Сатана спустился править балом

Пусть все огни погаснут ночью - Для нас же это знак судьбы. Мы веселиться будем точно, Сегодня, бал у сатаны! Звучанье шпор, шуршанье платьев. Но необычны гости здесь... Тут нет чинов и нету званьев! В наличьи только нечисть есть... Вампиры, оборотни, ведьмы! Всю нечисть сразу не назвать. В старинном замке зал есть, где мы, Все вместе сможем танцевать. Вино и кровь здесь равноценны, Все гости едут на гробах. Еды не будет совершенно, Мы будем пить и танцевать! О сатана! нам дай команду! Когда мы сможем начинать? И мы расскажем миру правду. Пора нам всем из тени встать! И мы всему докажем миру Что сатана на свете есть Мы понесём по свету лиру О сатане... И тут же весть о нас по миру разнесётся И люди будут трепетать... Пред нашей мощью Остаётся им только плакать и страдать Но бал сначала Только после мы напугаем всех до смерти Но время уполничет возле Всех гостей всего лишь 200 Решит судьбу что всего лишь мира Всю нечисть вместе соберём Никто не знал такого пира Все будут знать про сатану...

***

      Красный свет кровавой луны опускался на мирно спящий город. Ее густые бордовые тени укутывали собой, обволакивая в ужасный цвет, но обычные люди этого не видели из-за особого «тумана» на глазах, что застилал им взор, лишь избранные могли узреть истинность этого дня. Экстрасенсы, колдуны, ведьмы, вампиры, оборотни и прочая нечисть ждали этого дня десятилетиями и вот он настал. Сегодня, 31 октября, в канун Самайна, сам Сатана обещал спуститься на праздник, за дарами в честь великого события.       Мерная поступь кожаных ботинок звучала глухо на сочной бордовой траве, что не свойственно для этого времени, черный плащ волочился сзади по земле, собирая мелкие соринки. Стройные ноги в узких кожаных штанах, плотно прилегающих к бедрам, расстегнутая на две пуговицы темная рубашка, оголяющая крепкий торс и бледную кожу испещренную старыми выцветшими шрамами. Смоляные волосы, из-под которых торчали два чуть выгнутых черно-золотых рога, переливались иссиня-черным цветом. Зоркие голубые глаза, меняющие цвет на огненный, метались по поляне, оставаясь довольными проделанной работой. Мужчина шел медленно и статно, помогая себе посохом, увенчанным кровавыми алмазами. —Господин, — к нему подходит молодая девушка с огненно-рыжими волосами, поклоняется в почтительном жесте, снимает с себя корону и надевает на голову брюнету. Девушка выдыхает, передавая головной убор, что тяжким грузом железных шипов прокалывает нежную кожу до крови. —Маргарита, названная дочь моя…– поклоняясь в ответ, радостно произносит мужчина и стирает со лба рыжеволосой пропущенную каплю. — рад тебя видеть, ты хорошо послужила мне в этот раз. —Благодарю, Отец. — робко улыбаясь, говорит кареглазая девушка, не смея поднять свой взор. —На тебе сегодня великолепное одеяние, я думаю, Мастер уже заценил, — после этого Маргарита поднимает голову, видит озорной огонь в глазах и кокетливо улыбается. —Да, Отец. — на рыжей была надета полупрозрачная длинная сорочка, не скрывающая эрегированных темных сосков упругой груди, и металлическое украшение, растянувшееся на всю грудную клетку, как доспехи, инкрустированное рубинами. —Что ж, дочь моя, пойдем к огню, начнем наш темный праздник. — обнажая острые клыки, говорит мужчина, и они продвигаются вперед.       Ведьмы, колдуны, бесы, черти расступаются перед этой зловещей парой, поклоняясь в почтительном жесте. —Сам Сатана спустился начать наш праздник, — гулким эхом разносилось по толпе, но одного взгляда Маргариты хватило, чтобы пресечь перешептывания. По раскаленной каменной дорожке шли две пары ног, Марго сквозь боль вышагивала, как чёрный лебедь, скрывая свои эмоции, а рядом ведя ее под руку шел Отец всего темного.       