Только не засыпай

— Привет, зай. — Что случилось? — встревоженным голосом спрашиваешь ты. — Ничего, дорогая. Просто звоню сказать, как я тебя люблю. — Не просто. Что у вас там стряслось?! — ты уже на грани истерики. Для меня нормально пропадать на несколько дней, уходя на задания. Но совершенно точно ненормально вот так вот звонить. — Зай, ты только не переживай, — говорю медленно, будто под воздействием алкоголя, но на самом деле — потому что больно даже дышать, — ты можешь сейчас приехать? На скорой было бы хорошо… — Я последний раз спрашиваю. Что случилось? Иначе прибью тебя сама! — Тут была перестрелка, в меня попали немного. Я не думаю, что задето лёгкое или сердце. Мне кажется пара пуль около поджелудочной, и в почке ещё пара… Правда, все в порядке, — спорить с моим спокойствием невозможно, хотя стоило бы. — Диктуй адрес, я поражаюсь как ты выживаешь каждый раз, — строишь из себя серьезную, но я же знаю, что трясешься от страха.

***

Через шесть минут приезжает скорая: ты и пара мальчиков-медиков. Подняли-положили на носилки-загрузили в машину. Двое других наемников остались провожать с грустными взглядами. Им никогда не достается, разве что в драке. От пуль я всегда закрою собой. — Ты достаточно заработала, чтобы закончить это. Почему ты продолжаешь? — Ты взяла мою руку, пока мы едем по ночному Питеру. — Мне это нравится? — Нравится что? Получать пули каждый раз? А мне не нравится доставать их из тебя постоянно, — ты злишься. Ты каждый раз на меня злишься. — В следущий раз не придется, — тихо отвечаю я, отводя взгляд. В следующий раз не придется доставать. Не из кого будет.

***

Приезжаем в больницу, ты провозишь меня в операционную. Все здание пустое и тихое, только пикающие измерители пульса да сопение больных. В тишину врываешься ты, с грохотом провозя каталку через двери. Твое сердце стучит так, что не ясно, чье остановится раньше. — Ещё раз ты приедешь ко мне вот так… Я клянусь, убью тебя. Ты понимаешь, как мне тяжело смотреть на это? Ты бываешь при смерти стабильно раз в два месяца. Ты считаешь это нормальным? Предыдущие то шрамы ещё не зажили, а уже новые появились, — времени на общий наркоз не остаётся, ты используешь местный и разговариваешь, чтобы я не отключилась, — я ненавижу каждый из твоих шрамов и я ненавижу каждого, кто с тобой это сделал. «Я ненавижу каждый из твоих шрамов» для меня как «я ненавижу часть тебя» или «я ненавижу то, что делает тебя собой». — Я постараюсь аккуратно в следующий раз, — не люблю, когда ты ругаешься на меня. — Пожалуйста, давай без следующего раза? Ты же умная, найди себе обычную работу. Ради меня, сделай это. Я не хочу тебя хоронить так рано. А придется, я уже взяла одно дело.

***

— Котенок? — Пожалуйста, не говори что ты снова… Что и где? — Лёгкое. Сердце скорее всего нет, но близко. Болит. — Адрес? 12 минут, если потери крови будут такими же. 6 минут, если не разведут мосты. 10 минут, если получится дышать спокойнее. 4 минуты, если по дороге нет аварий. 8 минут, если осторожно зажать кожу. 2 минуты, если дорога сухая. 7 минут, если закрыть глаза. 1 минута, если откроют двери. — Нет, нет, нет! Не засыпай. Солнышко, где болит? — ты никогда не была такой заботливой. Сегодня действительно особенный день. — Я хочу спать, — я же знаю, что ты уже поняла каждое мое ранение и знаешь, что с этим делать. — Я понимаю. Давай, ты сейчас не засыпаешь, а потом каждое утро мы будем просыпаться вместе? Ты же любишь просыпаться со мной? Я буду готовить чай и никогда не буду обижаться, только не засыпай, — дело плохо, судя по всему. Ты говоришь это, пока меня перекладывают на каталку, пока мы едем по ночному Петербургу, пока поднимаемся на лифте в операционную. — Я оставлю тебе большое наследство, — за это убийство мне дали очень много, но ещё больше пытаются забрать. — Никакого наследства, никакого оставлю. Ты оставишь мне себя. Живую, другую не приму, — ты шутишь. Ты правда шутишь? Насколько же все плохо, что обычно очень злая ты — шутишь? Я улыбаюсь, но здесь я уже могу расслабиться. Боль и наркоз делают свое дело. — Я могу поспать? — Только обещай проснуться.

***

— Никаких больше дел. Никаких больше убийств. — первое же, что слышу я, проснувшись. — Никаких дел, — отвечаю я, хриплым голосом. — Болит? — ты спрашиваешь очень нежно. Вспомнила, что обещала вчера? — Болит. Доброе утро. Ты смотришь внимательно мне в глаза, пытаясь найти, действительно ли «больше никаких дел»? — Лёгкое и сердце? — Дважды лёгкое. Мы перекидываемся фразами о пулях во мне, как о чем-то будничном и простом. — Ты же по образованию программист? — спрашиваешь после долгого молчания. — Ага, — тихо отвечаю я. Говорить больно. Дышать тоже. — Пойдешь работать в компанию к моему другу, — твой тон не требует возражений. — Хорошо. Ты понимаешь, что мне приходится бросать любимое дело. Я понимаю, что тебе каждый раз приходилось вытаскивать любимую с того света.

***

— Зай, — снова в телефонную трубку. Ты вздрагиваешь, когда слышишь это снова. — Что? — Не боись. Мы летим на море. В твой отпуск. Через две недели. Мне надоела эта скучная безотрадная жизнь. — Ты пила? — Ага. Возвращайся, ты обещала. — Я на работе сегодня в ночную смену. — Уеду на море без тебя, — обижаюсь и кладу трубку.

***

— Давай быстрее, вылет через три часа, а мы ещё даже не выехали. — Ты точно все взяла? — Да. А если нет, то купим там. — Откуда деньги? Что ты скрываешь опять? — Программисты неплохо зарабатывают, я тебе скажу, — загадочно улыбаюсь. Ты подходишь и обнимаешь меня крепко-крепко. Извиняешься за брошенную вскользь фразу. Я помнила ее все время. Так ты тоже? Я не хочу больше тебе врать. Не хочу быть на грани жизни и смерти. Хочу провести с тобой всю свою жизнь. Пусть скучную, без убийств и смертей. Зато счастливую, зато с тобой.