Трикки, в котором...

      Когда каждый интернатовец хранит затаенную злобу на другого, когда все вокруг сходят с ума и кричат, надрываясь, о своей боли, когда кажется, что надежды больше нет, тогда приходит она — всеми любимая староста. Уставшая, с затуманенным взглядом и безвольно обвисшими крыльями, но не сломленная и все ещё готовая сражаться. Когда один за другим ее друзья сбегают из интерната, не выдержав его жестокости, она сидит на чердаке и делает себе новые крылья из перьев и воска. Когда она, скрипя рассохшейся оконной рамой открывает подслеповатое чердачное окошко, то прохладный и влажный ветер рывками дует ей в лицо, а платье — некогда белое, сейчас в грязных разводах, пропитанное чужими слезами и всхлипами — развевается шлейфом за ее спиной и хлопает ее по бедрам. Когда хмурые ноябрьские тучи плачутся ей о своей жизни, она смеётся, глядя в небо своими глазами цвета гречишного меда. Она знает, что делает. Сейчас им всем очень нужно солнце, и она — та, которая может дойти до его покоев по мягким тучам, ласково разбудить и попросить о помощи. И пускай от солнечного тепла расплавится скрепляющий перья воск, пускай тогда она, не удержавшись, будет долго падать и упадет в присыпанную первым снегом холодную грязь. «Молчание благородно» — проповеди вора. Задушив заботой, закопали под забором. Криком первородным поднимаю волны. Меня правда научила лаять сквозь намордник.       Как забавно все получается! К солнцу она шла за помощью, а теперь солнце трясется, уткнувшись в ее плечо румяным носом и горько плачет своими горячими золотыми слезами, опаляет перья раскаленным дыханием. Мне во сне привиделся холодный белый зал, Белое распятие и плачущий Шагал. Он летел над городом и говорил с народом - Перекрыли выходы и входы. Подрастает выводок из сукиных болот, Скалится на солнышко и песенки поет: «Ойся, ты ойся, ты меня не бойся, Я тебя не трону, ты не беспокойся…»       Она последняя, кто верит, что добро всё-таки существует. Она последняя, благодаря кому триккисты всё-таки доживут до весны. Она единственная, кто согласился отправиться в этот полет. Может быть, она не выживет, однако тогда ее жертва будет не напрасна.