Грёбанные Инузука

С момента отъезда Хаширамы, по совместительству первого Хокаге, прошло около недели. Неожиданные дела появились из-за конфликта с Инузука, видите-ли, их породистые псины не уживутся рядом со страшными и неконтролируемыми жуками Абураме. Жители Конохагакуре искренне надеялись, что ни к чему плохому временное хаширамино отсутствие не приведёт, ведь конкретно в этот промежуток времени, заместителем Хокаге был Учиха Мадара. И это до безумия не устраивало одного из Сенджу. А именно Тобираму, не доверявшему Учиха вовсе. Будучи советником Хокаге, его правой рукой, он всеми силами противился такому раскладу на ближайшие дни, но старший Сенджу настоял на своём, чуть-ли не выставляя брата за дверь, как только Тобирама начинал разговор о Мадаре. От осознания того, что первое время ему придётся подчиняться одному из Учиха, челюсти рефлекторно сжимались, стоило последнему ступить на территорию резиденции, или тому хуже, постучаться в кабинет Хокаге. С возмущённым лицом, по длинному коридору брёл тот самый Сенджу, шаркая жёсткой подошвой сандалий, и нервно стуча пальцами по папке с неподписанными бумагами. Очередные отчеты о миссиях, скорее всего, назначенных ещё Хаширамой. «Бесит, бесит, бесит!» Проносилось в голове Тобирамы, когда он направлялся в кабинет, что сейчас принадлежал Мадаре. Он вообще очень часто умудрялся туда попадать, ибо тот самый бесячий Учиха вызывал его по самым унизительным причинам. Сейчас, что удивительно, Сенджу не тревожили с самого утра. Стоя перед дверью, Тобирама глубоко вдохнул, ощущая как гнев пробирается по каналам чакры, пытаясь заглушить привычное хладнокровие. Ему не нравились многие люди, начиная от типичных рядовых шиноби, до самых престижных Каге, но даже они не могли сравниться с Учиха Мадарой. Он же в свою очередь, смог вызвать настолько сильную злость, в удивительной примеси с восхищением, что младшего Сенджу, бывало, начинали тревожить эротические сны, в которых главной персоной был безоговорочно Учиха. Тобирама сглотнул. После громко выдохнул, (что не скрылось от ушей Мадары), и прикрыв на пару мгновений глаза, выпрямил спину, оказываясь на пару сантиметров выше. Тобирама сам по себе был не шибко низким молодым человеком, но даже это не могло в данной ситуации успокоить. В данной ситуации не могло успокоить ничего. Потянулся к ручке двери, бессовестно заходя внутрь и нарушая покой сидевшего в кабинете шиноби. Между бровями сразу же появилась мелкая складка, показывая явную неприязнь к человеку напротив. Поборов свою гордость, а вместе с этим и внезапно учащёное дыхание, но не более, Тобирама подходит к столу, встречая осматривающий, слегка удивленный взгляд. «Да кого он из себя корчит, чёртов Учиха!» — Отчёты, подпишите до сегодняшнего вечера. — Коротко выдает Тобирама, неприлично хмурясь. От уважительного обращения поджимаются губы, превращаясь в тонкую полоску. Сенджу кладёт аккуратную стопку листов посередине стола, всеми силами пытаясь не обращать внимания на небрежно закинутые на стол ноги Учиха. Взгляд с нервирующей Сенджу ухмылкой был уверенно направлен на чужое лицо. Учиха убирает со стола ноги, с глухим звуком ударяя ими об пол. Поздоровался так. — Замечательно. — Бросает небрежно Мадара, словно и не услышал, складывая на груди руки, оценивающе косится на Сенджу младшего, бесстыдно вглядываясь в покрасневшее от злости, или чего-либо ещё, лицо, и мельком облизывает кончиком языка губы. Тобирама, замечая чужой взгляд, спешит через силу кивнуть на прощание, разворачивается в сторону двери, и тут же замирает, слыша как эхом, даже немного мелодично, проходится голос Учиха по комнате. — Стоять. Мадара властно откидывается на спинку кресла, с той же ненавистной улыбкой наклоняет в бок голову. Ждет пока развернётся временный подчинённый. А тот ведь разворачивается. — Чего те.. — Смыкает губы Тобирама, чувствуя как его принципы буквально трещат по швам. Всегда ненавистный Учиха так просто им командует, а он и права возразить не имеет.