Нефертари. Часть 2.

      Я сидела в кафешке недалеко от дома, в полном одиночестве. После разговора с Эстер, её лекций по магии, моя голова была готова взорваться от переизбытка информации. Я ждала свой заказанный кофе с молоком, и смотрела на телефон, лежащий рядом. Сама не знаю, почему просто не возьму его в руки и не наберу номер Ника? Мне же хочется с ним поговорить, так почему я тяну. Нет, мне вовсе не страшно говорить с ним, я скучаю по нему, и оттого мне кажется, что если услышу его голос, то не сдержусь и попрошу приехать. За полчаса, что я сидела здесь, я выпила уже три чашки кофе, и отшила нескольких мужчин, что собирались со мной познакомиться. Первым был местный, он заговорил со мной на чистом арабском, а я сделала вид, что не понимаю его, второй же был турист, он говорил со мной на английском, но я сделала вид, будто не понимаю его, говоря на арабском. У меня не было настроения играть с ними, потому было проще притвориться.       — Вот сижу я за тем столиком, и наблюдаю за тобой. Забавная ты всё-таки девушка, — подсев за мой столик, заговорил какой-то незнакомый мне мужчина, на что я переведя на него взгляд, вопросительно приподняла бровь.       — Простите, но я не говорю по-английски, — притворяясь местной, мой арабский хоть и был неидеален, но откуда человеку не жившему здесь, это знать? Надеюсь, что не откуда.       — Да брось. Я знаю, что говоришь, — с усмешкой отозвался он, заставляя меня сначала непонимающе хмуриться, но после минутных гляделок, я тяжело вздохнула.       — Так ты всё слышал? Меня расскусили, — отозвалась я без нотки сожалений в своём голосе. Переведя свой взгляд на мужчину, я рассматривала его отмечая красивую форму его скул. Сам по себе он обычный, в меру симпатичный, не прям, чтобы глаз не оторвать, но вот чёткость его скул добавляет ему шарма. Его русые волосы, были коротко подстрижены, и глаза светло-карего цвета.       — В любом случае, Вам лучше уйти, у меня нет ни малейшего желания знакомиться с кем-либо, — подпирая подбородок рукой, я скучающим взглядом снова осмотрела его внешность, а после тяжело вздохнула.       — А что так? Не в Вашем вкусе? — его взгляд и голос не были в таком тоне, что можно было сразу сказать, чего именно ему от меня надо. Скорее просто лёгкое любопытство, но на этом всё.       — Уверена, мой парень будет очень не в восторге от нашего знакомства, а с ним лучше не связываться. Да и Ваша жена в восторг не придёт, — выразительно глянув на кольцо, что будто вросло в его палец, и задержав на этом предмете взгляд, я снова подняла глаза к лицу мужчины. Но никак не ожидала, что мои действия его пристыдят, что он даже от неловкости спрячет руку с кольцом второй рукой.       — Я вообще-то и не собирался, просто полюбопытствовал, — выражая крайнюю смущённость в голосе, говорил мужчина лет 30-35, опуская взгляд себе на руки. Что же, такое его поведение, говорит о том, что у него смелости не хватит крутить интрижку на стороне.       — Тогда, зачем Вы подсели ко мне, раз не собирались знакомиться? — вскинув бровь, беспристрастно спросила я, особо не проявляя к нему никакого интереса.       — Сегодня утром мне позвонил один старый знакомый, у которого я в долгу. Он из тех людей, кому долг лучше возвращать сразу, а иначе кто знает, что он потребует позже, — от этого мужчины прям так и веяло испугом, что казалось, будто от жалости к самому себе, он расплачется, настолько его пугал мужчина, звонивший ему этим утром.       — А я здесь причём? — вопросительно вскинув бровь, спросила я, так и не уловив связь.       — Он позвонил мне, и предложил вернуть долг, а если он это предлагает, отказываться нельзя, иначе умрёшь. Он сказал, что я должен буду присмотреть за одной девушкой, и назвал её имя. Нефертари Маатхорнефрура-ташерит Кинг, Вы та девушка, за которой я должен буду присматривать в течении Вашего пребывания в Асуане, — его уверенный голос, взгляд что был настроен крайне решительно, заставили меня даже немного отклониться в сторону под его решительностью.       — И кто же Вам сказал это делать? — настороженно спросила я, греша на Эстер или Финна, или кого-то из моей семьи, только вот вряд ли их настолько страшаться.       — Клаус, — лишь одно слово, сказанное им, и его лицо на какие-то пару секунд застыло в ужасе. Но когда он взял себя в руки, то всё его тело напряглось, а челюсть сжалась до желваков на ней. Но я же только удивилась от этой информации. Меньше всего я предполагала его причастие к этой ситуации.       — Неужели он настолько мне не доверяет, что послал Вас следить за мной? — нет, я не злилась, скорее не понимала его недоверия. Неужели ему настолько трудно поверить в то, что я могу справиться со всем и без его вмешательства?       — Слушайте, я не знаю, Клаус лишь приказал мне присматривать за Вами, в качестве долга, — его попытка оправдать своё незнание, молчанием Клауса о причинах его просьбы, остудили мой пыл.       — И Вы так просто согласились? У Вас наверняка есть дела куда важнее, чем находиться здесь. Отказали бы ему, — с тяжёлым вздохом говорила я, видя, как глаза мужчины расширяются в ужасе, будто он представил, как его голова слетает с плеч, после того, как он осмелился отказать Клаусу.       — У Клауса гораздо больше власти, чем Вы думаете. Ему никто не может отказать, если он о чём-то просит. Ведь в случае неповиновения это заденет не только меня, но и тех, кто мне дорог. Клаус не пощадит никого, в стремлении получить желаемое, — вот он истинный первобытный страх, что отнимает у него любой выбор. Он правда верит в то, что говорит, и мне не кажется, будто угрозу для жизни его близких, он выдумал.       — Тогда я сама всё у него узнаю, — отозвалась я, игнорируя попытки мужчины меня остановить. Беря телефон в руки, я набрала номер Ника, только вот ещё до того, как он ответил, я задумалась над тем, что скажу ему. Если быть откровенной, я не хочу из-за этого ссориться, да и его желание всё контролировать и знать наверняка, мне понятно.       — Здравствуй, Нефертари, уже соскучилась по мне? — голос Ника, такой бальзамирующий душу, что на миг я забыла, зачем ему звонила, чувствуя как мои щёки начинают наливаться румянцем.       — Да, вообще-то соскучилась, но я звоню не поэтому. Ко мне тут один мужчина подсел, и рассказал интересную историю. Он говорит, что ты приказал ему присматривать за мной. Ник это правда? — мой спокойный голос не выражал и тени злости, я лишь хотела узнать у него, так ли это. А уже потом буду злиться или не буду, не знаю.       — Говорил же ему молчать… Нефертари, послушай, это не то, что ты подумала, я вовсе не собирался следить за тобой, — поспешно сказанные слова Ником, вызывали во мне только недовольство, и нарастающую злость. Меня злило, что он даже не предупредил меня, сам всё решил.       — Мне не нужны твои оправдания, Ник! Настолько мне не доверяешь, что посылаешь своих людей, следить за мной? Если есть какие-то подозрения, говори прямо! — мой строгий, непреклонный голос, с нотками злости заглушал все звуки в маленькой кафешке. А мужчина сидящий рядом, был в такой панике, не знал, что делать, но ещё его поражала моя смелость с которой я общалась с тем, кто вызывает в нём такой неконтролируемый ужас.       — Девочка моя, не злись. Я сделал это, не потому, что не доверяю тебе, я не доверяю твоему окружению. А Себастьян опытный ведьмак, он сможет проконтролировать действия Эстер, и так мне будет спокойнее. Я волнуюсь за тебя, и чувствую себя бессильным, оттого, что не могу находиться рядом с тобой, — искренность Ника, его честность и открытость в своих намерениях, полностью меня пленили. Больше не было злости, или хоть бы малейшего недовольства, только понимание, и желание его поддержать.       — Ник, так не честно. Если бы ты был рядом, я бы тебя наказала, почему тебя здесь нет? — обиженно говорила я, уже создавая в своей голове фантазию, как бы наказала моего Ника за такое самовольство.       — Наказала? — удивлённый голос мужчины рядом, был заглушён смехом Ника, от чего я недовольно засопела.       — Теперь и я жалею, что не рядом. В прошлый раз твоё наказание мне очень понравилось. Начинаю думать, что вести себя плохо, не такая уж и плохая идея, — довольный голос Ника, его пониженный тембр голоса, и я горячо выдохнула, осознавая насколько моё тело соскучилось по его ласкам. И я сейчас не о том, как мы прощались в кабине женского туалета в аэропорту. Я о тех наших играх, наполненных одной лишь страстью и похотью. Столько всего произошло с тех пор, как мы в последний раз просто наслаждались друг другом.       — Ник, не надо так делать. Я начинаю заводиться, а так как тебя нет рядом, это может плохо кончиться, в первую очередь для тебя, — говорила я, придавая голосу похотливые нотки. Но после я решила не молчать, позволяя ему самому додумать мысль, — интересно, кто станет объектом моей страсти? Может, тот, кого ты подослал ко мне? Или тот, кто пришёл с твоей матерью? А может даже твой старший брат, вы с ним немного похожи. Буду развлекаться с ним, и представлять тебя, называть его твоим именем… Я уже представила, как это будет, и честно признаться возбудилась от этого ещё больше, — игриво говорила я, томным голосом, слыша рыки с той линии звонка. И от этих звуков я блаженно улыбалась, чувствуя как меня переполняется восторг от издевательств над Ником. Обычно он меня подкалывал, а теперь его очередь.       — Не шути так, Нефертари, — его рычащий голос, и какой-то странный хруст чего-то, только поддевали во мне азарт. Да и плюс ко всему, он слишком далеко, чтобы неоткуда возникнуть рядом со мной, и напомнить мне, какого это быть оттраханным им.       — Да какие ж тут шутки, Ник. Я настолько возбуждена и не удовлетворена, что и правда могу натворить глупостей, — я продолжала издеваться над Ником, хотя, по его рычащим звукам, мне стоило бы прекратить. А ведь, если подумать, я никогда не доводила его до придела своими выходками, так чтобы у него из ушей аж пар шёл.       — А кто второй? <i> — хоть Ник и был раздражён, но всё же сейчас настороженность в его голосе, мне даже настрой немного подпортила.       <i>— Некто по имени Эмилиан, не знаю, кто он такой, но сюда приехал с Эстер и Финном, вроде как. Он довольно очарователен, надо признать, — говорила я, откровенно лгав Нику, ну или скорее приукрасив действительность. Может, если бы я не была влюблена в куда более очаровательного мужчину, то повелась бы на чары Эмилиана.       — Если коротко, то Эмиль, да? Нефертари, хватит уже шутить, этот мужчина опасен, ты должна быть с ним осторожна, — раздражение, злость, сожаления, всё это читалось в голосе моего возлюбленного, и умом я понимала, что стоит его послушать, но желание подраконить его настолько сильно, чтобы он в самом деле сорвался и купив билет на первый же рейс, прилетел ко мне, лично сорвав свою злость.       — Думаешь? Забавно, когда он подкатывал ко мне, то утверждал, что представляет большую угрозу нежели ты. Хоть я и говорила ему, что с тобой лучше не связываться. Интересно посмотреть, кто всё-таки из вас двоих сильнее? — я продолжала азартничать, уже умом останавливая себя. Боже, что я творю? Если же Ник воспримет мои слова серьёзно, он же и правда может приехать и убить Эмилиана.       — Нефертари, девочка моя, не говори того, о чём потом жалеть будешь. Но если он и правда кажется тебе очаровательным, то это в корне меняет дело. Он заинтересовал тебя, Нефертари? — спрашивая меня, голос Ника был серьёзным, даже угрожающий.       — Нет, меня он нисколько не волнует, — уже честно ответила я, понимая, что с Ником в такие игры играть очень опасно. А ведь всё так хорошо начиналось.       — А что насчёт моего брата? — угрожающе спросил Ник, отчего по моей спине прошлись мурашки.       — Ничего, совсем, — послушно ответила я, чувствуя как от его властного голоса, угрожающих ноток, неминуемой расправы надо мной, температура моего тела стала подниматься, ускоряя ритм сердца, и создавая сладкую истому внизу живота.       — Нефертари, чего ты пыталась добиться, выводя меня из себя своими словами? — угрожающий рык Ника, и я уже представляю его крепкую хватку на моих бёдрах, то как он сжимает их до синяков, показывая свою власть надо мной.       — Хотела, чтобы ты приехал ко мне. Я очень скучаю по тебе, Ник, — жалобно чуть ли не пищала я, спрятав голову в руках, и надеюсь, что никто не увидит такое моё жалкое состояние. Я так возбуждена, что не знаю, что мне делать, и как снять эту сексуальную напряжённость.       — Девочка моя, ты знаешь, что нужно сказать, чтобы я приехал. Только скажи, и скоро я буду рядом, — резкая перемена в его настроении, возбуждение в голосе, всё то же рычание, но теперь не угрожающее, а полное похоти и страсти, отчего я жарко выдохнула, ёрзая на стуле.       — Если ты приедешь у тебя будут проблемы, — предпринимая последнюю попытку себя отговорить, жалобно скулила я, чувствуя, как этот жар распространяется по всему телу, затуманивая мой разум, и заставляя меня забыть о моём твёрдом намерении научиться жить отдельно от Ника.       — Нефертари, если ты сейчас же не скажешь этого, проблемы будут уже у тебя.! — взрывным одновременно злым и возбуждённым голосом, проговорил Ник, но после остановил себя, и глубоко вздохнув, добавил, — ладно, Нефертари, твоя взяла. Но когда поймёшь, что без меня ты не сможешь жить, можешь хоть умолять, я не приеду.       На этом он сбросил звонок, что было для меня неожиданностью. Меньше всего я ожидала, что он просто обидится и сбросит звонок. Я даже растерялась от такого его поведения, и поднимая голову растерянно смотрела на сброшенный звонок. Он просто взял и обиделся? И кто ещё без кого жить не может, а? Почему Ник просто не признается, что любит меня? Стоит ему только признаться, как всё в корне поменяется. Я перестану сомневаться, перестану переживать, что останусь одна со своими чувствами, перестану бояться дня, когда Ник охладеет ко мне.       — Чёртов эгоист! — прорычала я, набирая его номер. Но вместо ожидаемых гудков, услышала женский голос оператора, я тут же сбросила звонок, уже начиная злиться на его ребяческий поступок.       — Ну, Ник, сам напросился! Первой я тебе звонить не буду! Сам звони, так и знай! — упрямо, со злостью заверила я свой телефон, а после вставая со своего места, направилась к выходу, попутно сунув деньги официантке, и раздражённо игнорировала её слова о том, что этого слишком много.       Выходя из кафетерия, я метала молнии, бубня себе под нос недовольства и раздражённые высказывания о детском поведении Ника. Меня больше бесило даже не то, что он сбросил звонок, а что выключил телефон, и даже не хочет обсудить, что его злит. Ведёт себя как ребёнок!       — Нефертари, а какие у вас отношения с Клаусом? — идя в шаге от меня, тихо чтобы не привлекать к себе внимание, негромко спросил мужчина.       — Хотелось бы верить, что серьёзные, — раздражённо бурчала я, положив руки в карманы и сжимая левой рукой телефон, мысленно останавливала порыв, снова набрать Ника и обсудить всё, как взрослые люди, а не это ребячество.       — Серьёзных отношений без доверия не может быть. Или Вы со мной не согласны? — продолжая эту тему, говорил Себастьян, чем заставил меня остановиться и обернувшись к нему, хмуро смотреть на вопросительно вскинутую бровь мужчины.       — Моя очередь задавать вопрос. Что именно произошло между Вами и Ником, отчего Вы стали его должником? — игнорируя его попытку зародить во мне сомнения, которых мне и так хватает, спросила я. А после снова продолжила идти, видя, как Себастьян не отставал от меня.       — История довольно давняя и болезненная для меня. Вы правда хотите её услышать? — его слова, голос в котором слышались нотки жалости к самому себе, меня нисколько не зацепили. Последний раз, когда я испытывала жалость к кому-либо, закончилось тем, что меня неделю преследовал псих, а потом вообще похитил. Нет, спасибо, второй раз я на это не куплюсь.       — По словам Ника вы опытный ведьмак. А с недавних пор, мне стало известно, что вы не особо то ладите с такими как Ник, — продолжала я, тем самым давая понять моему собеседнику, что я не отступлюсь в желании узнать о их связи. И через ещё минутное молчание, Себастьян тяжело вздохнул.       — А Вы довольно упряма. Но услышанное Вам может не понравиться, Вы ещё не передумали? — не сбавляя медленного темпа, спросил мужчина, смотря на меня. Я только кивнула ему в ответ, давая понять, что настроена решительно. После грустной улыбки, он ещё раз тяжело вздохнул, чем накалял и так непростую атмосферу, — это очень давняя история. Я был тогда юнцом, что только-только пробудил свои силы, и возомнил себя особенным. Не буду вдаваться в подробности последовавшие после ошибок, но скажу, что я был в отчаянье. Казалось, ситуация совсем безвыходная, и я уже был готов покончить со всем, настолько я был в отчаянье. Но перед тем как сделать непоправимую глупость, я познакомился с Клаусом. Мы разговорились, он узнал о моих проблемах, и предложил помочь. Я не знал, с кем связался, наивно думал, что Бог сжалился надо мной, посылая мне хорошего человека. Оказалось, что это сам дьявол решил сыграть моей жизнью. Клаус воспользовался моей ситуацией, чтобы сделать меня своим должником, он превратил мою жизнь в постоянное ожидание того, когда же с меня возьмут плату и насколько большой она будет.       Я слушала Себастьяна, что выглядел одновременно злым, что им воспользовались, и в тоже время преисполнен сожалений, что повёлся на лживую доброту Клауса. Я редко сталкивалась с Клаусом, но даже тех часов было достаточно, чтобы понять, что он сильно отличается от всех, кого я когда-либо встречала в своей жизни. Клаус пугает меня, вовсе не тем, что является воплощением жестокости и беспощадности. Он пугает меня, как раз потому, что видит мир таким, какой он есть на самом деле. Он наверняка прошёл через многое, и это заставило его отречься от любви, надежды, от всего хорошего, что есть в этом мире. Сколько бы я не слышала о Клаусе, все говорили, что он всегда во всём ищет выгоду для себя. Если ему что-то невыгодно, он не станет участвовать. Сейчас думая об этом, мне начинает казаться, что последняя фраза Ника, в нашем разговоре, была сказана именно Клаусом. Его сердце искалечено, изранено глубокими кровоточащими ранами, он как маленький демонёнок, который тянется к теплу и уюту, хоть и знает, что ему ничего из этого не суждено получить. Ник сдерживает в себе Клауса, о котором все говорят, чтобы не отталкивать меня, а я просто принимаю его старания, как данность. Может пришло время мне принять Клауса также, как я принимаю Ника? Как бы я не геройствовала, но мне всё ещё страшно сталкиваться с Клаусом лицом к лицу.       — Клаус выполнил свою часть сделки? — спросила я, всё больше ощущая внутри себя ноющую боль. Но прятать подобное, я смогу, перед незнакомцами, уж точно.       — Да, но… — очередная попытка возразить действительности вызвала у меня кривую усмешку, что и заставило его заткнуться.       — Тогда какого чёрта Вы жалуетесь? Клаус выполнил свою часть сделки, Вы остались довольны проделанной им работой, но как только пришло время платить по счетам, говорите, что Вас обманули. Или Вы верите, что помощь Вам должна быть безвозмездной, думаете, что хоть кому-то есть дело до Ваших проблем? Вы должны быть благодарны Клаусу за его помощь, а не ныть, как несправедливо с Вами обошлись, — раздражённо-холодно говорила я, сжимая кулаки всё сильнее. Мне до свербежа в руках, хотелось огреть его чем-то тяжёлым, чтобы мозги вправить.       — Да как Вы не понимаете…       — Прекращайте уже, Ваша попытка настроить меня против Ника провалилась. Я не стану проникаться к Вам сочувствием, после того, как Вы рассказали мне душещипательную историю о том, как беспощадный и злой Клаус обвёл Вас вокруг пальца, заставляя платить по счетам. Во всём, что с Вами происходит виноваты только Вы и никто больше. Так что будьте так любезны, ответственно отнестись к выполнению своих обязанностей и не жаловаться. Вы должны находиться рядом со мной и наблюдать, пока я нахожусь здесь? Что же, там тому и быть, — беспристрастно проговорила я, входя на территорию дома бабушки. Мужчина же, опешив от моих слов и решению принять это странное подобие заботы от Ника, какое-то время просто молча шёл рядом, смотря в пустоту и о чём-то размышляя.       Но на самом деле даже если я так и сказала, даже если считаю свои слова правильными, даже если в этом случае я полностью на стороне Клауса, меня беспокоит один момент. Какого чёрта он подослал ко мне надзирателя? Ник пытался оправдать свои действия беспокойством за меня, но это же чистой воды контроль. Клауса злит, что он не может всё контролировать, потому он решил прислать ко мне того, кто не сможет ему противостоять и угрозами заставил действовать на выгоду для себя. Клаус манипулятор и жуткий параноик, вечно везде видящий угрозу для себя. Должно быть, это очень утомляет постоянно беспокоиться об угрозах со стороны, и не иметь возможности довериться хоть кому-то, при этом не угрожая расправой. Печальная участь одиночки, в постоянной паранойи, и страхе. У Клауса наверняка тысячи врагов по всему свету, и ведьмы среди них на первом месте. У меня сердце болит, как только представлю моего возлюбленного одного посреди всего этого мира, даже его семья не готова идти за ним в самое пекло, это я поняла уже наверняка.       — Тия, ты уверена, что стоило приводить сюда этого мужчину? Это, конечно, не наше дело, мы то Клаусу не расскажем, но испытывать судьбу… — встречая меня в гостиной, обеспокоенно начал Дэн. Поначалу я не поняла смысла его слов, даже обернулась назад, осматривая с ног до головы Себастьяна, что на заявление Дэна, аж побледнел весь.       — Что? — переспросила я, а в следующую секунду, до меня дошло, что он имел в виду, и я аж покраснела от возмущения, — ты что несёшь! Это Себастьян, его Ник подослал, чтобы быть в курсе событий, — с недовольством в голосе говорила я. Мне всё ещё не нравится это идея, но раз Нику так будет спокойнее, то ладно уж, смирюсь с этим.       — И ты так просто говоришь об этом? Разве это не значит, что он не доверяет тебе? — с раздражением, недовольством и ещё чем-то, говорил Рамзес, отвлекаясь от своего телефона в котором решал какие-то рабочие вопросы.       — Хочешь сказать у него не было на это причин? — вопросительно вскинув бровь, спросила я, вызывая у Рамзеса ещё большую буру эмоций.       — На что ты намекаешь? — зло выкрикнул он, вставая с места и собираясь начать со мной спор. Но его останавливал Дэн, беря за руку, и оттаскивая на себя, чтобы брат не вышел ко мне.       — Эстер и Финн, я о них. У меня они тоже не вызывают никакого доверия. Возникли из неоткуда, предложили помощь, разве тебе не кажется это подозрительным? — уже переходя на повышенные тона, я выходила из себя, и собираясь встретиться с гневом брата лицом к лицу. Я не стану молчать, когда он такой наивный, это же очевидно.       — Они знакомые бабушки, значит заслуживают доверия, — строгий голос брата, и его святая наивность вызвали во мне злорадный смешок.       — Да неужели? А они сказали, что Эстер родная мать Ника, а Финн его старший брат? Что-то не припомню, чтобы они упоминали такую незначительную деталь, — насмешливо говорила я, уже не сдерживая свой крик. Да это же очевидно было, когда Финн назвал своё имя, или они и правда верят, что подобное лишь совпадение? Да, как бы не так!       — Нет, этого они не говорили, — растерянно, будто обухом по голове огрели, говорил брат.       — Если Нику спокойнее с подосланный наблюдателем, то Вам придётся смириться с этим, в противном случае, я вернусь домой, — ставя ультиматум брату, я скрестила руки на груди, сталкиваясь с эмоциональной стеной растерянности. Для того, кто крутиться в сфере шоу-биза Рамзес слишком наивен.       — Так давайте на этом успокоится. А то спор заходит слишком далеко, — встревая в нашу перепалку, говорил Дэн, и подойдя к мужчине, что стоял позади меня, он протянул руку, добавив, — меня зовут Дэниел Морган, рад буду с Вами познакомиться.       — Себастьян Ноель, можно просто Себас, тоже рад знакомству, — пожимая руку Дэна, отозвался Себастьян. Его взгляд всего на долю секунды задержался на добрых, чистых, голубых глазах Дэна, и оттого их рукопожатие затянулось немного дольше положенного.       — А я Рамзес, старший брат Нефертари, — расцепляя руки Себаса и Дэна, раздражённо произнёс брат, а после и вовсе вклинялся между ними, немного застилая собой своего жениха. На такой ревнивый жест Себастьян непонимающе вскинул брови, а я с Дэном только снисходительно улыбнулись.       — Раз знакомству, — растерянно произнёс Себас, кривясь от сильной хватки Рамзеса, и кажется, я услышала, как хрустнула его рука.       — Рамзес пошли, — беря за руку брата, и оттаскивая того от нового знакомого, говорил Дэн. Рамзес же сверля взглядом блондина, лишь цокнул и пошёл следом за Дэном.       — Что это было? — непонимающе спросил Себас, на что я усмехнулась.       — Мой брат и Дэн вместе, у них скоро свадьба, — пожимая плечами объяснила я, не желая обращать внимание на изумление во взгляде Себаса.       — Они геи? — удивлённо спросил он, продолжая смотреть вслед уходящим членам моей семьи.       — Осуждаете? — без особого интереса спросила я, переводя взгляд на шум, от двух моих младших сестёр, что спускались по ступенькам и о чём-то в очередной раз спорили.       Всё так резко переменилось, что я даже заметить не успела, как одна маленькая бестия уже вела меня за руку, подальше от дома, и не замолкая, говорила, что хочет мне показать что-то очень красивое. Я не сопротивлялась, всё-таки обещала ей прогуляться по городу. Только вот не заметить гневные зырканья в сторону Себастьяна и Нафрит, что шли немного позади нас, было практически невозможно. Если бы взгляд Банафрит имел способность матереализовываться, то они бы уже давно были испепелены, мне даже казалось, что она проговаривала в их сторону проклятия, когда я оборачивалась, чтобы посмотреть на что-то, что Банафрит хотела мне показать. И пускай эта девчонка неисправимая проказница, мне было не совсем понятно зачем за нами увязались Себастьян и Нафрит. И ладно Себас, у него есть веская причина страха за свою жизнь, но вот маленькая упрямица громче всех ворчала по поводу прогулки, она говорила о скором занятии по магии с Эстер. И даже при том, что у неё было столько планов, она всё равно пошла за нами. Сказала бы, что Нафрит просто хотела прогуляться и повеселиться с нами, да вот только, произнеси я такое вслух, как малышка тут же развернётся и пойдёт дальше грызть гранит науки. Лучше пускай с нами, хоть и хмурясь, хоть и бубня, но скрывая улыбку за рукой.       Во время прогулки мы поели мороженного, повеселились, смеялись и просто наслаждались временем. То есть, я и Банафрит, делали всё это. Нафрит же, молча ела мороженное, со вкусом кофе, морщилась, но продолжала есть, аргументируя это тем, что такое едят взрослые. Боже, это было до того абсурдно, что я даже не нашла, что ответить ей на такое, потому просто не трогала её. Так же можно всю любовь к мороженному растерять, бедная девочка. Знать бы ещё, кто или что ей внушило такие мысли, по губам бы дала, от души. Что касается Себастьяна, оказалось он большой любитель мороженного, потому он единственный ел самую большую порцию в двойном размере. Но он наслаждался, а это главное.       