волшебном мире колдунов и королей или в маленькой квартирке с уютным диваном в гостиной?       И только сейчас Андрей понял, как без Раюмсдаля здесь будет скучно. Пусто, нудно, неинтересно, рутинно. Разумеется, принц не адаптируется к новому миру — он уже привык там, у себя. Надо его вернуть. И как можно скорее, пока Андрей не передумал. Пока не захотелось оставить наглую одноглазую харю у себя дома насовсем.       Ландграф порывисто подскочил и начал собираться.

***

      Холодно… Как же холодно. Зуб на зуб не попадает. Холодно и мокро. Моросит мерзопакостный мелкий дождь. Есть хочется смертельно, пить — тоже. Принц совсем ослабел. Дыхание оборачивается облачком пара. Зря он так… Мог бы сейчас вольготно растянуться в тепле перед телевизором и искоса наблюдать за копошением Скиминока на кухне. Омерзительное существо — этот ландграф! Добрый… Такой добрый, что аж противно. Что мешает Раюмсдалю вонзить ему кинжал в грудь по самую рукоять? «Да ничего не мешает!» — фыркает в уме принц, но знает, что врёт. Ему мешает страх. Страх, что потом не останется ни-че-го. Убьёт он Скиминока, положим. А дальше что? Захватит Тёмную Сторону, Локхайм, всё Соединённое королевство вместе с Окраинными княжествами. Быстро захватит! И никто ему наконец-то не помешает. Никто… Совсем никто. Придёт четырнадцатый ландграф, совершит нелепую попытку противостоять великому Злу и провалится, как и двенадцать предшественников Скиминока. Лучше него в этом деле не было ещё никого. Раюмсдаль с ужасом и отвращением к самому себе понимает, что зависим. От вечной вражды, от риска, от погони, пусть даже бессмысленной. Но это — то, что наполняло его жизнь смыслом. Тринадцатый ландграф — его смысл. Раюмсдаль при всём желании не сможет поднять на него руку. Без Скиминока будет уже совсем не то.       Принц боится своих мыслей и старается отвлечься. В поисках хоть какого-нибудь тёплого места для ночлега он забредает в очередной квартал. Откуда-то его чуткий слух вылавливает сдавленный крик.

