Между тёплыми, как кофе, универскими парами

— Мама, расскажи сказку! — пятилетняя Анфиска запрыгнула на кровать. — Про самую смелую и самую хорошую девчонку…? — Да! Женщина засмеялась, беря и подставляя стул к кровати и садясь: — Среди тёмных-тёмных зарослей древнейшего леса из гнезда выпал птенец. Это самое страшное для птиц: оказаться на земле без возможности взлететь. Опасность царила повсюду! — девочка затаила дыхание от проникновенного голоса мамы. — Змеи, лисы, крысы… Кусты зашуршали… Кто же явится?! — Ааа! — Анфиска спряталась под одеяло. Но мать нежно раскрыла ее, улыбаясь: — Это была девочка. Из ее волос торчали веточки, зеленое платье сшито из листочков, а босые ноги — оранжевые от глины. — Оранжевый мой любимый цвет! Женщина, соглашаясь, кивнула. — Девочка взяла птенца, завернув в листок… — Потому что знала, что птицы боятся людей и не узнают своего детёныша, если он ими пахнет! — Она вернула птенца в гнездо. Его родители радостно летали вокруг, а девочке в волосы вставили цветок. Весь лес посветлел, звери и растения приветствовали девочку и благодарили за доброту. — Хочу быть как она, — Анфиска широко зевнула, пока мама поцеловала ее в лоб. — Ты уже такая есть.

***

Будильник звенит, и семнадцатилетняя Анфисия спросонья тянется выключить его. Сегодня — легендарный день. Летний конный поход, который она должна снимать на камеру. «На меня полагаются!» — с энтузиазмом девушка смотрит на себя в зеркало, берет рюкзак и выходит из комнаты.

***

— Анфиса! — позвал ее руководитель похода, когда она приехала на конюшню. — Готова? Камера с тобой? — Конечно! — чёрная квадратная сумочка звякнула застежками, когда её подняли на уровень глаз. — Уверена, что можешь ехать с ней верхом? — Спрашиваете! Ну… Надеюсь, что да!

***

На первой же рыси Анфиса поняла, как это действительно трудно. Поскольку главная концентрация была на том, чтобы держать ритм и равновесие, съемка уже была второстепенным делом. Девушка с болью думала о том, насколько плохие, наверное, получились кадры — даже если всё не так ужасно, то перфекционизм не позволит Анфисии выдать их как образцовые. На первом же привале опасения подтвердились. Кадр был нечеткий и трясущийся, даже амортизаторы не помогли. Анфиса оперлась о дерево рядом со своим конем-напарником, грустно посмотрев на зверя. Если она ничего не придумает, этот поход останется незадокументированным. А такие влоги — значительная реклама её конюшни. Вдруг сбоку шуршат шаги, рядом с Анфисой садится Александр, ее парень, кладя предплечье на согнутые колени. Он молча поднимает бровь, с сочувствием и вопросом указывая подбородком на камеру. Анфиса кивает. Они сидят в тишине понимания. Затем Саша предлагает ей… невероятное… Выход… «Я могу ехать верхом, а ты будешь снимать, едя на машине». Анфиса подняла голову в осознании. Саша не любил так как она лошадей, но кататься умел. А она… Она очень не хотела провести конный поход не на коне. Но такое решение было бы смелым и отчасти самоотверженным. Какой Анфиса и пыталась стать. Как бы ни хотелось получить чистое наслаждение от рыси и галопа, может, попробовать так?

***

Колонна всадников к вечеру выехала в поле. Анфиса с машины уже сняла несколько — достаточно хороших — кадров, и настроение значительно улучшилось. А когда взгляд нечаянно снова упал на всадников… Она как можно быстрее выхватила камеру и начала снимать. Оранжевое солнце подсвечивало пыль из-под копыт, просачивалось сквозь полевые кусты и гривы и хвосты. Девушка не резко (чтобы не испугать животных) зовет лидера колонны, чтобы та пробежалась рысью на этом участке. Оранжевый ореол поднимается еще выше, превращая вид в совсем марсианский.

***

На видео получилось так же невероятно, как вживую, если не покруче. Анфису приветствовали все, называя чуть ли не голливудским режиссёром-оператором. Но ей хотелось только поблагодарить Александра. Как только он переоделся в новую одежду и показался среди лагеря, Анфиса бросилась парню в объятия, пытаясь передать, поделиться всем своим счастьем и показать, насколько для неё это важно. «Я просто знаю, что ты делаешь такие дела со всей добротой и любовью, что у тебя есть. Не мог же я не помочь кому-то, кто сам делает доброе дело для тех, кто ему дорог, — его руки замкнулись за её спиной. — А мне дорога ты». Улыбка прыгнула на её губы. Кажется, ей удалось добиться того, какой она с детства стремилась стать. Анфиса не могла мечтать о лучшем.