— Вам. «Чёртов Хаширама! Грёбанные Инузука!» — Подойди ближе, Тобирама. — Делая акцент на имени, будто подчеркивая что зовут именно его, произносит Учиха, подставляя кулак под щёку. Смолистые волосы прикрыли один глаз, чуть-чуть облегчая состояние Сенджу. Против одного шаринганистого глаза, ведь, проще? Движения Мадары плавные, лёгкие и уверенные, но в глаза бросались лишь мышцы, переливающиеся под обтягивающей юкатой, что выглядело не так соблазнительно, как устрашающе. Тобирама не понимает в чём смысл этого приказа, мысленно уже расчленяет Учиха в своей лаборатории, оддирая с головы эти растрёпанные неаккуратные волосы, затем мягко проходится пальцами, распутывая, прикасается к стальным мышцам чужого тела и буквально плавится от странного, немного горелого запаха, преследующего во снах. Но шаг он делает, весьма размашистый, оказываясь напротив стола. Зыркая напрямую в глаза последнего, Мадара крутит пальцем в воздухе, изображая полукруг, в знак обойти единственное препятствие. Точнее, одно из препятствий, что мешает прикоснуться к слегка загорелой, до жути красивой коже. Тобирама морщится, отводя взгляд от мутно чёрных глаз. Над ним что, издеваются? Конечно издеваются, что за вопросы. Шаг, ещё один, Учиха поднимается, отодвигает от стола удобный стул, и подходит почти впритык, осуждающе поднимает взгляд, но не голову, что сразу же замечает Тобирама. Мадара ниже. Мадара сильнее. Мадара.. Улыбается. Чёртов Учиха. Смотрит в глаза, провоцируя начать разговор, двигает плечом, выпрямляясь, похоже тоже заметив разницу в росте между ними. Это его ни капли не смущает, лишь добавляет уверенности его движениям. Рука Мадары аккуратно притрагивается к уголку хаппури. Давление у Тобирамы резко подскакивает, в глазах на несколько миллисекунд темнеет. Сенджу тут же не выдерживает, хватая наглую руку. Смотреть в ответ не решается, только медленно отходит, отпуская чужую, схожей температуры с огнем, кисть. Со стороны Мадары раздался смешок, и одним коротким шагом он скоротил так бережно и упорно растянутое расстояние, неожиданно активировал шаринган, что заставило Тобираму невольно качнуться назад, выставив ногу за себя. — Тише, не бойся. — Говорит однотонно Мадара, прислоняя к щеке Тобирамы обтянутую в перчатке ладонь, внимательно рассматривает, даже иногда щурится, приподнимает за подбородок лицо. А тот не может возразить. С чего эта самолюбивая сволочь предположила, что Тобирама испугается этого жеста? Он только сделает вид, что испугался. Правда. В полуметре от Сенджу мерцает алый мангекё, в один момент словивший собой его взгляд. Тобирама замирает, теперь не в силах отвести распахнутые глаза, совершенно не понимая к чему были эти прикосновения и активация шарингана. По телу прошлась дрожь, последовав за холодным потом, а Мадара лишь шире улыбнулся, и с интересом посмотрел. — Сними броню, пожалуйста.— Неотрывно разглядывая мутно-красные радужки Тобирамы, задумчиво приказывает Учиха, добавляя ужасно приторное и неуместное "пожалуйста", создавая иллюзию дружеских отношений между ними. — Ты бредишь.