***
Треск деревьев и дикий рёв были слышны даже на море, где Дхелверт как раз рыбачил. Смотал удочки, вернулся на берег и, прихватив лук, поспешил проверять. Искал почти до заката, ах пока не наткнулся на свежую борозду, усеянную поломанными ветвями. А в конце «тормозного пути» был он. Крылатая бестия, смерть многих отважных, проклятие неба. Дракон лежал на боку, под разодранным крылом багровела лужа крови. На приход человека зверь не отреагировал — похоже, был без сознания. Дхелверт, затаив от страха дыхание, вынул стрелу, готовый впервые в жизни прикончить тварь, как его учили: пока та слабая. Натянул тетиву, прицелился… Но руки дрожали: нравственность — убить безоружного? — и долг — уничтожить дрянь — боролись в парне. Как поступить? Сердце колотится, все трясётся… Что решить?! Неожиданно взгляд упал на незамеченную ранее деталь: на спине дракона красовалось… седло. А потом выбор отпал автоматически: его шеи сзади коснулся острый металл. — Не смей… Так Дхелверт встретил сверстника Ке́ла и его укрощенного дракона Сапна́ра.***
Они прилетели из-за моря, с запада. Дракон ослабел и упал, только завидев английскую сушу. Разодрал крыло о дерево — Кел собственноручно зашил («Не впервые»)— и теперь на несколько дней пришельцы должны были остаться на месте — у Дхелверта. Дхелверт такому заявлению не обрадовался. Пригреть змею — змея — на груди… А еще что? С волком ночевать? Но, к удивлению рыбака, заставлять силой его никто не стал. Кел, как человек у человека, не требовал, а попросил убежище… Если забыть о топоре, которым он встретил Дхелверта, чужак вел себя очень дружелюбно и вежливо. В противоположность всем ожиданиям. Поэтому парень, словно бросая себе вызов (и, что говорить, теша любопытство), приютил.***
С детства их учили: или ты дракона, или дракон тебя. Шли дни, а Дхелверт всё больше сомневался в правдивости наставлений взрослых. Сапнар не поджег ни соломинки в его дворе, не сломал ни одного сооружения… В холодные вечера зажигал костер на берегу, на котором Кел жарил рыбу — себе и зверю, доверчиво опираясь на горячую рыжую чешую. Человек и дракон, партнёры, нет — братья… И это сбивало с толку. Дхелверт не понимал, как это возможно. Как величайшие враги мира достигли такого… такого единства? Из любопытства рыбак стал приходить к ним, проводить вечера вместе. Просто глядя, слушая… спрашивая… Через день такого ритуала он впервые прикоснулся к дракону… А через десять посидел в седле, и все равно, что только на земле, без полета. Этого хватило, чтобы Дхелверт навсегда оставил прошлое навязанное мнение о драконах, принимая проверенную на себе истину.***
В свете огня в ночной темноте спящие Сапнар и Кел выглядели еще более гармонично. Снова почувствовав восторг невероятным единством тех, кого считали врагами, Дхелверт встает и подходит к гостям. Садится, опираясь на бок зверя, пробуждая его и Кела. Последний спокойно смотрит на сакса с безмолвным вопросом в глазах. Дхелверт молчит секунду, а затем: — Спасибо тебе, что показал. Спасибо за всё. Кел тепло улыбается, прикрывая глаза. Дракон тихо рычит, напоминая о себе. — И тебе, Сапнар! — извиняясь, тянется и кладет ладонь на теплый нос. — Ты невероятный. Лучший дракон, что я встречал. И из всех, что я, вероятно, встречу потом. Змей довольно жмурится: «Да, правда». — И знаете, — два внимательных взгляда устремляются на рыбалку, — если вы даже завтра улетите, я буду счастлив. Что встретил вас и узнал правду. Чужеземцы пересматриваются и к удивилению Дхелверта Кел смеётся — лукаво, но очень откровенно и радостно: — А если не улетим?