Темные отражения воспоминаний.

Никогда путь из школы до дома не был таким быстрым, обычно парень шел медленно, казалось, что его обгонит даже столетняя черепаха, ведь он вечно найдет во что залипнуть – серый камень, лежащий около дороги; капли на стекле, ставя всегда на правую; да и просто люди, которых он так не любит. Раньше, у парня была семья, дружная, веселая, любящая его всем своим огромным сердцем, но после жизнь обошлась несправедливо – они погибли, их забрал пожар. Семейный воскресный уикенд ничем не должен был отличаться от других – вкусная еда, дом в Массачусетс, куда они ездили на выходные из окраины Коннектикута, большой белый дог по кличке Персик и просто веселые часы за играми и ночные разговоры обо всем на свете. Но тот вечер стал ужасной трагедией. В 22:15 Персик начал сильно лаять, на что мать Лайда вышла и обомлела – их дом начинал гореть, с низов, но дело доходило уже до колонок с газом, которые нужны были отцу мальчика для работы. Женщина забежала в дом, приказала всем быстро бежать, но было уже поздно – она успела только вытолкнуть бедного мальчишку на лужайку, как колонки взорвались – никто больше не выжил, а мальчик получил серьезное сотрясение. Когда колонка взорвалась, удар откинул его с лужайки дальше, практически на проезжую часть, а позже на лужайку соседей его оттащил Персик, тягая с собой за шиворот жёлтой рубашки. Позже врач выявит серьезное сотрясение мозга, в последствии мигрени и бессонницу. Так и начался его путь от бескрайне милого и заботливого ребенка, до всепохуистического Лайда, кем он является сейчас. Ребенка отдали на попечение тетки. Злой, бездетной женщины, у которой было аж 7 кошек, которых он ненавидел всей своей душой, умоляя забрать Персика в дом, но та наотрез отказалась и его отдали в приют, заставляя ребенка ещё больше уйти в себя. А после – первая влюбленность. Он влюбился в пятнадцать, в красивую девушку по имени Кларисса, но и тут жизнь дала под дых. Кларисса целых три месяца пудрила Лайду мозги, а после ушла к какому-то футболисту, разбив последний сосуд с доверием внутри хрупкого сердца. С того момента вся жизнь перевернулась. Оценки скатились на два, но если бы могли, то скатились до нуля, изредка получая четыре по физической культуре. Парень связался с плохой компанией, где его научили курить, пить и ходить по клубам ночью, он быстро угасал и его оставили на второй год в девятом классе, именно поэтому 18-летний парень сидит в одиннадцатом классе и не понимает зачем вообще родился на свет, если жизнь такая несправедливая. К его 17-ти тетка умерла и всех котов он выкинул на улицу. Лайд хотел вернуть Персика, но в том приюте куда его сдали четыре года назад сказали, что его уже забрали. Эта ночь снова стала бессонной, его терзал учитель Ан. Почему он так мил с тем, кто попытался сорвать ему урок, почему он так спокоен с тем, кто угаснул давно, словно свеча, которую бросили в озеро печали и ужаса. Но все вопросы почему упирались только в холодную белую стену. Но утро все такое же – остывший черный кофе, холодная форма в ненадлежащем виде, но главное что она присутствует и угрюмый вид, в принципе привычно. На удивление парень сидел все уроки тихо, в коридоре передвигался словно мышка-норушка, на что Мэйсон спросил в чем дело, но в ответ только скудное: «Забей, свое». И Мэйс тут же отставал, ведь понимал, что может влететь по самые яйца. На большой перемене парень крутит в руках красные мальборо за школой в беседке, ловко вставляет в губы фильтр и поджигает. Дым, вползая в горло, оставляет неприятный осадок, как и в самый первый раз, тогда он закашлялся и повторяя попытки стал привыкать. Дым уже кажется не таким едким, а таким серым. Будто пустота развеивается в мыслях вместе с этим дымом. – Не угостишь? – знакомый голос, за которым следует подтянутая фигура, подсаживается рядом и снова смотрит спокойно-вопросительно, выжидая ответ, словно кобра, готовящаяся прыгнуть на добычу. Лайд выдыхает сигаретный дым и поворачивает голову влево. Сегодня на его учителе белая рубашка, синие джинсы и жёлтая рубашка, прям как та, из детства. На секунду он даже думает, что вновь заплачет, вспоминая трагичную историю из детства, но после вспоминает, что все он выплакал уже за последние четыре с лишним года. Лайд достает из кармана классических брюк пачку сигарет и протягивает выдвинутую сигарету учителю. Тот берет и просит подкурить, на что юноша подносит к губам сигарету и протягивает ее Андеру. Глаза немного увеличиваются и появляется ухмылка, но он быстро ловит губами свою погибель и тянется к сигарете Лайда, раскуривая. Их глаза на опасном расстоянии друг к другу, если бы не сигареты, их губы столкнулись бы, и все это заставляет что-то внутри сжаться до размера грецкого ореха и отодвинуться немного дальше, чтобы больше этого не почувствовать. – Давно ты куришь? – Лайд может ответить точно – два года, десять месяцев и уже вот как двадцать дней. Он и сам не знает зачем считает это время, но почему-то продолжает. – Зачем Вам это? Хотите заставить меня бросить? Или я Вам нравлюсь, учитель Ан? – язвительно, с ухмылкой, все как любит его темная душа. Они оба делают по затяжке, но у Лайда сигарета уже кончилась, а у Андера ещё половина. – Может и так, – не отвечая ни на один вопрос бросает он, кладет на деревянную доску тлеющую сигарету и уходит в школу, оставляя парня в загадках и мучениях. Кабинет истории… Почему сейчас заходить в него страшно? Раньше все было на похуй – зашёл, кинул сумку, сел и начал трепать всем мозги, а сейчас что? Долбанные человеческие чувства, зачем они существуют? Кто придумывал эту ерунду? – Простите за опоздание, – голос непривычно тихий, хочется просто молчать, но и говорить тоже хочется… часами, как тогда, с мамой и папой. Андер останавливает свою руку с белым мелом в руке на середине слова и смотрит в лицо этого замученного парнишки, ему всего 18 лет, но жизнь уже обошлась с ним плохо, хочется пожалеть и приютить, но совсем не жалость влечет. Совсем не она. – Если хочешь, можешь сходить попить кофе или домой. Ты сильно устал, иди отдохни, – быстро проговорил учитель, когда Лайд уже собирался пройти на свое место. И тут снова глаза встретились, похоже это будет сильное противостояние самому себе, своим ощущениям и чувствам, похоже, что это начало чего-то прекрасного, необычного, взрывного или даже спокойного, никто не знает, но это точно начало чего-то шоколадно-зеленого.