— Искренне не понимает Тобирама, замечая что уже растёгивает под влиянием кеккей-генкай застёжки, убирая с грохотом тяжёлые пластины с плеч. За теми полетел нагрудник, обнажая чёрную водолазку перед главой Учиха. Каждое действие ощутимо сковывается, не давая сильно своевольничать. Алые глаза притягивают, до головокружения, до боли в голове. Сенджу корчится.— Совсем ахуел, подонок Мадара.. Подонок Мадара игнорирует и протягивает руку. За горлышко той самой водолазки, Учиха перетаскивает её обладателя на стул, на котором и сам недавно восседал. Очи Сенджу округлились, увидев как Учиха медленно и грациозно перекидывает одну ногу через обе его, присаживаясь на коленях, хмыкает, и немного наклоняется ближе к лицу. Мадара кладёт руки на широкие плечи, слегка поглаживая, затем удовлетворенно мычит, будто миссию закончил, и прикрывает на пару секунд искрящие глаза. Сенджу не верил в происходящее до последнего, в силах лишь на то что-бы приоткрыть рот и смотреть за действиями Учиха. — Молчал бы ты, цены тебе не было. — Произносит Мадара, оттягивая большим пальцем горлышко ткани. Осматривает, гад, будто проверяет дьявольскими глазами чужое горло, не оставил ли кто-то свои следы на молочной коже до него. Не увидев ничего, кроме нервного вздрагивания кадыка при сглатывании, Мадара настолько гордо и довольно улыбнулся, что у брата Хокаге невольно дёрнулся глаз. — Ни кем не тронутый Сенджу. — Говорит он себе, убеждаясь в правоте своих домыслов, и неуместно фыркает. — Ты чего удумал, Учиха? — С долей опаски в голосе, (что было почти незаметно в повседневном тоне Тобирамы), спрашивает он, рефлекторно дёргаясь. После вопроса пытается подвигать руками, или хотя бы пальцами, но генджутсу такого уровня слишком сложно покинуть, с его создателем на коленях, тем более если его создатель — грёбанный Учиха Мадара. Да и сосредоточиться на выбросе чакры в такой момент, у Тобирамы вряд-ли получится. — Ты совсем не понимаешь намёков, Сенджу. — Зыркнул Мадара в глаза напротив, опускаясь на уровень горла. Учиха медленно высунул кончик языка, пробуя кожу на нижней челюсти, спустился чуть ниже, с наслаждением облизнулся впритык к коже, причмокивая в некоторые места. — Это бесит. — Говорит на выдохе. И после этого, совсем по собственнически, закусывает немного кожи и жадно присасывается, потом с характерным звуком отстраняется, вылизывая бордовую отметину. Сенджу тем временем алеет на глазах, тихонько ругаясь и представляя размер поставленного засоса. Он пытается игнорировать, как задрожал во время процесса. Шаловливые руки опускаются у краёв водолазки, залезая под неё на рельефный живот. Мадара немного уходит языком в лево, под ушко, томно шепчет. — Я видел, как ты на меня смотрел, Тобирама. —Мадара, чёрт, угомонись. — Краснея, рявкает Тобирама, попутно пытаясь отстраниться от чужого языка. Сейчас, как думает Сенджу, совсем не время подобным заниматься, но тело прошибает будто током от прикосновений, слов, и давно возбуждающей персоны на коленях. — Прекрати, Учиха! — Не шуми.. — Мадара успокаивающе гладит по бокам, трётся носом о хрящик уха, вызывая табун мурашек по чужой коже. Временный Хокаге подвинулся плотнее, уловил озлобленный взгляд, начиная пожирать своим вдвое активней, наконец заметил поджатые губы, и даже не удосужился предупредить их обладателя, перед тем как пройтись по ним языком. Учиха бессовестно смаковал вкусом чужих губ, будто десертом, получая удовольствие от одного лишь неровного вздоха с них, довольно промурчал, и отстранился. На поцелуй нелепые прикосновения языка похожи не были, лишь аккуратный