Нефертари. Часть 2.

POV Никлаус.       Утром открыв глаза, я смотрел на потолок и чувствовал себя просто отвратительно. После ссоры с Нефертари, я отключил телефон, и до сих его не включал. Прошло уже трое суток, как я корю себя за попытку сбежать от проблем. Умом я понимаю, что не должен себя так вести, но как только услышу её голос, меня тут же переполняет злость. Мне хочется кричать на неё, за это её бессмысленное упрямство. Упёрлась рогом, и ни в какую не хочет отступать от своего этого: «тебе здесь опасно». Да когда она уже поймёт, что я не нуждаюсь в её защите! Раньше это было даже мило, а сейчас это злит, бесит, раздражает, что прям до крика. И пускай я злюсь на неё за упрямство, нежелание смотреть на очевидные вещи, и понять наконец, кто я такой, и на что способен. Пускай… но я так скучаю по ней, так сильно беспокоюсь, одно лишь радует, в случае угрозы для моей девочки, Себастьян сделает своё дело. Он должен мне за свою спасённую жизнь, к тому же, если сделает хоть одну ошибку, из-за которой моя девочка пострадает, тут же лишиться и своей обожаемой жёнушки и ещё не родившегося отпрыска. Я ясно дал ему понять, что не пожалею никого, кто ему дорог, если с головы Нефертари упадёт хоть бы один волос.       Это единственная причина, по которой я могу себе позволить быть таким обиженным, и злым. Сказал я, уже как двое суток не покидающий комнату Нефертари. О Боги, если бы кто-то узнал, что от тоски по моей девочке, я вломился к ней домой, пока её нет, и просто находился в её комнате, засмеял бы. Но так я не чувствую этой пустоты внутри себя, этой удушающей тоски и чувства переполнявшего меня беспомощности. Здесь мне более менее спокойно, и я могу расслабиться, относительно. Чёртовы ведьмы, со своими кознями! Вечно им не сидится на месте, только дай кому-то жизнь испортить. Узнаю, чьих рук дело, придушу собственными руками. Переворачиваясь на бок, я смотрел на чёрного, как смоль кролика, которого прихватил с собой, когда выходил из дома. Он так дорог Нефертари, но она всё равно оставила его мне, от мысли об этом, я улыбнулся. Сколько бы я не злился на неё, но всё равно хочу её увидеть, или хотя бы услышать её голос. Хочу быть рядом с ней, всегда. Видеть её поразительные тёмно-серые большие глаза, что всегда смотрят на меня с любовью, и обожанием, целовать её мягкие пухлые губы, слышать её «я люблю тебя», каждый день. Но вместо этого я здесь, а она там, упёртая, как и всегда. Я влюблён в неё по уши, так сильно, что кажется, будто моя жизнь до её появления, была пустой и серой. Будто всю свою жизнь, а это больше тысячи лет, я ждал её. Да, что там, я и правда ждал. Ждал и надеялся, что вот в этом столетии я точно её встречу, точно увижу её, услышу как она завёт меня по имени, улыбаясь так ярко и ослепительно. Но проходили дни, а за ними месяца, годы, столетия, время ускользало, а я всё так же ждал. Каждый день был словно ожидание, а когда он заканчивался, разочарование, боль. В какие-то моменты я открывал глаза, и встретить новый день, с мыслью, лучше бы я никогда её не встречал. Жить так в постоянном ожидании чуда, это не жизнь, а сплошная пытка. Я не мог думать ни о ком другом, только о ней, о моей девочке, закрывая глаза, я мог видеть только её образ, в других женщинах я видел её черты, и тянулся к ним, только потому, что они напоминали мне о ней. Если бы я только знал, почему не могу её забыть, почему она стала так важна для меня, почему мои мысли только о ней. Если бы только я знал, думаю, мне было бы не так больно.       Вставая с кровати, я направился в ванную комнату, а в памяти всплыли воспоминания наших проведённых дней вместе, и я снова улыбнулся. О Боги, я так жалок, сам же всё это заварил. Даже начинаю думать, что было бы лучше, если бы я в тот день не подошёл к ней, может, тогда не было бы всего этого. Я бы остался прежним, тем, кем был раньше, до её появления во всей моей жизни. Она перевернула всё с ног на голову, а я не могу и слова сказать, потому, как у меня был выбор. Я мог уйти, когда ещё было время, я мог бы поставить между нами границы, у меня был выбор. Но я не стал, подумал, что справлюсь, как обычно. А теперь не уверен. Мне нужно всё обдумать, иначе я так с ума сойду.       Быстро приняв душ, я переоделся в спортивные штаны и футболку, что очередным непонятным для меня образом лежали в шкафу Нефертари. Честно говоря, знать не хочу, зачем ей мужская одежды, так будет лучше, для всех. Переодевшись, я обулся, и накинув куртку, вышел из дома Нефертари. Плевать, если меня заметят соседи, они уж точно не станут угрозой, потому направившись к машине, я сел внутрь и заведя мотор, вырулил на главную дорогу, намереваясь выехать из города.       