***

      — Где же тебя носит, паскуда?.. — бормочет Андрей, озираясь кругом в надежде выхватить в толпе знакомое лицо. Бесполезно. Раюмсдаля и след простыл. Проходя мимо полицейского участка, ландграф ощутил неприятное дежавю. Это уже второй побег принца за последнюю неделю. Что за глупая привычка — постоянно сбегать? Не взрослый человек, а подросток-бунтарь, не иначе. В прошлый раз ему повезло: Андрей отыскал его достаточно быстро. Но в этот раз всё было куда серьёзнее. На всякий случай ландграф спросил в участке о подозрительном парне с повязкой на глазу, но таковых не нашлось. Разочарованный Андрей обошёл пару торговых центров, несколько людных улиц, но поиски не приносили плодов. Мужчина уже начинал отчаиваться, но говорил самому себе, что паника не может помочь. Он завернул во дворы и, не найдя никого по прошествии часа, всерьёз заволновался. Часы на экране телефона показывали полдвенадцатого ночи. Совсем темно, только одинокий фонарь оранжевым тусклым светом раздвигает мрак. Вдалеке слышатся шаги нескольких людей, они смеются пьяными голосами… Навряд ли среди них Раюмсдаль.       Поравнявшись с фонарём, Андрей остановился прямо под ним, чтобы отдохнуть. Он много ходил сегодня и теперь старался не обращать внимание на усталость в ногах и стёртые пятки. Вскоре компашка подвыпивших молодых людей (Андрей насчитал пятерых) приблизилась, и их голоса начали звучать даже агрессивно. Ландграф — не трус. Годы занятий каратэ не пропали даром, да и опыт жизни в средневековом мире многому его научил. Андрей с Мечом мог запросто сразить целую армию чертей, упырей, орков и вообще много кого. Боевой опыт зашкаливал. Но здесь Меча нет. А пятеро на одного… Андрей объективно оценивал свои силы.       Между тем в компании явно завязался спор, и участники его перешли на повышенные тона.       — Эт как ещщё — зак-кончились?!       — Да ты, бля, сам видшь, нету ваще. И чё терь де… Ик! Делть…       — Пидрила! Всё проебал… Все три тыщщи!       — Я пробе… Проебал?! Пруфы или это… Слит, короче!       В их диалог вмешался третий голос.       — Гспда, а можт вон у этого одолжим? — человек указал пальцем на Андрея, который в это время делал вид, что не замечает их и вообще пытался слиться с окружающей местностью. — Эй, дядь, нам это… На хавчик бы немного! По-братски…       Андрей честно хотел отделаться пятьюстами рублей и не имел желания рисковать: сегодня у него есть дела поважнее. Он похлопал себя по карманам, заглянул в рюкзак в поисках кошелька… Сердце ёкнуло: кошелька не было. Вероятно, покоится дома на столе. Дело дрянь.       — Парни, честно, я бы дал, но у меня самого голяк, — миролюбивым тоном начал он. — Идите, вон, к дороге, там у других попросите.       — Пиздит, — сплюнул на асфальт один из парней.       — Э, мужьжик, а ты чё тут забыл-то без денег? — другой человек медленно зашагал в сторону Андрея. Ну всё… Мирно не получится. — А давай-ка мы это… Самое… Прверим!       Не успел он сказать что-то ещё, как кулак Андрея расквасил ему нос. Парень пошатнулся, потерял равновесие и рухнул наземь, а четверо его дружков окружили ландграфа. Тот попытался пнуть одного, но остальные схватили его и скрутили руки за спиной.       — Ты щщё, мужик, мы же по-хорошему хотели, а ты… — угрожающе сказал кто-то из них. — Гони бабло, или мы тебя тут это… ну эт самое…       Договорить он не успел. Тот, что с разбитым носом, оклемался, встал на ноги и подлетел к Андрею, со всей силы ударяя его кулаком в живот. Ландграф согнулся пополам и вскрикнул от боли. О сопротивлении и речи не шло. Один из тех, что держали его сзади, расстегнул его сумку и рылся там в поисках денег. Кажется, теперь они не оставляли его в покое просто от желания набить кому-нибудь морду. Они ржали и пьяно коверкали слова. Пару раз Андрею, как и тому первому, прилетело в нос, потом снова в живот. И тут…       — А ну разойдитесь, сволочи!       Ландграф ушам своим не поверил. Раюмсдаль! Сука! Чтоб тебя! Вот они выберутся из этой передряги, и Андрей этому прохвосту такое устроит!..       Гопники вопросительно обернулись на высокого одноглазого парня. В его руках сверкал в свете фонаря длинный узкий кинжал.       — Вы не слышали?! Я приказал разойтись! — гневно повторил Раюмсдаль и затараторил в своей излюбленной манере: — Мерзавцы! Негодяи! Хамы! Холопы! Быдло!..       — Эт ещщё хто?! — взревел гопник со сломанным носом. Принц не обратил внимания и продолжал.       — …Висельники! Каторжники! Уголовники! Твари! Скоты! Псы смердящие!       Сквозь боль во всём теле Андрей улыбнулся. Никогда не думал, что появление склочного принца вызовет у него такой прилив радости. А принц, продолжая ругаться (и не допуская повторов, позвольте заметить!), пустил в ход кинжал.       Андрей тоже сделал усилие и, воспользовавшись озадаченностью преступников, стукнул двоих лбами друг о друга. У Бульдозера бы вышло лучше, но и силы ландграфа хватило, чтобы вырубить их на ближайшие минуты. Ещё одному Раюмсдаль сильно поцарапал плечо, и тот вынужден был останавливать кровь собственной курткой. Четвёртого принц собственной ногой отправил в нокаут, а пятый… А пятый, видимо, протрезвев от внепланового физкульт-привета, пискнул и куда-то побежал. Наши герои пытались отдышаться, но Андрей, заслышав звук полицейской сирены, схватил Раюмсдаля за руку и крикнул:       — Бежим!       И они сломя голову помчались через дворы, минуя кварталы, узкие улочки и закрытые магазины. Адреналин будто дал им крылья. Вот и дом Андрея. Вот уютно освещённый подъезд, лестница на второй этаж… А вот они и дома.       Только хлопнула и закрылась на замок входная дверь, как Андрей и Раюмсдаль просто-таки бросились друг другу в объятия. Нужно было столько всего спросить и рассказать!       — Ты как там оказался?       — А ты?       — Ну, эм, тебя искал.       — Я тоже.       — Зачем ушёл?       — Не скажу.       — А я думал, мы друзья.       — Пошёл к чёрту.       — Я всё понимаю, тоже очень рад, но не дави так… Пожалуйста… Больно вообще-то.       Раюмсдаль молча ослабил хватку.       — Ты ел там хоть что-нибудь?       — Шоколад.       — И всё?!       — Денег не было.       — Всем от меня сегодня нужны деньги… Мог бы взять, ты знаешь, где я их храню.       — Не успел.       — Холодно?       — А сам как думаешь?       — Понял. Марш мыться. — Андрей отпустил принца в ванную, а сам прохромал на кухню и умыл лицо в умывальнике. Щёки и нос неприятно саднило, хорошо ещё, что зубы не выбили. Голова раскалывалась, живот болел, кости ломило. Ну и денёк.       Разогрев остатки вчерашнего ужина, Андрей стал ждать принца. Затем они вместе поели, изредка перекидываясь короткими фразами. На первый взгляд всё закончилось хорошо, но оставались недомолвки и общая проблема, решения которой до сих пор не было найдено. Жена возвращается послезавтра. Андрей уже даже почти смирился, что Раюмсдаля придётся оставить в этом мире, но лишить крова и денег, фактически оставив бомжом. Было бы смешно, и так бы он и поступил, если бы не чувствовал вину и ответственность.       Они разошлись по комнатам, не говоря друг с другом. Настроение было самое обречённое.