Альбус Дамблдор - девочка-волшебница

Холодный зимний ночной ветер бил в лицо, пытался надуть рот и разорвать щеки, и Айлин вдруг поняла, что не ощущает рук и ужаснулась. Руки - первое дело для волшебницы, как она будет колдовать?! Бросила взгляд вниз и не увидела рук в этой ночной тьме, но все же медленно, медленно разжала их, ощущая, как кровь снова начинает приливать к ним. — Вправо! - крикнула она соратницам. — Ты же говорила, что мы летим в замок твоего отца! - крикнула в ответ, приблизившись, Икана. Полотнище знамени полоскало ветром, хлопало над ее головой. Глупо, все равно никто не видит в темноте, но все же символ, подумала Айлин. — Летим к Гидаме! Так будет легче, ну, начать, нам всем, тебе, мне, - язык ее вдруг начал заплетаться. К счастью, Икана все поняла и так. Почти заблудились, но Икана даже в темноте и сверху, все же опознала замок своего бывшего мужа, указала остальным. — Больше шума и магии! - напомнила Айлин остальным, подавая пример. - Энгоргио! Пламя факела одного из стражников выросло до огромных размеров, стражники отшатнулись, ослепли, волшебницы на метлах промчались мимо незамеченными. — Редукто! — Ступефай! — Вингардиум Левиоса! — Люмос! Вроде и простенькие заклинания, но все равно - магия! Заклинания, которые они могли выдавать много раз, им не требовалась перезарядка, в отличие от жезлов магов, но стражники в замке Гидамы этого, разумеется, не знали. — Отец Небесный, спаси и сохрани! — Владыка, на нас напала армия магов! — Спасайся, кто может - это теменьцы! Замок ожил, забурлил, вспыхивали факела и свечи, словно только подогревающие панику. Все носились и орали, никто ничего не понимал и над людьми магическими тенями носились четыре волшебницы на метлах, кидаясь непрерывно заклинаниями во все стороны. Настоящие ночные ведьмы, горделиво подумала Айлин, ноздри ее раздувались, ночной холод уступил место возбуждению и ярости, лицо пылало, тело горело. Мужчины любили приписывать женщинам всякую ерунду, вроде перекидывания в кошек и ведьм по ночам, скисания молока, наведения порчи, ну что же, пришло время им самим попробовать на вкус свои выдумки. — Во имя Отца! - донесся хриплый, каркающий голос Гидамы. - Огня сюда! Стойте, трусы, не смейте разбегаться! Это всего лишь бабы! — Экспеллиармус! - налетела на него Айлин, выбила заклинанием из рук жезл, захохотала громко, зловеще. - Сонорус! ВСЕГО ЛИШЬ ЖЕНЩИНЫ?! ПАДИ НИЦ И МОЛИ О... Разумеется, Гидама не стал никого слушать, тут же выхватил жезл у одного из учеников. Тот замешкался на мгновение и тут же получил затрещину, покатился по земле. Икана уже скользнула вниз, воткнула знамя с Матерью посреди двора и крикнула: — Привет, муженек! — Ах ты бесстыдница! - заорал в ответ Хархип. Кто-то из учеников попытался ударить заклинанием по Икане, но Айлин прикрыла ее щитом. — Инкарнцеро! - вылетела из тьмы Гюльды, ученик покатился по камням двора, связанный. Остальные уже пригибались и отползали, кто-то из стражников попытался бесстрашно помчаться в атаку, но Тафти перехватила, вздернула тело в воздух и избивала им других стражников. Паника достигла предела, только Хархип не потерял спокойствия духа, вскидывал жезл. — Каменные шипы! - те ударили в щит Протего и взаимно уничтожились. Ученик, получивший затрещину, вдруг прыгнул прямо с земли, подбил Гидаму под колени и они оба упали, покатились по камням. Айлин вдруг узнала ученика, она уже видела его в подвале башни, где Гидама принуждал его к удовлетворению себя. Она отвлеклась на лучника, прикрыла себя щитом и сбросила стрелка со стены, ударила еще заклинанием по башне, но оттуда уже никто больше не высовывался. Пока она, Гюльды и Тафти, продолжали разгонять стражников и учеников Гидамы, сцена во дворе изменилась. Ученик лежал неподвижно, из-под затылка его растекалась кровь, темная в слабом свете луны и неверном свете брошенных факелов, Хархип корчился на земле, а Икана без всякой жалости давила туфлей его руку, не давая добраться до жезла — Колени всегда были твоим слабым местом, муженек! - выкрикнула она. — Бесстыдница! - заорал Хархип. - Шлюха! — Шлюха?! Я тебе покажу, кто тут шлюха!! - заорала Икана, окончательно теряя голову. - Все увидят!!! Ты, задушивший собственного сына и искалечивший меня против заветов Отца, тоже получишь свое наказание! — Он отступил от веры! - заорал Хархип в ответ. - Влюбился в шлюховатую дочь Сандула! Мы вместе казнили его за отступничество и сообщили магической страже! Его утопили в выгребной яме, как и подобает поступать с шлюхами и отступниками! Теперь ярость ударила и Айлин в голову, но в то же время она не могла избавиться от изумления. Влюбился? Она вдруг вспомнила флакон зелья и мысленно застонала, хватаясь за голову. Фасуд погиб из-за нее! Но все же не она казнила его! — Левикорпус! - от ярости и злобы заклинание внезапно получилось и Гидаму вздернуло, вырвало из-под Иканы, успевшей отдернуть ногу. — Акцио магические жезлы! - Икану тоже трясло и заклинание удалось и у нее. Ученики не пытались вернуть жезлы, да и за Гидаму не спешили заступаться. — Зовите всех! Пусть все видят! - заорала Икана громко и Айлин повторила ее слова, усилив свой голос заклинанием. - Факелов! Больше факелов! Пусть