Принцип свободных отношений

      Мне было одиннадцать, когда я четко поняла свое положение Добычи. Был последний месяц года. Я тогда перешла в среднюю школу среднего класса и стояла у доски, пока Мария Викторовна — мой новый классный руководитель — представляла меня. Даже не смотря на то, что со мной потом происходило, я до сих пор благодарна своему отцу. Он пожертвовал своей свободой, лишь бы я пошла учиться в лучшую школу среднего класса. Мне не было страшно, но я не могу сказать, что чувствовала себя комфортно. Холодные изучающие взгляды были направлены в мою сторону. Я чувствовала, как они меня пожирают. — Третья парта первого ряда, сядешь рядом с Максимом, — холодный, несколько пренебрежительный голос учительницы заставил меня напрячься, но я, подавив легкое волнение, прошла и села за парту. Разложив учебник, тетрадь и словарь, я стала внимательно слушать урок иностранного языка. Все тихо, спокойно. «Видишь, нечего бояться», — я невольно улыбнулась мыслям в голове, чувствуя себя уже более расслаблено.       Я огляделась. Мое место было возле окна, за которым простирался вид на спортивную площадку и небольшой парк, где дети могут готовится к следующим урокам или просто отдыхать. Высокие зеленые деревья, ровные асфальтированные дорожки, деревянные лавочки и столики — все дорогое, роскошное, сделанное как с иголочки. Я перевела взгляд. С виду обычный класс на двадцать четыре человека: три ряда по четыре двухместные парты, у доски кафедра учителя и небольшой книжный шкаф с пособиями по предметам. Позади четвертых парт находятся полки с книгами и горшки с комнатными деревьями и цветами. Весь кабинет был отделан в постельных тонах: светло-зеленые обои с едва заметным рисунком чуть более темного цвета, потолок молочного, нет, больше кремового цвета и светло-коричневый линолеум с волнообразными линиями, застилающий пол.       Все одноклассники сидели и внимательно слушали урок, изредка перешёптываясь. Рассматривать их было не особо прилично, не узнав их Статус, поэтому я перевела свой взор на тетрадь, начиная писать теорию. Все было тихо и спокойно. Ничего не предвещало беды.       Но все было не так.       Урок закончился, и Мария Викторовна степенно вышла из класса. Сперва все было хорошо: на первой большой перемене дети могут познакомиться между собой, или отдохнуть от урока, или сходить позавтракать — одноклассники так и делали. Я боялась, что ко мне начнут приставать с вопросами, но никто не обращал на меня внимание. Облегченно вздохнув, я стала раскладывать учебник и тетради по истории, как вдруг почувствовала на себе взгляд. Я огляделась. Ничего. Раскрыв «Историю Континента», я глазами пробежалась по введению и снова огляделась, когда по спине пробежал холодок. Снова ничего. Уже думая, что слишком беспокоюсь, я вздохнула, как учебник вылетел из моих рук и упал на пол рядом с партой. Ничего не понимая, я наклонилась, сидя на стуле, чтобы поднять его, но сильный толчок заставил меня оказаться на месте учебника. Громкий смех раздался со всех сторон. Я взяла учебник и встала, отряхиваясь. Сейчас на меня смотрели не обычные дети лет одиннадцати-двенадцати, а злобные создания, что видят во мне лишь игрушку для развлечения. — Зачем Добыче учиться? — Да! Зачем?! — Ты в любом случае пойдешь в публичный дом! — Да ее даже туда не возьмут!!!       Язвительные выкрики и противный смех, доносившиеся со всех сторон, дезориентировали меня на столько, что я даже сперва не поняла, что падаю. Кто-то толкнул меня, а я не смогла устоять. Внезапный ужас и страх сковали меня: я вспомнила о том, что мама рассказывала об издевательствах над людьми «низшего сорта». Над ней тоже издевались в школе и не только там… Я не успела встать, сильный пинок в живот отбросил меня к учительской кафедре. Словно электрический разряд, пустивший в тело, боль начала распространяться. Было почти нестерпимо, но я снова попыталась встать. — Ничтожество, — сказал мальчик с растрепанными русыми волосами в небрежно надетой форме. Он злобно надвигался на меня. Это он пнул меня. Первой мыслью, когда я встала, было бежать, второй — ударить его в ответ. Но я вовремя откинула второй вариант: за такое и учителя могут наказать, а убежать теперь не могу: дети окружили меня и мальчика. — Давай, Макс! — Да! Покажи ей! — Врежь ей! «Макс?» — вглядевшись в лицо мальчугана, я узнала в нем моего соседа по парте. Он хотел ударить меня кулаком, но я увернулась. Презрительное «УУУ» раздалось со всех сторон. Максим снова замахивается и ударяет, я снова уклоняюсь, но какая-то девчонка толкает меня. Я падаю. Смех оглушает меня. Паника начинает нарастать, и мне становится трудно дышать. Дрожащими руками я закрываю голову, наклоняясь к полу. "Помогите! Прошу! Помогите мне!" - мысли путались, выдавая лишь мольбу о помощи. Но страх настолько завладел моим телом, что я не могла двинуться, не то что прокричать. Да и в душе я понимала - никто не придет на помощь. И вот, когда мальчик вот-вот нанесет еще один удар, в кабинет входит учительница.       Я слышу шаги преподавательницы, остановившиеся у моего побитого тела. Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как она зашла и стояла рядом. Я потихоньку поднялась, плача от боли, и со слезами на глазах уставилась в непроницаемое лицо Марии Викторовны, которая лишь прошла мимо меня. Придерживаясь за учительский стол, я встаю, слегка покачиваясь. — Котова, быстрее. Ты задерживаешь урок. Никакого сочувствия или поддержки. Нет, даже вопроса «что здесь произошло?» или фразы «нельзя бить девочек» не было сказано преподавателем. А почему — это было понятно: у Макса Статус выше, чем у меня.       Я медленно, от боли прижимая руку к правому боку, прошла к своему месту, понимая, что пройдет урок и это снова повториться.

***

      Звонок на перемену вывел меня из болезненных воспоминаний.       Сегодня начало последнего месяца года, а значит сегодня приведут новых учеников и объявят о ежегодном праздновании Нового Года. Каждый раз за месяц до праздника школы обмениваются учениками, которые, придя, продолжат дальнейшее обучение до конца средней школы. Учителя говорят, что это древняя традиция, призванная научить детей справляться со стрессом и заводить новые знакомства в новых условиях. На самом же деле это подливание масла в огонь. В класс с лучшим рейтингом приводят худших учеников, обычно даже с низшим показателем, которые не могут дать сдачи или ответить обидчику. Это нужно для того, чтобы «элита» развлеклась (это некий подарок для них), а «низший сорт» от браковался. Обычно хватает месяца, чтобы ребенок стушевался либо исчез, но бывают и индивидуумы, которых не получается сломать даже спустя два-три месяца. В класс с худшим рейтингом, наоборот, приводят лучших, и тогда уже последние развлекаются. В любом случае страдает «низший сорт».       Я стала тем самым индивидуумом. Меня избивали и унижали весь тот год, но я не сломилась. Благодаря тому, что от матери мне досталась хорошая память и рассудительность, я могла хорошо учиться и быстро запоминать материал, чем пользовались одноклассники. Я смогла своими учебными знаниями хоть немного снизить градус агрессии в свою сторону, давая списывать или объясняя что-то, и дожить до нового «подарка». После стало легче: у детей появились новые игрушки, и обо мне вспоминали редко. Но зато когда вспоминали... Можно было вешаться. Несколько раз меня избивали до потери сознания, а один раз чуть не изнасиловали. Бывали случаи когда я приходила домой "синяя", а отец не мог ничего сделать. Он лишь плакал и извинялся передо мной, отводил к врачу, лечил. А что он мог сделать? Пойти и избить ребенка с Статусом выше его? Тогда я лишилась бы отца.       Я встала и поставила портфель на парту, чтобы найти кошелек. — Ты к автомату? Можешь мне купить газировки? — Беловолосый мальчик подошел ко мне, облокачиваясь на стоящую впереди меня парту. — Деньги, — я протянула ладонь к нему, второй доставая свой кошель. — Вот, сдачу как всегда себе. «Мерилу» возьми, — блондин протянул мне бумажку, широко по-дружески улыбаясь. — А… — Если не будет - «Джастина», — я вздыхаю, когда парень меня перебивает. — Поняла, — я прохожу мимо него в сторону двери.       