Не от мира сего

      — Рота, подъём! Свистать всех наверх! Поднять паруса! Гутен морген, шнеле-шнеле, хенде хох. Вставай по-хорошему, а иначе Раюмсдаль капут.       Вот так вот по-дружески, незатейливо, в своей уникальной манере утром двадцать первого числа Андрей будил склочного принца к завтраку. Его болезненная бледность прошла, да и в целом он быстро шёл на поправку. Об этом также свидетельствовало вернувшееся красноречие.       — Убери руки! Чего так рано? Да не трогай ты, я сам…       — Узнаю́ прежнего Раюмсдаля, похвально! На кухне завтрак, ешь и хватайся за тряпку.       — Я не… Чего-о?! — Сонная и недовольная мордочка высунулась из-под одеяла.       — Ты всё прекрасно слышал. У нас сегодня генеральная уборка. Давай, шуруй, а то остынет.       Утренняя рутина, солнечные лучи на стенах и в волосах Раюмсдаля, болтовня диктора из телевизора. В такое утро ландграф был настроен на что угодно, кроме сложных и нудных разговоров. Иначе говоря, на душе было легко и свежо даже без повода.       Принц лениво ковырялся вилкой в тарелке пельменей, чтобы растянуть время. Прибираться его не заставляли никогда, всю жизнь его окружали запуганные, послушные слуги! Ещё неделю назад принц бы счёл подобные требования к себе верхом наглости и неуважения, но теперь… Что-то изменилось. Нет, приятного, конечно, было мало, но в слепую ярость Раюмсдаль впадал всё реже. Теперь он скорее не склочный принц, а нервный принц. Ну и дела!       Когда с пельменями было покончено, он тихонько спрятал в кармане пару конфет и ушёл навстречу судьбе. То бишь в ванную, за ведром и тряпкой.       Позже Раюмсдаль даже порадовался, что его заставили всего лишь протереть пыль на всех поверхностях в квартире. На плечи Андрея же легло мытьё пола и окон, стирка и обед. Вдобавок Скиминоку пришлось несколько раз объяснять принцу, как протирать, что протирать и когда менять воду в ведре. Сначала было сложно, непонятно, но потом, как по волшебству, всё начало получаться. Наши герои разбрелись по своим делам, а Андрей даже включил музыку с телефона, дабы не было скучно. Ненавязчиво разлетались по комнатам строчки из песен группы «Сплин», «Наутилус Помпилиус» и что-то из шансона. Лорд Скиминок возился на кухне со шваброй, пританцовывая и подпевая. Таким Раюмсдаль его ещё не видел. Принц в это время протирал полки с книгами в комнате Андрея. У ландграфа было много книг… Даже очень. И они совсем здесь не такие, каких принц насмотрелся в своём мире. Здесь они яркие, с красивыми обложками, в твёрдых и мягких переплётах, толстые и тонкие… Разные. От разнообразия названий у принца бы стали разбегаться глаза, но, к сожалению или к счастью, для этого глаза нужно как минимум два.       Осторожно протирая корешки книг, Раюмсдаль наткнулся на одну… Странную. Автором значился некий Андрей Белянин, а название… Принц взял книгу в руки и оглядел обложку. Но это же… Какого чёрта?! Надпись гласила: «Меч Без Имени»!       — Скиминок! Скимино-о-ок, чтоб тебя!       Музыка притихла. С кухни послышался голос ландграфа:       — Ну чего?       — Откуда у тебя эта книга?!       — Какая?       — Вот иди и сам посмотри!       Спустя несколько секунд в комнату вошёл её хозяин. Раюмсдаль сжимал «Меч Без Имени» в руках и победно объявил:       — Ты что-то от меня скрываешь! Кто этот Андрей Белянин? Как узнал он о Мече? Как посмел написать целую книгу о нём без ведома кого-либо из наших властителей?       