По законам мирного времени

Следующим вечером Ремус снова пошел домой через Диагон-аллею, хотя это было совершенно не по пути. Капитана Блэка на вчерашнем месте не было. Ремус покрутился, оглядываясь вокруг; некоторое время он ходил взад и вперед, делая вид, будто ждет кого-то, заглядывал в арки и узкие проходы между домами, но все зря. Наконец он решился и подошел к торговке зеленью. — Который ещё Сириус? Это Хагрид-то? Хагрид был. А потом подъехал какой-то на машине, а Хагрид — прыг! — на заднее сиденье и был таков, — бестолково ответила зеленщица. — А мальчик? — Который ещё мальчик? — Его приемный сын. — Гарри? Так его с ним не было, он, наверное, дома остался, Хагрид-то его не часто с собой водит. Ремус был совершенно сбит с толку рассказом торговки. — А вы знаете, где он живет? — Я? Нет, — отмахнулась та и насмешливо поглядела на Ремуса. — Да и на кой мне? Я женщина замужняя. Вон, Флетчера спросите, он тут все про всех знает, даже то знает, чего бы ему и знать не надо, такой пройдоха! Уши Ремуса отчего-то стали пунцовыми. — Спасибо, обойдусь, — немного сердито сказал он. — Мы вообще-то служили вместе. Он был моим капитаном. — Хагрид? — не поверила торговка и немного отстранилась от Ремуса, — ну если служили… Завтра приходите, он каждый день здесь после четырех. — Чего ради ты вырядился в новое пальто?! — спросила Дора, едва Ремус переступил порог квартиры. — Сегодня слякоть, наверняка, испачкал подол, ну? Так и есть. Да еще и выходную шляпу надел! Где ты вообще-то был?! — На работе, — с досадой ответил Ремус. Всю дорогу домой он только и думал над рассказом зеленщицы и о том, что капитан Блэк — странным образом превратившийся в парня из рабочего квартала по имени Хагрид — но не утративший своей необыкновенной, неуловимой очаровательной привлекательности — прыг! — и отправился куда-то с тем самым отвратительно роскошным автомобилистом, который вчера рисовался своим дурацким Мерседесом... — А ты почему так рано вернулась? Разве ты сегодня не на дежурстве? — Аластор попросил поменяться, у него какие-то планы. А ты не рад? — Рад, почему же? — Ремус рассеянно пожал плечами. — То-то я и вижу, — иронично хмыкнула Дора. — А чего утром так тихо убежал, даже не поцеловал меня на прощание? — Не хотел будить, — Ремус подчеркнуто аккуратно уложил шляпу в картонную коробку и засунул ее поглубже на антресоль. — Заботливый какой! — Дора покачала головой. — Ну пойдем, ужин готов, мой руки. Десять дней Ремус не находил себе места. Он был совершенно уверен, что не ошибся, что это именно капитана Сириуса Блэка увидел он на Диагон-аллее! Да, капитан исхудал и осунулся, но без всякого сомнения это был он, Ремус отлично помнил его голос, даже несмотря на новую плебейскую манеру разговора. Десять дней Ремус крепился и каждый вечер после работы исправно шел домой, борясь с отчаянным желанием снова повидать капитана Блэка. По пути он разыгрывал воображаемый разговор: прежде всего благодарил за свое спасение и извинялся, что так быстро оставил надежду выяснить дальнейшую судьбу отважного капитана. Затем выслушивал ответный рассказ о том, что случилось с самим капитаном после той мясорубки, в которой они оказались на подступах к Арнему; после они говорили о теперешней жизни, при этом Ремус тщательнейшим образом подбирал подходящие слова, чтобы аккуратно, не задев за живое, разузнать, почему капитан Блэк теперь вдруг торгует рыбой на улице и зовется Хагридом, и не нужна ли ему какая-нибудь помощь? А потом начиналось самое отвратительное: по закону жанра, в фантазиях Ремуса, они принимались говорить об общих знакомых, и так, от человека к человеку, доходили до капитана Поттера. В этот момент Ремус краснел наяву, смущенно кашлял в кулак, воображал себе самые различные выражения на