чмок скрасил похабную картину. Тобирама, совсем не по своей воле облизавший губы, проскулил. От Мадары так и веяло жаром и похотью, но происходящее сильно скребло по психике, сознание во всю кричало об опасности. От волнения на исполосованных скулах выступили желвалки. Светловолосый щурится, делая и так узковатые глаза еще уже, затем с трудом сдерживает мычание, когда два чужих пальца ущипнули бусину соска. Внизу живота сладко потянуло к паху, заставляя всё тело содрогнуться, что вызвало победную улыбку на лице Учиха. — Сиди смирно, и не смей мне мешать. — Сладко прошептал Мадара прямиком в губы Тобирамы, одной рукой пробрался в чужие штаны, обхватил рукой ещё не вставший орган, как с тех же губ сорвался быстрый вдох. Сенджу отвёл взгляд, принимая за приказ всё вышесказанное, затем громко и тяжело сглотнул. Атмосфера становилась совсем накалённой, вызывая самый искренний страх; белёсые ресницы задрожали явно не от него. — Мадара.. — жалобно протянул Сенджу, ловя себя на мысли, что терять ему уже нечего. Со временем невольно начинает поддаваться на чужие провокации, правда жмуря глаза. Всё равно это казалось как минимум странным, и остатки рассудка твердили о неправильности. В голове щёлкнуло. В мыслях, среди плывущих оскорблений и нецензурщины, протянулась одна о принятии чужих правил, и тут же захотелось себя ударить. Не нравились Тобираме такие "протянутые" мысли. С губ случайно слетело неосознанное: — Перчатка. — Перчатка? — в шею спрашивает Учиха, наслаждаясь постанываниями Сенджу, усмехается, медленно двигая ладонью по члену. Понятное дело, он прекрасно знал о чём речь. Подозрительный хмык со стороны Мадары пугает больше, чем собственное нахождение в генджутсу. Мадара сползает с него, становясь коленями в пол, бесстыдно стягивает штаны Тобирамы, и так же раздвигает в разные стороны чужие ноги. Сенджу по рефлексу напрягается, вкладывая последние силы в "хоть что-нибудь сделать". А Мадара всё лыбу давит, и не дожидаясь, пока член до конца затвердеет, проходится языком от основания к концу, чмокает в самую верхушку. По кабинету раздаётся тихий скулёж. Мадара продолжает давить лыбу и неустанно следить за мускулами на лице младшего брата Хокаге. — Учиха, ками-самаа.. — На выдохе удалось сказать Сенджу, но скорее чтобы не сойти с ума, а не на самом деле поддержать разговор. И скорее провыть, а не сказать. Он всеми силами убеждал себя: вот же он, Мадара собственной персоной, стоит перед ним на коленях и старательно приласкивается к напряженному паху. До последнего не верил. И сейчас не верит. Всё это казалось таким правильным, словно на своих местах, но никак не умещалось в белобрысой голове. Разум не поддавался, пытаясь устранить причину резкого возбуждения. Да ещё и кресло, в котором Тобирама восседает, принадлежало далеко не ему. Старший брат вряд ли оценит, если узнает о подобных развлечениях в его кабинете. Но о Хашираме Тобирама не думал. Этот Учиха вытеснил своими действиями не только мысли о брате, но и о всё ещё неподписанных бумажках. От вида такого Мадары, член затвердел быстро, если не мгновенно. Как только недавно напавшее головокружение ушло, сменяясь на неприятный писк в ушах, он толкнулся в чужой кулак, касаясь головкой мягких губ, и шипя сквозь стиснутые зубы, почти расслабился. В один момент, ладонь сменилась вновь на язык, а после и на скользкие губы. Мадара, наклонив голову в бок, губами катался вверх-вниз с одной стороны, иногда высовывая кончик проворного языка, с другой массировал пальцами. Тобираму от этого бросало в жар. А потом в