Между тёплыми, как кофе, универскими парами

Честно говоря, Инна не очень обрадовалась приглашению на выставку алюминиевых фигур на Подоле. Нет, девушка любила искусство, просто… Когда ты беглянка от родных, хочется как можно меньше «светиться» — будь возможность, Инна бы вообще не выходила из квартиры, даже в магазин, но, к сожалению, доставка на дом — дорогое удовольствие для студентки. Тем более художественного профиля… Приглашение Инна приняла — как можно отказать такой подруге как Екатерина — зубов не досчитаешься, причём возможно и буквально — потому что Катя… могла. С её-то спортивной строением… её даже называли «Свитолина» — точно атлетка. Сама Екатерина, кстати, считала это комплиментом… Киевское метро шумит — себя не слышишь. Поэтому Инна и не думает звонить, пишет: «Ты где?» «Пробки. Жди» Девушка улыбается древней шутке: «Давай быстрее», — и прячет телефон. Екатерина может и была «Свитолиной», но перед пробками это — ничто. — Станция «Контрактовая площадь». Что ж, видимо, пока придется самой плавать в море людей. Не весело, еще и тревога остается… Но Инна уже здесь. И возьмет всё от этого выхода в свет — чтобы это не было… «Свитолина» опаздывала — Инна успела войти во вкус и уже не вспоминала о «меньше появляться на люди». Выставка действительно поражала размахом, точностью фигур. У той птицы даже перья… — Ой! — девушка не заметила и сбила кого-то, а когда подняла голову — встретила глаза, такие же синие, как ее… — Инна? Лучезарная улыбка, как в детстве, расцвела на губах: — Дима!

***

Она не видела брата тех пор как сбежала из села. Старший, он всегда давал ей чувство защищённости. Дима оберегал маленькую Инну от родителей — Бог знает, как в такой семье мог вырасти такой ангел. Неудивительно, что через 2 года все в Инне обрадовался встрече — тем более она знала, что может положиться на брата в сохранении тайны. — А почему ты здесь? Ты вроде не очень по искусству, — разговор потёк, пока они шли между рядов — теперь вдвоем. — Я работаю на обработке алюминия, забыла? Быть здесь — почти моя работа, — такой же спокойный тон, как тогда. — Как там наши? Меня искали? — Ещё бы, — и только Инна резко остановилась, без тени улыбки продолжил: — Шучу. — Шутки у тебя… — Все так же. Важнее — как ты здесь? — Учусь, рисую, «прячусь» — трудно, но, кажется, хорошо. — «Кажется»? — Не уверена, что не ошиблась. Может, стоило отдаться судьбе и работать на родителей? — … — Дима не поймал её взгляд, через паузу, наконец, устало заговорил: — Тебе виднее. Там… Не факт, что легче. Просто знай, — синие глаза наконец обращаются к сестре — не выбирают из лёгкого, выбирают из подходящего. Глаза снова смотрят вперёд. А Инна ещё немного — на брата. Ей показалось, или она увидела на дне синевы …? Пара останавливается у фигуры тигра. В полный рост, клыки длиной с палец, даже усы торчат. Как настоящий. Филигранная работа, Инна, хоть не любит кошачьих, в восторге. Она улыбается, представляя себя со стороны: глаза блестят, рот открыт… Девушка думает, что у Димы выражение ещё ярче — в детстве от парня только и разговоров что о тиграх, полосах, охоте… «Когда-то я вырасту и поймаю тигра!» — раздается уверенный голос — и она верила, что с таким огнем — точно поймает. Девушка поворачивается… и встречает пепел… Восторг, так ожидаемый ней, не появился ни на минуту, вместо него только уставшая равнодушие и скрытая глубинная печаль. И Инна осознаёт: не показалось. Замеченное раньше — не иллюзия, не игра света. Огонь брата — брата, который остался «там» — угас от изнурительных взрослых будней. Но в этих глазах она видела… свои. Широко открытые, мечтательные, яркие. Ярче, чем в селе. И Инна поняла: останься она там, её бы ждала та же участь. Угасшей свечи. Но в Киеве жизнь запылала факелом. Внутренний ребёнок нашел выход: заниматься любимым рисованием и неплохо зарабатывать с современными технологиями. В течении двух лет Инна задавала себе вопрос: стоило ли это того? Побег? Сегодня, в апреле 2022, Инна уверенно говорит: да.