лице Блэка, от удивления до гнева, тушевался, раскаивался, объяснялся, сбегал или падал на колени, в надежде заслужить прощение… Неизменным в этих фантазиях всегда было одно — заинтересованный взгляд Блэка. Внимательные серые глаза, глядящие пристально, без тени иронии — вот то, о чем он мечтал. И чтобы рядом никого, кто мог бы снова встать между ним и капитаном. Через десять дней Ремус не выдержал и пришел-таки на Диагон-аллею. Капитан Блэк стоял, опершись плечом о фонарный столб и глядел под ноги. — Здравствуйте, сэр, — Ремус улыбнулся. — Угрей продаете? Капитан поднял голову. На скуле у него красовался зеленовато-желтый синяк. — Тебе чего? — неприветливо спросил он. — Угрей, — все еще улыбаясь, сказал Ремус. — Давай, вали отсюда. Угрей ему… — капитан раздраженно сплюнул в сторону. — Не понял, — Ремус оторопел. — Я тебе сейчас этих угрей знаешь куда засуну? — запальчиво прошипел капитан и выпрямился. Ремус отступил: тот был хотя и худой, но заметно выше и шире в плечах. — Я просто хотел купить угрей, — торопливо, извиняющимся тоном начал Ремус. — Неделю назад брал их у вас и теперь снова пришел. Помните? С вами еще мальчик был, он спрашивал про мои шрамы, а вы извинялись... Капитан сощурился. — Так тебе рыбу?! — Ну да, — Ремус осторожно улыбнулся. — Тьфу, черт, а я не понял сначала, думаю, что за дела такие?! А ты действительно за рыбой! — Капитан Блэк почему-то расхохотался и, указав на свой синяк, пояснил: — Здорово мне прилетело с этих угрей, понял?! Видать, последние мозги отшибло! Но угрей нет, приятель! Только треска. Но зато какая! — Треска? — переспросил Ремус и улыбнулся. — Ну и пусть будет треска, подумаешь?! Какая в конце концов разница?! — Ага! — капитан принялся заворачивать рыбу в кулек. — А я и думаю, какие угри?! — Ну да. Вы же сами сказали, что стоите здесь каждый день, вот я и пришел. Я вообще-то не близко отсюда живу, но, думаю, куплю у вас, помогу боевому товарищу… Капитан Блэк вдруг замолчал, напрягся и выпрямился. — Кто такой? — тихо и будто даже угрожающе спросил он. — Рядовой Ремус Джон Люпин, первая воздушно-десантная дивизия, первый парашютный батальон, пятая бригада, второй взвод. — Не помню такого, — холодно ответил капитан, кинул сверток с треской в корзину, подхватил ее и развернулся, чтобы уйти. — Погодите! — Ремус хотел тронуть его за плечо, но тот мгновенно среагировал и отдернул руку. — Извините! — Ремус поднял вверх раскрытые ладони. — Это ведь вы меня вытащили, когда рядом с нами снаряд разорвался, помните? А до этого на учениях вы у нас экзамен принимали, вместе с капитаном Поттером. Пять способов распознать диверсанта и все такое... Все тогда смеялись, что я так чисто говорю по-немецки, что впору меня заподозрить... Помните?.. — Еще раз, как зовут? — спросил капитан Блэк. — Ремус. Ремус Люпин. — Пойдем. — Кивнул капитан в сторону Лютного переулка. — Не бойся, ну? — Я и не боюсь, а куда? — Вот тут мы и обитаем, — капитан Блэк пропустил Ремуса вперед. Они спустились на три ступеньки вниз и оказались в просторном, длинном, но довольно узком, помещении. Вероятно, когда-то в этом доме здесь располагалась кухня. — Привет, Гарри! Беги-ка принеси угля, пора сообразить ужин. Когда Гарри выскочил из комнаты, капитан Блэк взял с полки старинного облезлого буфета фарфоровый закопченный чайник, достал из кармана бутылку джина и, выдернув пробку зубами, опрокинул ее содержимое в чайник. — Не хочу, чтобы Гарри видел, — пояснил он. — А так — добавляю себе понемногу в чай и порядок. Хочешь? — Спасибо, но я вообще-то не пью, — неуверенно промямлил Ремус. — Как знаешь. Капитан сделал глоток прямо из носика, удовлетворенно причмокнул и подошел к небольшому, треснувшему надвое поперек зеркалу без оправы, стоящему на полке над раковиной. — Где