Попить воды.

Вы просто не представляете, насколько я боюсь темноты. Это удушающее, липкое чувство, когда жаркой ночью идёшь босыми ногами по холодному ламинату. Сердце начинает стучать так, что слышно даже в висках. Хочется бежать, бежать сломя голову побыстрее в комнату, запрыгнуть на разложенный диван, закрывшись руками. И просто ждать, когда же это ощущение пройдёт. А тело всё дрожит, а в голове всплывают страшные неприятные силуэты из головы. Например воспоминания о девочке из «Звонка», о существе, из «Ад Томино», а может просто выдуманный монстр, который только и ждёт, что ты откроешь глаза из-под занавесы вспотевших ладоней и посмотришь на него, после чего он сожрёт тебя. Без остатка. О припоминании о чём-то подобном невольно выдавливаются слёзы из глаз, заставляя испытывать всё вновь и вновь. Переживать тот дикий ужас, когда находишься на грани панической атаки… И зачем это я вообще о чём-то подобном думаю? Я же ведь просто вышла из комнаты попить воды. Ночью. Странное это… Только вот…я слышу шаги. Я прекрасно понимаю, кому они принадлежат. Никому иному, как Леону. Несмотря на столь поздний час, он не спит. Выжидал, сидя в зале, когда я выйду. Когда распахну дверь, и он сможет проникнуть ко мне бесшумно и тихо, как ночная фурия. Но первым делом он хотел увидеть меня. Вновь полюбоваться моим низкорослым, некрасивым толстым телом, от которого Леон почти никогда не отрывал свой пугающий взгляд, что всего за мгновение мог оказаться невинно-милым. По мере его приближения я слышу, как нарастает его мурчание. А топот таких же босых ног что и у меня прямо за моей спиной. Я нервно выливаю недопитую воду из кружки. Ставлю её обратно, вверх дном, чтобы сохла быстрее. И оборачиваюсь. — А.! — невольно вырывается у меня. Прямо передо мной стоял Леон, виляя довольно своим хвостом. Он улыбается, щурится от удовольствия, что снова смог провести меня. А вот мне самой становится страшно. Внизу всё похолодело, выступил холодный пот. Зато голове становится жарко, я чувствую, как горят мои щёки, лоб, уши. Особенно чувствуется пульсация в висках. Я набираю полные лёгкие воздуха, затаив после этого дыхание. Словно это помогло бы мне стать невидимой. Он тянет ко мне руку, чтобы коснуться волос. Леон очень сильно их любит. Не один раз я замечала, как он нюхает их, чуть играется с кончиками. При этом зрачки его игруче расширяются, но на лице улыбке обычно нет. Я обхожу Леона, быстрыми шагами идя в комнату. Чуть-ли не бегу, теряясь в темноте, несмотря на понятное расположение комнат и небольшой коридор, что сейчас показался мне ну просто бесконечным. Мне даже казалось, что я в кошмаре, словно стою на месте, увязая в темноте. Боже, как же я её боюсь. Я дохожу до своей комнаты, захожу. Хочу закрыть дверь, но не получается. Нога Леона расположилась между косяком и самой дверью. Закрыть невозможно, даже если постараться. Руками он помогает себе протиснуться в комнату, после себя закрыв её, почти захлопнув. Я вздрагиваю, отходя назад. Мои ноги подгибаются от отчаяния, что накрыло меня огромным цунами. Мне приходится сесть на край дивана, дабы не рухнуть на пол. Леон томно смотрит на меня, подходя ближе и ближе. А я не двигаюсь. Просто не могу сделать ничего, пребывая в трансе наблюдая за ним. Страшно. Безумно страшно. — Ты же не против, если я посплю с тобой, как раньше? — услужливо спрашивает он. Хотя и он и я знаем, что вопрос риторический. Ему плевать, если я скажу «нет». У него в голове я в любом случае сказала «да». Я сглатываю, опустив взгляд. Он снова тянет ко мне руки. Я жмурюсь, чувствуя дрожь во всём своём теле. А Леон лишь касается моих волос, поглаживая их и медленно спускаясь к груди, до которой и доставали кончики. Я хватаю его за запястья, нервно отдёргивая от себя и отползая к подушкам, обняв одну из них. Он пристально смотрит на меня, сгиная пальцы по порядку, словно в кулак. Но потом расслабляет руку, начав приближаться ко мне. — Эй…я вообще-то ничего плохого не сделал. Почему ты стала такой холодной по