В центре празднества стоял огромный чёрный металлический трон с острыми шипами и лезвиями, украшенный черепами, из рубиновых глазниц которых текла алая кровь. Маргарита устроилась рядом на полу, на мягкой шелковой подушке возле ног Отца, опустив голову на одно его колено, и поглаживая второе. Брюнет же запустил в огненно-рыжую шевелюру пальцы и мерно массировал, отчего девушка была готова обернуться в кошку. —Дети мои, — вещал громогласный голос проотца так, что все присутствующие не смели поднять головы, — я рад присутствовать здесь, разделять с вами тёмную радость. Поэтому, да начнётся пир! — мужчина хлопает в ладоши и огонь, дающий свет, засиял еще ярче.       Беснующаяся толпа заулюлюкала, заверещала, закружилась в танце. Кровь и вино текли рекой, и нечисть высших рангов с удовольствием поглощала ее, напитываясь, а низшие отведывали сырое мясо, безжалостно вгрызаясь в плоть, разрывая на мелкие куски.       Маргарита, все еще сидящая на полу, щелкнула пальцами, и перед ними появился мужчина, одетый в простую одежду, но в руках его был серебряный поднос с золотым кубком, наполненным до краев в равной пропорции лучшего вина высшего сорта и крови невинной девственницы, нетронутой ни единым мужем. —Спасибо, любимый, — тихо благодарит Маргарита, забирая кубок с подноса, и несет к трону. Девушка передаёт напиток Отцу и ждет его реакцию на коктейль. —Спасибо, — улыбаясь кровавой улыбкой, произносит он, и замечает еще не ушедшего мужчину. —Мастееер, — тянет гласную букву брюнет, — ты, я смотрю, похорошел…не беспокоят ли тебя рассудки памяти? —Нет, Отец, спасибо. — низко поклонив голову, отвечает мужчина. —Ступай, сын мой, веселись, Марго к тебе скоро присоединится. — он взмахивает рукой, показывая, что разговор окончен. —Всем ли ты доволен, Отец? — вопрошает рыжая. —Да, дочь моя. —Можем ли мы перейти к дарам? — уточняет она. —Да. — девушка встает со своего места, хлопает чертову дюжину раз, и громкая музыка прекращает свое вещание, толпа обратилась вся во внимание и уперлась взглядом на названную царицу бала. —Время даров настало. — громко проговорила она и встала подле мужчины, кладя руку на плечо Отцу.       Беснующая паства успокоилась и выстроилась в шеренгу друг за другом, каждый подносил свой дар, низко поклонившись и преклоняя колено, оставлял его у Повелителя.       Маленькие капли почти черной крови текли по высокому белому лбу, пачкая белоснежную кожу, но мужчине было на это плевать.       Первым был невысокий мужчина в очках, с легкой щетиной на лице, в черном плаще на голое тело, кожаные штаны закреплены серебряной пряжкой. —Здравствуй, Отец, — начинает он, поклонившись, позади него стояла чудесная девушка с белокурыми волосами, в черном однотонном платье, плаще и капюшоне, лоб которой был украшен фероньеркой. Девушка не смела поднять свой взор на Повелителя. —Димитрий, сын мой.– улыбаясь, произносит брюнет. — как дела твои? Вижу с Катериной дела обстоят отлично? —Да, Отец, спасибо за подаренный тобой мне подарок, взамен я принес тебе этот меч, инкрустированный кровавыми алмазами, и выкованный из самой прочной стали, в самом отдаленном конце земли. Этот меч поразил много славных воинов, что теперь служат тебе вечно, прими его в дар. —Великолепный подарок, сын. — Димитрий снова поклоняется, оставляя свой дар в нарисованной кровью пентаграмме, ждет некоторое время, пока синее пламя не забирает его себе, в знак того, что дар принят, и