Разгормволк 🐺⚡🦊

— Всë, Юль, Дим, я больше не могу. Я прям здесь сейчас умру и вы не погуляете на моей свадьбе. — Не угрожай нам! — в один голос возмутились садисты. — И повернись ещё разок. Игорь закатывает глаза, но все же вертится вокруг своей оси. Когда возвращается в исходное положение замечает, что Пчëлкина снимала на телефон. — Хей, ты кому там отправлять собралась? — Гром постарался заглянуть в телефон подруге, но та держала оборону прислонив мобильник к груди и вытянув руку, чтобы помешать Игорю приблизиться. — Не твоего ума дело! Лучше этот свитер с другими джинсами померь! — А мне кажется, что и с этими хорошо, но чего-то не хватает — Дима прикусил губу раздумывая, что можно добавить, чтобы довести образ Игоря до идеала. — А может… Игорь надень свою куртку, пожалуйста. Гром накинул кожанку и в глазах Димы появилось счастье. Это идеально! Чуть состаренные чёрные джинсы и серо-зелёный свитер чудесно сочетались с раритетной курткой. — Игорь, ты замечательно выглядишь! Но… Твои ботинки… — Сейчас ротик как-нибудь быстро закрыл. Ботинки не тронь, это память. — У тебя всë память, Игорь. — Юля со вздохом посмотрела на ботинки Грома. — Ну это уже проблемы твоих женихов! Я умываю руки! — Но, это же лучше чем было! — встал на (такую себе) защиту Дима. — Хей! Вы, что реально меня поженить решили? — изумляется Игорь уже из-за шторки. — Естественно! — хором ответили Пчëлкина и Дубин. На его бурчание никто не обратил внимания. *** — Ну, как тебе?! — на кухню оранжевым вихрем залетает Серëжа. Олег до этого нарезавший овощи на разделовочной доске, обернулся на рыжее чудо. — Серёжа, нет! — Волков вернулся к своему занятию. — Почему? Мне же идёт! — он поправляет складки на ярко оранжевом костюме. (Поясню, реально оранжевом! Оранжевая рубашка, оражевая тройка, оранжевый пиджак, оранжевые брюки и даже носки!!!) — Потому, что ты выглядешь как президент моркови. — невозмутимо пояснил Олег скидывая овощи к шкварчащему на сковороде мясу. — Нет, ты так, конечно, пойти можешь, но если Игорь тебя шугнётся, то я предупреждал. — Вечно ты меня ограничиваешь! — надулся Сергей, тем не менее утопал обратно. *10 минут спустя* — Ну скажи шикарно?! И пахнет приятно… — А ну быстро снял мои шмотки! Только сверни аккуратно, только недавно погладил. — Волков посмотрел на часы и закрыл крышку блендера, нажав кнопку ультро скорости. — Чай, кофе будешь? До нормальной еды минут двадцать ещё. — Ничего я не буду! Пойду шмотки твои мять. — мстительно прошипел Разум. — Ремня получишь. — бесстрастно прокомментировал Олег не отрываясь от готовки. — Ну… Ну и ладно! — пропыхтел рыжик выходя из кухни. Вещи он сложил как было, не то чтобы Серёжа боялся отхватить звездюлей, но лучше не рисковать. *15 минут спустя* — Смари! — Слышь, Джокер недотраханный, хва комедию ломать. — вздохнул Волк, оторвавшись от паблика с пёселями. — Тебе сложно нормально одеться? — Ты меня совсем не любишь! — капризно кричит рыжуля, обнимая себя за плечи. Серёжа реально был одет в костюм Джокера, сыгранного Хитом Леджером. Но вместо всем знакомого одеяния на нём были короткие шорты, зеленушная тройка и светло-фиолетовая рубашка в облипку. Сиё великолепие дополнял укороченный приталенный жакет в цвет шорт и галстук с непонятным узором. Перейдя в степень менее активной обиды, Сергей плюхнулся на стул и поправив тёмно-фиолетовые кожанные перчатки начал: — Тебе не нравятся мои костюмы, ты не разрешаешь мне готовить, относишься ко мне как к малому ребёнку! Может я вообще тебе мешаю, а Волче? Олег снова поднимает взгляд на своё чудо. Жёлтые глаза блестят обидой. Он тяжело вздыхает и отодвинувшись от стола хлопает себя пару раз по ляшке. — Иди сюда. — спокойно зовёт он. Птица ещё раз дёргает перчатки и перебирается на колени к Волку. Тот сразу же обнимает рыжика поперёк спины и начинает успокаивающе поглаживать напряжённые мышцы. — Вы меня когда-нибудь до тика доведёте… Нельзя же так. Птенчик, посмотри на меня. — просит Олег кладя ладонь на щёчку Разумовского. — Давай рассказывай, что случилось. — Я очень волнуюсь! И Серёжа тоже волнуется, но меньше и это меня бесит! — капризно заявил Птица складывая руки на груди. — К тому же, никому не нужны психи. — О, Господи!.. Заиграла старая песня. — Волков ссаживает Птичку на соседний стул. — Сейчас ты примешь таблетки и поешь. Возражения не принимаются! — Разумовский начинает ворчать и греметь столовыми приборами. Эта привычка у него с дет.дома: ложки, ручки, линейки, ВСЁ шло в ход, так Птенчик выказывал своё крайнее недовольство. Конечно он мог «шалить» по-крупному, но слушать натации Волкова не хотелось и рыжик решил просто шуметь, а не поджигать всё, что попадалось под руку. — Вот, закидывай. — на стол опустилась весёленькая банка таблеток. Ни в одном магазине такой найти невозможно, эту баночку Птица придумал сам, ведь таблетки из обычной в нём вызывали не самые приятные воспоминания о больнице. Его туда спихнули во времена школы после первого поджога. Полиция не смогла доказать, что это сделал Серёжа, но он всё время ошивался рядом и по словам сотрудников мусарни: «Как-то подозрительно себя вёл». Те две недели были самыми тревожными в жизни Олега. Серый вернулся оттуда другим. Не лучше, не хуже, просто другим и это пугало до чёртиков. Но это было давно, а мы возвращаемся в сейчас. Птица откручивает ядовито-жёлтую в солёных разводах крышечку и достаёт две пилюли. Они светло-голубого цвета и на вкус как баббл гам - тоже по заказу самого Разумовского. Программист кладёт лекарство в рот и чуть поигравшись с ним языком, проглатывает. — Показывай. — требует Волче, поворачивая лицо рыжика к себе. Тот открывает варежку, доказывая свою невиновность. — Умница. — хвалит Олег и ставит перед Птицой тарелку. — Сладкое мясо а-ля Гюсто. Наслаждайся. — Это получается ты — крыса? — Ага, а ты тогда курица.