отношению ко мне? Почему, — вдруг начал тараторить он. — Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Хочется заткнуть уши, дабы не слышать множественное повторение одного и того же слова, что каждый раз теряет смысл и индивидуальность произношения. — Потому что…я устаю после школы…? — сдавленно говорю я, вжимаясь в подушку сзади меня. А он всё приближается, неспеша подползая ко мне и виляя своим чёрным, как уголь, хвостом. В темноте Леон становится ещё более завораживающие-пугающим. В темноте блестят зелёные глаза, переливаются изумрудом. А у меня перехватывает дыхание. И хочется бежать от него, но тело не слушается, а в мыслях я уже давно сдалась, понимая, что возможно, деваться мне больше некуда. Да, он позволил себе приблизиться ко мне настолько близко, что я могу почувствовать его горячее сбивчивое дыхание рядом со своей щекой. — Все твои слова лишь жалкое оправдание… Зачем тебе врать? — он прямо лицом к лицу ко мне. — Боишься, что я что-то сделаю с тобой? Я отрицательно мотаю головой, даже не попытавшись сказать ещё что-либо. Но да, я опять вру. Конечно страшно. Очень страшно. Леон вдруг касается моей щеки своими чуть влажными, обветренными губами. И я чувствую эту мимолётную сырость после поцелуя на своей коже. Меня передёргивает. То ли от этого, то ли от прохлады, что накатила ночью. Я вдруг вижу, как он тянется к моей футболке, что заменяет мне пижаму уже как год. Я ничего с этим не делаю, позволяя Леону резко поднять её. — А.?! — я вскрикиваю, первое время даже не понимая, что это был мой голос. Он тянется к моей груди, несмотря на жалкие попытки убрать его руки подальше от себя. — Перестань.—выдавливаю я слово из себя. Но он даже не собирается останавливаться. Леон тянет руки ко мне, холодными пальцами касаясь моих сосков. Я нервно выдыхаю, чувствуя, как краснеют мои щёки. Мне приходится прикрыть свой низ руками, так как грудь всё равно уже не прикрыть. Он начинает ласкать и играться с ней, отчего внизу становится жарко и чересчур влажно. В такой обстановке, знали бы вы, это так некомфортно… Леон вдруг приближается лицом к груди и начинает водить своим чуть шершавым языком вокруг сосков. Я невольно выгибаюсь и приоткрываю рот в немом стоне. — Ах…ты такая прекрасная.—выдыхает возбуждённо Леон. — Хватит…остановись…— причитаю я, бубня под нос. Леон хрипло усмехается, спуская свои руки ниже, ниже. И стягивает с меня нижнее бельё. Упорно, даже как-то грубо. Я сдвигаю ноги, прикусив внутреннюю сторону щеки. Но он в тот же момент резко раздвигает их, и я вздрагиваю всем телом, закрываясь руками. Он убирает их, хватая за запястья в одну свою руку и заведя над моей голой, вжимая в кровать. Леон проводил пальцами по моей промежности, а я отворачиваюсь, боюсь. — Ты такая влажная здесь. Он вдруг резко входит в меня пальцем во всю по ощущениям длину. Я откидываю голову назад, стискивая зубы. Он начинает быстро двигать пальцем. В моей голове стоит гул, и я даже не замечаю, как он сжимает мои запястья ещё сильнее. — Ах-а …— срывается с моих губ. Чувствую себя униженной… Так стыдно и неприятно, когда без твоей воли начинают трогать твои гениталии, делая всё, что вздумается. От обиды даже слёзы на глазах выступают. — Нет…вытащи… Он не слушает. Лишь добавляет второй палец и мне начинает казаться, что я сейчас умру. Он двигается так быстро, что я перестаю осознавать, что происходит. А во мне начинает нарастать чувство, такое острое, такое…приятное. Оно поднимается во мне вверх, вырываясь случайным громким стоном. Всё моё тело становится полностью жарким, а коленки начинают дрожать. Тех движений внутри себя я больше не могу выдержать, я начинаю сходить с ума. Леон вдруг вышел из меня, начав в темноте разглядывать натуральную смазку на пальцах. — Мрх… идеально… Он полез к столу за салфетками. Вытер пальцы и оставил всё так. А я двинуться не могу. Всё дрожь в теле унять не могу. Ложусь лишь набок, прикусив губу. А он ложится сзади меня, обвивая мою талию руками, довольно мурча. Он опять добился своего.