они с Катериной уходят в сторону. Следом идут и все остальные по очереди, производят все тот же ритуал, оставляя мешки с золотом, редкими травами, украшения и многое другое. Но не всем посчастливилось остаться на празднике, некоторые, чьи дары сгорали алым пламенем, горели вместе с подарком, в знак того, что он не принят. Их тела исчезали бесследно только с праздника, на деле же они возвращались «домой», в Ад, тем самым пытаясь заслужить прощение отца своего для следующей вылазки на землю. Паства почти закончилась, но остались ещё трое, первой идет девушка с накрашенным белым лицом, в серых лохмотьях, с растрепанными волосами и бегающими беспокойными глазами. Маргарита напрягается, завидев девушку, и уже хочет подойти, но крепкая рука удерживает ладонь. —Не надо, дитя мое, я сам. — рыжеволосая девушка кланяется и отходит обратно на прежнее место. —Отец, — падая на колени перед Повелителем и целуя его ботинки, начинает причитать она. —Ирина, дочь моя, снова здесь? Признаться честно, не ожидал тебя здесь увидеть. Но, видимо, такова твоя судьба. —Прошу отец, прости меня, злые бесы вскружили голову и помутнили разум. Я не виновата. —Какой дар ты мне преподнесёшь? — не обращая внимания на вопли девушки, вопрошает мужчина. —Единственное, что я могу вам преподнести, - это маленькая вещица, дорогая моему сердцу, но это все, что у меня есть. — девушка достает из-за ворота маленький свернутый шевелящийся комочек и кладет в центр, все затаили дыхание и ждали ответа. Маргарита не выдерживает первой: —Отец? — взволнованно спрашивает она, глядя в упор на брюнета. И маленький шевелящийся комочек загорается красным пламенем, громко плача, а за ним загорается и сама Ирина, истошным воплем крича на многие километры, и бросаясь в пентаграмму, но не успевает добежать, как обращается в ничто, отправляясь во тьму. —Отче, у меня тоже для тебя есть небольшой подарок, — тихо говорит Марго, приходя в себя после увиденного.       Девушка достает красный бархатный мешочек, в котором спрятан маленький подарок. Рыжеволосая тонкими пальчиками раскрывает шнуровку и достает оттуда массивную печатку с большим перламутрово-рыжим камнем. —Это огненный опал, — поясняет девушка, — самый мощный ведьминский камень из ныне существующих на земле. Примешь ли ты этот скромный дар от покорной слуги своей? —Я принимаю твой дар, Маргарита, — громогласно отвечает мужчина и протягивает левую руку, позволяя девушке надеть кольцо на указующий перст. —Спасибо, Повелитель. — кланяясь, говорит девушка. —Иначе и быть не могло, дитя. Ты моя любимица среди всех. — ласково гладя по подбородку дочь, отвечает мужчина, но его перебивает чей-то кашель. —Куда же без тебя в такой праздник? — спрашивает брюнет, глядя поверх огненной копны волос. К трону подходит невысокий мужчина с густой короткой бородой, необычным хвостиком на голове и острым взглядом. —Ну здравствуй, Повелитель, давно тебя не было видно на таких сборищах, никак задницу отсидел в своем аду? — ухмыляясь, вопрошает мужчина. —Не забывай, с кем разговариваешь, Сергио, — зло шипит мужчина, — или давно в кота тебя не превращали? Болтливый жирный кот, учти одно непонравившееся мне слово, и котом станешь настоящим, но только без своего примуса и с запретом на алкоголь. – вещает Сатана. —Не гневайся, Отец, — выделяя последнее, слово, отвечает Сергио и ощеривается, вспоминая кошачьи повадки, к хвосту он привык, но блохи….