Металлические крылья: Ватель и Дагон

Глава 5 Ватель была облачена в драконью броню. Она шла к столице смертных, чьё существование предстояло прервать. Земля отзывалась с каждым шагом женщины, в дар приносила силы свои. Она шла и видела впереди себя… врага, предателя — Дагона. Он был беззащитен. Смотрел со скорбью на Ватель, а над ним возвышалось тёмное мертвецкое облако. Теперь драконица видела намного больше, чем когда-то. Теперь она тоньше ощущала мир. — Меридианы смерти…. Я вижу проклятье марионетки, на Бога наложили, на Бога, — усмехнулась про себя Ватель и оскалилась. — Но сути это не меняет. Задрожала земля. Драконица на мгновение потеряла равновесие — из трещин земли, из рыхлого грунта поднимались грунтовые подземные воды. Шаг назад. Ещё один. Злобой сверкнули очи Ватель. — Утопить меня захотел? Ну нет!... — металл и вода вцепились в схватку. Пластины металлов, серебра, золота, меди, надевали на землю, заточая её в жёсткий многослойный панцирь. Ватель шла на Дагона. Шла в облако мрака, затхлого аромата и мир сырости. — Я хотела убить тебя последним, но, видно, планам моим не осуществиться. — Видать так, — прохрипел Дагон выдержанно, спокойно, глядя на движущуюся фигуру Ватель. С любовью. — Рази её прямо в грудь, — шептал на ушко некромант. Тот был повсюду, впитался в смрадное облако, превратился в дым. — Рази! Иначе твоему миру придёт конец. Они все на крючке. Принеси её сердце. Вы станете свободными! Ватель… Бескрылая драконица шла по пластинам с занесённым кинжалом. Для него. Сглотнул Дагон и развёл руки свои, лишая себя защиты. Вскрикнул некромант. Насупилась Ватель. Подпрыгнула она и вонзила металл в сердце трепещущее. — Я не дам тебе своё сердце. Никогда, — прорычал дракон Дагону. Дагон улыбался, тихо, милосердно. По синим губам каплями падала алая кровь. — Твои сородичи заточены в камень, — рваный выдох, тяжёлых вдох. Из сердца потекло. — Как и ты когда-то. В моём дворце. Спаси их, Ватель. Я лю… — он не успел досказать. Не успел обнять и умереть в её руках. Дагон поднял глаза свои и увидел летящее стрелой на Ватель облако. Из последних сил поднял Дагон руку свою. — Мои, итак, давным-давно мертвы, а своих спаси, — и пустил себя на молекулы. Мелкие частицы бога заполонили воздух и проглотили некроманта. Ватель смотрела на лезвие кинжала и вела по нему пальцем. — И всё же твоя кровь была тёплой, — кинжал растворился в руках Ватель. *** Столицу пожирал огонь. С башен, со стен падали люди, в надежде спастись от мести Ватель. Гибли и маги. Гибли и рыцари. Гибли и некроманты. А на высоком штыре, да на крюке висел живой и стонущий король. Он смотрел под ноги свои, что обжигали столпы огня. Смотрел на плавящийся хрусталь. Да на сердца убиенных драконов. — Любви нет? — спросила Лада Ватель, наблюдая за пожаром с вершины пробуждения драконов. — Нет. — В вашем сердце? — А в твоём? — Тоже. Когда мы с Евой убеждали, — щёки Лады были красными, опухшими от бесконечных мук жизни, — мы понадеялись спрятаться, чтобы никто-никто нас не нашёл. Мы ели еду собак. Мы носили обноски. Спали в канавах. Лишь бы не нашли. Но я ещё любила, Ватель. Любила! Но они её убили! — и ребёнок зарыдал. — Теперь твоя семья — я. Пора разбудить остальных членов нашей семьи, Лада, — после долгого рассуждения произнесла драконица. Она взяла ребёнка за руку и пошла в закат, оставляя за собой горящую столицу, пепел и частицы Дагона. — Но боги же не умирают, Ватель! Мама говорила, они бессмертны… — Он отдал своё бессмертие мне… Ватель разучилась улыбаться. Ватель разучилась плакать. Ватель разучилась любить и верить. Она шла по металлическим пластинам и видела вокруг испепелённые города и сёла, сожжённые поля и пастбища, выдернутые с корнями деревья в лесах. — …И любовь к воде, — шла по мёртвым долинам драконица. Ещё долго не вырастит трава по тропам, по которым ходила Ватель. Ещё долго птицы не вернутся места, что спалила Ватель. Ещё долго жизнь будет пробиваться через металлические плиты. Но в небе совсем скоро вновь появятся драконы. Они поделят страны, станут ближе, образуют семьи. И не дадут себя в обиду более. А спасительница станет приходить из своей родной горы на чёрные пески. И смотреть в молчании вперёд. Ватель и Лада вышли к океану.