все видят! Гюльды и Тафти прикрывали, Айлин решила рискнуть и скользнула с метлы, занялась учеником, пришедшим на выручку Икане. Точнее говоря, напавшим на ненавистного учителя, но все же это был союзник. Возможно. Он был еще жив и Айлин обработала рану, остановила кровотечение. — Вот так! - снова закричала Икана. За это время кровь успела прилить к голове Хархипа, а сам он лишился штанов. Обитатели замка, кто не разбежался, собрались и смотрели, не понимая, что происходит и опасаясь разгневать "ночных ведьм". Айлин хотелось вскочить, заорать на них, ведь они пришли с миром и дружбой, принесли свободу. Но вначале месть, та месть, которую так любили сами мужчины! — Масла! - потребовала Икана и с размаху вогнала магический жезл Хархипа ему же в задницу. Боевой маг крепился, затем заорал, так как Икана двигала жезлом, украшенным фигурной резьбой, без какой-либо жалости. Обитатели смотрели шокированно, затем, когда Хархип начал орать, кто-то заплакал, понеслись мольбы о пощаде. — Пощады? - закричала Икана, обводя всех безумным взглядом. - А он пощадил меня, когда насиловал таким же образом? Где вы были тогда?! Почему никто не вступился за меня! — Хватит, - Айлин подошла и перехватила руку Иканы, когда та снова начала двигать жезлом, загоняя на всю длину. Кровь и нечистоты вырывались вместе с движением жезла, заливали спину и голову Хархипа, капали на камень двора замка. Плач и мольбы не прекращались, но стали тише — Великая Мать-Магия справедлива, но милосердна! - провозгласила Айлин. - Она дарует всем равные возможности! Не надо больше закрывать лица! Не надо терпеть насилие мужчин! Сегодня этому положен конец и первым актом станет справедливое воздаяние, по тем законам, которые соблюдал сам Хархип Гидама! Обитатели замка смотрели ошарашенно, возможно, даже не понимали Айлин. Мера их изумления и страха была превышена, но все же Айлин помнила слова леди Арианы. Пойти по дороге Иканы - уподобиться самим мужчинам, а они явились мстить и добиваться равных прав, но не устраивать кровожадные представления в духе самих мужчин. — Он - шлюха, принуждавший своих учеников удовлетворять его! Искалечивший собственную жену! Изнасилованный в зад у вас на глазах! Он отступник, задушивший собственного сына, в сговоре с другими магами! И место ему там, где он сам определил - в выгребной яме! Айлин повела палочкой и Хархипа унесло прочь, прямо к отхожему месту, в которое он и был погружен в том же положении - головой вниз. Когда тело его перестало дергаться, жены вдруг взвыли, начали плакать и царапать себе лица через накидки и вуали. Икана снова взбесилась, кинулась к ним, кричала и била, сдергивала вуали, снова кричала, уже прямо в лица: — Алыма, он же насиловал тебя и бил! Как ты можешь по нему плакать?! Зандия, он же сломал тебе руку! Гюльды и Тафти тоже смотрели ошарашенно, утратили бдительность и первоначальный страх спал, паника уже прошла, мужчины снова начали тянуться за оружием и хмуриться при виде открытых лиц. Не все, те, что поумнее, пытались отползти и скрыться, впрочем, как и женщины. А ведь нас всего четверо, подумала Айлин, если они вдруг все решат разбежаться, то, что делать? Поступать, как мужчины, заставлять всех силой, заставлять бояться магии? Как-то не продумала она этот момент, вылетев мстить за погибшую сестру. Не ту сестру по крови, что пала под лапой Кудаха, а сестру по духу и магии, желанию принести свободу всем женщинам мира. Впрочем, была и польза от этого нападения - Айлин вдруг поняла, что больше не испытывает сложностей с мыслью о захвате отцовского замка. Он душил Фасуда! Посылал за ней Абди, с которым еще предстояло разобраться за все его прошлые грешки! И еще был этот старый Караичи, с которым тоже предстояло разобраться... и тут Айлин вспомнила, что в подвале именно Караичи принуждали учеников к удовлетворению себя. Караичи, а не Гидама. Она подавила в себе желание обернуться к отхожим местам, все равно Хархипа уже утопили. И ни он сам, ни ученики его не возразили против обвинения. Значит, получается и ее отец тоже? Да, ходили слухи про него и Биара, но сестры и подруги Айлин с удовольствием сплетничали обо всех и она сама сплетничала, выдумывая разное. — Стойте! - воскликнула она. Мысли Айлин путались, смешивались, из нее словно вынули стержень, но в то же время она напоминала себе, что ее предупреждали. Леди Ариана сразу об этом говорила и предупреждала, что нельзя будет отступить и отказаться от борьбы. Отступить теперь, опозориться в глазах женщины, которую Айлин боготворила? Пускай ее ровесницы, но в то же время и Матери-Магии, вышитой на знамени, которое она подняла? Невозможно! — Мать-Магия строга и справедлива, но милосердна. Если вы хотите прежней жизни, с рабством и унижениями, побоями и насилием, бегите! Но если вы хотите новой жизни, равных возможностей, магии - оставайтесь! Вставайте под знамена Матери и сражайтесь рядом с нами! Маги не отдадут свою власть без боя, как не отдал ее Хархип Гидама! Взгляды обитателей замка опять устремились в направлении отхожего места. Айлин подала знак и взлетела вместе с сестрами-волшебницами. — К замку Никетов, - скомандовала она глухо, но твердо. - Маги сами себя не покарают.