холод. А потом Тобирама перестал думать о температуре. Перестал думать. За секунду до того, как рука Сенджу сжалась, что аж бортик стула скрипнул, Учиха обхватил головку губами, и почти сразу съехал вниз. Горячие, специально втянутые щёки, заставляли дрожать от удовольствия. Тобираме было определенно хорошо, характер не позволял сказать замечательно. Он стискивал в ладонях бортики кресла, сжимал и расжимал пальцы на ногах, напрягал мышцы плеч, плавая в хаотичных порывах удовольствия. Чёрные густые ресницы дёргались от спонтанных движений чужих конечностей, часто хлопая по нижнему веку, и редко поднимаясь вверх. За ресницами открывался вид на искрящие алым радужки, и наблюдающие за реакцией Тобирамы мутно-чёрные зрачки. Вид был прекрасным. Почувствовав легкий толчок, Мадара взял поглубже, помогая себе рукой. С пошлым чваканьем отстранился, как на затылок легла чужая сильная ладонь, повелительно сжимая волосы у корней. — Ещё, — Несильное надавливание, и член под глухое, немного возмущённое мычание Мадары входит обратно. На этот раз глубоко, почти до упора. — Пожалуйста. — Не до конца наглея, уже шёпотом договаривает Сенджу. Решив что "пожалуйста" , достаточно Мадара позволяет управлять своей головой, правда после укладывает на каждое чужое бедро по ладони, и с силой сжимает. Тобирама на это дёргает бровями, чувствуя как натягивается от сжатия кожа, но возражений за этим не следует. Намотав на руку клочок чёрных волос, Сенджу распластался на стуле, с силой поджимая губы, и порой насаживая беспощадно горячий, мокрый ротик Мадары на возбужденную плоть. Чувствуя скользкий язык, активно принимающий участие в минете, Тобирама извивался на этом самом стуле подобно ему же, всё так же сдавливая второй рукой его бортик. Спустя некоторое время, Мадаре либо надоело сжимать покрасневшую кожу на бёдрах, либо он просто решил сжалиться над Сенджу, и последний ощущает как тот аккуратно начал их гладить. После слишком пафосного движения языком, Учиха попытался отодвинуться, но его насильно насадили носом до лобка, заставляя задержать дыхание, пока сочившаяся предэкулятом головка нетерпеливо тыкалась в глотку. Учиха повыёбывался. Вышло на самом деле пафосно. Сенджу закусил губу, внимательно наблюдая за красным личиком Мадары. Не обращая внимания на желание Учиха поработать самому, через несколько секунд Тобирама отстранил его за загривок, смотря на открый рот, с губ которого стекала аккуратная струйка из смеси слюны и природной смазки. Шаринганистые глаза были слегка прищурены, организм сразу же потребовал кислорода от задержки дыхания, и Тобирама позволил вдохнуть, потом ухватил за патлы поудобней, направляя прямиком к головке чужие губы. — Давай Учиха, мать твою, не тяни, — На рыке заканчивает Сенджу, сводя нетерпеливо брови. Сказанно это было бесспорно от удовольствия, и возможно затуманенного мышления. Учиха выводил из себя, сводя с ума бедного Сенджу всем своим видом. Каждое движение, любое нелепое прикосновение Мадары запечатляли его красные глаза, что он насильно держал открытыми, боясь ненароком моргнуть и проснуться. Тобирама не верил, не верил что Учиха бывают такими нежными, такими властными и привлекательными, красивыми, умелыми, настолько невозможными.. Мадара уверенно доказывал обратное. Какого вообще растрёпанного дьявола, в таком положении он умудряется так гадко поглядывать на Тобираму? Сенджу пристально следил, пытаясь найти подвох во всём, в ощущениях, эмоциях, думал что это всё чёртовы учиховские глаза, чёртова учиховская техника, чёртов.. Мадара.. ...