Как бы нам не было весело и задорно, но я не могла игнорировать символы, что были отмечены на стенах, по всем улицам. В одном месте, они были одними, а на другой улице уже другими. Насколько я поняла слова Эстер, в прошлую нашу прогулку, так ковен отмечает свою территорию. Ведьмам можно находиться на чужой территории, но только при условии, что те не будут колдовать. По решению всех глав ковенов в Асуане, а их, как оказалось не меньше 30 признанных семей, использовать магию дозволено только на своей территории, или в случае если твоей жизни что-то угрожает, или жизням невинных людей. Такие строгие, но вполне правильные правила нужны были, чтобы избежать борьбы за власть, и вражды между ведьмами. Полностью расслабиться мне так и не удалось, потому как из-за каждого угла на нас смотрели какие-то люди, и не сводили взгляда, будто ожидали нашей оплошности. Я ощущала, как магические частицы вокруг некоторых женщин уплотнялись, и оттого становилось ещё более неспокойно. Неужели настал тот день, когда я не смогу спокойно прогуливаться по городу? В первый раз я этого не то, чтобы не замечала, просто не выходила за приделы территории, что принадлежит моей семье. Просто повезло, не более.       Кто бы мог подумать, что туристический город вроде Асуана, с многочисленными сохранившимися постройками прошлого, снаружи приветлив, а в тени следящий за каждым твоим шагом, что только и ждёт твоей оплошности. Боже, я даже была готова кричать в небеса, как я благодарна, что Ника сейчас нет рядом со мной. Ему точно не место в таком опасном логове ведьм. Даже хорошо, что моя бабушка не верит в существование Клауса, надеюсь и другие семьи такого же мнения, а не только моя бабушка такая наивная реалистка в таком вопросе, но зато в Аллаха она верит, не смотря не на что. Однако даже без этого, моих беспокойств меньше не стало. Оказывается мои двоюродные сёстры довольно популярны в узком кругу, потому как на них обращали внимания даже больше чем на Себастьяна, а он, между прочим, ведьмак. Я пока не знаю, насколько он силён, ещё не научилась определять это, но думаю, скоро пойму принцип. На него и то, обращали внимание гораздо меньше, чем на сестёр. Я даже вслух выказала своё поражение их знаменитым личностям.       — Мне одной кажется, что к этим двоим слишком много внимания? — пробубнила я, даже не надеясь, что мои слова хоть кто-то услышит.       — Они обладают большим потенциалом, поэтому неудивительно, — с лёгкой завистью в голосе говорил Себас, и я перевела на него взгляд удивляясь его словам. Не ожидала, что именно он станет мне разъяснять ситуацию.       — А как ты это понял? — полюбопытствовала я, возвращая свой взгляд на девочек. Совершенно не могу понять, как он понял их потенциал, лично я вижу только частицы магии, что хаотично витают вокруг, никем не используемые и свободные.       — Не будь такой нетерпеливой. Ты сможешь тоже понимать это, с опытом. Всему своё время, — поучительно говорил он, тоном какого-то старца умудрённого жизнью. Отчего я скептично вскинула бровь, но ничего не сказала. Сказал бы честно, что не знает, как мне объяснит это, а не выдумывал бы какой-то умный, но в конечном итоге, бесполезный ответ.       Пока мы продолжали прогуливаться по улицам, я держа за руку Банафрит, а Нафрит шла рядом, отказавшись брать мою руку, то стала замечать как простых людей становилось вокруг всё меньше. Будто мы медленно заходили в само логово ведьм и магии. Как я поняла, что женщины вокруг ведьмы? Пока мы гуляли, я отметила, что у обычных людей частицы магии в воздухе, словно отталкивались от них, как от стен, с ведьмами же, они проходили мимо, либо и вовсе задерживались в их телах. Просто логика, ничего особенного. Так к чему я это говорю? Сейчас нас окружают ведьмы, и я сомневаюсь, что они настроены доброжелательно, хотя, не могу быть в этом уверена на сто процентов. Что же стоило ожидать, что они зажмут нас в клешни на самой широкой улочке, где лишь визуально казалось, что у нас есть шанс спокойно уйти, но на самом деле, мы в ловушке.       — Что происходит? — обеспокоенно произнесла Нафрит, неосознанно делая шаг ко мне. Видя, как она напугана происходящим, я взяла её за руку, заведя за себя, как и Банафрит, что заметила происходящее с небольшим опозданием.       — Не знаю, но не отходите от меня ни на шаг, — закрывая девочек собой, я оглядывала ведьм, что собрались вокруг нас, и пока просто молча смотрели. Это ещё страшнее, чем если бы они начали читать заклинания, такая напряжённость и непонимание обстановки пугает сильнее. Но я снова сделала вид, что вовсе не в ужасе от происходящего, хорошо, что по моему напряжённому лицу не понятно, что именно я чувствую.       — Они проверяют тебя, Нефертари, — пояснил Себастьян, чем заставил меня изумлённо на него глянуть. Мне хотелось врезать ему за такие слова, но вместо этого, я глубоко вдохнула воздух, подавляя в себе это желание. Насилие сейчас не выход, к тому же он не при чём.       — Могли бы сделать это, когда я была одна, — через сжатые зубы процедила я, чувствуя как моя злость, словно бездна, всасывающая мой здравый смысл.       — Таким образом, они оценивают не твой потенциал, а твои личные качества. Как ты поступишь, находясь в такой ситуации? Атакуешь? Будет выжидать? Или попробуешь договориться? Сейчас они оценивают твои лидерские качества, — пояснял Себас, всё больше поражая меня. Если он прав, то это просто проверка? Кем она была устроена? Моей бабушкой?       — Зачем им оценивать мои лидерские качества? Я не их лидер, и тем более не собираюсь им становиться, — уверенно заявила я, хоть в голосе до сих пор и было напряжение. Ситуация всё более странная.       — Нефертари, ты ведь не забыла, кто твоя бабушка? Она глава ковина, входящего в совет Асуана, а ты её внучка, то есть будущая наследница. Возможно, если подходишь, — говорил Себас, при этом будучи уверенным в своих словах. Но я была просто шокирована таким известием.       — Исходя из твоих слов, разве эту должность не должна занять тётя Салиха? Я здесь причём? — спрашивала я, совершенно не понимая, почему они меня оценивают.       В следующую минуту из толпы ведьм вышла моя бабушка, в сопровождении тёти Салихи и Эстер. Сейчас моя бабушка была похожа на почитаемую главу, что имела свой вес среди ведьм. Они все почтительно приветствовали её, и расступались в разные стороны, позволяя ей пройти к нам. Напряжение никуда не делось, даже после появления бабушки и тёти, я не понимала, что происходит, и оттого не могла быть уверена, что на этом их дурацкая проверка закончена. Девочки же больше не боялись, сорвавшись с места и подбежав к своей маме, обнимая её по обе стороны, а я так и продолжила стоять напряжённой, в кругу ведьм, и с Себастьяном по левую руку.       — Нефертари, ты справилась, даже лучше, чем мы предполагали, — заговорив на арабском, бабушка тем самым давала понять, что люди, не относящиеся к нашей семье вроде Эстер и Себастьяна, не должны знать, о чём мы будет говорить. И судя по их ничего не понимающим лицам, её осторожность себя оправдала.       — Как Вы можете такое говорить, глава! Она даже не заметила, что мы вели её в ловушку. А если бы мы были врагами, что тогда? Ваша внучка провалилась, это даже дураку понятно! — возмущённо говорила какая-то женщина, смотря на меня с долей превосходства. Ну, она опытней меня, потому я не стану заострять внимания на её отношении ко мне, но всё равно, неприятно слушать, как меня оценивают те, кто даже ничего толком обо мне не знает.       — Правда? А мне показалось, как раз наоборот. Ваша внучка обращала внимание на символы, что написаны на стенах. Она заметила всех ведьм, что наблюдали за ними, но не стала сеять панику. Вдобавок, она сознательно шла сюда, даже зная, что простых людей становилось всё меньше. Вопрос как раз в этом. Почему ты шла сюда, даже зная, что это ловушка? — смотря на меня, с интересом говорила другая женщина, что выглядела скорее как некто с большой властью, нежели просто обычная ведьма. Ей никто не осмелился перечить, даже та, кто выказала недовольство первой, опустила глаза. Наверное, она одна из глав, что собрались здесь для моей оценки. И судя по некоторым женщинам, что статно стояли неподалёку друг от друга, и внимательно ожидали от меня ответа, я не ошиблась. Они выделяются, среди других, не только этим, но и гордостью за свою силу.       — Я не знала наверняка, — начала я, переходя на свой неидеальный арабский. Но после пары секунд молчания, и мысленного подбирания правильных слов, я продолжила, — но, да, Вы правы, я заметила символы. Но это только потому, что перед этим Эстер, объяснила мне их значение. Что касается слежки, я предположила, что причиной этого может быть то, что мы относимся к другому ковину. Я только недавно стала вникать во всё это, и поэтому предположила, что, возможно, ковены не ладят друг с другом, и потому наблюдают за всеми, кто зашёл на их территорию. Но признаю, то что мы попали в ловушку, было и моей ошибкой. Я наивно предположила, что малолюдные места лучшее место для решения возникших проблем. И если во избежание жертв или лишних свидетелей, это было правильным решением, то вот, для защиты самих себя, это было ошибочно. Я не думаю, что местные ведьмы стали бы начинать заварушку в толпе невинных людей, тем более на своей территории, но и рисковать тоже не было желания. Для нахождения более правильного решения, мне не хватило опыта, собственных сил, и веры. По моему скромному мнению, я бы назвала себя — провалившей проверку, — рассуждая на эту тему, я не почувствовала ни толики сожалений о своём провале. Меня не волнует главенство семьи, я не стану лидер, даже если мне не оставят выбора. Как я могу быть лидером ковена, при этом будучи в отношениях с первородным гибридом? Вот именно! Я должна быть последней кого вообще стоит рассматривать на эту должность.       — Дорогая, именно потому, что ты понимаешь свои слабые и сильные стороны, ты прошла проверку. Твоя расчётливость, даже в ситуации, когда ты не понимаешь, что происходит, помогла тебе принять решение, пускай и ошибочное. Но ты приняла его, беря в расчёт жизни своих младших сестёр. Ты предпочла, столкнуться с проблемой лицом к лицу, а не убегать, как трусливый ящер. Тебе ещё многому предстоит научиться, но твоя смелость, решительность и расчётливость, впечатлили не только меня, но и других глав. Ты ещё так молода, моя дорогая, но уже заставляешь нас гордиться тобой, — тёплая улыбка, и добрые слова бабушки, меня сильно смутили, что я даже покраснела, опуская глаза от неловкости. Прости бабушка, но даже если ты так говоришь, в скором времени, ты перестанешь гордиться мной, когда узнаешь, кому я отдала своё сердце.       — Не нужно быть такой строгой к себе, Нефертари. Если бы ты знала, как прошла проверку твоя тётя, ты бы так себя не корила. Помниться Салиха, была примерно в твоём возрасте, когда мы решили устроить ей проверку. Она тогда так расплакалась, испугалась, стала наводить панику, кричала, что её хотят убить. Столько проблем тогда было, — говорила какая-то женщина, что явно была главой, судя по тому, как она свободно говорит о моей тёте. Но я была удивлена её словами. Моя тётя Салиха, строгая, всегда сдержанная, придерживающаяся правил, так себя повела?       — Да, это был полный провал, — поддержала эту женщину бабушка, на что я удивлённо вскинула брови. Так это правда? Тётя же не стала опровергать их слова, лишь прикрыла глаза, хмурясь, но никак не выказывая свою смущённость. В любом случае, тётя Салиха была ведь ребёнком, не удивительно, что она так запаниковала. Мне тоже было страшно, и я не стала паниковать только потому, что имею опыт в напряжённых ситуациях, и могу сдерживать свой страх.       — Судя по обстановке, ты справилась, да? — немного наклоняясь в мою сторону, спросил Себастьян, пересекаясь взглядом с Эстер, которая с нескрываемым недовольством смотрела на него.       — Их всё устроило, но лично я думаю, что провалилась, — негромко ответила я, замечая колыхание магических частиц вокруг Эстер. Кажется, она очень зла, что Себас находится рядом со мной. Вряд ли они когда-то раньше пересекались, значит, её злость не может быть личной, выходит только Ник причина этого. Злиться, что её сын ей не доверяет? Или, что Ник приставил ко мне кого-то без её ведома? Хотя, по сути это одно и тоже, и меня касаться не должно.       — Из-за Клауса? — спросил он, переведя на меня взгляд, и внимательно всматриваясь мне в глаза, желая найти в них что-то. Но на моём лице даже мускул не дрогнул, настолько я была готова к таким вопросам. И да и нет. С одной стороны мои решения и отсутствие собственной магии. С другой, моя безумная любовь к вечному врагу ведьм.       — Хм, — вместо ответа издала я, пожимая плечами. Не хочу обсуждать это с кем-то посторонним. Лучше уж подождать пока Ник остынет, и перестанет вести себя как дитё малое, и включит, наконец, телефон. До сих пор не пришло сообщение о том, что он на связи.       Больше не желая оставаться в кругу ведьм, я развернулась и пошла в сторону своего дома, чтобы отдохнуть от всего этого. Понимаю, что должна бы повести себя более учтиво со старшими, кто потратил своё личное время на просьбу моей бабушки, но всё же не хочу благодарить тех, кто до сих пор пользуется такими варварскими методами. Тоже мне проверка на храбрость! Раздражает, скорее не их метод, а то, что я провалилась. Я даже не подозревала, что это проверка. В голову не приходило, что подобное вообще может быть. Но всё равно бесит! Не люблю я вот так сталкиваться со своей беспомощностью, и бессилием. Если бы всё-таки они были врагами, максимум на что я могла бы быть способной, это прикрыть своим телом девочек. Это всё, что у меня есть в данный момент. Никогда не думала над тем, что я вообще могу сделать в подобных ситуациях. Раньше, когда я шла на поводу у Адама, или когда Томас повёл себя как ублюдок, я подсознательно верила, что Ник обязательно придёт и поможет, верила, что моя семья защитит меня. А теперь, когда я осталась одна, в кругу опасности, поняла, что я абсолютно бесполезна и беспомощна. Я ни на что не способна без всех тех людей, кто меня окружает. Я абсолютно ничего не могу сама. Геройствую тут, гордость свою выставляю напоказ, пытаюсь казаться смелой и стойкой, но на деле, мне было до безумия страшно. Я не знала, что делать, я была абсолютно бессильна, и именно поэтому я считаю, что провалилась.       