это вы так, сэр? — Ремус наблюдал, как капитан мажет синяк какой-то желтой, сильно пахнущей мазью. — Поспорил о предпочтениях, — ответил тот, усмехнулся и поглядел на Ремуса через зеркало, — угри против устриц. Ремус отчего-то смутился. — Смотреться в разбитое зеркало дурная примета, — сказал он и сдавленно кашлянул. Капитан отвел взгляд, пустил в раковину воду, вывалил в нее непроданную рыбу и напялил на себя видавший виды фартук. — Каждое утро, прежде чем встать с кровати, я плюю через левое плечо, а перед сном обязательно стучу по дереву, — сказал он, усмехнулся и принялся потрошить рыбу. Ремус с интересом огляделся. В дальнем конце комнаты стояла старая, но по виду добротная деревянная кровать, впрочем, хорошенько рассмотреть ее было невозможно — большая часть была скрыта за изящной ширмой, на створках которой причудливо переплетались резные змеи. По стенам расположились полупустые старинные посудные шкафы. Вокруг большого, некогда, безусловно, роскошного, а сейчас обшарпанного и заваленного всякой всячиной обеденного стола стояли разномастные стулья и табуреты. Впрочем, свободны из них были только три или четыре, остальные же использовались хозяевами как места для сваливания одежды и прочего барахла. При входе, на низкой лавке, стоял большой деревянный чан, явно используемый для стирки, а может, и мытья. Когда Ремус снова перевел взгляд на капитана, оказалось, что тот продолжает наблюдать за ним через свое проклятое зеркало. — Иногда я зову старуху, что живет в каморке по соседству, чтобы прибраться, но в последнее время ей нездоровится, — капитан покрутил пальцем у виска. — И всякий раз после ее уборки не досчитаешься то тарелки, то стакана… В последний раз куда-то бесследно исчезли мои воскресные штаны, представляешь?! Ремус хмыкнул в кулак. — Что здесь было до войны? — спросил он. Блэк равнодушно пожал плечами: — Чей-то особняк? Не знаю. Никогда не задавался этим вопросом. В комнату ввалился Гарри. За собой он волок корзину с углем. — Давай помогу, — спохватился Ремус. — А ты пока закладывай дрова, умеешь? Гарри умел. Через несколько минут в топке загудел огонь. — Готово! — Ставьте сковороду, рядовой Люпин, — скомандовал Блэк. — Гарри, доставай масло и муку... Пока рыба шкворчала на сковороде, Блэк ловко распихал по шкафам разбросанные вещи, заправил постель, накинул на нее покрывало, придвинул к столу многочисленные стулья, расстелил на одном его конце большую салфетку, выставил тарелки, заставил Гарри влезть на один из шкафов, достать приборы, переложил готовую рыбу на блюдо и поставил в центре сервировки. — Прошу, — сказал он. — Мастерски! — восхитился Ремус. — Вы образцовый хозяин, сэр. — Зови меня Сириус. Ремус кивнул. — ...оно было моим, а Джеймс — ну, капитан Поттер, конечно — он свое потерял. А может, стащил кто-нибудь, как знать? Словом, я заметил, что он бреется, глядя в полированный бок фляжки. Тогда я разломил зеркало пополам и вот эту часть отдал ему. — И он взял?! — восхищенно спросил Ремус. Он уже порядком захмелел и слушал Сириуса, подперев щеку кулаком. — Конечно. А почему нет? — А примета?! — Кто верит в эти дурацкие приметы? — искренне удивился Сириус. Ремус тут же пожал плечами, демонстрируя, что он, в общем-то, того же мнения. — И вот, с лета сорок второго мы брились, глядя в одно зеркало… Когда Джеймс погиб, осколок я забрал обратно. Говорят, разбитую чашку не склеить, но то чашка. А есть ведь еще поверье, что в зеркале сохраняется часть души человека, который в него смотрелся, — Сириус горько усмехнулся, аккуратно забрал зеркало из рук Ремуса и положил на середину стола. За стеной раздался ужасающий грохот и крики. Ремус тревожно обернулся. Но на хозяев комнаты это обстоятельство, похоже, не произвело никакого впечатления. — Не