покорно открывает рот, губами обхватывая кожицу у головки, пускает чуть больше слюны по стволу. Как только Мадара попытался самодельничать, сильная рука прижала его голову, заставив чуть-ли не поперхнуться главу Учиха, затем оттянула назад. Тобирама жадно простонал, подмахнув бёдрами в чужую глотку, от чего Мадара прикрыл глаза, с усилием отпрянул, хватая воздух. —Тобирама,— При возможности начал Учиха, облизывая губы и сглатывая. Как же по блядски он это, блядь, сделал. Прижался щекой к члену, видно дразня Тобираму ещё больше. — Не переигрывай. От такого заявления Сенджу скривился. С чего это ему сдерживаться со сраным Мадарой, да и, какая ему к чёрту разница? Пусть получит по заслугам, грёбанный Учиха. Знал бы, как сильно этого хотел Тобирама, может быть и не перечил вовсе. С такими мыслями Мадару притянули обратно к блестящей головке, и с удовольствием засадили, начиная создавать определенный темп. С медленного переросло на относительно быстрый, и Мадаре оставалось лишь расслаблять горло и для иллюзии сжатости втягивать щёки. Кабинет наполнился различными стонами, от лица Тобирамы и чуть тише Мадары. Чувствуя как по низу живота идут мелкие покалывания, на последнем толчке Сенджу вжимается в полюбившийся ротик, изливаясь внутрь без предупреждения. Из-за этого Мадаре приходится принять всё в себя, чуть не закашляв, и сдержать порыв откусить достоинство Сенджу. По телу прошлись мурашки, от оргазма у Тобирамы закружилась голова. — Только попробуй сплюнуть, Учиха. — Насладившись сполна замечательным минетом, тот всё же убирает с волос Мадары, порядком, ноющую руку, и наблюдает как тщательно его язычок вылизывает между мелкими складочками на вялом члене остатки слюны и прозрачной смазки. Поднимает взгляд на глаза Сенджу, аккуратно отстраняется, открывая рот и высовывая язык, создавая тонкий мостик из прозрачно-белой смеси между головкой и кончиком языка. Блядь блядью, точно. А у Тобирамы в глазах темнеет. — Умница, Мадара.. Учиха хлопает ресницами. О да, Мадара несомненно умница. Узнать о предпочтениях Тобирамы было трудно, да и Хаширама не очень уж разговорчив на эту тему. Если честно, не разговорчив вообще. Не сладко первые пару попыток опроса пришлись для Учиха, но это стоило объятий, в которые через несколько секунд одышки заключили Мадару. Тобирама завёл за чужую спину руки, прижимая тело заместителя Хокаге к себе, уткнулся в широкий воротник кофты с красно-белым веером, устало прикрывая слегка болящие глаза. — Мадара, — спокойным голосом начинает Тобирама, бормоча в тёплое плечо. Он погладил мускулистую спину, не доверяя даже своим ощущением, что замечательно разливались по всему телу. — Поясни, —поворачивает голову к уху Мадары, потирается носом о него, жадно вдыхая непривычный, но до безумия приятный запах длинных смолистых волос. — Что это было? — Превосходный минет. —усмехается в свою очередь Учиха, опплетая руками расслабленное тело в ответ, горбится, дабы прижаться сильнее. — Посмеешь возразить? — Не сейчас, попозже. — Едко отвечает Тобирама, так же усмехаясь непонятно чему. Тот всё ещё не понял, что забавляет в подобной ситуации больше: то, что Учиха явно не промах в минете, значит и учился на ком-то, или то, что Тобирама об этом узнал. Мадара недалеко отстранился, заставив этим и Сенджу убрать щекочущий нос с чувствительного места, сщурился, внимательно всмотрелся, затем расплылся в улыбке, тихо и спокойно предупреждая Сенджу: — Попозже я выдеру твою плоскую задницу на этом столе, Сенджу Тобирама. — Посмотрим кто кого выдерет, Учиха Мадара.