– у меня есть для тебя особый дар. — продолжает, как ни в чем не бывало, брюнет. —Давай быстрее покончим с этим, и я уйду из этого мира домой, через час наступит рассвет. —Как скажешь, Повелитель, — и из-за спины мужчины выходят еще два человека, волоча за собой нечто белоснежного цвета, прикрытого темной материей, но то, что осталось, слепит глаза. —Ангел? —Самый настоящий, чистый и непорочный. — белое нечто зашевелилось, и его сияние обжигало глаза нечисти, так что они, шипя, уходили дальше, прячась друг за другом. Черная материя плотно прилегала к телу, что плотно стиснуто оковами из цепей, обвивающее тонкое тело, слово ядовитый плющ.       Сам Сергио забирает из рук мужчин цепь, перехватывая поудобнее, и тащит на себя, заставляя идти, заводит в круг, и он сразу же вспыхивает голубым пламенем, на что мужчина остаётся довольным и улыбается, уходя на свое место. —Спасибо всем, кто был сегодня на празднике и разделил темную радость вместе со мной. — толпа восхищенно зааплодировала. — Бал объявляется закрытым. —Ты хорошо поработала, дитя мое… — тихо говорит Сатана, поворачиваясь к Маргарите, снимая с себя корону и снова надевая ее на голову девушке, от тяжести которой она вздрогнула. Брюнет берет ее лицо в свои ладони и целомудренно целует в лоб, смазывает со своей бледной кожи кровь большим пальцем и рисует перевёрнутый крест на переносице огненно-рыжей. —Разрешаю в месяц на убывающую луну снимать ее с себя на час, дитя. —Спасибо, Отец, за такой щедрый подарок мне. — поклонившись в последний раз, девушка пятится назад и растворяется в воздухе, направляясь к своему Мастеру. Сам же Повелитель проходит мимо оставшихся, уходя в глубь леса, возвращаясь домой, в свое царство. Внутри темно, холодно и сыро, пройдя длинный коридор, мужчина предстает перед черной стеной, украшенной золотой лепниной, перед ней в зале ожидания сидят одинокие души мужчин, женщин, детей и прочей нечисти.       Он проходит мимо распределяющей процессии, достает из кармана брюк связку ключей, выбирает нужный и отворяет им вход. Брюнет не обращает внимания на раздающиеся звуки, такие как: плач, крик и вопли, ему они безразличны, он устал. Сегодняшний день его сильно вымотал, переход из мира мертвых в мир живых забрал много сил, и хоть приготовленный Марго коктейль помог ему восстановиться, но не надолго. Корона, снятая с головы дитя, забрала большую часть его восстановленных сил, а ведь его дочь носит ее триста шестьдесят четыре дня в году.       Бедная девочка, думается ему, но на деле он знает, что она самая сильная из всех и самая достойная обладательница его короны. Лучше нее с этой ролью не справится никто.       Брюнет вышагивает по небольшому коридору, направляясь в свои покои, бредет сразу же в ванную, снимая по пути одежду, кидая ее на пол, зная, что невидимые слуги все уберут.       Оставшись нагим, он перекидывает ногу через бортик купальни и забирается под струи обжигающей «воды» температурой сравнимой с лавой.       Жидкий огонь очищает тело и мысли, Сатана прикрывает глаза и отдается моменту, наслаждаясь им по полной. Через двадцать минут с огненными процедурами покончено, поэтому он возвращает свой истинный лик, длинный чуть чешуйчатый хвост вытягивается, мощные черные крылья расправляются до хруста костей, клыки слегка удлиняются, а глаза горят голубым огнем.       