Андрей не верил своим ушам. Ситуация выходила настолько комичная, что доходила до абсурда. Вы, вот, когда-нибудь видели вживую персонажа своей же книги, у которого в руках эта же книга, и который спрашивает, кто, мать его, автор? А если допустить, что вы в этой же книге — главный герой, то… Это уже какой-то бред сумасшедшего. Скиминок похлопал глазками и громко заржал. Раюмсдаль непонимающе смотрел на него, уже придумывая оскорбления, но Андрей вовремя взял себя в руки.       — Раюмсдаль… Ты… Ну… Как тебе сказать?.. Андрей Белянин — это я.       — То есть как это — ты? — он явно не спешил верить. — Но тебя по-другому зовут, разве нет?       Андрей просто взорвался смехом! Точно! Принц даже не знает его настоящего имени, о какой дружбе может идти речь?!       — Эх, принц! Не заладилось у нас с тобой знакомство, это верно. Давай по-новой, Скиминок, всё хуйня. Позвольте представиться: меня зовут Андрей Олегович Белянин. Скиминок — это вроде моей кликухи у вас на районе. Сечёшь?       У принца, казалось, перевернулась вся картина мира. Час от часу не легче…       — Андрей. Анд-рей. Андре-ей… — задумчиво протянул Раюмсдаль, пробуя новое слово на вкус. Совсем как королева Танитриэль в своё время! — Ладно, это положим. Но не будешь же ты утверждать, что…       — Не буду. Давай обсудим, когда закончим уборку? А то сейчас слово за слово, я тебе всё объяснять начну, мы так вовек не справимся.       Только после того, как принц взял с ландграфа клятвенное обещание всё-всё рассказать сегодня же после уборки, они пообедали и снова принялись за работу. Подгоняемый интересом и желанием поскорее освободиться, Раюмсдаль прямо-таки с реактивной скоростью протёр все комнаты и развалился на диване, гордый собой. Андрей тоже быстренько выполнил свою долю и, немного отдохнув, позвал принца в свои покои.       За окном сгущались сумерки. Противные, пронзительные ноябрьские сумерки, но здесь, в этой комнате, горел тёплый свет, и на широкой кровати рядом уселись двое людей. Лорд Скиминок держал свою книгу, используя указательный палец, как закладку. Принц устроился сбоку, ожидая рассказа своего злейшего врага.       И Андрей поведал всё. Как отправились они с женой на фестиваль; как ему приспичило выпендриться перед ней, и он схватился за какую-то жалкую пародию на меч; как потом из ниоткуда ему в ладонь впорхнуло лучшее оружие на свете и в тот момент слилось с его душой, стало продолжением его руки; как не понимал он, где оказался, встретил королеву Танитриэль; как подумал, что она — просто сумасшедшая… Ну а что? Короли, маги, некий Ризенкампф… Ну дикость же? Настоящая дикость…       — …И прикинь, стоим мы там, она причитает, нюни распустила, я в ахуе конкретном, а потом… Хрясь, и заходишь ты!       — Я?!       — Ты! У меня всё записано. Смотри. Хочешь знать, какую фразу ты тогда выдал?       — Удиви…       — «Что, свиньи, не ждали?!» — подражая писклявому тембру Раюмсдаля, зачитал Андрей. Разумеется, описание принца он пропустил. Обидится ещё, что Скиминок тогда счёл его похожим на наркомана и не знающим толк в одежде! Хотя последнее не лишено оснований.       — Замолчи, — сквозь зубы прошипел принц, прилагая все усилия, чтобы не улыбнуться. А улыбнуться хотелось.       — О, вот, смотри… Нет, слушай. Вот из-за этой маленькой фигни меня назвали Скиминоком. Она просто не расслышала! Я сказал: «осьминог».       — Я ещё про меня есть?       — А как же. Вот Башня Трупов. Мы так и не поняли, зачем тебе была Лиона, ну да ладно. Дело прошлое.       — Если честно, сам уже не помню… — задумался принц, но вдруг спохватился. — То есть это… Как его… Не твоё дело!       — Как знаешь. Эй, а ты про «Великолепный век» свой не забыл? Беги, включай, сейчас начнётся.       Раюмсдаль действительно забыл. замотался со всякими уборками и книгами. Решительно никакого отдыха! Он пулей просвистел в гостиную и завис там на ближайшие три часа.