Всё здесь меня уже достало, чуть что так наталкиваюсь на нежелательных личностей, что только бесят меня, с завидным постоянством. Потому лучше я выпью где-нибудь в другом месте, только бы подальше от этого чёртового города. Здесь одни только проблемы, а без моей девочки и вовсе стало слишком тоскливо, скучно, неинтересно, и вообще не чувствую себя здесь, как дома. Когда уже моя девочка закончит школу, и мы сможем отсюда уехать? Меня здесь всё бесит, прям до зуда в клыках, надоело всё это окружение, люди, и одна лишь однотипность. Этот городок слишком маленький для меня, слишком медленный, слишком тихий, он точно не подходит для моего образа жизни. Не люблю такие места, где у меня больше вероятности помереть от скуки. Отстойная выпивка, один единственный более менее нормальный бар в городе, и единственное веселье, это притворяться замечательными соседями, с лицемерной улыбкой на лице. Начинаю раздражаться от этого места, правильно решил, поехать куда-нибудь ещё. Соседний город, например, куда мы с Нефертари ездили за покупками, там должно быть нормальное место, где можно побыть наедине с собой и своими мыслями. Мне и правда стоит всё обдумать. Слишком уж сложно всё становится, и стоит ли вообще это продолжать? Ага, может ещё скажешь, что разлюбил её, и больше не желаешь видеть? Клаус, ты идиот!       Но сложностей и правда прибавилось, и это не из-за Нефертари, а из-за Эстер, и Финна, что по непонятным мне причинам, околачиваются в доме бабушки Нефертари. Что им надо в месте, где собрались разношёрстные ведьмы? Это уж точно не попытка скрыться от меня. Последнее, что стала бы делать Эстер, это бежать от меня, ведь, куда бы она не делась, а я достану её, и ей это хорошо известно. Беспокоюсь только за Нефертари, мало ли, что эта женщина наговорит ей, или того хуже, сделает что-то.       Может забить на всё, и просто прилететь за Нефертари? К чёрту желания моей девочки, к чёрту всё, куплю билет и приеду… Да если бы это было так просто, я бы уже давно так и сделал. Чувствую себя ужасно, раньше, когда меня не волновало мнение Нефертари, было куда проще действовать. А сейчас, обидеться ещё, накричит, выставит за дверь. Что я тогда делать буду? Как идиот наблюдать со стороны, и не подходить ближе, чем на сто метров? Прямо как маньяк… Жалкое зрелище, Клаус. Меня так не страшили враги, как неодобрение этой слабой смертной. Всё-таки я и правда, стал слишком человечным, и не уверен, что это хорошие перемены.       Всё время, что я провёл в дороге, эти глупые мысли влюблённого человека, не покидали мою голову. В кого я вообще превращаюсь? Скоро дойдёт до того, что я стану примерным семьянином, ездящим к родственникам на Рождество. От этой мысли я не сдержал смешка.       — Да ни одна женщина в мире, не заставит меня этого сделать, — проговорил я, насмешливо ухмыляясь. Прикончить парочку людишек, в канун Рождества, это больше на меня похоже, а все эти мысли, все эти переживания, совершенно не моё. Я не занимаюсь самоанализом, не сожалею о сделанном, и уж тем более не виню других в своих ошибках.       Когда моя голова не наполнена такими удручающими мыслями, гораздо легче. Сколько бы я обо всём этом не думал, ничего ведь не поменяется. Ситуация резко не измениться, как мне того хочется. Нужно делать всё самому, а иначе результат будет слишком непредсказуем. Но пока что, мне нужно разобраться в одной очень важной вещи. Что делать дальше? Я понимаю, что оставлять всё как есть, со всеми случаями, нельзя. Нефертари может надумать себе невесть что, она любит накручивать себя ещё больше чем я, хоть и никогда не признается в этом. Любит взваливать на себя ответственность, и винить в случае провала только одну себя. Боже, да она же без меня пропадёт там, точно говорю, уже небось обливается слезами от тоски по мне. Хотелось бы в это верить.       Въезжая в город, я выглядывал какой-то более менее нормальный бар, и на удивление, он попался мне на глаза, только после десяти минут поисков. Городок в общем-то, не то чтоб большой, но здесь довольно много торговых центров, да и людей достаточно. Заезжая на стоянку, я припарковался около бара, отмечая, что даже средь белого дня, здесь много машин, а значит внутри много посетителей. Наверное, местечко и правда хорошее, самое оно для выпивки и навести суету для полного самоудовлетворения. Отдых без алкоголя, секса и мордобоя, для меня не отдых вовсе. И раз я должен обойтись без секса, то последнее упускать не хочется.       Заходя в помещение, которое было довольно тускло освещено, народу и правда не мало, но свободные столики всё ещё есть. Здесь довольно неплохо, правда запах табака немного портит картину. Но в целом я доволен. Подходя к барной стойке, я сел за неё.       — Добрый день, что будете заказывать? — обращая на меня внимание, справил бармен. На вид красивая девушка, лет 25, с хорошо сочетаемыми татуировками на её теле, и коротко подстриженными волосами, высветленными почти до белизны, и проколотой нижней губой кольцом посередине. Ещё и одежда дополняла образ. Я оценил её внешний вид по достоинству, усмехнувшись.       — Бутылку вашего лучшего пойла, дорогуша, — отозвался я, заметив как она сомкнула челюсти, скрепя ими от моего нахального поведения, но не слова не сказав, дежурно улыбнулась. Такое поведение меня немного позабавило, что же её внешний вид оправдывает её строптивость.       — Молодой человек, кажется, мы уже встречались раньше, — обращая моё внимание на себя, произнёс дед, в дорогом брендовом костюме, с хорошими часами, но даже при своём возрасте он хорошо выглядел. Внимательно осмотрев его, я вспомнил, как недавно он подсел за мой столик, в этом же городе, я тогда ждал Нефертари. Говорил о своём прошлом, о своей потерянной любви, и мне советы давал, потому и запомнил.       — Да, было дело, — отозвался я, не особо радуясь этой встрече. Лучше бы мы больше никогда не встречались, если опять начнёт вспоминать прошлое, опираясь на моё нынешнее состояние, я не стану сдерживать себя.       — Сегодня Вы без своей спутницы? Между Вами что-то случилось? — спросил он, при этом выглядя так участливо, будто его действительно это волнует. Но ведь мы оба понимаем, что ему плевать. И когда я уже было хотел ответить в довольно грубой форме, то остановил себя. Если подумать, у меня не было возможности обсудить всё без тени иронии, с кем-то, кто хоть отдалённо понимает, что я чувствую. Всё равно мы больше никогда не встретимся, ему-то осталось жить от силы несколько лет.       — Вообще-то да, случилось кое-что, — проговорил я, принимая свой заказ, и наливая алкоголь в стакан.       — Мне показалось, Вы не особо хотите говорить об этом. Но, кажется, просто показалось, — его немного грубый голос прозвучал с неким облегчением, а уже давно пролегшие складки на лбу от постоянных напряжений, разгладились, насколько это вообще возможно в его-то возрасте.       — Да не хотел, но иногда лучше воспользоваться ситуацией, чем держать всё в себе, — усмехаясь, отозвался я, делая глоток виски. Если подумать, я не впервые буду говорить о своих чувствах, но те, кто слышал об этом, умирали от моих рук.       — Вы правы, это также поможет посмотреть на ситуацию с другой стороны, — поддержал меня дед, отпивая из своей чашки чёрный крепкий кофе.       — Кое-что и, правда, случилось. Она уехала к своей бабушке, на пару недель, но наотрез оказалась приглашать меня. И это злит. Конечно, она придумала себе замечательное оправдание, будто это ради моего же блага. Но она даже не спросила меня, всё сама решила. И в итоге мы поссорились, я отключил телефон, и почему-то чувствую себя виноватым, — говоря всё это, я почти никак не выказывал свои истинные эмоции, оставаясь беспристрастным, будто эта ситуация никак ко мне не относится. Но я снова начинал злиться, вспоминая обо всём, что так настойчиво отгонял от себя.       — Молодой человек, кажется, Вы забыли об очень важной детали, — понимающе улыбаясь, проговорил он, заставляя меня непонимающе на него взглянуть. Я забыл о чём-то? Да нет, вроде всё обдумал, и всё равно вывод тот же. И после минутного молчания, дед добавил, — Вы мужчина — и Вам решать, как всё пойдёт дальше. Как бы сейчас не пытались бороться за равенство полов, но я считаю, что мужчина должен быть главным в отношениях. Прислушиваться к желаниям своей женщины конечно важно, потакать ей, иногда позволять брать контроль в свои руки, это нормально. Но важные решение всегда должен принимать мужчина, иначе, как дать понять ей, что она может положиться на Вас, что Вы сможете её защитить? Всегда помните об этом, и всё у вас двоих будет хорошо.       — Как красиво звучит. Если бы ещё такие мужчины действительно существовали, нам и в голову не пришло бороться за равенство, — влезая в наш разговор, проговорила какая-то брюнетка, что была уже порядком выпившая, и с усталым взглядом, криво усмехнулась своим словам.       — У Вас тоже что-то случилось с Вашим знакомым? — спросил дед, переводя свой взгляд на девушку. Вообще его слова были очень даже полезными, в какой-то момент я начал забывать, что должен делать. Он прав, я должен был взять в свои руки ситуация, а не позволять ей решать такие важные вопросы. Она всего лишь ребёнок, а взвалил на её плечи непосильную ношу. И кто я после этого?       — Случилось… Этот козёл, бросил меня, потому что я, видите ли, слишком много на себя беру, и он больше не чувствует себя мужчиной. Да если бы он всё делал вовремя, а не тянул до последнего, если бы брал на себя ответственность, то мне бы не пришлось всё делать самой, — возмущённо пьяным голосом говорила девушка, заставляя меня удивлённо вскинуть бровь. Будто мысли мои прочитала только что. Кажется, мир, и правда сильно изменился, да так резко, что я и не заметил этого. Ещё сотню лет назад женщины не были такими сильными, или это мужчины сдают позиции? Кто знает…       — Ну, конечно, всегда во всём виноваты мужчины. А ничего, что такие бабы, как вы, нам яйца отрезают? Вечно слышишь от вас как вы всем недовольны. То мы слишком грубы, то слишком мягкие, не угодишь прям, — втискиваясь в разговор, зло шипел какой-то парень, сидящий в паре стульев от меня. Как я рад, что не докатился до такого жалкого состояния, хотя казалось было не далеко.       — Хочешь сказать, вы прям идеальные? Да вы кран починить и тот не можете, мастера вызывать приходиться, а потом слышишь от вас упрёки. Носки разбрасываете повсюду, а стоит сказать об этом, так обижаетесь. Да вас уже лишний раз беспокоить боишься, либо орёте как резанные, либо вообще говорить отказываетесь, с детьми и то проще, — уже переходя на крик, девушка, чуть ли не через всю барную стойку переваливалась, лишь бы дотянуться до того парня, что вызвал у неё такой азарт.       — Да кто бы говорил. У вас ведь всегда то голова болит, то критические дни, то настроение плохое. Да, вы словно бомбы замедленного действия, заденешь, так взрыв полквартала разнесён, — отвечая таким же повышенным голосом, парень махал руками, словно отмахиваясь от чего-то или кого-то. Кто его знает, они оба такие пьяные, что не удивлюсь, если до драки дойдёт. Начинаю думать, что мои беспокойства вообще пустяковые.       И пока эти двое орали на весь бар, мешая другим посетителям, я достал телефон из кармана, и зажав кнопку, ждал, пока он включиться. Именно звук моего включающегося телефона прервала нарастающий скандал двух незнакомых людей. Но я не сразу заметил это, потому как моё внимание было приковано к двум пропущенным звонкам, что были совершенны с телефона Нефертари. Даже зная, что я разозлился на неё, она всё равно мне звонила.       — Включил телефон? Позвонишь ей? — обращаясь ко мне, спросила девушка, что немного затуманенным взглядом, смотрела на меня. Я же на её слова усмехнулся.       — Лучше, поговорю с ней лично, — отозвался я, открывая сайт рейсов на самолёт до Египта. Самый ближайший через четыре часа, и свободные места есть в бизнес-классе. Аэропорт есть в этом городе, так что и ехать почти никуда не нужно, подожду четыре часа, до самолёта.       — Вот это поступок настоящего мужчины. Дерзай, — отозвался дед, вызывая во мне странную необходимость скептично на него глянуть. Да, он, конечно, был прав в своих словах, но с чего он решил, что его слова стали решающим фактором? Но я промолчал, не собираясь заводить ещё одну тему для разговора.       — Ага, конечно, настоящего мужчины. Да если бы ты не тупил так, то и не пришлось бы извиняться, — не будь она в стельку пьяной, видит Бог, я бы вырвал ей язык за такую наглость. Переведя на неё взгляд, я осмотрел её с ног до пояса, насколько позволила барная стойка.       — Вот смотрю я на тебя, и думаю, это же насколько надо жалеть себя, чтобы выглядеть так убого. В очередной раз убеждаюсь, что лучше моей девочки в мире не сыщешь, — с ухмылкой говорил я, намеренно задевая её гордость. Не надо было рот открывать в мою сторону, считая себя обязанной указать мне на ошибку. Я и так знаю, что облажался.       — Раз она такая невероятная, то почему тогда, ты здесь, а она там, а? Может она просто не хочет тебя видеть, вот и свалила подальше от тебя. В наше время мужики уже никому не нужны, вот увидишь, она даже не позвонит тебя, когда получит сообщение, — прыская ядом в разные стороны, её прям корёжило от злости. Женская зависть порой пугает даже меня.       — Нефертари единственная женщина в мире, перед которой я стал бы молить о прощении, — с усмешкой отозвался я, переводя взгляд на экран телефона. Стоит ли позвонить сейчас, или дождаться, когда я прилечу в Египет, и поговорить лично? Ожидание до времени вылета и сам перелёт займёт больше чем полдня, слишком долго.       — Нефертари, какое прекрасное имя. Она египтянка? — посмотрев на меня, спросил дед, от чего я тепло улыбнулся, вспоминая, как в первый раз услышал её полное имя, и не смог его запомнить.       — Да, чистокровная. Никогда прежде я не видел настолько прекрасную женщину. Она покорила меня своими невероятными глазами с первой же секунды, как мы встретились, и после я влюбился в неё беспамятства, — вспоминая о нашей самой первой встречи, которая произошла в спортзале на баллу, где она сильно выделялась, я и сам не сразу понял, как без тени сомнений признал перед всеми этими незнакомыми людьми, что влюблён в мою девочку.       — Даже не видя её вблизи, я заметил насколько прекрасны её глаза, это и правда может свести с ума, — поддерживая мою страсть к уникальным глазам моей девочки, я недовольно нахмурился, переводя взгляд на старика.       — Да, неужели? — раздражённо произнёс я, смотря, как дед напрягся.       — Что Вы, молодой человек, я уже не в том возрасте, чтобы кого-то очаровать. К тому же, в тот день, я заметил, что и её взгляд постоянно искал Вас в толпе, — после его фразы, он заговорчески мне подмигнул, вызывая во мне смятение. Что-то пора менять компанию, этот дед странный. Видать и правда с возрастом рассудок помутнел.       — Милорд, — этот смутно знакомый голос, заставил меня обернуться назад, но я так никого и не обнаружил. Однако уже в ту секунду я понимал, что мне пора свалить отсюда, как можно скорее, пока меня не затянуло в омут моих прошлых воспоминаний.       Подрываясь с места, я кинул пару купюр на барную стойку, и прихватив бутылку, быстрым шагом направился к выходу, слыша всё громче, это давно забытое мной «милорд». Дойдя до машины, я сел на водительское сидение, откидываясь на спинку, и на самых дальних затворках памяти был рад, что у моей машины тонированные стёкла. А затем, картинка моих образов перед глазами стала меняться, неизменным было только я, и бутылка виски у меня в руках.       За несколько минут всё моё окружение сменилось, на мою старую комнату в одном из замков, в которых я жил много лет назад. Огромная кровать, балдахины, простынь сброшенная на пол, разбросанные одежды прошлых лет. Кажется, это была Англия, 13 век, эпоха воин, хотя воины были везде и всегда. Краем глаза я заметил, что сейчас ночь на дворе, а значит, я не один. Переводя взгляд с моих старых покоев, я смотрел на себя, что развлекался с какой-то рыжеволосой барышней, которая продолжала называть меня «милорд». В этот момент моё сердце было готово остановиться, ведь, если я здесь, то и она тоже.       — Ник, — этот голос, наполненный неверием, переполняющей болью, такой сильной, что щемит сердце. Умом я понимал, что ничего нельзя изменить, это моё прошлое, которое мне предстоит только наблюдать, без возможности, что либо изменить, но я всё попытался одёрнуть себя из прошлого за плечо, чтобы он прекратил упиваться другой женщиной, когда та, кто заполняет все его мысли, сейчас рядом. Но у меня ничего не вышло.       — Ник, что ты делаешь? — и вот снова, боль, отчаянье и неверие. На этот раз я из прошлого отреагировал, замерев на месте, и боясь повернуть голову на такой знакомый, и любимый голос. Я вообще-то тоже не нашёл в себе сил посмотреть на мою девочку, боясь увидеть, её выражение лица.       — О Боже, милорд, что она здесь делает? Как ты посмела войти в покои своего господина? — со злостью, скорее за то, что их прервали, нежели из-за того, что застали, кричала эта рыжая барышня. Честно говоря, я понятия не имею, кто она такая. Вообще её не помню, а если не помню, значит, ничего из себя не представляет.       — Хватить меня игнорировать, Ник! — резкая смена настроения, громкий, режущий слух крик, отчего я вскинул голову на мою девочку, никак не ожидая, что она закричит в ярости. Она шагнула вперёд, со всей своей человеческой силы дёргая Клауса за плечо, отчего он откинулся на кровать, и машинально посмотрел на Нефертари. Она была в такой сильной ярости, что казалось воздух вокруг неё начал вибрировать. Я никогда не видел её такой взбешённой.       — Да что ты себе позволяешь, грязная чернь?! — возмущённо подняла голос рыжеволосая, но в ту же секунду, как она открыла рот, издав эту фразу, я наблюдал просто шокирующую картину. Нефертари, переведя взгляд на девушку, с размаху врезала ей по лицу, казалось бы своим маленьким, хрупким кулачком, но звук был таким громким, что уши закладывало. Девушка, даже если бы была готова, не смогла бы ничего сделать, от удара, она свалилась с кровати, издавая болезненный вскрик.       — Рот закрыла, пока я тебе все зубы в глотку не затолкала! — прорычала Нефертари, смотря на девушку, как на самое омерзительное существо на планете, такого призрения, и холодной ярости в её взгляде никто не ожидал увидеть. Это была самая, что ни на есть чистая обезумевшая ревность. Кажется, Нефертари сломала челюсть этой девушки, своим ударом.       — Нефертари у тебя нет никакого… — попытка прошлого меня, взять ситуацию под контроль полностью провалилась, когда и ему влетело с размаху по лицу, и я чётко услышал хруст сломанной носовой перегородки. Она ему нос сломала! Вот так, взяла и сломала в неконтролируемой ярости. Хоть рана быстро заживёт, но разве рука Нефертари не болит после двух таких сильных ударов?       — А теперь повтори то, что ты пытался сказать, Ник? Чего там у меня нет, по-твоему? — яростно смотря на Клауса, казалось, Нефертари абсолютно не страшится последствий, за свои действия. И пускай я знаю, что прошлый я так же безумно любит её, и тоскует, но не могу гарантировать, что он не навредит ей. Но сейчас она слишком разгневана, чтобы думать об этом. Однако, до чего же она прекрасна, даже когда так злиться, и ревнует меня.       — Нефертари, я не понимаю, почему ты вообще злишься? Что я такого сделал? — вставая с дивана, Клаус тоже раздражался, однако стоило ему встать напротив разгневанной Нефертари, как последовала ответная реакция от моей девочки, на такое заявление. От её удара ногой по причинному месту её злости, Клаус аж подпрыгнул, а затем его лицо исказилось от резкой боли в месте удара, и он стал заваливаться на кровать, болезненно постанывая.       Твою мать…! Я понимаю, что она злиться, но туда-то зачем бить! Это прям удар ниже пояса, в прямом смысле! Я даже отошёл на шаг назад, делая вид, что здесь абсолютно не при чём. Боже упаси вывести её из себя, да я же помру от её рук! И ведь ответить не смогу, никак не смогу. Только бежать, единственный вариант. Клаус, держись, я верю, что ты это переживёшь.       — Ах, ты ублюдок чёртов! Не понимаешь, почему я злюсь? Нехрен было трахать эту рыжую псину! Ты, козлина, хоть знаешь, как я переживала за тебя! Беспокоилась, а ты тут с этой… с этой выдрой развлекаешься? Телефон он выключил, говорить не с кем не хочет! Я места себе не находила, ждала, когда ты перебесишься, а ты трахаешься с кем попало! — её громкий, праведный крик сотрясал стены, заглушал плачь рыжеволосой, и болезненные стоны Клауса, что в общем-то быстро восстановился, и уже непонимающе смотрел на Нефертари. Конечно, он не понимает, о чём она говорит, потому что эти слова были обращены скорее в мою сторону. Я не знал, что мой поступок так её задел.       — Нефертари, ты срываешься на мне из-за него? — впиваясь взглядом в лицо моей девочки, которое было красным от злости, и от криков, прошипел Клаус. Она тяжело дышала, переводя дыхание, и будто не слышала его совсем. Да уж, могу только представить, как сильно задело это осознание Клауса, что он лишь замена мне нынешнему.       — Ты был нужен мне… — и снова резкая смена настроения, и она уже плачет, смотря на Клауса, который от вида её слёз растерял всю свою злость, оставляя только растерянность. А что я… А я всем сердцем пожалел, что сейчас всего лишь наблюдаю за всем со стороны, мне было так паршиво лишь от одной мысли, что я не могу ничего сделать для неё сейчас.       — Я так сильно нуждалась в тебе, а тебя не было рядом. Я даже не могла сказать тебе об этом. Мне так одиноко без тебя, Ник. Я не справляюсь, не могу сделать это в одиночку. Я думала у меня получиться, что я всем справлюсь, я хотела, чтобы ты мной гордился. Но у меня ничего не получается. Я полное ничтожество, ничего не могу сделать правильно! Эстер давит на меня, говорит, что я плохо стараюсь, что мне надо усердней работать, но у меня ничего не получается! Прости, что я такая бесполезная, даже не могу контролировать свои перемещения в прошлое. Я правда стараюсь, но у меня ничего не получается, я даже гримуары прочитать не могу. Я бесполезная, слабая и никчёмная, только и могу, что притворяться, будто со всем справлюсь. Но у меня ничего не выходит! Ник, помоги мне, пожалуйста, ты мне очень нужен… умоляю, я не справлюсь без тебя, — никогда прежде я не видел её такой разбитой, такой бессильной, такой уязвимой, что сердце разрывалось на части, и я буквально застыл, не зная, что мне делать. Я знал, что она не настолько сильна, насколько хотела казаться, но я и представить не мог, что ей было настолько трудно эти три дня, пока я страдал ерундой. И если я не знал, что мне делать, то вот прошлый я, явно лучше понимал ситуацию, потому как стоило ей прервать свою речь от всхлипов, как он взял её за руку, и потянув на себя, заключил в объятия. Он гладил её по голове и спине, успокаивая.       — Я не знаю, что именно произошло между вами двумя, но уверен, он приедет. Он не бросит тебя, особенно сейчас, когда ты так в нём нуждаешься. Нефертари, я бы хотел хоть чем-то помочь тебе, но всё что я могу, это ждать, когда ты снова появишься. Прости, что тебе пришлось увидеть меня таким… Я не хотел, чтобы ты это видела. Но ты должна понять. С тех пор, как мы встретились в последний раз, прошло почти два столетия, я не могу вечность ждать тебя одну. Понимаешь? — поглаживая спину Нефертари, и крепко сжимая её в объятиях, Клаус специально перевёл тему, посчитав, что лучше она будет кричать и метать в него что-то тяжёлое, чем упиваться в собственном бессилии. И это было единственным верным решением. В такие моменты, кажется, будто между ними нет места для «Ника». Хоть мы и один человек, но поведение разное, и Клаус больше подходит для защиты моей девочки, Ник не сможет этого сделать, только не на глазах у Нефертари.       — Да, понимаю… Но не хочу принимать! Я не хочу видеть тебя с другими, это слишком больно. Ник… — всхлипывая, говорила Нефертари, но была перебита, настойчивым голосом Клауса.       — Клаус. Пожалуйста, называй меня так, когда мы будем видеться. Не хочу иметь ничего общего с тем, кто так тебя расстраивает, — настойчивый голос Клауса, его слегка ожесточённый взгляд был направлен куда-то за спину Нефертари. Но на его высказывание, моя девочка удивлённо привстала, опираясь о грудь Клауса.       — Но ведь Ник и Клаус один и тот же человек. Разве нет? — её удивление было вполне понятным, всё же это трудно понять, даже я до конца не могу разобраться, когда именно у руля Ник, а когда Клаус.       — Я бы так не сказал. Ник, о котором ты говоришь, лишь пережиток прошлого, он тот, кого воскресил Клаус, чтобы тебе угодить, Нефертари. А я же тот, кого Ник, так усердно прячет от тебя, — уверенный, непоколебимый голос Клауса, его нахальная, с долей жестокости ухмылка, появилась на лице. Вот жешь болтливый сукин сын! Столько усилий насмарку, только из-за того, что этот идиот не может держать язык за зубами. Громко с раздражением цокнув, я провёл рукой по волосам, зачёсывая их назад. Ну, что же, хоть кто-то раскроет ей глаза на правду.       — Ник на самом деле, не Ник? Как это? У тебя раздвоение личности, что ли? — её непонимающий голос, но читаемое желание во взгляде понять, что Клаус имеет в виду, заставили нас обоих выдать смешок, на такое абсурдное заявление.       — Нет у меня никакого раздвоения личности, глупышка. Ник — это маска, притворство, обман, если угодно, — честность с которой Клаус говорил с Нефертари, даже я позавидовал. Признаться, у меня так и не хватило мужества сказать ей правду. А он так запросто разболтал всё, будто это ничего не стоит.       — Ник обманывал меня? Зачем ему притворяться другим человеком? Он всё время это делал? — её шок был очень отчётлив, даже слёзы перестали бежать из глаз. Если бы мог, я бы ответил, что это не так. Поначалу я был собой, но когда во мне стали появляться чувства к ней, я сам того не ведая, стал прибегать к той версии себя, которая бы ей больше понравилась.       — Я не знаю, спросишь потом у Ника, — проговорил он, а после прикоснулся рукой к её щеке, заставляя вынырнуть из омута собственных мыслей, и встретиться со взглядом Клауса.       — Клаус, — осторожно сказала Нефертари, при этом говоря с такой интонацией, отчего по моей спине пробежались мурашки. Я думал, она только Ника может звать так, чтобы сердце в пятки ушло от трепета. Мы отреагировали одинаково, смотря на неё взглядом, в котором прослеживается восторг и надежда, что возможно, Клаус тоже может поместиться в её сердце.       — Да, девочка моя, я тебя слушаю, — его удовлетворённость была настолько очевидна, что я даже глаза закатил от такого переизбытка. Вот спугнёшь её своим поведение, что тогда делать будем?       — Клаус, почему ты рассказал мне об этом? — повторив моё имя, что было усладой для моих ушей, она осторожно прикусила нижнюю губу, заставляя Клауса жадно проследить этот жест. Но он сдержал себя, подняв на неё взгляд, и усмехнувшись.       — А разве не очевидно? Я хочу быть собой перед девушкой, которую люблю, — без тени сомнений, откровенно, так будто это было так же просто, как дышать, сказал Клаус, заставляя Нефертари застыть на месте, и смотреть на него немигающим шокированным взглядом. И вот он это сказал, что собственно не удивительно, ведь Клаус куда проще переносит сильные эмоции, нежели этот слабак Ник.       — Любишь? Кого? Меня? — непонимающе говорила она, отказываясь верить в сказанное Клаусом.       — Он не сказал тебе? — настороженно спросил Клаус, видя отрицательные взмахи головой Нефертари, а после он тяжело вздохнул, добавляя, — вот жалкий слабак. Даже такую элементарную вещь сказать не может. Бесполезен, как и всегда, — его порицания прошлого себя, как человека, немного странные. Ник ведь существовал в прошлом, ещё до моего становления вампиром, хотя, меня он тоже бесит. Ноет, жалуется, бездействует, думает о всякой ерунде, вроде того, что о нём подумают другие, и как бы не разочаровать Нефертари. Настоящий я никогда не беспокоился о мнении других людей, хотя, мне не хотелось бы видеть в глаза Нефертари ужас. В какой-то момент, я уже начал забывать что Ник, всего лишь маска, слишком погружаясь в её реализацию.       — Зачем ты так, Ник ведь старается изо всех сил, — в защиту того, кого полюбила, с нотами обиды, говорила Нефертари, заставляя нас обоих скептично на неё глянуть.       — Может и так, но в конечном итоге, всё, что он сделал, это довёл тебя до слёз. Будущий я, полнейший идиот, раз доверил самое дорогое, что у нас есть, тому, кто лишь бездействовал, — раздражённо говорил Клаус, заставляя меня с ним согласиться. Да уж, не самое правильное решение, ведь Ник и правда ничего так и не сделал. С теми наркошами разбирался Клаус, с Адомом разбирался Клаус, и с Томасом тоже. Даже отправить её лучшую подругу в другой город, внушив ей жить другой, более лучшей жизнью, тоже дело рук Клауса. Да уж, решение притвориться Ником из прошлого лишь доставило больше проблем. Всё что он принёс мне, это чёртовы копания в себе, жалость и чувство беспомощности. Бесполезный, как и всегда.       — А ты никогда не будешь притворяться Ником? — вдруг спросила она, заставляя нас удивиться её вопросу. Если бы в тот вечер, я не изнасиловал её, то тоже не стал бы надевать маску доброго, и заботливого Ника, который никогда не причинить ей боль. В тот момент, я подумал, что это единственное правильное решение, кто бы мог подумать, как сильно я ошибусь в этом.       — Каждый раз, когда мы будет видеться, я буду самим собой, даю слово. Но сможешь ли ты не бояться меня, Нефертари? — спросил Клаус, выглядя при этом обеспокоенным. Для него в новинку спрашивать о таком у кого-то, ведь до этого момента он никогда не задумывался о том, что кто-то может его бояться.       — Нефертари, ты сможешь полюбить меня таким, какой я есть? Настоящего меня? — внимательно смотря в глаза Нефертари, что раздумывала о его словах, я затаил дыхание, ожидая её ответа. Её слова решат всё, абсолютно всё.       — Клаус, я хочу полюбить тебя. Я решила это ещё раньше, но не знала, как сказать, ты ведь телефон выключил, — с лёгким упрёком проговорила она, буровя Клауса взглядом. И пускай я единственный, кто понимал последнюю часть, но для этого Клауса это было и не важно, куда важнее её желание любить и нас тоже.       — Любовь моя, о большем я и мечтать не смел, — поглаживая её щёку, искренне проговорил Клаус, улыбаясь так, что даже меня зацепило. Хотя, уверен, моё лицо сейчас выглядит так же, а что уж там говорить, о реакции Нефертари.       — Эта улыбка отличается от той, что я всегда видела. Клаус, она грустная, — проговорила Нефертари, заставляя нас в очередной раз удивиться. Всё-таки она и правда хорошо чувствует наше настроение, даже прошлого меня.       — Всё оттого, что ты скоро снова исчезнешь, и я снова буду один, — его нескрываемая печать, боль и отчаянье отозвались во мне с двойной силой. Я знаю, что ты чувствуешь, но в тоже время для меня это не имеет значения, ведь я никогда не расставался с Нефертари на столетия.       — Клаус, но мы ведь увидимся ещё, в будущем, — попытка Нефертари подбодрить Клауса провалилась, потому как на его лице исказилась усмешка, полная боли.       — Да, увидимся, но сколько лет пройдёт? — печальным голосом, полным боли, произнёс Клаус, на что Нефертари сначала опустила голову, коря себя за оплошность, но после, вскинув голову, воодушевлённо посмотрела на него.       — Клаус, что я могу сделать для тебя сейчас? Просто скажи, и я сделаю, — решительно заявила она, в самом деле, выглядя так, будто готова на всё, что угодно. Только вот этот Клаус, больше всего желает, чтобы она осталась с ним, а не возвращалась ко мне.       — Хочу, чтобы ты осталась со мной, — как я и думал, но мы оба понимаем, что это невозможно. Потому, он в следующую секунду, добавил, — но ты не сможешь этого сделать. Поэтому Нефертари, научись контролировать свою силу, ради меня.       — Обещаю, я научусь! — решительно заявила она, при этом выглядя так, будто выполнит своё обещание, несмотря ни на что, приложит все усилия, и сделает это.       — Ты дала обещание, Нефертари, выполни его.       Наблюдая, как взгляд Нефертари с решительного стал меняться на растерянный и печальный. А затем, она подалась вперёд прикасаясь губами к губам Клауса, и оставляя обжигающий, горячий поцелуй, полный чувств, словно запечатлев данное ею обещание. Даже я ощутил гамму чувств, что она вложила в этот поцелуй. Будто тем самым говоря, что её сердца хватит, чтобы обхватить своей любовью даже такого как я. А после, когда Клаус открыл глаза, Нефертари уже пропала, снова.       — Ей, слышишь меня? Уверен, что слышишь. Ещё раз заставишь её так плакать, пожалеешь, — слышать угрозу от самого себя, странно. Ещё странное то, что он каким-то образом понял, что я вижу перемены своего прошлого. Хотя, это всё-таки я, так что не удивительно.       А затем мой разум снова вернулся в реальность, и я тяжёлым взглядом смотрел перед собой, а после, отпив глоток виски, достал телефон, чтобы глянуть на время. Надо же, почти два часа прошло. Так много… если не поспешу, опоздаю на рейс, а следующий будет только утром. Но я так и не ответил себе из прошлого, что собственно не так уж и важно, но всё же… Больше не заставлю её плакать, не могу гарантировать, что никогда, но по крайней мере, постараюсь, чтобы этого не происходило. К чёрту Ника, к чёрту его человечность, хоть и прошлом, но я дал слово, что не буду притворяться перед ней, и должен держать его. Стоит ли предупредить её о своём приезде? Или лучше сделать сюрприз. А как бы поступил Клаус?