Мужчина доволен своим видом, поэтому возвращается обратно в спальню, где в углу его ждет дрожащее черное нечто. Он щелкает пальцами, и оковы цепи растворяются, а темная ткань спадает. Брюнету приходится зажмурить веки от слепящего белого света, и он невольно прикрывает их еще и рукой. —Убавь яркость, я не собираюсь здесь слепнуть. —Нет! — дрожащим голосом отвечает ангел, пытаясь выглядеть воинствующе. —Если ты этого не сделаешь, я кину тебя в Лету, и, поверь, оттуда ты не выберешься. —Мой Отец придёт за мной. —А вот это уже вряд ли. Думаешь, ему есть до тебя дело? Думаешь ему есть дело хоть до кого-то, кроме его любимых людишек? И то не для всех. Он глух и слеп к вашим молитвам, так оставь это. Теперь у тебя другой Повелитель и Отец, а лучше папочка, меня это заводит. —Ты лжёшь, лукавый. —Лукавый, нечестивый, князь тьмы, – эти старые имена как музыка для ушей. — слепящий белый свет меркнет на долю секунды, но после загорается вновь. — ты же понимаешь, что твоих сил здесь на долго не хватит? Ад высосет из тебя этот свет, сожрет как самый вкусный запретный плод, так что, сделай одолжение, убери его, иначе будешь здесь валяться бесформенной лужей оставшееся время.       Ангел размышляет недолго, взвешивает все за и против и, зная, что Сатане верить нельзя все-таки решает, что не будет убирать свой истинный свет. —Что ж, как хочешь… ты принял свое решение, но не ной потом, что тебе плохо. — подходя к бару, говорит брюнет. Наливает из высокого узорчатого графина темно-бордовую жидкость и осушает ее разом.       Ангел не смотрит на него, потому что видеть нагого Сатану для него сравнимо со смертным грехом, и поэтому он прикрывает глаза, стараясь сконцентрироваться на распределении и контроле своих сил. Но, видимо, лукавый оказывается прав, потому что на долго его не хватает. Ангел чувствует, как из него большим потоком выкачивают всю энергию, его свет начинает мерцать, как старая лампочка, парень глубоко дышит, пытаясь удерживать свет, но не выходит.       Голубоглазый наблюдает за этим дрожащим и сопротивляющимся до последнего ангелом, упрямым и несносным. Смотрит за ним, сидя на кресле, откинувшись локтями на свои колени, с сигарой в одной руке и бокалом крови в другой. Смотрит на него неотрывно, а в глазах полыхает яркий голубой огонь, он контролирует поток энергии, которая высасывает свет ангела, чтобы тот не перестарался и не убил его, он нужен ему живым. —Ты сопротивляешься, — не спрашивает, а констатирует дьявол, — мне нравится. — улыбаясь, говорит голубоглазый. —Пожалуйста, хватит. — просит ангел, в нем осталось очень мало света, и божья благодать покидает его тело, некогда белоснежные крылья перестают светить и мерцать. —Все, что тебе нужно сделать, – это отречься от Него, и тогда ты почувствуешь облегчение, признай меня своим Повелителем, и боль уйдёт. —Нет, я не могу, — опускаясь на колени, шепчет ангел. —Просто признай то, что если бы твоему папаше было до тебя дело, он бы перевернул бы весь Ад и забрал бы тебя. Но что-то я его здесь не наблюдаю. —Нет, он придет за мной, обязательно придёт, мне нужно продержаться еще немного, — пересохшими губами отвечает парень, руки его дрожат, и он почти упал на пол. —Никто за тобой не спустится в Ад, Он вас не ценит, вы для него расходный материал. Прими свое поражение, прими нового себя, стань одним из нас, и тогда тебе вознесется за это. —Ты никогда не сможешь меня сломать. —Это мы еще посмотрим. Как тебя зовут? Я хочу узнать твое земное имя. —Антон. —Приятно познакомиться, Антон, я Арсений и сегодня я сделаю тебя своим. —Никогда.       