Велисак всегда такой, если видит, что кто-то может сделать что-то за него, сразу говорит это сделать. И я не исключение. Но я не в обиде на него и не возражаю, когда он просит меня что-либо сделать. Он тот человек, из-за которого я до сих пор жива. Воспоминания снова вливаются в мою голову бурным потоком. Мне одиннадцать. Коридор третьего этажа. Толпа рядом с кабинетом географии. Время 6:36. Крики, разносившиеся на весь этаж и смех, то и дело перекрывающий мольбу о помощи. Возле стены полуобнажённая девочка, которую избивает ее подруга. Остальные глумятся, фотографируют, плюют, пинают... Никто их не останавливает. Еще пара ударов и я бы отключилась, но строгий голос, раздавшийся за спинами моих обидчиков, заставил последних замереть и обернуться. Из-за слез и крови я не видела, что происходило, да и слышать не могла: эта стерва так сильно ударила меня, что в голове звучал шум. В какой-то момент я поняла, что меня слегка встряхивают, пытаясь привести в чувства. Но не выходит. Перед потерей сознания я слышу крик и чувствую, как меня поднимают.       Очнулась я в больнице в одноместной просторной палате, чему весьма удивилась. Но Велисак мне объяснил, что это больница его отца, и я здесь по его личной просьбе. Да, это он был тем человеком, который спас меня. Он рассказал, что его мать тоже имела статус Добычи, но, так как его отец является Вассалом, он задействовал свои связи и Велисаку изначально дали статус выше. Мать беловолосого тоже избили до смерти конкуренты отца, поэтому, в память о ней, он спас меня, за что я ему благодарна.       Именно он рассказал мне о жизни много того, чего даже мой отец не знает. Например то, что счетчики носят не все люди. Велисак сказал, что их не носят Правители и Монархи, а также люди без звания: дублёры и информаторы. Есть ещё люди желающие изменить мир — Повстанцы. Эти индивидуумы тоже не носят счётчики, но если первые два не носят по закону, то Повстанцы нет. Обычно они либо вскрывают их, либо ломают. Рассказал, что кроме нашего Корсунского государства есть еще три: Веринго, Аонийское государство и Теориат, а кроме основных двух материков: Тимерии и Вальхаллы, есть еще три «побочных» и многое другое, что преподают только лицам, чей статус выше «Вассала».       Я вышла из класса. В коридоре людей было не так много. Мой взгляд по привычке бросался на запястье правой руки. На ней весел счетчик. Он выглядит как обычный широкий браслет с дисплеем, на котором показывается Статус и Рейтинг. Именно эти два показателя влияют на нашу жизнь. Статус - это то, какую власть имеет человек. Всего существует девять основных, и два побочных. Рейтинг - некая ступень в самом Статусе, некая популярность что ли. Больше выполняешь своих задач, больше получаешь балов. Достигаешь 10.00 и можешь сдать экзамен на повышение Статуса. Этот экзамен можно сдать в частном порядке, а можно на государственном уровне. Обычно их сдают в начале теплого периода - в начале мая перед "Праздником Лета" по окончанию Детского сада, Средней и Старшей школы, а также в конце обучения в университета. Для каждого свои правила, своя дискриминация. У меня, к примеру, много ограничений. То нельзя, это нельзя. А на моем запястье правой руки весел счетчик нежно розового цвета, подходящий к форме школы. Но нем красовалось слово "Добыча" и цифра 9.89 - Статус и Рейтинг. "Если смогу, то повышу свой статус уже после праздника", - с этими мыслями я подошла к широкой лестнице.       Внезапно я почувствовала что-то сзади и, резко повернувшись, отошла в сторону. Футбольный мяч с громким звуком отрекошетил от стены и покатился вниз. Если бы я не отошла, то уже лежала бы на полу без сознания. Я взглянула в сторону, откуда летел мяч. Трое парней ухмылялись, смотря на меня. Я опустила глаза, дабы не видеть их противные лица. - Ути Боже!!! Это же наша знаменитая собачка Велисака! Куда направляешься, сучка? - громко смеясь, один из парней подошел ко мне. - К автомату, Вам что-то купить, - я взглянула в его глаза. - Роберт. - ХА! Не нужно! Но я пройдусь с тобой, - слегка грубо схватив мня за руку и помахав своим дружкам, он пошел в перед, ведя меня за собой.       