переживай, они сейчас угомонятся, — успокоил его Сириус, безмятежно продолжая разливать из закопченного чайника по стаканам. — Народ тут шумный, это верно, но, в основном, незлобный. Это туда дальше — в Лютном переулке — лихие живут, а тут — трудяги. — А вы почему здесь? — А почему бы нам тут не быть? — просто ответил Блэк. Ремус не нашелся возразить. В самом деле, почему бы капитану Блэку не жить здесь? Снять достойное жилье в Лондоне до сих пор было довольно проблематично. — А ты чем занимаешься? — Блэк приподнял вверх стакан и одними губами прошептал: «Ура!». Ремус кивнул, отпил из своего стакана и потряс головой. — Я — ан-тро-по-лог, — произнес он старательно и по слогам, язык его стал странным образом заплетаться, чему Ремус был немало удивлен. Он собрался с силами и снова проговорил: — Антрополог. А еще немного преподаю. Правда, в частном порядке. Готовлю абитуриентов. Ну там латынь, анатомия… Для работы в университете мне не хватает законченной магистратуры. — А почему не закончишь? — Моя жена хочет ребенка. — И? — не понял Блэк. Ремус развел руками. — У меня не все в порядке со здоровьем. — О, извини, — Блэк немного смутился. — Да нет, это не касается физиологии, с этим у меня все в порядке, тут, скорее, психологический фактор. — Ремус постучал себя указательным пальцем в висок и пояснил: — Так врачи говорят. Поэтому мы собираем деньги на лечение. — И поможет? — поинтересовался Блэк, как показалось Ремусу, довольно искренне, на что он только пожал плечами. — Понятно… — Тебе хорошо, у тебя есть Гарри, — Ремус нежно улыбнулся, глядя, как Гарри разыгрывает побоище из обглоданные рыбьих скелетов. — Да, Гарри единственный, кто у меня остался, — вдруг очень серьезно сказал Блэк. — Иногда мне кажется, что я живу только благодаря ему... Слыша, какой трезвон поднялся в квартире, Ремус не мог сдержать совершенно ребяческого хохота. Распахнулась дверь, но он все еще продолжал удерживать кнопку электрического звонка, пока Дора легонько не ударила его по руке. — Ты с ума сошел, Ремус?! — она принюхалась и в недоумении замерла. — Господи, да ты пьяный! — С каких это пор человека считают сумасшедшим, если он выпил стаканчик джина?! — Ремус чувствовал настоящий приступ веселья, его несказанно забавляло сердитое лицо Доры и ее осуждающий взгляд. — Вы подумайте, какое падение?! Выпил… Да, я выпил! Имею право! — Имеешь, конечно имеешь, вот только, что ждет тебя утром! — мстительно усмехнулась Дора, пропуская его в прихожую. — Ты что, покрасила волосы? — Ремус прищурился в темноте, чтобы рассмотреть новый, непривычный образ жены. — Зря, брюнеткой ты больше была похожа на Софи Лорен! — Хватит паясничать, Ремус! Осторожнее, разобьешь вазу! Ремус попытался пройти в гостиную и едва не упал. — Плевать! — вызывающе заявил он и победоносно посмотрел на Дору. — Какой идиот верит этим дурацким приметам, н-ну? И вообще, согласись, я похож на Хассе Экмана? [1] Профессор МакГонагалл сегодня так и сказала: Ремус, вы могли бы раздавать автографы вместо него… — Ложись спать, Ремус. Она тебе польстила! — Да?! А ну-ка, скажи: да, ты такой же красивый! А, Дора? Ну? Я жду! — О, господи! Ремус, видел бы ты сейчас себя со стороны… — Я знаю, что я красивый, глупая девочка! И еще во мне есть нечто притягательное, понимаешь? Это называется о-ба-я-ние. Ремус упал на диван. — Как мне хорошо, Дора, — признался он, едва ворочающимся языком и умиротворенно вздохнул. — Мне наконец-то по-настоящему хорошо… Очень, очень, очень хорошо... — Этого только не хватало, — прошептала Дора, но Ремус понял, что уже не в силах возражать жене, его накрывало плотным и увесистым алкогольным забытьем. [1] Хассе Экман — популярный в сороковых годах прошлого столетия шведский актёр, сценарист и режиссёр кино.