Мужчина подходит к ангелу, скидывает с него остатки его одежды и наблюдает за трепыхающимся и дрожащим телом. Как кожа покрывается крупными мурашками под пристальным взглядом голубых глаз, хотя в Аду не холодно. Ноготь на указательном пальце удлиняется почти на сантиметр и становится очень острым, брюнет ведет им по оголенному боку, пересчитывает ребра, оставляя светло-розовый росчерк. Кожа вокруг царапины розовеет и краснеет, ангел всхлипывает, но слез нет. —Ты все еще верен Ему? — спрашивает Повелитель, ведя кончиком ногтя по бедру. —Дда, — ангел вскрикивает от резкой боли, алые капли крови потекли тонкой струйкой по обнаженной коже. —Тебе же хуже. — Арсений наклоняется к ноге Антона, вдыхает запах ангельской кожи и ведет острым раздвоенным языком по открытой ране. —Остановитесь, — кладя руку демону на плечо и пытаясь отстранить его от себя, просит ангел, но брюнет слишком силен, и жалкие попытки не венчаются успехом. —Глупый, маленький, невинный ребёнок…– шепчет мужчина, ведя языком, как кислотой по ране. —Можете терзать меня, я никогда не предам Его, своего Создателя. —А кто сказал, что я буду тебя терзать? У меня есть метод получше. — брюнет переворачивает ангела на спину, раздвигает его бедра и любуется представшей картиной. — Очаровательно. Антон пытается сдвинуть ноги и прикрыть пах рукой, но у него не выходит. —Знаешь, я хочу еще твоей крови, она такая сладкая.– Арсений выцарапывает на внутренней части бедра свою пентаграмму, которая начинает истекать кровью, и припадает губами к рваным ранам, всасывая кровь.— Великолепно, мой ангел. —Остановитесь.– просит Антон и пытается убрать от себя Арсения, но его сил для этого недостаточно. —Боже… —Неверно, — парень скулит оттого, что острые клыки впились в его кожу, а раздвоенный язык водит по открытой ране, и чувствуется, будто он раскален. —Хватит, молю. —Твои молитвы здесь ни к чему. — мужчина убирает клыки и удлинившийся коготь, начинает покрывать поцелуями холодную кожу, поднимаясь выше. —Нет, нет, нет…– шепчет парень, чувствуя, как язык приближается к члену, он обхватывает его с двух сторон и скручивается в спираль, брюнет водит головой вверх-вниз, как пружиной. —Ахх, — стонет парень, впервые почувствовавший неизведанные им раннее эмоции и ощущения. —Громче, — усиливая трение, говорит Арсений, выпуская изо рта член и вводит один кончик в уретру на несколько сантиметров. —Отче…ахх…прости меня грешного. —Он тебя не слышит, как и я.– вводя еще на сантиметр, отвечает Сатана. —Не мучай меня, лукавый… зачем ты все это делаешь? — вопрошает ангелок и непроизвольно раздвигает ноги шире. — если это такое испытание, то я его не выдержу, Отче. —Здесь нет никакого испытания, Ангел, только удовольствие и не больше, я покажу тебе, что ты потерял за время пребывания на земле… ты ведь и не знал о таком, жил в своём розовом мирке, где все у всех хорошо.– Арсений поднимает Антона на руки и кладет на широкую кровать, на которой лежит лишь одна белая шкура. Его член при виде такого беззащитного мальчика встает и течет смазкой, но он не торопится к нему прикасаться, оттягивая время. Арсений переворачивает Антона на живот, поднимает его бедра и разводит ноги в разные стороны, открывая вид на розовое колечко мышц, убирает белые крылья, которыми ангел пытался прикрыться.       Целует бледную кожу, оставляя лиловые следы по всему периметру, и опускается вниз, оглаживает бархатным языком ложбинку и саму промежность, и пока ангел стонет и выгибается от его действий, вводит язык в сжатый сфинктер, отчего ангел кричит.       Голубоглазый вводит и выводит язык, который удлинился на несколько сантиметров, он трахает его глубоко, дотягиваясь, кажется, до самого сердца. —Хватиит, — скулит парень и подмахивает бедрами вслед ускользающему из него языку. —Тебе же нравится, признай это.