Осознание того, что у меня нет никаких мер самозащиты, болезненно бьёт по самолюбию и гордости. Издав истерический смех, я полностью игнорировала непонимание Себастьяна, что шёл рядом со мной, и хотела хоть с кем-то поделиться своей болью. Но Ник… Этот чёртов эгоист, даже выключил телефон. Какого чёрта его нет рядом, когда он так мне нужен? Я не хочу говорить об этом со своей семьёй, потому что они не поймут. Они скажут, что я вовсе не бессильна, ведь они всегда со мной, всегда помогут. Но это ведь не то, о чём я говорю! Я сама ничего не представляю! Они не всегда будут рядом! Ник не всегда будет помогать мне! Его решимость, мужественность, стойкость, даже передавая всё это мне, в важные моменты не имеет никакого смысла! Я осознала, насколько я беспомощна в мире, где Ник прожил столько лет. Я буду только путаться под ногами, вечно прося защиты. У меня нет ничего своего, и это так больно и так бесит! И самое неприятное то, что я абсолютно не знаю, что мне делать, чтобы это исправить. Как мне научиться использовать магию? И стоит ли вообще учиться этому? Мне страшно, что будет, если я всё же овладею магией. Боюсь, что это может повлиять на меня и моё отношение к Нику.       Возвращаясь в дом, я поднялась к себе в комнату, чтобы расслабиться, но стоило мне войти, как я опешила от увиденного. В моей спальне на кровати, лежал огромный букет цветок, и вложенная записка. Придя в себя, я подошла к кровати, и, взяв записку в руки, осмотрела букет цветов, в котором переливались белые лилии, и зелёные ветви, что дополняли гармонию. Красиво, но я не любитель живых цветов, они вянут, а потом их выбрасывают, наблюдать за этим грустно. Вернув свой взгляд на записку, я открыла её, и смотрела на красивую надпись, что была выведена перьевой ручкой.

«Прошу, прими эти цветы, в знак моих искренних извинений. На языке цветов лилии означают чистоту, и искренние намеренья. Надеюсь, они донесут до тебя моё желание.

Твой Эмилиан»       — Что за…? — вырвалось из моих уст, после прочитанного. Я, опешив от этого, смотрела на красиво выведенный почерк, а после стала вертеть записку в руках, в надежде увидеть, хоть бы какие-то доказательства того, что это просто шутка. Но так ничего и не найдя, я изумлённо оглядела букет, а после запихнув в него записку, взяла в руки, направляясь к выходу из комнаты.       Спускаясь по ступенькам, я наблюдала удивлённые взгляды всех присутствующих, а именно, брата, Дэна и Себастьяна, что о чём-то говорил с первыми двумя.       — Где этот придурок? — спросила я, не уточняя, кого я имею в виду.       — А я говорил ему этого не делать, — отозвался Рамзес, немного наклонившись к Дэниелу, который только недовольно нахмурил брови, от слов моего брата.       — Обо мне говоришь, милая? — возникая у меня за спиной, и слишком близко наклонившись к моему уху, проговорил Эмилиан, заставляя меня передёрнуть плечами. Оборачиваясь назад, и отступая от него на несколько шагов, я раздражённо буровила его взглядом.       — И как всё это понимать? Я, кажется, ясно дала понять, что у меня есть возлюбленный, или до тебя не доходит? — раздражённо говорила я, уже забыв о том, что ещё недавно осознала, что сама ни на что не способна. Сейчас, когда рядом есть те, кто смогут меня защитить, я могу позволить себе быть такой смелой. Но я слишком зла, чтобы думать о последствиях в данный момент.       — Да, говорила, но по моему скромному мнению, я тебе подхожу лучше, нежели этот твой «Ник», — надменно говорил он, при этом произнеся имя Ника с особым отвращением, будто это что-то невероятно мерзкое. Но меня такое взбесило ещё больше.       — Этот парень, что не в курсе, что с ним будет за такие слова? Если он об этом узнает, убьёт, — негромко проговорил Себастьян, хотя его всё равно все услышали.       — Поведение Эмиля говорит само за себя, — пожимая плечами без особого участия к жизни этого вампира, проговорил Рамзес.       — Эмилиан, чтобы подобного больше не было, — сдержав свою злость, рычащим голосом проговорила я, подходя к мусорному баку, и открыв его, показательно выбросила букет в урну. А после развернулась и пошла в сторону своей комнаты, чтобы побыть, наконец, наедине с собой.       — Ох, милая, эта твоя колкость лишь подбивает меня стараться больше. Ты ещё поймёшь, что я лучше твоего «Ника», — самодовольно говорил он мне вслед, но я попыталась проигнорировать это, продолжая идти в свою комнату.       Возвращаясь обратно, и закрыв за собой дверь на ключ, я была раздражена, до такой степени, что ещё немного, и точно бы врезала кому-нибудь. Глубоко дыша, я направилась в ванную комнату, чтобы набрать воды и принять расслабляющую ванную с маслом кедрового дерева. Заткнув пробкой слив, я включила нужную мне температуру воды, и вышла из ванной комнаты, возвращаясь в спальню, чтобы взять масло для ванн, и сменную одежду. Возвращаясь обратно, я налила масло в горячую воду, а после, достав из кармана шорт телефон, несколько секунд помедлила, прежде чем набрать номер Ника. Но снова женский голос оператора оповестил меня о том, что я и так знала. Убрав телефон от уха, я смотрела на экран и тяжело вздохнув, убрала телефон в сторону. Сняв с себя одежду, и кинув её в корзину для белья, я стала залазить в ванную, погружаясь по плечи в горячую расслабляющую воду.       Стоило моему телу расслабиться, как мой мозг решил устроить мне мысленный штурм, заполняя мой разум различными мыслями, что роились внутри моей голове, создавая шум и нагоняя головную боль. Я уже и забыла, каково это, когда не с кем поговорить о своих беспокойствах. До появления Ника, я могла стойко переносить всё, чтобы на меня не взвалилось, но стоило ему внедриться в мою жизнь, как всё пошло наперекосяк. Нет, он здесь вовсе не причём, всё бы и так перевернулось с ног на голову. Я к тому, что с ним, мне было проще всё переносить. Я знала, что у меня тоже появился человек, которому я могу всё рассказать, поделиться самым сокровенным, и ему не будет всё равно. Он выслушает, утешит, если нужно, поддержит, не обязательно словами, просто присутствием, более чем достаточно, он примет меня такой, какая я есть, со всеми моими недостатками. Я довольно быстро привыкла к Нику, даже слишком быстро. А теперь я хочу с ним поговорить, хочу выговориться о том, что меня беспокоит, но не могу. Такая глупая ссора, такое детское поведение, не только с его стороны, но и с моей. Глупо было полагать, что Нику опасно находиться здесь. Да это так, но он, в отличие от меня, не беспомощен. Он может за себя постоять, а я эгоистично присвоила себе звание «защитницы», что должна ограждать его от ведьм. Глупо, и самонадеянно. Уверена, он это понимал, но не стал говорить, чтобы не задеть мои чувства. Но в итоге, он ничего не объясняя, просто выключил телефон. Если бы он поговорил со мной, если бы сказал, что это не его поступки и слова эгоистичны, а мои, я бы выслушала его. Я ведь всегда его выслушивала, и я бы поняла. Может, мне было