***

      «Ну нельзя же так… Нельзя!»       Андрей, пользуясь занятостью соседа, сел за письменный стол и обхватил голову руками. Происходит что-то неправильное. Какая, в жопу, дружба?! С этим-то? Да он, поди, отродясь дружеских отношений ни с кем не имел, кто его вытерпит? Чертёнок просто неспособен проявлять что-то кроме своего вспыльчивого характера. Нет, только поглядите: тревожность, проблемы с гневом, подавленная агрессия, комплекс власти, дефицит внимания, склонность к гиперфиксации, явный недостаток родительской любви и перманентная неуверенность в себе. Можно было бы копнуть глубже, но и этого достаточно. Достаточно, чтобы понять: ничего не выйдет. Перемирие временное. Вот сейчас только найдут способ вернуться и продолжат с того места, на котором остановились. Сцепившись, как злые бездомные шавки на помойке за кусок гнилого мяса. Андрей более чем уверен, что по возвращении туда они с принцем даже вспоминать и обсуждать эту неделю не станут. Они враги, а ландграф шоколадки ему носит и таблетками от кашля пичкает. Бред. Но ведь и Раюмсдаль тоже хорош! Стал бы он вообще слушать Андрея, если бы не вот это вот всё? Говорил Андрей ему, мол, давай мириться. А тот заладил: «Никогда!» — взял и взорвался. Лошара.       Обиженный на собственные мысли, Андрей встал и вышел в гостиную, где кипело шоу под названием «угадай, кто из всего каста сериала НЕ паршивая свинья». Раюмсдаль с очень серьёзным и напряжённым лицом следил за событиями и даже не заметил вошедшего Андрея. Тот прошаркал тапками мимо принца на кухню, а потом в ванную. Умылся. Подумал… И на обратном пути захватил с собой полотенце.       — Эй, принц, — позвал Андрей, когда серия прервалась на рекламу. — Закрой глаз.       — Это с чего бы?       — Ну закрой. Увидишь.       Любопытство взяло верх над недоверием, и принц нетерпеливо зажмурился. Ландграф подошёл к нему, примерился и обмотал полотенце вокруг его головы на манер чалмы.       — Ты чего творишь?!       — Да тихо ты, тебе понравится. Щас… Ещё… Ага, готово. Всё, смотрись в зеркало.       Принц подошёл к зеркалу и осмотрел себя. Затем горделиво упёр руки в бока, задрал подбородок и высокомерно хмыкнул. Андрей просиял:       — О, стой на месте, щас вернусь!       Он принёс из своей комнаты длинный шёлковый халатик жены, который напялил на Раюмсдаля и подпоясал. Тому всё больше нравилось! Между делом принц припомнил Скиминоку, что тот обещал позволить погонять украшения. Ландграф принёс заветную шкатулку… И в несколько минут Раюмсдаль обвешался бижутерией, золотом, серебром с ног до головы! Таким довольным Андрей его видел последний раз… Никогда. Разве что в тот день, когда он от радости, что «облапошил» ландграфа, чуть не выпал из окна своей башни. Но то была злая радость, поэтому не считается.       Вишенкой на торте самолюбования принца стала фраза, которую Скиминок произнёс нараспев, так пафосно, как только мог:       — Доро-огу! Султан Раюмсдаль хан хазретлери!       Для принца это было совсем неожиданно. Он в лёгком удивлении заглянул ландграфу в глаза и смотрел так пару секунд, а потом прыснул со смеху! Это было что-то новенькое. Сначала он старался сдержать хихиканье, но вскоре залился таким искренним и заразительным хохотом, что Андрей невольно подхватил, и спустя минуту они уже ржали, как дурные, смотря друг на друга. Так вот смех объединяет людей. Даже таких разных! Даже закадычных врагов.