– негромко и ехидно говорит мужчина, вытаскивая из него язык и наблюдая, как розовая дырочка сжимается обратно. —Нет, нет, не надо. По комнате разносятся звонкие шлепки горячей ладони о холодную кожу ягодиц, оставляя розовые отпечатки. —А теперь, ангел, я хочу, чтобы ты помог мне, теперь от тебя точно все отвернутся. — он разворачивает Антона на спину, не заботясь о том, что одно его крыло немного смялось под весом, из-за чего светловолосый вскрикнул.       Брюнет приближается к Антону, садится на его грудную клетку и ведет крупной темно-алой головкой по нежным пухлым губам, размазывая предэякулят, от которого губы печет, как от кайенского перца. —Открой рот, ангел. — на что парень мотает головой из стороны в сторону, тогда голубоглазый кладет свою руку на один из сосков, выкручивая его, отчего Антон вскрикивает, и в его рот толкается крупный член, увитый венами. –Вот так, да…– качая бедрами и вставляя чуть глубже, восторгается Арсений.       Сатана отклоняется назад, касаясь пальцем открытой раны на бедре, нажимает на нее слегка, пока не начинает течь кровь, пачкает в ней палец, вытаскивает член изо рта ангела, смазывает ей головку и вставляет обратно. —Почувствуй какой ты вкусный вместе со мной.– толкаясь глубже произносит мужчина.       Тем временем его хвост обвивается вокруг члена ангела, надрачивая в такт толчкам.       Несколько минут спустя Арсений кончает глубоко в глотку, заставляя проглотить до конца. —Умница, — стирая каплю своего семени с щеки, произносит брюнет, и опускается на распростертое перед ним тело, целует сначала губы, чувствуя свой пряный вкус, а затем проталкивает язык внутрь, сплетая его с языком ангела, и пока тот пытается сопротивляться, Арсений сгребает его в охапку и прижимает к своей разгоряченной коже, обжигая.       Голубоглазый толкается членом имитируя толчки, проезжаясь им по члену Антона, отчего он стонет. —Отрекись от него, подари мне свое тело и душу, дай завладеть тобой полностью, потому что отныне ты будешь принадлежать только мне. —Нет, — шепчет ангел хватая ртом воздух. —Ты сам напросился, — Арсений размазывает предэякулянт ангела, собирает его на пальцы, и подносит к сжавшемуся колечку мышц, проталкивая внутрь и чувствуя сопротивление. —Нет.– выдыхает Антон и его стеночки распираются под давлением пальца.       Арсений проталкивает его внутрь на всю длину и массирует внутренние стеночки, чувствуя, как в нем узко, одновременно с этим мужчина целует его тонкую лебединую шею, опускается вниз, прикусывает ключицы и припадает губами к соскам.       Парень сейчас как натянутая струна, низ сильно печет, в то время, как верх холодит от обильно смазанных слюной сосков, он мечется по постели, плотная шкура почти взмокла под ним и неприятно колет спину, а крылья и того помялись под ним. —Перестань мучать меня, — просит ангел, и ведет языком по пересохшим губам. —А я ничего такого не делаю, во всяком случае из того, что тебе не нравится. Посмотри на себя, ты ведь прекрасен… твоя красота внеземная, божественная, — на этих словах он вставляет еще один палец, раздвигая их, как ножницы.– уверен, что твой Создатель этим пользовался… или же…– Арсений замолкает, видя, как Антон напрягся. —Не хочешь ли ты сказать, что твой Отец был увлечен тобой? А за отказ сослал тебя на землю? —Не говорите чуши. Отец любит меня и придет за мной. —А вот на это можешь не рассчитывать, ангелок. Все, что попадает в Ад принадлежит мне и остаётся здесь навечно.– внутрь проталкивается еще один палец, и Антон шипит, но стойко терпит боль. Он давно понял, что это все план его Отца, это испытание для него, которое он должен пройти с честью и достоинством. Этот Лукавый и есть его испытание, чтобы стать чем-то большим, чем есть сейчас. —Расслабься, малыш, — пальцы из анала убрали, и крупная головка тычется внутрь, пачкая смазкой все вокруг. Брюнет толкается одним слитным движением, и ангел вскрикивает от боли, потому что внутри будто раскаленное железо медленно течет по венам. И когда Арсений начинает двигаться меняя угол, наступает долгожданное облегчение… и удовольствие.       