Темные отражения воспоминаний.

Лайд не может прийти в себя, не может встать с постели второй день, даже поесть не в состоянии. Благо у него всегда в комнате есть запас воды на случаи не запланированной депрессии, а ещё ноутбук и зарядка. Сериалы всегда помогали, но не в этом случае. Привычные «13 причин почему?» или «Шерлок» изменились на долгие раздумья и море соленых слез. До жути больно осознавать, что возможно кто-то из родственников Ана это и есть убийца его родителей и его счастливого детства. Он спал по 10 часов, а остальные 14 тратил на слёзы и воспоминания. Вдруг в дверь кто-то постучал. Громко и настойчиво, видимо гость очень зол, и Лайд даже представлять не хочет, что это его учитель. Парень встаёт с постели, еле передвигая ногами, залитые, кажется, бетоном, и идёт к двери. – Лайд, твою же дивизию, открой мне дверь, иначе я ее выбью! – голос совсем не вносит страха, только лёгкое недоверие. Открыв дверь, парень секунду тупит взгляд на мужчину, потом на его шею – пятно закрыто рубашкой, видимо учитель, только освободился из школы. – Боже мой… – тихонько проговаривает брюнет и забирает парня в свои объятия. Кожа его приобрела серый цвет, скулы видны, словно острые лезвия в канцелярском ноже, ну а руки трясутся как у заядлого алкоголика. – Зачем ты ушел? Я так волновался за тебя, но подумал, что тебе нужно было побыть одному, после той ночи. Прости за это, извини меня, Лайд. Учитель извинялся ещё долго, но блондин не произнес ни слова, пока его не выпустили из крепких объятий. Мужчина потребовал объяснений его поведению, ну а парень не смог промолчать. – Ты хочешь объяснений?! – тело наполнялось яростью, огонь будто разрастался внутри грудной клетки. – Твое родимое пятно! У убийцы моего отца и матери было точно такое же, такой же формы и цвета. Какого черта?! – вскипел Лайд, слёзы вновь заполнили глазницы. Учитель потупил взгляд в пол, он знал, все знал. – Да, у моего отца действительно шизофрения, но сейчас он с моей матерью дома. Она ему простила все это, а я не смог. Я винил себя тоже, поверь мне. Он мне предлагал поехать с ним в тот день гулять, он казался абсолютно обычным, но я отказался. Только потом я узнал, что он поджог дом, что в нем погибли люди, – Лайд слушал сквозь шум в ушах. Ноги подкосились и он упал на деревянный пол, в след за ним присел и Андер, забирая его хрупкую руку в свою большую теплую и продолжил говорить. – Потом я уехал от матери как можно скорее, и отца выпустили. Тогда я нашел тебя и перевелся в эту школу, но сначала я нашел пса, Персика и забрал его себе. Посчитал нужным, ведь он мог погибнуть в том приюте. А в тебя влюбился, как в 16 лет и не хочу отпускать, Лайд, – учитель говорил уже тише. Парень только обнял мужчину, у того полились слёзы. Мужчина остался ночевать у своего возлюбленного, они заказали вечерний ужин, так как у парня в доме был только рамён и пара пачек пасты, совсем не густо. В конце концов, набравшись немного сил, Лайд смог переспросить: – Что значит влюбился в меня? – что за тупые вопросы? Ты ведь сам влюбился по уши. В эту заботу, в эти теплые руки, хоть вы и знакомы неделю максимум, но то, что происходит спонтанно и есть верно, не так ли? – Изначально я думал, что просто усыновлю тебя, как бы смешно это ни звучало, но потом я узнал, что тебе уже 18 и думал быть тебе просто другом, поддержкой и опорой, но в итоге любовь победила. – То есть ты гей, учитель Ан? – усмехнулся парень. Над Аном все смеялись, узнав его ориентацию. Не признавали, называли ошибкой природы и вообще «Таким не место в этом мире», но он вырос, признал и полюбил себя, теперь плевать, что скажут другие. – А ты разве нет? – Кажется я тебе рассказывал историю с Клариссой. Я би и мне кажется, что я тоже тебя люблю, учитель Ан. Спустя пол года, неловких свиданий, недолгих ночей вместе, ведь «Свой дом мне тоже нужно чистить от пыли и грязи», они наконец съехались, конечно же к старшему, что совсем не удивительно. Теперь соседи, которые тогда подумали, что это маньяк, спокойно здороваются с парнями и желают хорошего дня. А свой дом Лайд сдает в аренду, чтобы он просто так не пустовал. И казалось, что жизнь наладилась, но у судьбы свои предпочтения. Ан, как обычно, встаёт раньше – идёт на пробежку, параллельно гуляя с Персиком, после готовит завтрак и собирает свой портфель. В комнату проходят лучи яркого солнца, и такое же яркое солнышко спит сейчас в их совместной постели, обнимая подушку. Ан даже не хочет будить это чудо в перьях, но сегодня ему точно нужно появится в школе, иначе директор снова оставит на подработки в школе, а ведь потом он не может работать ночью с учителем. Ну, вы поняли. – Лайд, просыпайся, опаздаешь, – тормошит младшего Ан и нежно целует в щеку, сразу же отстраняясь. – Ты как моя мать, – улыбается блондин, который уже успел перекрасить волосы в зелёный, но цвет вымылся и остался лёгкий морской оттенок, ему так идёт. Лайд потягивается в постели, словно ленивый кот и смотрит на своего парня, который уже готов идти на работу, не то что он. – Завтрак