бы неприятно, или даже больно до слёз слушать всё это, но я бы приняла эту правду. А может, стояла бы на своём, отказываясь принимать его непосредственную помощь мне. Я только и говорю, что его присутствие, его веры в меня достаточно, чтобы я со всем справилась, но на самом деле, мне страшно. Я боюсь, что он бросит меня, когда поймёт, что я вовсе не сильная, что я бесполезная, беспомощная, ни на что не годная маленькая девочка, что только притворяется взрослой. Я боюсь, что моя неопытность, моя детская эгоистичность, моя истинная сущность инфантильного ребёнка, оттолкнёт Ника. Я надеваю на себя различные маски, только бы скрыть свою истинную сущность, только бы не показывать как мне на самом деле страшно, как я боюсь всего. Магии, этого нового для меня, совершенно незнакомого мира, как я боюсь своих мыслей, которые иногда появляются у меня в голове. Они неправильные, жестокие, и несправедливые, они пугают меня. Иногда, смотря на людей, которые меня злят, я представляю, как они мучаются от боли, и мне становиться легче. Иногда, я хочу проломить кому-нибудь голову, просто потому, что мне хочется. Я боюсь этих мыслей, я боюсь этой стороны себя, поэтому заглушаю её, прячу даже от самой себя, лишь бы не слышать этого голоса в своей голове.       В таких редких случаях, я ненавижу себя сильнее всего. Я завидую Нику, что принял другую сторону себя, что тоже шепчет ему делать ужасные вещи. Я бы хотела быть такой же смелой, пойти против общества, против своих близких, и принять себя такой, какая я есть. Но меня воспитали иначе, в меня с самого детства вкладывали, что «хорошо», а что «плохо». Только когда я напивалась в стельку, я могла заглушить этот крик правильной, воспитанной девочки, и вести себя, соответствуя шёпоту в моей голове. Я одновременно завидую свободе Клауса, и страшусь такой преданности истинному себе. Клаус тот, кого мысленно я боюсь принять, даже больше не хочу принимать, но этот шёпот тихо, еле слышно говорит мне, что любит, что хочет его. Но я настолько привыкла подавлять в себе эти зародыши, что игнорирую их с таким успехом, что уже кажется, будто этого никогда не было. Но это есть, и иногда, очень редко, оно просыпается, чтобы напомнить о себе. Сейчас же оно напоминает мне, что я вовсе не беспомощна, что я способная на большое, стоит только принять ту часть себя, которую я отталкиваю. И только страх перед тем, кем я стану останавливает меня от того, чтобы поддаться соблазну.       — Боже, как же сильно всё запуталось, — вырвалось из моих уст, после чего я глубоко вдохнула, и нырнула под воду, желая заглушить, хотя бы звуки вокруг себя.       Интересно, я когда-нибудь смогу найти баланс между истинной собой, и той кем меня воспитали мои родные? Я бы очень хотела посмотреть на ту, что получиться. Может быть, тогда я перестану ненавидеть и бояться ту часть себя, что спит глубоко внутри меня. Ведь должен же быть какой-то выход. Я не могу всю жизнь отвергать себя, не могу притворяться, что мне не всё равно на невинные жертвы, не могу вечность убеждать себя, что понимаю ненависть ведьм к вампирам. Я должна понять, кем я хочу быть, кем хочу видеть себя в будущем. А для этого, мне нужно поговорить с Ником. Он единственный, с кем я хочу обсуждать это, и от кого не боюсь порицаний и осуждений. Он единственный, кто сможет понять мои метания, ведь он уже проходит через это ранее. Ник нужен мне, чтобы я почувствовала, что моя истинная сущность тоже может существовать внутри меня. Хочу с ним поговорить, хочу поделиться с ним самым сокровенным, хочу, чтобы он обнял меня, и сказал, что всё понимает, и принимает меня такой, какая я есть. Я хочу видеть его рядом, хочу слышать его голос рядом, а не по телефону, хочу, чтобы он защищал меня. Я устала притворяться сильной, пока что у меня нет никакой силы, и мне хочется верить, что я имею права, быть слабой. Надеюсь, он не потеряет ко мне интерес, когда услышит это. Он ведь хотел, чтобы я полагалась на него, так ведь. Я ведь могу позволить себе это. Да? Ник, мне очень тебя не хватает, я ничего не понимаю, этот мир для меня чужой. Я боюсь всего, что здесь происходит, и мне кажется, я не справлюсь сама. Я не настолько сильная, насколько хотела себя убедить в этом. Я беспомощна, бессильна, и абсолютно одинока. Мне так тебя не хватает, Ник.       Чувствуя, как глаза стало щиплеть от слёз, я вынырнула из воды, и сидя в ванной, обнимая себя за ноги, просто начала плакать. Я никогда не чувствовала себя такой разбитой. Вдруг всё накатило, и я стала плакать. Мне было обидно, что никто из моих бывших так и не понял, насколько глубокая, гниющая рана внутри меня. Мне обидно, что мои бывшие подруги меня не принимают, мне обидно, что Джереми больше не нуждается во мне, будто я какой-то пережиток прошлого. Мне обидно, что Ребекка так и не стала моей подругой, мечась между долгом перед семьёй, и обычной женской дружбой. Мне обидно, что Коул так повёл себя со мной, будто я какая-то девка по вызову. Мне обидно, что Элайджа говорит обо мне гадости, даже не зная меня в лицо. Мне обидно, что мой отец плюёт на свои обязанности, и больше не проводит со мной времени. Мне обидно, что брат поставил меня на второе место, после Дэна. Мне обидно, что Дэн даже зная, как мне больно и одиноко, ничего не предпринял, чтобы поддержать меня. Мне обидно, что Саймон так и не смог понять, что ориентация его брата никак не влияет на их отношения. Разве это делает Дэна другим человеком? Мне обидно, что Эстер воспринимает меня, как какую-то жалкую, ни на что не способную простушку, что только и может держаться за её всесильного сына. Мне обидно, что Финн подумал, будто мне плевать, с каким из Майклсонов мне быть. Мне обидно, что Эмилиан ведёт себя со мной будто я какой-то трофей, который нужно завоевать. Мне так обидно, что я сама в себя не верю, что жалею себя, что ненавижу, и боюсь ту часть себя, которая во мне есть. И мне так обидно, что мои родные родители избавились от меня. Говорят, это ради моей защиты, но на деле, они просто скинули с себя ответственность. Ощущение, будто все вокруг только и ждут, когда я облажаюсь, чтобы от души посмеяться надо мной. И Ник ещё, ведёт себя как ребёнок. Это я здесь ребёнок! Это я должна обижаться, и кричать на него! Это я должна ждать от него извинений, даже если я не права. Ведь среди нас двоих, это я ребёнок, а он взрослый. Так почему? Почему я должна вести себя как взрослая? Почему я должна проявлять ко всем понимание, а ко мне никто ничего. И почему мне в голову лезут такие нагнетающие мысли?       Я просто устала, мне нужно отдохнуть, выплакаться, а завтра всё вернётся на круги своя. Я снова буду той понимающей, взрослой и расчётливой Нефертари, которую все так хотят видеть. Но сейчас, я просто хочу побыть собой, упиться своей обидой, выплакаться, пожалеть себя, и сетовать на всех вокруг. Всё равно этого никто не узнает, так что никто не осудит. Но только сегодня, только сейчас я хочу позволить себе быть слабой.