У автомата он отпустил меня, позволяя взять напитки, но все еще продолжал пялится. Взяв две "Мерилы"(газированный напиток со вкусом апельсина и манго, продаваемый лишь в школах среднего класса), я хотела уже уйти, как Роберт преградил дорогу мне. С легким удивлением взглянув на него, я остановилась. - Что-то не так? -В курсе ведь, какой сегодня день? - Ну да. - Боишься? - Чего мне бояться? - я слегка задумалась. Бояться было в принципе нечего, однако предчувствие говорило об обратном. Было четкое ощущение, что стоит с сегодняшнего дня быть осторожнее, но я отгоняла странные мысли, стараясь держать эмоции под контролем. - Ну как "чего"? Сегодня же приведут новенького, - Роберт с нескрываемым удивлением смотрел на меня. - И что? В любом случае ничего не изменится. Просто приведут нового ученика низшего класса, как Дикси или Виктор. А меня это не касается. Я хотела обойти парня, как тот схватил меня за руку и резко потянул на себя. Едва не споткнувшись, я с раздражением взглянула на него, поздно осознавая, что между нами несколько сантиметров. Глядя ему прямо в глаза я не первый раз поражаюсь тому, насколько внешность бывает отлична от характера. Яркие рубиновые глаза с темными длинными ресницами, слегка припухлые, местами искусанные губы, ровный нос с едва видными веснушками. Темные каштановые волосы при свете дня местами отливали бордовым. Стройное, подтянутое тело. "Он достаточно сильный, - я заметила, что моя рука слегка онемела от его хватки. - Однако слишком импульсивный". Я собиралась отстраниться, но Роберт не дал мне это сделать. - Ошибаешься! - Он приблизился к моему уху и шепотом произнес. - Сегодня придет сын Правителя. Будь осторожна. - Сын Правителя? Но зачем в лучший класс его посылать? - я отстранилась от парня с недоверием вглядываясь в его глаза, пытаясь понять говорит он правду или лжет мне. - Это мне не известно. Мне мать сказала об этом, я подумал, что тебе тоже будет важна эта информация, - потирая затылок, осмотрел меня с ног до головы. - Если боишься, могу помочь. - Откажусь. Знаю я Вашу помощь, - я развернулась и пошла в сторону входа в школу. - Да ладно! Не буду я с тобой спать! - Вы это каждой второй говорите. - Ты у меня первая а не вторая... - Нет, у меня уже есть покровитель, - я подошла к лестнице. Парень с разочарованием и некой обидой смотрел мне в след. Поднимаясь по лестнице, я снова погрузилась в мысли.        Роберт был одним из тех людей, которые, недослушав всей ситуации, могут оскорбить или подраться. Он - человек, чье доверие весьма сложно заполучить. Но это того стоит. Сейчас он на моей стороне и иногда предупреждает меня о чем-либо, как сегодня.       В коридоре было необычайно тихо, хоть народу и не убавилось. Вероятнее всего слухи уже распространились. Тихие перешептывания доносились со всех сторон, пока я шла до кабинета. В классе так же царила напряженная атмосфера, даже Велисак не сразу отреагировал на мое появление, лежа на парте. - Вот, - сказала я, поставив баночку с напитком перед его лицом. - Ты ведь в курсе? - Угу, - сложив деньги в портфель, я села на свое место. - Боишься потерять место лидера в классе? - Ты как всегда прямолинейна, - он откинулся на спинку стула. - Режешь без ножа, Юлия. - Уж лучше так, чем намеками. - Согласен, - открыв "Мерилу", Велисак залпом выпил все. - Не беспокойся ни о чем, просто соблюдай правила и будь собой, в остальном - положись на меня.       Я взглянула на поднимающегося блондина, отмечая, что сегодня на уроках искусства напишу его. Он был достаточно высок и силен. Отличная репутация, есть власть, красивое лицо и тело. Именно в то время, когда мне нужен был покровитель, появился Велисак. Он оказался тем, кто нужен был мне. Покровителем - человеком, в обязанности которого входит защита одного из своих подчиненного. "А ведь договор у нас только на словах подписан, так почему я ему доверяю?" Я проводила взглядом его силуэт, выходящий из класса и хотела уже заняться подготовкой к уроку, как в кабинет стремительным шагов вошла Мария Викторовна, за которой проследовали Велисак и Новенький.