Парень не понимает, что с ним происходит, внутри завязывается узел, который приятно будоражит все, распаляя чувства на максимум.       Брюнет ведет когтями по низу живота, но не оставляя следов, а только разжигая внутренний пожар еще больше, и некоторое время спустя парень выдыхает, непроизвольно простанывая. —Громче, мой ангел.– просит мужчина и набирает скорость. Ему очень неудобно, поэтому он расправляет сложенные за спиной черные крылья, закидывает тонкие ножки ангела себе на поясницу, и подхватывает светловолосого на руки, сажая Антона на крупный член до упора, отчего он стонет еще громче, хватаясь за шею. — Вот так.– поднимая их почти под верх потолка шепчет мужчина на ухо своему извивающемуся ангелочку.       Одной рукой мужчина держит его под крыльями, а другой массирует пятую точку, оттягивая ее в сторону и входя до упора. Хвост Дьявола, оборачивается вокруг Антона, создавая дополнительную защиту от падения, и хоть крылья ангела сейчас тоже расправлены, сил удерживаться в таком положении у него почти нет. Брюнет перемещает вторую руку на половинку, и насаживает его на себя, чувствуя, как стеночки расходятся в стороны под таким напором, и ангел стонет, цепляясь руками, за взмокшую шею, откидывая голову назад, прикрывая глаза. —Смотри на меня, и не отводи взгляда.– приказывает Арсений, и когда парень не исполняет его просьбу, вцепляется в нежную кожу ягодиц, царапая ее. — Я. Сказал. Смотри. Только. На. Меня. – раздельно произносит мужчина, и ангел исполняет это, чувствуя темную подавляющую энергетику, исходящую от брюнета напротив. —Скажи это.– набирая скорость, пока еще просит мужчина. —Нет. —Скажи, — вжимая тонкую талию в себя, приказывает мужчина. —Никогда.– ангел все еще сопротивляется, но Повелитель уже чувствует, как сила воли этого хрупкого создания падает, и тогда он решается испробовать, то что пришло ему в голову ранее. Хвост обернутый вокруг талии ангела, медленно сползает по спине, доходит до ложбинки, и тычется в проход, смазка течет по бедрам, и Арсений собирает ее самым кончиком и входит внутрь, отчего ангел громко вскрикивает. —Какой чувствительный…и мой….скажи это…– они уже близки к финалу, и голова ангела кружится от переизбытка эмоций, узел внутри завязался и стало почти больно, пальцы на ногах поджались так сильно, что начинают неметь, а Дьявол только набирает скорость, и в тот момент, когда парень был готов кончить, это останавливается, отчего Ангел скулит, утыкаясь носом в потную шею, вдыхая запах серы. —Скажи это! — приказывает мужчина, разозлившись на него, кусая за шею и зализывая рану.– и я продолжу. —Я…ПРИНИМАЮ…ТЕБЯ.– шепчет ангел и все внутри взрывается, будто людским фейерверком, отчего парня трясёт, впервые в жизни он испытал эти эмоции и его до сих пор потряхивает. Дьявол же делает еще пару движений, и заканчивает глубоко в ангела, вгрызаясь в нежную кожу шеи, наблюдая как белые крылья Антона чернеют. Как его глаза становятся ярко алыми, а все укусы, раны и синяки в миг заживают на бледной коже, дыхание восстанавливается и он дышит ровнее. —Мой падший, — довольно улыбаясь произносит мужчина, целует закрепляя клятву, и опускает их на смятую постель, выходит из парня, отчего тот морщится, но ничего не говорит, кладет его рядом с собой, укутывая своим телом, и прикрывает черным крылом.