на кухне, а ещё покорми Персика пожалуйста, я уехал, – все же это лучшие утра в его жизни. Лайду до мурашек по коже нравится то, как они проводят время. Прогулки, парки, кино, ночные разговоры и безумный секс, что аж на утро все тело ломит, но в школу все равно приходится ходить. Парень быстро принимает душ. Вода всё равно приобретает слабо зелёный цвет, скатываясь от волос на дно душевой. После идёт в кухню, сразу же сыпет полную миску корма псу, пару минут играясь с ним в догонялки, а потом и завтракает сам. В школу он не опаздывает, ну а как же? Первый урок история! Он ни за что не пропустит даже эти 40 минут, чтоб налюбоваться своим преподавателем. Мэйсон кажется уже заподозрил о их чувствах друг к другу и решился спросить на прямую: – Ты влюблен в него? – Безумно! – тихонько отвечает парень, улыбаясь во все 32. – А он в тебя? – так же тихо спрашивает Мэйс, подталкивая друга локтем. – Так же. После Мэйсон уже не лез, он был только безумно рад тому, что его вечно холодный друг нашел того, с кем ему тепло. Но тут резко стало тепло по-настоящему. Даже горячо. Сработала сигнализация о пожаре, Лайда как током вставило, задрожала нижняя губа, а свинцовые веки закрылись. Начался приступ. Он не может ни встать, ни идти, даже глаза открыть не может. – Выбегаем по пожарному ходу! – скомандовал учитель, подбегая к Лайду и беря его на руки. – Я к директору! Ему сегодня было плохо, я выведу его! – Мэйсон тоже в дружеских отношениях с директором, поэтому побежал сразу в его кабинет, но тот уже был без сознания, дым заполнил его кабинет первым. Мэйс попытался вытащить его, но все было тщетно… На улице столпились все школьники, учителя, персонал столовой, приехала полиция и скорая. Ан приводил Лайда в чувства, но это удалось сделать медицинской сестре с нашатырем влитым в вату. – Мама! – прокричал парень, наконец открывая глаза. Его руки тряслись, а ноги не держали тело, поэтому он остался сидеть на траве, пока Андер бегал за водой и обратно. – Отец? – вдруг произносит мужчина, роняя бутылку прямо в руки Лайду. Блондин оборачивается – старенький мужчина, родимое пятно на шее, а рядом какая-то женщина, видимо мать учителя Ана. – Он… это он поджёг? – спрашивает сын свою мать, а та кивает в ответ, мол «Да, но это болезнь, он не виноват». Да ещё как не виноват! Он убил всю семью этого бедного паренька, а ещё Мэйсон... – Где Мэйсон и директор?! – кричит Лайд. В голову ударил адреналин, но ноги все равно не смогли его выдержать и он упал. Через минут 15 пожар был полностью устранен, работали профессионалы, но все равно двух человек спасти не удалось. Капитан полиции подошёл к блондину и протянул ему пистолет. – Мы нашли это на столе директора, там было написано: «Лайду, у которого есть разрешение на оружие», – проговорил капитан и удалился прочь, заполнять обычную для него волокиту, но для Лайда это совсем не волокита, это его родные люди. Он снова попытался встать и ему это удалось. Андера рядом не было, он ушел говорить со своей матерью, столько криков от учителя не было слышно никогда, от слова «совсем». Парень пробежал по лужайке и наконец увидел убийцу. Снял с предохранителя и направил пистолет в его сторону. Андер не может допустить ещё одного убийства, иначе его хрупкое солнышко сядет в тюрьму лет на 7, не меньше. – Нет! – кричит тот, вставая между ними. Злость переполняет тело блондина, глаза наливаются словно кровью, а вены скоро лопнут от такого напряжения. – Отойди! Я убью его! Он убил мою семью! Теперь директор и Мэйсон, они мне тоже были дороги! А ты защищаешь его? Я блять не понимаю тебя, Андер! – голос срывается на рык, толпа зевак сразу же обернулась на это зрелище. Полицейские тоже взялись за свое оружие, этого ещё не хватало. – Я понимаю тебя, я тоже зол, я тоже хочу его убить, но малыш, не нужно. Он не стоит того, чтобы ты сидел в тюрьме! – слёзы. Снова слёзы, Лайд никогда не мог вынести слез Андера. Никогда. – Хорошо, – Лайд бросает пистолет на землю, поднимая руки вверх. К нему подлетает Ан и просит полицейских отойти подальше, они соглашаются, да и арестовывать парня за «покушение на убийцу» никто не будет, хоть по протоколу и обязаны. – Тише, тише, милый. Все закончилось, я рядом с тобой, я всегда буду рядом с тобой. Голос тихий. Они оба падают на землю, обнимая друг друга. Лайд наконец-то понимает что чуть не совершил фатальную ошибку в своей жизни. Он чуть не убил свое собственное будущее. Где-то ещё идёт дым, люди плачут, а сердце дико болит, но теперь все будет спокойно. Суд закончился через пять месяцев и мужчину признали больным, но вменяемым, его срок – пожизненное лишение свободы. Теперь не стоит беспокоится, нужно проживать свою жизнь так, чтобы запоминался каждый ее момент, не смотря на травмы внутри сердца и души. Так Лайд и поступит. Он пройдет курс лечения у психолога, окончит школу и поступит на художника. Его всегда влекли картины. Краски, мазки, кисти. Вскоре он забудет о всех происшествиях и будет делать свою жизнь. Потому что никто не достоин его жизни в большей мере чем он.